В море
Страсти круче волны.
Наконец-то «Дракон» вышел в море – брызги волн, свежий ветер, который просто физически давал ощущать соленую влагу на щеках и губах.
Не зря Паша говаривал: «Хочу, чтобы мой прах после смерти развеяли на морском просторе» - он любит его.
Теперь Семченко виновато хмурился и мрачно поглядывал на компас – капитан стоял за штурвалом первую ходовую вахту в этом походе.
Британцы ёжились на холодном ветру. Озабочены лица экипажа.
Почему же на капитана было больно смотреть – он был сердит и несчастен одновременно.
Да все очень просто.
На команду Питера – трогаем, Семченко потребовал уточнения – куда?
- К турецкому берегу?
Ничего себе курс!
- К какой его части – европейской или азиатской?
- Давай к европейской.
После этого капитану ничего не оставалось, как взять курс на проливы.
От грустных размышлений Пашу отвлек звонок жены.
- Привет, мой капитан. Вы как? Вошли в море! Поздравляю с началом похода! Благополучного возвращения.
- Спасибо, Оленька, береги себя. Привет, Максимке!
С тех пор как Паша узнал пол вынашиваемого женой ребенка, он придумал ему имя, а к ней удвоил свои самые нежные чувства.
Поднялся на мостик Василь.
- Как рулится? Чего такой мрачный?
- Привет гению сыска! Почему не спишь перед вахтой?
- Выспался на весь поход вперед.
Похоже, матросу Цыбенко крайне необходимо было выговориться под давлением впечатлений от начала похода, и он нашел Пашу, которому некуда бежать от штурвала. А Василь говорил много и долго, проникновенно и очень искренне.
В общем, своей трепотней о превратностях человеческих судеб – вот он, к примеру, был торговым менеджером, а стал моряком и детективом – разбередил Василь капитанову душу до самого немогу. Паша знал, что у матроса Цыбенко нет тормозов в этих делах, и он может болтать по своей теме до последнего предела терпения собеседника.
Семченко крепче вцепился в штурвал, готовый треснуть под его руками и послал Василя к черту, блистая нецензурной словесностью; пригрозил скинуть с мостика – да не на спардек или палубу, а сразу в море – если матрос по-хорошему не смоется к ядреней фене.
Вот как бывает в начале похода – все на нервах, однако.
Василь ушел, не прощаясь, с гордо поднятой головой, изображая походку протеста и чувствуя, как в нем просыпаются чувства, которые он дотоле считал недостойными себя, а потому раньше не испытывал – злорадство и стервозность. Спустился в каюту, залег на кровать и задумался о личной жизни.
Нет, все-таки Василина у него – мировая жена! А умная… Жуть! Таких специально поискать – хрен найдешь. Её заботливые женские руки не знают покоя. И как она легко вписалась в детективное агентство! Не по стечению обстоятельств, как он, а по жизни – как будто тут и должна быть.
Внешне, надо сказать, и манерами Василина Цыбенко была похожа на школьную учительницу. Хотя, все женщины, как известно, прирожденные актрисы.
Василь зевнул, закрыл глаза и потянулся. Чувственно представил плавные линии тела жены, родинку на дне ложбинки меж её не очень больших, но таких потрясающе красивых грудей. Мысленно зарылся лицом в её густые кудрявые волосы…
Красавица! До конца похода он её не увидит – считай, на целую вечность ныне расстались.
С этой мыслью Василь провалился в сон.
Снилась, конечно же, Василина.
Он её кружил по комнате и шептал на ухо:
- Я самый счастливый мужчина на свете!
Поцелуй их длился минут пять… или десять… или целый час. Потом, взявшись за руки, они пошли навстречу цветному коромыслу на краю горизонта. Стены куда-то пропали, и земля из-под ног исчезла – остались лишь небо и радуга.
Василь понял смысл сна – то была внеземная любовь.
А Сергей изумлялся перемене, произошедшей с британцами после выхода в море. Они большей частью теперь не сидели за чаем в кубрике или кают-компании, а сновали по палубе – по нужде и без оной. Вдоль бортов, стирая подошвы, ходили медленно, придерживаясь за леера и поручни надстроек, негромко переговаривались, улыбались друг другу и наслаждались движением.
Ох, и странные же пассажиры «Дракону» достались – должно быть, прямо из пекла родом.
Сергей по-прежнему напрягал мозги над целью похода – для чего их наняли?
Обломки какого-то самолета идут искать шпики.
По всей вероятности это блеф, и задача у группы совершенно другая.
Вспомнив диалоги с Готовцевым, шеф неожиданно вскочил с кровати. Заходил по каюте, яки лев в клетке, алчущий крови. А что, если москаль прав?
Сергей понял, что зацепился. Ещё не нашел, но зацепился.
Британцы хотят взорвать газопровод – Турецкий Поток. Американцы на Балтике, а выродки туманного Альбиона тут.
Поделился догадкой с Пашей.
Капитан поковырял в ухе спичкой, извлек её и внимательно изучил. Потом скучно посмотрел на Сергея.
- Слова, - беспечно бросил он.
- За словом следует дело.
- Ну, хорошо – пусть будет версия. Лично я больше верю в обломки самолета.
И Семченко снова запустил спичку в ухо.
А шефа будто по голове чем-то стукнули – ничего не видит, никого не слышит – так углубился в свои мысли.
Или мысль – пришла такая.
Он же чувствовал – она придет. Вот только не знал, с какой стороны. Так, в общем-то, всегда и случается озарение.
Капитан на метания друга:
- Да не переживай ты так. Придем на место – там все станет ясно. Мы ещё спляшем свой канкан, и ошеломленный мир ляжет у наших ног.
- Да, - кивнул Сергей. – Канкан мы обязательно сбацаем. Но по Соборной площади с развернутыми знаменами вряд ли пройдем.
- Издержки профессии, - сказал Паша грустно и с блатным одесским акцентом.
А шеф свое думал – а ведь поперла, поперла таки карта! И выглядел он при этом как кладоискатель, который вот-вот откопает несметные сокровища.
Ночью во сне Сергей громко вскрикнул – то ли ему неожиданно икнулось, то ли просто приснился страшный сон, в котором настырно кричали чайки и кружили над его головой, как черное вороньё.
Паша окликнул из темноты:
- Не спишь?
Сергей не ответил.
Капитан нащупал на столе сигареты, зажигалку – закурил и задумался. Ему не спалось.
Украина ныне дошла до предела. Еще месяц войны, и иссякнут у Зеленского европейские бабки – не на что будет воевать. Да и некому. Все, кто смог, сбежал из страны и вряд ли теперь вернется. Уплыли мозги, рабочие руки… Остались в трущобах, где каждую ночь кого-нибудь грабят, избивают, насилуют – и дня не проходит без свежего трупа… Так вот, остались замерзать самые тупые и ленивые – сплошь твари, суки, быдло…. Не понятно, на ком ещё фронт держится.
Когда закончатся у Зеленского евро, подпишет он мировое соглашение, и хлынут в страну европейцы, китайцы…. И станет некогда процветающая страна гигантской помойкой. Довоевались, твою мать.
Про Зеленского думал, с презрением – допляшется наш просроченный, дождется он от народа давно заслуженной им петли.
Голову распирало от теснившихся мыслей. И такие приходили: рай, ад, Бог и черти – все это ложь. Их попы придумали, чтобы народ обманывать.
Чтоб мне сдохнуть! – казнил сам себя Паша за безвыходность ситуации.
Интуиция, внутренний голос и чутье не выдавали нужного результата. Очень нервотрепное состояние. Сна нет, и спать неинтересно. Заразил его шеф детективного агентства своей озабоченностью. Время напиться бы, да нельзя.
Странно и непривычно для капитана. Решил разбудить приятеля, чтобы излить исстрадавшуюся душу.
- Серый?! – собственный голос показался ему незнакомым, хотя и не хотелось признаваться себе в этом. – Яви милосердие – поговори со мной.
Шеф, наконец-то, проснулся, поднялся, включил на подволоке плафон и удивленно огляделся.
Паша, привалившись к борту спиной, сидел на кровати и курил, пуская аккуратные колечки дыма. Это нехитрое действие получалось у него как-то складно.
- Капитан, чего не спишь?
- Заразил ты меня своими мыслями. Садись, покурим, поговорим…
- Мне вообще-то на вахту пора, - сладко потянулся Сергей.
- Перекурить-то успеем, - заметил капитан. – И чаю хлебнуть. Вон, в термосе – горяченький.
- Что-нибудь удумал? - садясь на свою кровать, с любопытством спросил шеф детективного агентства.
- Не-а. Сплошной отстой в голове.
- А я и смотрю – морду твою куриной жопкой свернуло.
У самого Сергея в глазах появился блеск – наверное, от горячего чая, или отряхнулся от сна окончательно.
Надев штормовое платье, он ушел на вахту.
Вскоре в каюту спустился Василь. Набрав в легкие воздуха, поморщился:
- А накурили-то!
Поймав на себе косой, настороженный взгляд капитана, добавил:
- Придется люк оставить открытым и спать одетыми.
А потом, кивнув на Пашину сигаретную пачку, попросил:
- Можно попробовать?
Закурил, затянулся неумело, закашлялся, затушил сигарету. Лег на свободную кровать и сказал:
- Валяйте, дымите. Я вот тоже моряк и детектив, но удовольствия в курении не нахожу. Другое дело – водки бы хлебнуть!
Паша автоматически кивнул. Он лежал и молчал.
Пауза затянулась. Стала мучительной.
- Ты обиделся на меня, капитан?
- Ты мною наказан за пустой базар. Заткнись и сопи в две дырки. Только свет потуши. И думай, думай о наших гостях. За хорошую мысль объявлю благодарность.
Василь, прищурясь, посмотрел на капитана.
- Какую ты мысль считаешь хорошей?
Паша сокрушенно вздохнул.
- Должно интересовать нас, как детективов, зачем эти шпики вышли в море? Какого рожна им тут надо? Просек тему?
- Придем и увидим. Делов-то….
Капитан метнул на него суровый взгляд, но сказал вполне дружелюбно:
- Спи-засыпай – с вечера язык натрудил. А я ещё полежу, помозгую.
А Сергею на мостике у штурвала пришла мысль такая – а что если сейчас, не дожидаясь турецкого берега, перестрелять, к черту, шпиков и выкинуть за борт. А лучше – балласт привязать и прямым ходом сразу на дно отправить. И никто никогда не найдет их там. Да и вряд ли искать будут. Кто о них хватится? Может, на службе, в Британии. А СБУ пофигу – были да сплыли. Ментам – тем более: не их это дело. Сомнительно, что их кто-то будет разыскивать в Украине. У нас идет война. На фронте каждый день гибнут тысячи людей. Да и в тылу тоже немало. А сколько пропало без вести? Нет, никто шпиков не будет разыскивать. Сами по себе они на Украине никому не интересны. Прибыли полулегально – также исчезли. Размотать реальную цепочку событий не сможет, пожалуй, и Шерлок Холмс. А уж если случится такое, надо самим вовремя исчезнуть с горизонта – раствориться где-нибудь без следа. Всем троим и вместе с «Драконом». Впрочем, такое, увы, не годится. В СБУ тоже не дураки сидят – могут взяться за наших жен, которых нельзя подставлять. Отсюда следует вывод – скорое появление в Одессе без пассажиров может вызвать подозрение. Значит, надо действовать с удвоенной осторожностью.
Такие соображения переваривал шеф, накручивая штурвал согласно вычисленному капитаном курсу, а в каюте, тем временем, делали «баиньки» ещё два заинтересованных соучастника.
Вот как оно получается.
Но шпики однозначно не должны добраться до газопровода. Таков им вынесен приговор.
Если до этого решения британцы вызывали у шефа смешанное чувство презрения и жалости, то теперь появилась ненависть. Злобные на весь свет британцы, трусливые выродки Альбиона – умом ущербные, завистливые, норовящие всегда загребать жар чужими руками, использовать всех и вся – в этой войне против России льют реками украинскую кровь. Даже смешно, что действие, в результате которого мир окажется избавленным от пяти подобных тварей, а несущий благо людям газопровод останется цел, с точки зрения закона считается преступлением, причем тяжким. Что ж, тем хуже для закона.
Однако предложенный Сергеем план операции немедленной ликвидации британских шпионов не вызвал у капитана энтузиазма.
Василь равнодушно пожал плечами: прикажут – сделаем.
Своей альтернативы ни тот, ни другой шефу не предложили.
Паша лишь возразил:
- А вдруг ты ошибся, и цель похода совсем в другом. С учетом того, что речь идет о жизни людей и нашей судьбе, давай немного подождем. Вот бросим якорь или ляжем в дрейф… тогда и…
Василь опять много болтал – как ловко шеф придумал избавиться от выродков Альбиона. Как можно будет это сделать практически?
Но эти восторженные излияния жестко пресекались капитаном.
- Но я только здесь… лишь тебе. Я же понимаю.
- А понимаешь – придержи свой язык!
Теперь шпики казались Василю съеженными, обреченными, покорными – будто скот на убой. Несчастные сыны Альбиона! Им уже нечего ждать от жизни. Их можно только жалеть.
Это о них.
А о себе, испытывающего приятное чувство искателя приключений Василь думал так. Спокойствие, только спокойствие, как говаривал Карлсон, который живет на крыше – уговаривал он себя. – Надо все капитально обдумать.
А думал матрос вот о чем.
Он представил картину, как бросает в кают-компанию гранату, где британские шпики собрались пить чай. Одним движением – и всех наповал! На ходу отметая мысли о повреждении осколками бортов, гирокомпаса и… Что там есть ценного и полезного? Потом вспомнил о хрупкой переборке в машинное отделение. А там понавешено разных щитов с приборами и оборудованием, А двигатель? А горючее?
Нет, осколочной гранатой никак нельзя. Такая антикульминация получится, что мама не горюй.
На какое-то время навалилась безучастность. Или отток адреналина?
Потом вдруг расхохотался Василь, сбивая с себя наваждение – заливисто, истерично. Здравствуй, паранойя!
Мавр не может делать свои дела.
Только уняв внутреннюю вибрацию, Василь зажмурился и улыбнулся новым мыслям – открывается сезон большой охоты.
Ему, охваченному духом гордости за себя и противоречия в себе, нравилось представлять, как он один расправляется со всеми британскими шпиками.
На взгляд прежнего торгового менеджера – ну, чистый идиотизм!
Он раньше сделать кому-то неприятность считал личным подвигом, а теперь убийства замышляет целой компании спецназа.
Япона мать, ну и жизнь пошла!
Василь чувствовал, как реальное желание сражаться с британскими шпикам покидает его. Время раздумий вновь потрачено впустую. Все умственные усилия были, увы, бесполезны. Нечем похвастать перед ребятами.
Василь был вынужден это признать – он не настроен убивать.
А вокруг море темно-синей воды – без конца и края. Над ним – небо хмурое, мутно-белое, как скисшее молоко. И матрос Цыбенко за штурвалом, заданным курсом ведет «Дракон»!
Один из британских шпиков поднялся на мостик – без всякой цели, из любопытства.
Василь сказал твердо:
- Пошел на хрен отсюда. Знай свое место.
Может, и не понятна британцу украинская мова, но суровый вид и требовательные тон и взгляд сказали сами за себя.
Незваный гость на ходовом мостике растерянно огляделся – кто-нибудь наблюдает грубость матроса?
Пара соратников на палубе были сбиты с толку таким отношением от рядового члена экипажа и во все глаза наблюдали за происходящих на мостике. Один спросил:
- Что за дерьмо, Финн?
Василь, более-менее знавший английский язык, мгновенно вскипел. Он ненавидел этих шпиков, которые подчеркивая свое превосходство, и мгновенно повернулся к подавшему голос британцу.
- Shut up!
Заткнись, мол!
К удовольствию матроса, британцы промолчали. А незваный гость сошел на палубу. Они сбились в кучку и выглядели взъерошенными, что-то меж собой обсуждая.
- Лучше вам исчезнуть, - себе под нос промурлыкал Василь и уткнулся взглядом в компас. Но в его приглушенном голосе послышалась новая тональность – звучал триумф. Он ещё покажет этим шпикам!
Матрос горделиво приосанился.
Потом подумал, что изгнанный им с мостика шпик пожалуется своему командиру, и начнутся разборки на высшем уровне. Но произошло совсем другое событие, к которому Василь оказался внутренне не готов.
Британский шпик, которого друзья назвали Финном, снова поднялся на мостик, подошел к рулевому и уткнул тому в бок ствол пистолета. Зашипел на своем, английском:
- Только хрюкни, сволочь, печенку прострелю.
Василь не умел драться, как спецназовец, но трусом не был. Спокойно ответил:
- У нормального человека печень находится не слева, а справа.
- А мне плевать, где у тебя находится печенка – пуля её найдет.
Цыбенко понял, что парень здорово нервничает. Покосился на него и спросил с усмешкой:
- Меняем курс?
- Не смей на меня орать. дебил! Я тебе ясно сказал? – и очень больно сунул Василю ствол пистолета под ребра. – Будешь выделываться – слохопочешь пулю.
- И откуда ты такой крутой взялся? – пробормотал Василь, с трудом отдышавшись после удара.
- Чтобы впредь знал свое место!
И тут с палубы раздался хриплый глас:
- Финн, кончай! Вы потеряли курс и легли под волну.
Действительно, бортовая качка заметно усилилась.
Василь, кинув взгляд на компас, завращал штурвалом, выравнивая направление движения.
- Чего тебе надо? – хмуро поинтересовался у шпика.
- Сказали тебе, если хочешь жить долго: делай свою работу. И держи язык на замке, - приказал британец и бросил на матроса взгляд, переполненный брезгливости, презрения и торжества.
Василь, молча скрипнув зубами, уткнулся в компас.
Неожиданно ему стало смешно.
Пройдет несколько дней, и труп этого придурка опустится на дно, а он будет жить долго и счастливо. Голова наполнилась блаженной пустотой, а тело стало легким, почти не весом, как часто бывает от приличной качки.
От этих мыслей настроение Василя поднялось, несмотря на темную тучу впереди на горизонте, обещавшую дождь. И он решается на отчаянный поступок. Злоба на шпика придала ему сил. Он развернулся и пнул британца в пах. А ещё ударил кулаком в лицо.
Гость на мостике, скорчившись, потерял оружие, заскулил и морщился.
Василь застопорил фиксатор штурвала – освободил руки для драки, которая ещё не кончилась, а только началась.
Отдышавшись, шпик бросился на матроса, и получил встречный удар кулаком в лоб.
Короткая хватка лицом к лицу. Цыбенко дерется как сумасшедший. У британца кровь на лице. Он растерян – явно не ожидал такой атаки на него от хлипковатого на вид матроса. Ищет взглядом свой пистолет, и получает вновь и вновь.
Драку на мостике завершил ловкий удар ногой в живот диверсанту. Он упал на спардек и стал добычей Пирата, который его тут же успокоил.
Василь нашел оброненный пистолет – выстрелами вверх разрядил всю обойму, а потом швырнул его на спардек..
Из каюты, кубрика, кают-компании сбежался народ – на мостик команда, на палубу шпики.
Капитан с изумлением смотрит на Василя и достает из кармана платок носовой.
- У тебя кровь за ухом.
Сергей встал за штурвал.
Капитан, Питер и оба участника драки зашли в ходовую рубку, разобраться в случившимся.
Отделавшись одной лишь царапиной за ухом, Василь выглядел победителем столкновения.
Его сопернику досталось – видно это и по лицу, и по изорванной одежде.
Питер под давлением капитана объясняет ему, что задевать членов экипажа на службе ни в коем случае нельзя.
Паша добивает битого британца:
- Сегодня тебе исключительно повезло. Следующий раз не лезь на рожон – не то окажешься за бортом.
Он и не лезет – молчит и слушает своего командира.
Василь после хвастал:
- Если бы он не сиганул на спардек, я бы уделал его на мостике, не прибегая к помощи Пирата. Один на один порвал бы эту сволочь, как тузик грелку.
Матрос надул щеки и имитировал звук паровоза. Это был ещё тот номер.
Однако чувствовалось, что Цыбенко побаивается гнева капитана больше всех британских шпиков, вместе взятых, и с тревогой поглядывает на него.
Но на этот раз Семченко одобрял его поведение. И тот был готов броситься на шею капитану.
Победитель в драке до того расчувствовался, что начал жалеть своего недавнего противника:
- Просто не повезло приятелю, - скромненько так.
И надо отдать должное Пирату – это он успокоил на спардеке британца. А веса-то в кобеле всего лишь сорок килограмм, а смотри-ка ты – справился!
Нечаянная эта стычка имела последствия – экипаж катера и его пассажиры стали с подозрением коситься друг на друга. И раньше-то теплоты особенной меж ними не было, а теперь будто кошка черная пробежала. А Пират беззастенчиво скалил клыки и рычал на всех подряд чужаков – близко не подходи!
- Если вздумаете прессовать мою команду, я устрою на борту сабантуй, - железным голосом заявил капитан Питеру.
Тот глубоко вздохнул, соглашаясь, и пожал плечами. Видимо, провел беседу со своей шайкой, и шпики воздержались от дальнейших стычек с экипажем. Здравый смысл превозоблодал на судне.
У Сергея в голове замигал красный свет. Он колебался – а быть может сейчас укокошить всех этих бритов, и концы спрятать в воду? Повод есть. Только не укладывалось в голове – как это сделать быстро и бесхлопотно. Но огонек вскоре стал зеленым – думай, шеф, думай!
И мозги его интенсивно работали. Мысли метались во все стороны, как перепуганные мыши – зацепиться пока не за что. Ситуация – вилы в бок.
Сначала нужно убедить товарищей, что время пришло. А ведь они не идиоты, и понимают, на что идут, если пойдут.
Шеф внезапно сделался мрачен. В голову полезли мысли о неразгаданной тайне похода шпиков в Черное море. А цели врага надо бы знать хорошо.
Тупо, неприятно как-то колотилось сердце – чаще, чем следовало.
Сергей почувствовал себя уставшим, едва заступив на вахту.
Он попытался силой воли прогнать пессимизм, но вместо улыбки лицо исказила гримаса. Тогда подмигнул компасу – дотянем ли вахту, дружок?
Казалось Сергею – на мостике витает видимое глазу облако нервозности.
Та хай вин не замается!
Шеф вытер вспотевший лоб носовым платком и буркнул себе под нос:
- Мы ещё утрем этим шпикам нос.
В каюте пахло лекарствами – остро и неожиданно.
Капитан, голый по пояс, лежал на кровати, а Василь растирал ему спину какой-то мазью из судовой аптечки – радикулит прихватил на нервной почве.
Матрос по обыкновению поболтал о чем-то, не обращая внимания на то, что Паша его совсем не слушает.
… идем себе с Василиной, а три хама с кастетами и перьями, сами себе смелые, стоят на пути…. Тут жена моя достает из дамской сумочки пистолет, и «бах!» над их головами. Они с такого «здрасте», побросали свой металлолом, схватили ноги в руки, и прочь понеслись…
- Василь, - еле слышно простонал капитан, - ты ребра мои пощади, а лучше пройдись позвоночником.
Похоже, самое страшное со спиной капитана было уже позади.
Василь вытер несвежим полотенцем руки от лекарственной смазки.
- Спасибо, - сказал капитан и сел в кровати.
Матрос отмахнулся рукой – мол, не за что, это он запросто – и сказал:
- А ещё от всех телесных болей очень помогает «дыхание самураев» - надо набрать в легкие воздуха и держать внутри себя столько, сколько сможешь. И так несколько раз. Помогает – я пробовал.
Капитан подозрительно покосился на него.
- Откуда знания про самураев?
- Читал. Попробуй сейчас задержать дыхание.
Паша так и сделал – вздохнул, закрыл глаза и упал в кровать, погрузившись в спокойный сон.
Снилась ему Одесса в солнечный день. Голуби чертили над крышами замысловатый пилотаж. Женщины казались ослепительными в любом возрасте и во всех нарядах. Дюк на своем постаменте доброжелательно смотрел вниз, на Потемкинскую лестницу, где целовались парочки. На душе было легко.
Даже во сне Паша знал: не пройтись по Дерибасовской – сильно обидеть Одессу.
Он родился в этом городе и очень любил его.
На смене вахты у штурвала между друзьями получился такой разговор.
На предложение шефа начать бунт немедля Паша приготовил ответ заранее – душевно так произнес:
- Серый! Друг сердечный! Чего ты мне истерику тут мастеришь? Ты посмотри вокруг и трезво содрогнись – их больше и они ко всему готовы! Подожди день-другой, будет турецкий берег, а там посмотрим – куда и зачем мы притопали. Ты же мудрый… но теперь несговорчивый. Уймись!
Устало вздохнув, шеф присел на ящик с противогазом и комплектом индивидуальной химической защиты. В его глазах плескалась досада.
- Нет, мне это наше путешествие сильно не нравится. Самолет они ищут. А? Как же. Хороша легенда.
Капитан присвистнул, потом рассудительно пожал плечами. Обмяк, успокоился – вращая штурвал, ровнял направление движения судна по компасу. Щурясь на солнце, устремил взгляд вперед. Крепкий, насыщенный йодом ветер, трепал ему волосы. Нигде в мире нет такого аромата, как в Черном море. Портовый буксир по имени «Дракон» тяжело переваливаясь на высокой волне, шел намеченным курсом.
Посоветовал Паша Сержу:
- А ты иди отдыхать. Да не сбивай с толку Цыбулю.
Молчание шефа было выразительней слов. но он последовал совету капитана.
А встречный ветер, оставив в покое шевелюру рулевого, прошелся снастями и захлопал, словно в ладоши, ходовым флажком.
В каюте Василь лежал на кровати без сна.
- Как самочувствие, Тайсон ты наш? – с усмешкой поинтересовался Сергей.
Матрос отмахнулся и промолчал.
- А Паша говорит – ты в шоке.
Сергей еще раз пристально посмотрел на Цыбенко и лег на соседнюю кровать, что-то бормоча себе под нос.
Помолчав, сообщил новость:
- А спарринг-партнера твоего шпики похоронили – зашили в мешок и за борт спустили. Сказали – внутреннее кровоизлияние, и скоропалительная смерть. Здорово ты ему врезал.
- Шутишь? – Василь приподнялся на ложе.
- Они тебе этого не простят. Теперь держи ухо востро, - спокойно добавил Сергей.
- И это все, что ты мне скажешь? – Василь заметно расстроился. – Вы с капитаном мои товарищи – неужели не заступитесь?
- Конечно, заступимся – мы же одна команда. А пока лежи-отдыхай и не делай нервы.
Под ироническим взглядом шефа Василь обиженно фыркнул, пожал плечами и закатил глаза.
Беспокойно было на душе у матроса.
И кто же это придумал такое – воевать? Да ещё в море, на тесном судне! В море надо ходить рыбу ловить, устриц собирать, пиво пить и купаться с женщинами. Но нет, тянет их, паразитов заморских, на всяческие злодеяния. Никак не могут успокоиться.
С трудом отогнав не относящиеся к делу мысли, Василь продолжил прежние думы, как извести британских шпиков – чтобы разом и всех. Он был убежден – если долго мучиться (в смысле мыслить), что-нибудь да получится.
Сергей опять рот открыл:
- Ты хоть расскажи, что у вас получилось с этим… упокой, Господи, его душу…
- Картина маслом была такая, - начал бодро Василь. – Он поднялся на мостик. Я его турнул – не положено, мол, уходи. Он мне ствол в бок тычет, а я не стерпел. И понеслась рукопашная!
- Ты ему в физию первым дал? Красавец!
Василь, вздрогнув от неожиданности, умолк и на мгновение задумался.
- Кажется, в пах лягнул, - судорожно сглотнул Цыбенко и неуверенно выдавил из себя.
- А он с мостика рухнул и попал в лапы Пирата? Ну, молодцы вы оба!
Сергей поднялся, покружил по каюте, звякнул графином, наливая в стаканы воды.
- За это надо выпить. Жаль, водки нет.
Чокнул свой стакан об предназначенный Василю, со вкусом отхлебнул.
- Чему лежишь? Присоединяйся.
На протяжении всей сцены с выпивкой Василь пребывал в ступоре, хотя был прекрасно осведомлен о том , что Сергей – детектив от Бога. И номера способен откалывать – смотри и аплодируй.
- Картина маслом! – мрачно буркнул шеф.
Постоял посреди каюты, раздумывая, потом поставил пустой свой стакан на стол и лег в кровать.
- Отбой. Команде «баиньки»!
- А мне что делать?
- Не трепать себе и мне нервы.
В каюте установилась полная тишина. Только плеск за бортом волн, и дрожь по всему корпусу от работающего двигателя.