Поиски цели
Жизнь порою имитирует истины.
«Дракон» лег дрейф. Под раскачивающемся корпусом жалобно всхлипывали волны.
Шпики доставали из ахтерпика свое подводное снаряжение.
Пират рычал и жутко скалил клыки. Лаять не решался, видя озабоченность на лицах людей. По-видимому, тон им был выбран верный – британцы не обращали внимания на пса, делая свои дела.
Василь с независимым видом стоял на мостике сигнально-наблюдательную вахту, хмуро поглядывая на суетящихся шпиков. Сергей носа не казал из каюты, размышляя над своими злодейскими планами. Капитан с беспечным видом свободной одесской походкой прогуливался вокруг надстроек от юта до юта, бросая быстрые, ничего хорошего не сулящие взгляды на Пирата. Тот старался этих взглядов не замечать.
Сам не зная чему, Паша вдруг засмеялся. Наверняка нервы сдали.
Собрались на мостике всем экипажем, поглядывая на хлопоты шпиков.
- Ну что я вам скажу? – бодро начал шеф. – Поиски на дне начались. Мне кажется, это газопровод.
Неожиданно умолк и выжидательно уставился на детективов.
Поняв, что от них требуется, те поспешно закивали – точно, точно…
Успокоено вдохнув, Сергей продолжил свою начальственную речь.
Не к месту включился Василь, кивнув на ют:
- Может, им в толпу гранату бросить? Или шмальнуть из автомата, чтоб всех разом?
Никто его не поддержал, но и спорить не стал. Василь искренне огорчился. А усмешки, которую хотел затеять, не получилось. И замялся в поисках слов.
Пират, который маялся на спардеке, не в силах запрыгнуть на мостик, погавкал на матроса насмешливо и презрительно.
- Уймись, хвостатый! – отмахнулся Василь.
Пес лаять перестал, но выдал из глотки жуткий звериный вой.
Сергей, на Пирата глядя, выразительно мотнул головой – вали, мол, отсюда, нечего шум производить.
- Ну и что мы решим? – тихо спросил он народ. – Я без дела скучаю.
- Споро работают, - капитан кивнул на британцев.
Экипаж ленивыми взглядами следил с мостика за суетящимися британцами.
Наконец, капитан спустился на палубу и танцующей походкой направился на ют.
- Замечательный день! – осклабился он, обращаясь к Питеру.
Британский начальник, обернувшись, раздраженно махнул рукой. – отстань, мол, не до тебя!
А Паша, продолжая радостно скалиться, острым взглядом осмотрел имущество, разложенное на палубе. Только диверсанты, завидя капитана, разом посмурнели и смотрели на него без всякой симпатии и с очень недобрыми огоньками в глазах.
Это развеселило Семченко и подняло ему настроение.
- Какие вопросы, капитан? – обратился к нему Питер.
Паша выдержал паузу и сказал:
- Вопросов нет. А есть разговор по делу.
- Капитан, вы обращаетесь к вашему нанимателю, а не к простым пассажирам.
Семченко скрипнул зубами, сунув руки в карманы, покачался на каблуках.
- Мое требование одно – чтобы на юте, спардеке и палубе были чистота и порядок. Поработали, смыли водой и «машку за ляшку». Все ясно?
На корабельном языке выражение «взять машку за ляшку» означает вооружиться шваброй и драить палубу.
Питер, видимо, знал – кивнул, подтверждая, усвоил, мол.
Паша обернулся, ища взглядом Сергея. Тот уже спустился с мостики и топал на ют, поддержать капитана.
- Шеф, имеешь, что сказать?
- Угу, - кивнул Сергей. – Насчет взрывчатых веществ, если есть. Чтобы доступа к огню не было. Стало быть, не курить при открытом люке ахтерпика. Это дело личной совести каждого. Но вы, Питер, как главный, обязаны проинструктировать своих людей. На этом все…
Вид его гласил, что требование, которое он озвучил, имеет высшую степень корабельной важности.
Против обыкновения, никто из шпиков не шутил и не ухмылялся – внимали молча, по-деловому. Своим видом говоря – мы парни что надо: нас учить нечему. А глаза были ледяными, как Черное море в январе.
Это общение двух сторон катилось как по хорошо смазанным рельсам – участники хорошо понимали друг друга.
А потом повисла пауза – детективы желали остаться и посмотреть, что достают шпики из ахтерпика, а те этого не хотели и выжидательно молчали.
Потом Питер сказал:
- Все ясно. Будем работать. Ваше дело – сигнально-наблюдательная вахта.
Сергей и Паша растерянно переглянулись и отправились на мостик.
Самовнушение обычно всегда поднимало Василю настроение, но на этот раз должного действия не оказало. Он представил себя японским самураем – спокойным и холодным, готовым скорее на харакири, чем на предательство и трусость…
- Что шпики говорят? – полюбопытствовал он.
- Ничего не говорят…
- А что выгружают?
- Нырять собрались.
Сергей не стал подниматься на мостик, сказал со вздохом:
- Иду спать.
- Интересное кино получается, - хмыкнул Паша и развел руками.
И Василь поддержал его с одесским акцентом:
- Мы рады, шо вы рады.
Недоуменно смотрели в спину шефу, отправившемуся в каюту.
Ночь была на исходе. Море из черного становилось тускло-дымчатым. Луна убралась за тонкую пелену облаков. Вокруг тускнеющих звезд появились темные круги.
«Дракон» слегка покачивало на волне. Издалека посмотреть – буксир вальсирует.
Сергей обошел пустующую палубу. На юте осмотрел замок люка ахтерпика – он был закрыт на ключ.
Все имущество, которое шпики достали на свет божий, на ночь спустили в кают-компанию. Теперь там спят два диверсанта. Об этом рассказал Василь, передавая сигнально-наблюдательную вахту. Ведь недаром второе название у этого помещения – пассажирка.
- Ну, успокоился? – сам себя издевательски спросил шеф.
А на рассвете пошел ливень. Тот самый, который предвещали темные круги вокруг звезд, появившиеся незадолго до рассвета.
Капитану, спасавшемуся от стихии в ходовой рубке, казалось, что он находится внутри огромного барабана – так гулко и споро стучали капли дождя по окнам и металлической обшивке. «Дракон» качало порывами ветра. Кингстон утробно ухал при этом. Паша безучастно смотрел на разошедшуюся стихию.
Непогода – отличный повод для того, чтобы подумать: ты при деле и в то же время ничем не занят.
Даже настроение поднялось. Семченко вполне добродушно поглядывал на окна в потоках дождя. Впрочем, уже редевшего на глазах. И ветер стихал.
Встало над морем чудесное утро с умытым солнцем и штилем вокруг. От прошедшего ливня следов не осталось – только воздух стал чище и свежее.
Паша ведром зачерпнул забортной воды и обмылся по пояс. С удовольствием растерся полотенцем.
Море, навигация, судно – три божества, которым капитан давно отдал свою душу. Правда, теперь ещё появились любимая жена и ребенок, ею вынашиваемый. Семейное счастье тоже, как говорится, не валяется на дороге…
Два авторитета, шеф и капитан, постоянно спорили в одном вопросе. Сергей настаивал на немедленном уничтожении британских шпиков. Паша желал немножко погодить – выяснить, что они ищут на дне морском.
У Василя от их споров возникло нехорошее на душе предчувствие… очень плохое предчувствие. Что-то случится в этом походе.
И сон привиделся матросу очень странный. Будто идет по морю аки по суху, и вокруг никого нет. Куда ни кинь взгляд – вода и вода до самого горизонта. И берегов не видать…
Рассказал товарищам.
Сергей ехидно улыбнулся:
- Ты, Василь, просто смерти боишься..
- С чего ты взял? –удивился Цыбенко, взглядом ища поддержки у капитана.
И тот поддержал:
- Что есть жизнь человеческая? По твоему сну выходит – мы все погибнем, а «Дракон» на дно ухнет. Ты же в спасжилете болтаться будешь, пока не загнешься от холода, голода и жажды.
Василь вздрогнул, и ему стало по-настоящему страшно. Но вслух сказал:
- Сны – это ерунда. Муть головная. А человек должен стремиться к счастью, как птица к полету! К счастью, которое ждет нас всех на берегу.
- Это верно, - согласился Сергей, и капитан закивал, соглашаясь.
Но о том, что судьба «Дракона» и его экипажа уже решена, никто из них, конечно же, не догадывался.
Надо сказать, Василь Цыбенко не имел ни грамма лишнего веса – он был худой, подтянутый и подвижный, хотя любил плотно покушать. Матрос утверждал, что пища в его организме перерабатывается в умственную энергию, которая ему очень необходима. Ведь он много думал. Только это не делало его счастливее. А тем более предчувствия осаждали…
Мало того, вдруг позвонила Василина:
- Васенька, ты как?
- Нормально. А ты? Что-то случилось? У тебя взволнованный голос.
- Миленький, скажи мне, что у тебя все в порядке. Я места себе не хожу.
- Да, все у нас в порядке. Чего всполошилась?
- Не в порядке, Васенька, не в порядке – я чувствую! - и жена его разразилась истерическими рыданиями. Сквозь всхлипывания причитала, - Уж поверь мне, глупой бабе. Я знаю – что-то случится вот-вот! Я смерти твоей не переживу.
- Да с чего ты взяла… - начал было Цыбенко.
- Ва – силь! – в голос закричала Василина.
Связь прервалась. В мобильнике затрепетали короткие гудки.
- Кто звонил? – сурово спросил капитана.
- Жена, - матрос растерянно. – Что-то привиделось или почувствовала.
- Дура баба! Разве мужьям в тяжелом походе говорят о плохих предчувствиях? Не морячка она. Ты не слушай её и в голову не бери.
Сергей, вопросов не задавая, досадливо резюмировал:
- Телевизора насмотрелась твоя Василина. Позвони, капитан, своей жене – как они подругу-то проглядели?
- А ты?
- У твоей Ольги лучше получится.
- Да, дела! – Паша мотнул головой. – Тут по очень тонкой грани между жизнью и смертью ходишь, и такие плюхи с тыла прилетают. Нет, чтобы поддержать, пожелать удачи…. Но я уверен, ты это выдержишь,
Василь с удивлением обнаружил, что глаза друзей-сыскарей, обращенные к нему, светятся теплотой.
Матрос проснулся среди ночи. Сел, приподнявшись в постели. Снова ныла душа от предчувствий ужасного.
Капитан, спавший чутко, как зверь, тотчас открыл глаза.
- Что случилось?
- Ничего. Просто не спится.
Паша недовольно повернулся к нему спиной и сразу уснул. А Василь погрузился в свои невеселые мысли.
Что с ним творится? – думал он. – Почему это происходит с ним? Даже Василина в своем далеке чувствует приближение беды. И это доводит её до истерики, которую он почувствовал в её голосе. Жене он не в силах помочь. Но можно попробовать справиться с собой. Только как это сделать?
На следующей день после завтрака капитан заявил Василю:
- Я собираюсь дурные предчувствия из тебя выбивать, обучая рукопашному бою. Пока шеф на вахте стоит, буду делать из тебя в каюте приличного бойца – и в жизни пригодится, и дурь из головы уйдет. Вопросы есть? Вопросов нет. Вот и чудненько! Короче решено. Пока шпики ныряют на дно морское, я буду делать из тебя полноценного профессионала детективного агентства. Конечно, одолеть в честном поединке тренированного спецназовца ты не сможешь. Но для того и существуют боевые хитрости. Учитывая фактор внезапности, ты сумеешь выпутаться из любой опасной ситуации. Прямо сейчас и начнем…
Василь оказался старательным учеником, а Паша – опытным тренером.
- Представь, что ребра твоих ладоней тверды, как кастеты. Ты бьешь и ломаешь все на пути.
Василь представлял и ломал. Столь же успешно матрос усваивал приемы боевого самбо – броски, подсечки и прочие хитрости.
Сергей, узнав, заметил похвально:
- Ты скоро можешь стать профессиональным убийцей.
А по ночам «киллеру» снились запредельные кошмары. Безумие страха пожирало мозг, и он кричал от смертного ужаса. Казалось, что его воплей должны сотрясаться небеса, но слышал только товарищ в каюте и сразу будил его от сна.
Шеф стал подозревать Цыбенко в сумасшествии. Порой море лишает рассудка слабых людей – и вот он, пример. На вопрос самому себе – что же оно в первом походе не лишало? – был простой ответ: тогда с Василем рядом была его жена.
Сергей, между прочим, не зря заметил:
- А не пора ли, ребята, нам браться за наших пассажиров? Пока вы Муму в каюте дрочите, они найдут газопровод и подорвут. А потом и за нас возьмутся. Вопрос стоит – кто кого опередит. Настал момент истины.
- У тебя есть план? – решительно спросил капитан.
Плана у шефа не было.
- Момент истины – это как? – поинтересовался Василь.
- А это значит – пора мочить шпиков. Не то они нас замочат раньше. Ты готов к бою, зверству и крови?
- Не знаю, - произнес матрос надломлено.
- Настраивайся, - приказал капитан.
- У этих британцев, всех без исключения, очень мерзкие рожи и яйцевидные черепа, - пробормотал Василь.
- Да уж, - согласился Сергей. – не делоны.
Заметив свежий «фонарь» под глазом у Василя от рукоприкладства капитана на тренировке, выдал:
- Бей своих, чтоб чужие боялись?
- Да уж, точно, - Василь дернул подбородком.
Угнетал шефа ещё один вопрос – будут ли жертвы с их стороны? Если да, то по правилам войны погибает обязательно тот, кто сам по тем или иным причинам ищет себе смерти. Они с капитаном, само собой, отпадали. Василь был самый неподготовленный в их команде.
В море мысли приходят из ниоткуда, словно легкий ветерок, что, тревожа поверхность волнами, рябит пространство от горизонта до горизонта. Море само решает – кому быть охотником, а кому стать добычей. Кто не знает правил охоты, тот и становится добычей.
Удачной охоты! – доносит ветер голос моря.
Почему бы и нет? В той жизни, которой они живут, такой исход почти закономерен.
Что ищут на дне морсом пассажиры «Дракона»? С их слов, обломки какого-то самолета. Насчет цели их поисков Сергей был уверен – врут британцы по профессиональной привычке. Их цель – газопровод «Турецкий поток», в этом шеф детективного агентства теперь ничуть не сомневался. Британцев выдавал особенный блеск в глазах.
Капитан ещё сомневался и спорил с Сергеем.
- Только не надо делать такое лицо,
- Какое?
- Такое, - Паша недовольно поморщился. – Будто они тебя ломом перекрестили.
- Ну такого, слава Богу, ещё не случилось, - шеф улыбнулся.
Они уже умели встречать смерть без скорби и помогать нуждающим без сострадания. Василь был самым слабым звеном в команде.
Ведь у смерти своя логика, непостижимая для смертных. Никогда не угадаешь, в кого она нынче ткнет своим костлявым пальцем.
И Сергей ловил себя на мысли, что по всем раскладам в кровавой круговерти событий, в которой его болтало без малого уже пять лет, погибнуть у него было немало шансов. Меньше у Паши. Но в предполагаемой смерти Василя было бы что-то изначально несправедливое, неправильное, против чего не может не восстать разум. Так нельзя смириться с гибелью необстрелянного бойца в первом же бою.
Взглянув на его тонкую шею, которая казалось беззащитной, шеф думал – что-то в роддоме напутали, на небесах явно не планировался пацан.
Выдержит ли? - сомневался Сергей.
Сам уже знал, что на войне выигрывает тот, кто умеет терпеливо ждать. Надо затаиться до поры, а главное – копить в себе силы и ярость для решительной схватки. Рано или поздно она обязательно случится.
Думы о диверсантах.
Жизнь, должно быть, помотала по свету их – причем, не исключились те места, где люди с азартом стреляли друг в друга, особо не вникая в причины и мотивы пальбы. Закладывали фугасы и подрывали. Короче, жили всласть – как умели и считали нужным. У них на лицах, как на подбор, удерживалось тупое и бесстрастное выражение опытных служак.
Последний бой, Бог даст, будет для них на буксире «Дракон».
А капитан, объясняя свою позицию, говорил:
- Я не ясновидящий, как ты (шеф имелся в виду). Просто привык думать о людях сначала хорошо, а потом уж – как заслужат.
При этом лицо у Паши дрогнуло, и на нем проступила горечь.
- Ладно, Серый, хватит бодаться – мочить так мочить, я с тобой.
- Честно скажу, я очень рад. Время уходит, а у нас даже плана нет. Как мочить будем шпиков?
- С учетом обстоятельств, - с натянутой улыбкой ответил капитан.
Шеф крепко задумался – лицо сделалось сосредоточенным и злым. Мысленно он представил, как будет кончать британцем голыми руками.
Паша взглянул на друга с тревогой – будто прочел что по лицу.
В этот момент они были в чем-то неуловимо схожи – одинаковы отстраненность, уверенность в себе и независимость, которые не выставляют на показ, но их нельзя не заметить. Создавалось ощущение, что они лишь вышли на морскую прогулку, а не решают вопросы жизни и смерти.
Капитан подмигнул своему отраженью и усмехнулся.
- Забавно смотримся.
Шеф рассмеялся, изогнув бровь.
А такие, как Василь, в критической ситуации замыкаются в себе, наливаются странной и страшной тяжестью и делают все бездумно. Рухнет такой лицом в палубу, подумаешь, усталость сломила. А перевернешь – мертв. Весь, до последней капли себя выработал. Как танк в бою. До последнего снаряда, до звенящих пустотой баков…
Но именно он задал решительный вопрос шефу:
- И что будем делать?
- Не знаю, - тот пожал плечами. – Честно не знаю. У тебя какие-нибудь мысли есть?
Василь с трудом, как ребенок, уставший плакать, хихикнул.
Сергей одобрил:
- Оптимизм – отличительный знак победителя. А что касается начала – жди команды.
Он явно переигрывал, играя благодушие. Глаза его выдавали.
Когда капитан бывал на вахте, шеф обучал Василя правилам стрельбы. Самое святое из них – стреляй точно и первым. А еще научил пружинной готовности к выстрелу.
Стрелять, конечно, не стреляли, но рефлексы поставили. Остальное дело практики. И в том, что на спуск Василь нажмет, не задумываясь, Сергей был уверен.
Оставались вопросы – когда и как?
Шеф из опыта знал, что любая ситуация строится по собственной логике и живет по внутреннему времени. Сколько не готовь себя к началу событий, результат придет только в свой срок или не придет совсем. Иначе говоря – девять баб не родят ребенка за один месяц. Мог бы Зеленский стать жертвой аборта, и всем бы в Украине жилось легче. А сейчас за что эту страну можно любить? Все равно что любить мать-алкоголичку – мучительно и стыдно. Живут в ней и преуспевают только казнокрады, допущенные к большой кормушке – генералы, министры и депутаты.
Впрочем, ну их к лешему – есть свои проблемы у команды «Дракона», здесь и сейчас.
Говорят, мудрый не ускоряет ситуацию, а отслеживает тенденции и контролирует ход времени. И потом, без потерь собирает урожай.
Сергей умел настроиться на процесс, чутко улавливая его внутренний мир. Умел терпеливо следовать за ходом событий, угадывая нужный момент для решительных действий.
Что же сейчас весь в сомнениях – все не может решить, как поступить и когда начать?
Время уйдет, шпики их сами убьют. Другого не будет.
Сергей вскинул лицо ночным небесам.
Мелкие звезды тускло поблескивали сквозь прорехи в тучах, широкими дугами уходящих к горизонту, хищно и неукротимо. Как Знак Небес!
Шеф достал сигарету и зажигалку, прикурил, протяжно выдохнув. Как стряхнуть эту похоронную хмарь?
Порыв ветра упругой струей обдул лицо. Сергей с удовольствием прикрыл глаза.
Чего хотят эти долбанные подонки захудалого королевства? Прежнего мирового господства, всех баб и золота мира?
Смутная тревога о чьем-то присутствии на борту мешала сосредоточиться. Сразу же стало неуютно. Будто откуда-то повеяло студеным ветром. Чутье подсказывало – чего-то надо бояться. Липкая рука паники, стихнув горло, выдавила капли пота на виски.
А страх уже сделался животным – на неосвещенной палубе повсюду мерещились чьи-то тени.
Глядя на рваную дерюгу ночного неба, Сергей усилием воли заставил себя подумать о ярких звездах за серой мутью облаков и непостижимой умом бесконечности неба.
Раньше подобные мысли не посещали его, а теперь успокоили и рассеяли страх. Он прочно стоял на палубе, а все нелепые чудища (духи Моря) без всплеска и его волей смылись за борт.
Он знал, что Паша одухотворяет морскую стихию – даже молится ей. Но чтобы он, шеф детективного агентства и агностик по жизни до такого мог докатиться – немыслимо.
Теперь почти верил, но не готов ещё предать гласности. Таинства, которые случаются на ночной вахте, надо хорошенько обдумать. Возможно, постичь их – удел избранных.
Вокруг не слышалось ни звука. Полная тишина и вязкая, как смола, темень.
И вдруг он услышал слова и не поверил, что произносит их сам. Кто-то другой, кто жил все время внутри, проснулся и заговорил – странно, страшно, убежденно в своей правоте.
- Наша обязанность – предать смерти тех, кто намеревается разрушить красоту и мир Моря. Мы защищаем Море.
Сергей выдохнул, словно сбрасывая с себя колоссальную тяжесть.
В этот божественный миг распахнулся люк «пассажирки», и из него наружу хлынул яркий свет. По трапу поднялся заспанный шпик с кирпичной физиономией от работы на свежем воздухе – в трико, майке и шлепанцах. Отошел к борту, достал свою мужскую премудрость и стал мочиться между леерами.
Обострившееся до крайности обоняние донесло запах мочи.
Шеф вздохнул и вернулся в реальный мир.
По тому, как человек ведет себя в интимных делах, можно судить о его внутреннем мире. Настоящий моряк никогда не плюнет за борт и не швырнет в море окурок. Совершенно иная психология у этих поганцев захудалого королевства.
Мысль, пришедшая в голову, была неприятной, но вполне разумной. А звучала, если озвучить, так: «Сучий потрох». Лицо при этом оставалось совершенно бесстрастным.
И то правда – кому охота по собственной воле смотреть на справляющего нужду человека не в положенном месте. Теперь в голове появились совсем неутешительные мысли.
В основном душу Сергея тревожили два вопроса – когда начинать мочить шпиков, и как это сделать без потерь?
Что можно придумать по этому поводу:
- дождаться момента, когда двое спустятся на глубину, и перестрелять оставшихся троих;
- напасть ночью на спящих;
- открыть огонь из автомата, когда они всей гурьбой соберутся на юте;
- или, как Василь предлагает, свышрнуть гранату, но в «пассажирку», а в кубрик.
Шеф задумался, какой из четырех вариантов лучше. Выходило – все с изъянами. А надо спешить – найдут шпики газопровод, взорвут и, наверняка, уберут свидетелей. А ведь так хочется вернуться домой живыми и невредимыми. Там их ждут-не-дождутся – ласки, пляски и ежедневный секс. И очень, знаете ли, хотелось искупаться в горячей ванне.
Однако судьбе было угодно, чтобы дальнейшие события продолжали развиваться по запланированному ею сценарию. Ведь человеческая жизнь, если к ней хорошо присмотреться, сплошная цепь случайных совпадений. Чаще всего мы их просто не замечаем, порой не придаем им значения, но иногда они способны круто изменить нашу жизнь.
Когда «Дракон» лег в дрейф, и британские диверсанты стали искать что-то, им ведомое, на дне морском, Сергей твердо объявил команде:
- Шпиков надо кончать! Время пришло!
Но не сказал – как.
Его самого преследовала одна очень глупая мысль: «Ну. теперь уже все, неожиданностей больше не будет». Когда же дело дошло до практического исполнения задуманного, шеф и его друзья дружно почувствовали себя полными идиотами – ни плана сотворить, ни просто так напасть втроем на пятерых, очень подготовленных диверсантов.
Ну что поделать, если Господь наделил профессиональных детективов способностью думать и во всем сомневаться
Бравый капитан ходил с глазами побитой собаки. И так в жизни бывает.
А для диверсантов время за работой текло однообразно, и время тянулось лениво. Каждый день – погружения: до обеда одна пара, после обеда другая. Потом баллоны заряжали, и день на этом кончался.
Заметно нервничали, не находя искомого. Причем, обе команды. И так были поглощены своими заботами, что ничего вокруг не замечали.
У каждой своя проблема – как гвоздь в ботинке. Только и думают, как бы поскорее от него избавиться. Причем, одна должна исчезнуть, как камень брошенный в воду. А вторая – это изладить. Словно проклятие какое-то. И не понятно никому, для чего оно существует.
Впрочем, британцы в отличие от хохлов, во все глаза наблюдавшими за ними, никого интереса к экипажу не проявляли. Им дела не было до всего, кроме дна морского.
Что ж, понять их было можно.
Когда после вахты, Сергей спустился в каюту, британцы уже поднимались.
- Как самочувствие? – спросил он голосом человека, у которого хорошее пищеварение и нет долгов.
- Твоими молитвами, - буркнул Паша в ответ.
- Так-так, - Сергей рассмеялся и сообщил. – Я на вахте не скучал и кое-что придумал.
- Что же?
- Хватит резину тянуть. Когда двое спустятся за борт, берем пистолеты и кончаем остальных.
- С тобой, Серега, не соскучишься, - покачал головой капитан.
А Василь удивленно разинул рот.
- Вот такие дела предстоят, - весело продолжил шеф. – Все готовы и согласны?
- Они что, нашли газопровод? – спросил Паша.
- Не знаю, старик, но надоели до чертиков. Все равно ведь хотели на дно их отправить. Почему не сегодня?
- Ты не валяешь сейчас дурака? Точно решил?
- Я – да! Вы со мной?
- Охотно.
- Тогда пистолеты в руки и пошли.
- А двое уже спустились на глубину? Ведь не завтракали ещё.
Наспех умывшись и позавтракав, детективы ждали погружения аквалангистов.
Те на палубе, переливаясь в лучах утреннего солнца, снаряжали для погружения двух диверсантов.
Спустив цепочки, заменяющие леера на юте, по штормтрапу аквалангисты спустились в воду. Трое оставшихся их провожали.
Питер напутствовал:
- Удачи!
Один диверсант облокотился на стойку и так громко харкнул, что двое оставшихся на палубе, повернулись к нему.
- Сопли давят, - пояснил он и сплюнул.
Питер ухмыльнулся и спросил:
- Как под воду полезешь?
- Вот я считаю – самоубийство в таком состоянии нырять в акваланге. Как пить дать, самоубийство.
Питер, выразительно кивнув взгляд на него, промолчал.
А сопливый диверсант стал смотреть на воду с таким видом, будто не знал, зачем туда надо лезть. Потом сказал в свое оправдание:
- Сегодня я не работник, шеф.
Питеру его заявление явно не понравилось.
- Смотри, как бы, не слег совсем, - сказал, помолчав и метнув на него злобный взгляд.
- Ещё угрозы будут?
- А тебе мало?
- Да, мало.
Питер озадаченно посмотрел на диверсанта.
- Ты, случаем, не пьян?
- Нальете – выпью.
- Иди ты к черту!
Диверсант спустился в пассажирку, а Питер смотрел ему в спину – бритые щёки его пылали.
Питер спросил у второго бойца:
- Давно это с ним? Будет врать-то. Ещё вчера я ничего не замечал.
Его глаза вспыхнули и тут же погасли. Взгляд пустым.
А у этого диверсанта все лицо залилось густым румянцем. По нему пробежала тревога.
И на том спасибо – хотя бы краснеть не разучились. Но что творится с народом?
Но тут смутившийся захихикал.
От его смеха Питеру стало не по себе. Если бы он запротестовал, начал спорить или даже рухнул без чувств, это было бы более естественным. Но он захихикал, как школьница. Его вдруг разобрал смех. Веселей было некуда. И каждой минутой этот смех становился все громче. Далее ожидалась истерика.
Питер шагнул к бойцу и закатил пощечину.
Смех прекратился. Однако к пощечине диверсант отнесся весьма спокойно.
Что творится с командой? Хрень какая-то привязалась.