Ночной визит
Ужас ходит по Киеву и без стука заходит в дома.
Однажды Эмилия спросила Кирюшу:
- Что такое счастье?
Кирилла Петрович поднял указательный палец вверх и с важным видом произнес:
- Счастье – это когда, просыпаясь, мужик видит рядом счастливое лицо любимой женщины.
Кирюша редко говорил ей о своих чувствах – по её мнению. Не баловал он любимую женщину и ласковыми словами – хотя на деле был с нею и ласков, и нежен. Не понимал, видимо, простой вещи – женщина любит ушами.
После избавления от генерала они устроили себе настоящий праздник. Наверное, Эмилия и Кирилла Петрович оба его заслужили – они его выстрадали.
Избавившись от тела, весь следующий день они проспали, а проснувшись, не выразили ни малейшего желания отходить от кровати далеко и надолго. Словно у них начался «медовый месяц».
Двое суток пролетели мгновенно. Влюбленные стали намного ближе и роднее. Они словно проросли друг в друге. И процесс этот был бесконечно приятен для обоих.
Вечером второго дня они отправились в ресторан поужинать.
И вдруг в толпе Крысюк почувствовал необъяснимую тревогу – была у киллера такая особенность ощущать опасность «кожей», воспринимать враждебный взгляд, даже спиной. Кирилла Петрович быстро обернулся и столкнулся своим единственным с парой глаз рослого парня в черной куртке.
Лицо его было абсолютно незнакомым. И следил он, похоже, за Эмилией.
Крысюк наклонился к уху подруги, шепнул:
- Незаметно оглянись и посмотри – не твой ли знакомец в черной куртке лупится на нас?
Эмилия вздрогнула, напряглась, но поняла Кирюшу с полуслова – уместно развернулась вполоборота, но сказала:
- Не вижу такого.
Крысюк обернулся – парень действительно исчез, словно растворился в людском водовороте.
- Может, тебе показалось?
- Может, - сквозь зубы процедил Кирилла Петрович.
В ресторан они не пошли – тревога Кирюши передалась и Эмилии. Крысюк закурил, продолжая незаметно озираться по сторонам. Он подробно (насколько смог) описал внешность парня, но Эмилия не опознала его в словесном портрете.
Кирилла Петрович выкинул «бычок» и обнял подругу.
Она сказала с глухой тоской:
- С твоей профессией и моим увлечением придется всю жизнь прятаться и убегать. Начинает надоедать.
Крысюк погладил её по волосам и вздохнул – что тут сказать?
Поймали такси и вернулись домой. Уличные страхи отступили. ,
Впрочем, Кирилла Петрович настолько был углублен в себя и отстранен от подруги, что Эмилия спросила с обидой:
- Я ещё интересую тебя, как женщина?
Он посмотрел на любимую, глаз его потеплел, ожил – Кирюша обнял её и прижал к себе.
Она попросила:
- Расскажи, как ты киллером стал.
- Честно стал – однажды погоны снайпера снял и пошел в «вольные стрелки».
Среди ночи Крысюк вдруг проснулся – посторонние шорохи и шаги, чей-то приглушенный говор разбудили его. В спальне были неизвестные люди. Кирилла Петрович в полумраке лунного света различил четырех бугаев, обступивших кровать – и еще одного, сидевшего на стуле. Вот когда киллер пожалел, что под подушкою нет пистолета – время пришло хранить его там.
А теперь предстоял рукопашный бой – ничего другого не оставалось.
Крысюк неожиданно и резко дважды ударил склонившегося к нему незнакомца – левой рукой в промежность, а правой в кадык.
Удары получились – киллер вложился в них внутренней силой. Ведь это не драка уже была, а бой, в котором смерть врага является целью.
Атакованный хрюкнул, сознание его выключилось, и он стал заваливаться на лежащего в кровати Крысюка.
Кирилла Петрович оттолкнул незнакомца ногами, и он упал на пол.
Сам киллер вскочил совершенно голый, но готовый к бою.
Казалось, время замедлило свой ход – так были быстры движения Крысюка.
Он успел завалить ещё одного амбала.
Один из двух, оставшихся на ногах незваных гостей, пнул киллера в правой бок – тому показалось, что треснули ребра.
Упав на пол, Крысюк быстро сгруппировался, вскочил и ударил ребром ладони противника за ухом.
Оставшийся последним на ногах бугай успел пнуть Кириллу Петровича в колено.
Киллер упал и уже не смог подняться.
Ещё два противника оказались на ногах, и втроем начали молотить жертву с таким умением и остервенением, что Крысюк с какой-то равнодушной отстраненностью подумал: «Убьют, черти…. Что будет с Эмилией?»
Носок тяжелого башмака ударил его в лицо, рассекая губы, кроша зубы.
Сразу боль пришла, отнявшая остатки сил – она оглушила его и ослепила, лишала способности дышать и двигаться.
Крысюк уже не ощущал новых ударов, когда сидевший на стуле пятый член банды встал и сказал негромко, но очень веско:
- Хватит. Завязывайте – рано его кончать…
Месившая киллера троица замерла – двое остались стоять на месте, тяжело дыша, а один склонился над первым амбалом, лежащим неподвижно на полу. Похлопал его по щекам, потом присел на корточки, пытаясь нащупать пульс. Затем приник ухом к груди поверженного.
Остальные молча наблюдали за его действиями.
Хлопотавший поднял голову и сказал растерянно:
- Сердце не стукает.
Старший молча подошел к телу, наклонился, оттянул пальцем веко глаза, посмотрел несколько секунд и кивнул:
- Готов.
- Тварь! – заревел один из «быков» и метнулся было к неподвижно лежавшему на полу Крысюку.
Но старший удержал его окриком:
- Стоять!
Амбал, тяжело дыша, замер, как по команде хозяина злобный, но хорошо обученный пес.
- Сам виноват, - сказал равнодушно главарь. – Расслабьтесь, ребятки, расслабьтесь…
И все разом повернулись к Эмилии, которая сидела в углу кровати, подтянув к груди колени, и закрывала голое тело одеялом.
Главарь задумчиво посмотрел на неё и покачал головой. Наконец, он принял решение:
- Найдите лаз в подпол, закиньте туда Циклопа, а с этой красоткой сейчас порезвимся. Покойного отнесите в машину, а её загоните во двор..
Амбалы зашевелились – нашли подвал, бросили туда Крысюка, павшего коллегу взяли под мышки и унесли из спальни.
Атаман с интересом смотрел Эмилии в красивое лицо и улыбался. Потом достал из кармана пачку сигарет «Мальборо» и предложил.
Женщина молча отказалась.
Тогда мужчина неторопливо закурил, выпустил дым тонкой струйкой и спросил:
- Как себя будете вести?
- Кто вы? Что вы от нас хотите?
Главарь усмехнулся:
.- Вы такая красивая…. Выбирайте - добром всем дадите или насиловать будем? Мы ведь люди мирные, когда с нами по-хорошему. Как вас, кстати, зовут?
Эмилия не ответила.
Главарь продолжал:
- Циклопа мы вашего замочим – он первым на братву руку поднял, а с вами порадуемся телом и оставим в покое. Будете жить – и другого найдете. Пока жив человек – жива и надежда. Ничего поделать не могут одни только мертвые – у них уже все, полный расчет…
Главарь затушил окурок:
- Ну, так как – будем добровольно сношаться?
Эмилия пошевелила в страхе губами.
Главарь подался вперед:
- Не слышу!
Эмилия рот приоткрыла, лизнула губы и сказала два слова:
- Пощадите меня.
Атаман бандюков вздохнул и выпрямился, махнул рукой:
- Да бросьте вы дурочку валять. Все же прекрасно понимаете, кроме, может быть, серьезности положения, в котором оказались. Тревожно мне за вас как-то. Складывается у меня впечатление, что добром не дадите – придется насиловать, а, значит, бить, а, может убить. Это вам надо?
Атаман тяжело вздохнул и продолжил:
- Какого-то урода одноглазого полюбили, а меня и моих ребят не хотите. Ведь вы же не проститутка – мы с уважением добром просим… Душу свою Циклопу оставьте, которого мы все равно замочим, а тело нам… на прокат. Мы порадуемся и навсегда исчезнем…. А хотите – Циклопа в живых оставим? Ну, соглашайтесь…
- Я вам не верю, - прошептала Эмилия.
Главарь удовлетворенно улыбнулся:
- Вижу, переживаете…. Это хорошо. Значит, сможем обойтись без насилия. Ну, так что, мне снимать штаны? Не слышу!
Эмилия ничего не ответила – она закрыла глаза, и по её лицу пробежала судорога.
Атаман хмыкнул:
- Будем трахаться? Будем! Я обещаю – вам понравится.
Эмилия по-прежнему не отвечала. Она сидела с закрытыми глазами и думала о том, что главный бандит, скорее всего, не врет – видимо, им ничего не стоит оттрахать её и оставить живою. А за Кирюшу придется мстить. Для этого стоит остаться в живых.
Впрочем, остаться в живых – ещё та проблема. На слуху история, в которой «братки» позабавились с девушкой, а потом утопили её в болоте.
Эмилия попыталась вспомнить какую-нибудь молитву, но вспомнить её помешала мысль о том, что Бог отвернулся от них с Кирюшей, когда они начали убивать людей.
Почему умирает человек? Потому что заканчивается срок его жизни. А как – это уже другой вопрос.
А в подвале, тем временем, произошли достаточно интересные события – Крысюк очнулся и стал раздумывать, что можно сделать в его положении. А положение было незавидным – сломаны ребра и нога перебита. В плюсе было только то, что он не связан, и никто его сейчас не охраняет. Лишь на люк подвала надвинули шкаф. Но этого Кирилла Петрович не знал.
Свет загорелся, и к нему в подвал спустился атаман. Постоял над лежащим на земляной полу, помолчал, разглядывая голого мужика, и, наконец, сказал:
- Ну что, Циклоп, я надеюсь, ты отдышался – поговорим? Зачем ты застрелил наших ребят? Что за причина была? Вопрос понятен?
Крысюк медленно кивнул, и главарь улыбнулся одними губами.
- Ну, и чудесно! Тогда говори…
Кирилла Петрович завозился на полу, с трудом сел, прошамкал, прерывисто дыша:
- Зачем? А не понравились они мне.
Голос главаря построжал:
- Это причина. Я бы тоже убил. Ну, а в натуре – смерть за смерть. Ты не очень обидишься, если мы тебя убьем? Я доступно излагаю?
Крысюк прикрыл глаза от внезапно накатившего приступа боли.
Ну вот и все – подумал Кирилла Петрович. – Вот и приехали. Не зря все-таки сегодняшним вечером сердце тревогу почуяло…
Киллер понимал хорошо, что часы его, а, может быть, минуты уже сочтены. Тревожила мысль - что будет с Эмилией? Она сейчас в их руках, и он ничего сделать не может.
Их положение – отчаяннее некуда…
Главарь спросил:
- Откупиться не хочешь? Может быть, баксы тебе ляжку жгут…
- А сколько вам надо?
- Все, что есть. Тогда твою бабу оставим в живых.
Вся наличка хранилась у Эмилии в сейфе. Его найдут, а её заставят открыть. Так что…
Крысюк вдруг дернул ногами и громко застонал, а потом задышал часто-часто.
Главарь намеревался из подвала уйти, но задержался:
- Эй, что с тобой? Поплохело?
А Кирилла Петрович выглядел уж совсем уныло – стон его перешел в скулеж; дергался так, будто что-то сзади ему вошло между ребер.
Главарь подошел и склонился над ним.
А именно этого и добивался Крысюк.
На коротком выдохе киллер ударил атамана костяшками пальцев левой руки под кадык – смертельный удар, ломающий горло. От него уже пал один из бандитов.
Главарь захрипел и начал завалиться вперед.
Киллер качнулся ему навстречу и ударил лбом в основание носа.
Туша рухнула на Крысюка, и Кирилла Петрович едва сам не потерял сознание от дикой боли в сломанных ребрах.
Хрипя и дергаясь, главарь агонизировал несколько минут, показавшихся киллеру вечностью.
Когда он, наконец, затих, Крысюк трясущимися руками, словно слепой, начал обшаривать его тело в поисках оружия. Вытащив из-за ремня брюк убитого пистолет «Макарова», киллер снял его с предохранителя и передернул затвор – выпавший патрон показал, что необходимости в этой операции не было.
Кирилла Петрович смотрел на оружие в своей руке и, не веря глазу, тряс головой – таки получилось!
Он встал и шагнул к открытому выходу из подвала.
Если кто-то не пробовал ходить с разбитым коленом – не советую.
Закусив губу до крови, Крысюк доковылял до выхода из подвала и полез наверх. Превозмогая боль, он спешил на помощь Эмилии.
Поднявшись из подвала, киллер столкнулся нос к носу с одним из бандитов. Тот удивился и полез за «стволом» в подмышечную кобуру. Для того, чтобы достать оружие, снять его с предохранителя и выстрелить, требуется определенное время. Крысюку нужно было только нажать на курок. Но бабахнули они одновременно.
Бандиту повезло меньше – пуля пробила ему сердце.
А Крысюку угодила в плечо и бросила его обратно в подвал.
От падения на земляной пол боль была сильнее выстрела.
Сознание Кирилла Петровича не потерял, наверное, потому, что за эту ночь начал привыкать к боли – если, конечно, к ней вообще можно привыкнуть.
Что-то бессвязно бормоча, киллер перевернулся на живот, и снова пополз по ступеням наверх.
Добравшись до входа, Крысюк увидел лежавшего на полу вниз лицом бандита.
Кирилла Петрович страшным усилием воли заставил себя подняться на ноги. А потом закружилась голова, и он упал, впадая в прострацию. В этом момент Крысюк был уже не «здесь» и ещё не «там» - он медленно угасал, истекая кровью.
Последняя осознанная мысль была – вот сейчас он умрет, а бандюки убьют Эмилию.
Киллер почувствовал влагу на своих щеках, понял, что это слезы – успел удивиться, и сердце его остановилось…
Пятеро мужчин, приехавших на БМВ, не замечали очарования теплой июльской ночи – они заняты были делом и считали, что ночи в этой проклятой стране с некоторых пор стали душными от дыма и страшными от взрывов. Дни, впрочем, тоже – но ночи особенно.
Их визит в намеченный дом начался с рукопашного боя – обернулся кровью и смертью одного из них. Теперь они вчетвером насиловали женщину…
Пожалуй, только главарь взял её уговором. Он считал насилие делом стремным.
Остальные же так не считали и набросились хором.
Тупые «бычары» - чего от них можно ждать?
А баба – такая красотка!
Картина муторная, когда сразу втроем пользуют одну в постели. Чтобы не видеть её и не слушать женских воплей и плача, удовлетворенный главарь спустился в подвал пообщаться с пленным Циклопом.
- Господи! Что вы творите?! – кричала Эмилия, вырываясь из похотлив лап.
- Молчи, дура! А то хуже будет!
В этот момент женщине хотелось умереть.
Один из насильников, получив удовольствие, спросил :
- Слышь, хозяйка, у тебя выпить есть?
Второй «бычара», меняя его меж раздвинутых женских ног, подсказал:
- А посмотреть?
Третий:
- Не время пить. Держите бабу! Она брыкается!
- Ну, так дай ей в хайло.
По разу прошлись в кровати, забулькала водка в глотках.
Самый культурный из трех «быков» брезгливо заметил:
- А в стаканы никак?
Оставленная на время Эмилия шумно выдохнула и прошептала:
- Мне можно одеться?
- Лежи-лежи, сейчас отдохнем и по новой начнем…
Женщина уткнулась в подушку и заплакала.
- Ништяк прошла! – это один из «быков» про водку и глотку.
Другой рифмоплетом оказался:
- Хорошая водка, красивая баба – что ещё для праздника надо?
А Эмилия в это время, плача, с ожесточением думала о насильниках – трупы; все трупы, никого из тварей не пощажу: найду и убью! Господь поможет…
А один бандит, будто угадав её мысли, похлопал женщину по голой ягодице:
- Все пучком, красавица – не плачь: сейчас повторим.
И Эмилия с необычайной ясностью вдруг поняла, что эти нелюди её не оставят в живых. Они убьют её и бросят к Кирюше в подвал. Они убьют и будут жрать водку. А потом дом сожгут. Они здесь хозяева положения.
Сволочи! Козлы! Уроды! Рвань подзаборная…
Волна обиды на жизнь и насильников накрыла её с головой.
А у тех после водки, проглоченной наспех, начался второй круг насилия.
Слезая с женщины и кровати, очередной бандит натянул штаны:
- Ну что, парни, не всю водяру выжрали?
- Да тут её море.
- Налейте-ка мне двадцать пять капель.
- А давайте сядем за стол.
Братки его накрыли в соседней гостиной, опорожнив от закусок холодильник и бар от спиртного.
- И красотку сюда же – пусть радует глаз.
- Эй, коза, тебе водки налить?
- Спасибо, - машинально ответила Эмилия, - Не надо.
- Эй, плесните-ка ей водяры! А ты, соска, не кочевряжься.
Эмилия стало совсем страшно – уже напились, и сейчас начнутся извращения.
Бугай подошел к кровати, взял женщину за голые плечи, рывком посадил.
- Ну-ка, дайте стакан.
Эмилия закрыла лицо ладонями.
Бандит отбросил её руки вниз и влепил пощечину.
- Слушай сюда. Делай все, что тебе говорят, - и сунул ей фужер с водкой в лицо. - Пей, кому сказано!
Снова жесткая, мускулистая рука ударила её по щеке. Эта рука, надо сказать, принадлежала «быку» весом за девяносто килограммов и ударом кулака крушила стопку из трех кирпичей.
Эмилия взяла фужер дрожащими руками и отпила несколько глотков.
Её стошнило – она закашлялась.
Голова закружилась – женщина едва не потеряла сознание.
Её оставили в покое. На время…
А бандиты?
Они веселились – пили, ели и рассуждали меж собой, что с бабой делать потом:
- Жалко её убивать – красивая.
- Она не при делах – приехали-то Циклопа мочить.
- Вот-вот, кончать её – полный беспредел, если «по понятиям» рассуждать.
- Но «понятия» эти не нами придуманы.
- А кто может лично замочить ни в чем не повинную бабу – к тому же, такую красотку?
- Да не вопрос! Когда на фронте и в тылу от обстрелов гибнет масса людей, ещё одной жертвой никого не удивить.
- На войне за убийства людей даже ордена выдают, и говорят – молодец. А здесь и сейчас кто за смерть этой бабы нас похвалит?
- К черту всё! Торопить события не к чему – хорошо сидим!
Эмилия сидела в спальне на кровати, кутаясь в одеяло. Ей было страшно, бил озноб, кружилась голова, тошнило…
А насильники продолжают пить – голоса уже пьяные, языки заплетаются.
Один спросил, на неё глядя через открытую дверь:
- Ну, что дрожишь? Садись с нами, пей – ведь ты же хозяйка дома. Давай, угощай дорогих гостей. У тебя в баре выпивки, как у дурака махорки…
Эмилия чисто автоматически перешла в гостиную, взяла протянутый ей фужер – выпила залпом.
Огненный шар прокатился по пищеводу. Перехватило дыхание. Снова кашель…
А бандит уже протянул другой сосуд:
- На – запей.
Так же послушно она запила водку пивом.
Через несколько минут прошел озноб, но тошнота и головокружение остались.
Один из «быков» сдернул с неё одеяло и отбросил в угол.
- Садись, говорю, в кампанию, - ей придвинули свободный стул к столу.
Эмилия села совершенно голая и не заплакала – стыд и страх притупились в сознании.
Бандюки подшучивали друг над другом. Так бывает всегда, когда опасная работа заканчивается веселой пьянкой и удовольствием. Они не ожидали такого в начале своей операции и теперь от души оттягивались.
Зазвучала музыка музыкального центра.
Незваные гости не обходили хозяйку вниманием – походя, тискали и щипали груди, бедра, ягодицы.
А она терпела и молила Бога остаться в живых – не для себя просила, для мести. Мыслила – они мне за все заплатят по счетам. Даже отвлекалась на размышления типа – впрочем, по счетам в кабаках платят; для ситуации более подходящее слово «возмездие», как акт наивысшей справедливости. Эти нелюди не должны жить – не имеют на это права. Надо только ночь пережить….
Но все в руках Божьих.
Если б Эмилия знала, какой страшной она окажется для неё – эта безумная ночь!
А романтики пистолета и камуфляжа даже не подозревали в ней такой заряд обиды и ненависти – голая женщина за столом для них ещё не пахла моргом.
Но пьяные мужики всегда становятся зверями и любят измываться над беззащитными женщинами.
Олин из бандитов это убедительно всем доказал.
Он схватил Эмилию за руку и потащил в угол комнаты.
Та заплакала.
- Заткнись, соска!
Бандит развернул её спиной – сильно надавив на шею, пригнул.
Костяшки пальцев больно ударили по затылку.
- Сука должна быть наказана!
- Что вы хотите? – всхлипнула Эмилия.
- Сейчас узнаешь.
Он расстегнул штаны.
- Отпустите руку, мне больно.
- А мне нет.
Сука должна быть наказана!
И в наказание овладел Эмилией в зад.
Она вскрикнула от острой боли
Вот так выпивка действует на мужчин.
Кончив насилие, амбал, кинув штаны на плечо, отправился в ванную – мыть себе член..
А Эмилия в углу, уткнувшись лицом в одеяло, плакала от боли, страха и унижения…
Все, о чем говорил ей главарь, напрочь забыто. «Быки» будто сорвались с цепи – трахали бабу по полной программе: во все позах, во все дыры. И снимали на камеры телефонов. Как говорится, весомо, грубо, зримо – Эмилию вертели так и сяк.
Когда очередной бандит затащил её, почти бесчувственную, на кровать, перевернул на спину, женщина прерывисто дышала высокой грудью, по подбородку у неё стекала неопрятная струйка слюны.
- Извини, подруга, целовать не буду.
Эмилия застонала.
Бандит бросил на её лицо презрительный взгляд – так смотрят на сломавшийся инструмент. Жалко немного – красивая баба. Амбал надавал ей пощечин.
Женщина снова застонала и что-то невнятно пробормотала. Дрогнули и открылись веки.
- Ну, слава богу, очухалась, - сказал бандит. – Я еще некрофилией не занимался.
Эмилия попыталась что-то сказать. Получалось плохо.
Сильная лапа больно стиснула ей грудь, а обнаженный член ткнулся в лицо:
- Соси, сучка! А то вымя к чертовой матери оторву!
…..
Когда где-то в доме раздался пистолетный дуплет, Эмилия лежала на кровати почти без чувств, а братки вдвоем сидели за столом в гостиной. Они вскочили и ринулись на звук выстрелов.
У открытого лаза в подвал лежал их мертвый товарищ, уходивший в ванную.
Циклоп из подвала по ступеням полз наверх – весь в крови, и страшный в своем безумном упрямстве..
Вылез, попытался встать на ноги, но сразу же рухнул, испустив дух
Спустившись в подвал, братки обнаружили мертвое тело главаря.
Что теперь делать? Их устремления разделились:
Один предлагал отнести в машину главаря и третьего их товарища, потом разобраться с бабой и линять.
Другой хотел того же, но в обратном порядке -.сначала баба с деньгами и цацками, потом все остальное.
Не договорившись, поссорились, и каждый занялся своим делом..
Первый, подхватив главаря под мышки, поволок его тело к ступеням выхода.
- Помоги, - позвал товарища.
Тот:
- Отвали! Это твои проблемы. Свои я решу сам.
Не смотря на боль от побоев, страх, насилие и угрозы расправы, Эмилия не потеряла образность мышления. После всего перенесенного она будто начала жить в другом измерении. И теперь несчастная думала, что…
Идет война – рвутся ракеты и беспилотники, рушатся здания, гибнут люди. Ужас ходит по улицам Киева – настоящий, не из телика – и смотрит по сторонам злыми глазами. Он беспощаден и многолик…
От ужаса, заглянувшего в дом полковника Генерального Штаба Эмилии Начальной, разит страхом, ненавистью и водкой. На его шее блестит золотая цепь. Он жесток и жаден. Он не стучится в дверь, и не надо ему открывать – он входит в дом сам. Он сжимает в руке пистолет и говорит Эмилии с бандитской развязностью в голосе:
- Если есть деньги и цацки, оставлю в живых.
- Есть деньги. Они в сейфе. Берите и уходите.
- Неси, - рука в пистолетом опустилась, другая подняла банку с пивом ко рту.
Когда Эмилия вышла из спальни, а бандит в ней остался, она первым делом нашла и накинула на голое тело свой халат. Только тогда она поняла, что забрезжил слабый лучик надежды во мгле этой страшной ночи.
Прошла в кабинет, открыла сейф – но на деньги и драгоценности даже не посмотрела. Ей нужен пистолет с глушителем, который она там хранила.
Злорадно успела подумать, как обосрется козел в спальне, когда увидит её со стволом. Теперь уже поздно штаны снимать. Они ещё не знают, на что она способна.
Ощутив рукоять пистолета в руке, Эмилия почти зримо почувствовала, как необъяснимое и трагическое спокойствие снизошло на неё. Ей стало до слез хорошо! Наступило время мести, о которой она молила! Теперь держитесь «братки» за свои штаны – пришло время её извращений!
Бандюган, который ждал её с драгоценностями и деньгами в спальне, был ей противен, как здоровенная, наглая, пьяная скотина, с которой есть за что посчитаться. Долгожданный акт возмездия наступил!
Эмилия вынула обойму, сквозь окна в боковинах пересчитала остаток боезапаса – четыре патрона. Как раз по пуле на всех хватит – несчастная ещё не знала всего расклада оставшихся в живых – уж она-то не промахнется!
Привычные манипуляции с оружием действовали на нервы успокаивающе.
Под руку попались сигареты, и Эмилия закурила, чтобы успокоить нервы.
Сама почувствовала, что отходит от стресса – меняется выражение глаз, разглаживаются морщины у переносицы. Улыбнулась своему отражению в зеркале и сказала тихо ему:
- Постреляем, подруга.
И снова обозначилась морщина.
Когда Эмилия вошла в спальню, бандит в страхе вскочил с постели. Женщина вскинула пистолет, поймала голову на мушку, нажала спуск. Бестолковка резко откинулась назад. Бандит упал на пол возле кровати. Тело его конвульсивно вздрагивало – рукой он зажимал рану на шее. Был ещё жив, но минуты его уже сочтены.
Вот он, громко побулькав горлом, затих.
Красная струйка брызнула из-под руки, последний раз дернулись ноги.
Думая – куда пойти дальше, Эмилия выключила в спальне свет и присела на кровать. Бродить по дому в поисках следующей жертвы слишком опасно. В баре гостиной осталось спиртное – мужики, как мухи, туда потянутся. Подождем – рассудила она.
Грохнула входная дверь – кто-то вошел в дом со двора. Шаги прозвучали в коридоре. Кто-то вошел в гостиную. Звякнуло в баре стекло.
Кто-то спросил:
- Бык, ты где?
Эмилия вышла из темноты спальни и тихо сказала в спину бандиту:
- Водку ищешь?
Видимо, интонация голоса женщины насторожила насильника. Он замер и медленно-медленно обернулся. Удивление исказило его лицо, когда он увидел пистолет в её руке.
Бандит стремительно – и Эмилия удивилась его навыкам – сунул правую руку под куртку. Одновременно он нырнул вниз и переместился влево.
Очень опасен, - подумала Эмилия, и была, безусловно, права.
Она вскинула пистолет, и пробкой от шампанского прозвучал выстрел.
Пуля ударила «быку» в плечо, отбрасывая и разворачивая его тело.
Он все-таки успел выхватить свой ПМ.
Вторая пуля Эмилии прошла насквозь через его тело, пробив легкое и два ребра.
Он пытался поднять руку с пистолетом – его учили сражаться до конца – и не смог. Пистолет со стуком упал на пол. Бандит опустился на колени, пошарил другой рукой и нашел ПМ. Снова начал его поднимать.
Эмилия подошла, дождалась, когда ствол «Макарова» примет горизонтальное положение, и ударом ноги выбила его из рук насильника. С ним было все ясно.
- Добивай, - попросил смертельно раненый бугай. .
- Сам сдохнешь, - прозвучал ответ.
- Зачем так?
- А вспомни, как ты измывался надо мною. Все помнишь?
- А Быка ты тоже убила?
- Вон там, у кровати твой Бык лежит. Он легко отделался. Ты помучаешься, а я посмотрю.
- Мы не хотели тебя убивать – только Циклопа.
Бандит, показалось Эмилии, изменился ликом – минута смерти его приближалась. Одна половина лица была сведена тоской и болью. Другая – скривилась в хищном оскале. Злобно горел волчий глаз.
Эмилия ощутила волну животной ненависти, которая исходила от окровавленного волколака. Сомнения отошли.
- Циклопа, говоришь? А ты сейчас кто? – Эмилия сунула в глазницу бандиту глушитель пистолета и нажала на спуск.
Пуля навылет пробила голову, обдав стенку бара розово-серым выплеском. .
Эмилию опять стошнило и, наконец, вырвало прямо на труп.
Она вернулась в спальню и утерла лицо простыней.
Села и призадумалась…
Расправляясь с этим бандитом, Эмилия совсем забыла об остальных, ещё оставшихся (по её мнению) в живых. Здесь два трупа. Сколько ещё скотов осталось в живых? Где они бродят?
У неё нет патронов в АПБ, но есть два трофейных пистолета ПМ.
Наконец, шумно выдохнув, держа в каждой руке по «Макарову», Эмилия отправилась в опасный поход по собственному дому – Господи, благослови.
Прежде чем открыть очередную дверь, женщина долго вслушивалась – есть там ли присутствие посторонних?
Я от бабушки, я от дедушки ушел…
В конце концов, она обнаружила тех, кого очень боялась, мертвыми в БМВ. Три трупа здесь, два в доме – вся команда на том свете.
И Кирюша мертвый лежит в прихожей.
Рукой с зажатым пистолетом Эмилия вытерла пот со лба. .
Она сидела над трупом Кирюши и тихо плакала..
Его мертвое окровавленное лицо было искажено. Она закрыла глаза и вспомнила его смеющееся лицо – шрам совсем не портил улыбку.
Странные иногда вещи происходят с человеческой психикой – потом Эмилию долго будут мучить кошмары, в которых ему придется заново пережить все то, что произошло в ту трагическую ночь в её доме. И каждый раз почему-то эти сны будут обрываться на том моменте, когда она глядит в лицо мертвого Кирюши. Время постепенно размоет черты, обезображенные глубоким шрамом. Но останется в памяти одна деталь – маленькая бородавка на верхнем веке пустого глаза. А замечательная улыбка Кирюши не приснится ни разу….
Тремя часами позже Эмилия рассказывала тусклым голосом следователю прокуратуры про все, что случилось в её доме этой ужасной ночью. Она говорила долго, рассказывая о бесчинствах бандитов, героизме охранника, вступившего в рукопашную схватку с насильниками. Упомянула, естественно, и о своей мести…
Следователь, выслушав рассказ Эмилии, долго молчал, а потом тяжело вздохнул и поскреб свою блестящую лысину:
- А президент наш говорит – в стране нет мафии:
Потом добавил:
- И вы молчите. Представим сей налет на ваш дом диверсией российского спецназа. Нет у нас мафии, а есть война – и все, что творится, от неё. А с теми, кто её найти пытается, очень странные вещи случаются. Вы, полковник, должны понимать. Молчите. Пройдет время, и вы поймете, почему старый сыскарь Гавриленко на себя берет этот грех….