«Душегубка»
Самое ненадёжное – это дружба мужская.
Афиногенов в саквояже принес пистолеты с глушителями.
Завладев одним, Василь ахнул:
- Вот это да! Ну, все – можно, я считаю, приступать к реализации дела! Уж мы ухватим слона за хвост!
- Обращаться умеете? – снисходительно спросил Игнат Сергеевич.
Сашко смотрел на Афиногенова и думал, что бывший оборотень, сняв погоны, в душе остался прежним бандитом и убийцей.
На второй день собрались в квартирке, где ютились братья Меняйло, все участники операции. Маленькая комната не привыкла к такому наплаву гостей – рассохшийся паркет жалобно поскрипывал под ногами, у потолка густо хмурился дым сигаретный. Стол накрыли по-походному – стулья не ставили, пили и закусывали стоя. Разговор шел о деле.
Афиногенов, подняв рюмку:
- Два слова скажу. Здесь все свои, привыкшие хранить секреты, как зеницу ока своего. Поэтому говорю открыто – возьмете хабар, а я уж сумею его продать. Никто не останется внакладе. Будьте спокойны. А что касается этих ребят, - он кивнул на Меняйло, - берите в дело смело, не пожалеете. Я знаю, что говорю, и делаю это потому, чтобы осечки не получалось. Эти парни, жизнью проверенные, не будут лишними в любой переделке. А сейчас мы едем за город – я покажу вам объект.
Шустро закончив застолье, все вышли во двор и загрузились в старенький автобус. Он вывернул со двора и покатил по городу. Постфронтовые улицы были пусты. Выбрались за предместья, и автобус, набирая скорость, помчался по трассе.
Где-то ударил колокол, и накрыл всю округу малиновый звон.
К удаче, стало быть!
Афиногенов рассуждал дорогой:
- Любое дело складывается их тысячи нюансов. Поздно мне вас учить профессионализму – остается только уповать, что он у вас есть. Но жизнь убеждает – кто не владеет оружием и не дружит с головой, погибает. И ещё – сто зайцев не делают одного слона! Другими словами – воюют не числом, а умением. Надеюсь – вы справитесь. Но запомните главное, парни – всегда и во всем присутствует элемент удачи. Это аксиома!
- Далеко ещё ехать?
- Да уж немного осталось. Успеете засветло поселиться в деревне и сходить на разведку.
Бывший сыскарь ещё наставлял:
- Имейте ввиду, с охраной мобильного госпиталя шутки плохи. Чуть слабину дал – и в заоблачный плес. Все мы под богом ходим и не знаем, когда умрем. Ни у кого уже сейчас не сосет под ложечкой и не хочется икать?
Ему возразили:
- Какой же тогда я блатной, коли чмыря не уконтропуплю? Хоп!
Афиногенов, вздохнув, покачал головой.
Полюбовались с пригорка на заброшенную ферму и поехали в село.
Эта деревушка из двух-трех десятков домов расположена по обеим сторонам единственной улицы. Хатки деревянные, одноэтажные, с нехитрыми заборами в виде плетней,. надворными постройками
В деревушке было немало пустовавших домов, которые легко угадывались нечищеным от двора снегом. Один оккупировали блатари. Автобус уехал, увозя Афиногенова.
Атамана звали Бойко Никитос. Он сам с двумя подручными отправился в разведку.
Урки, тем временем, растопили печь и легли отдыхать.
Один, самый шустрый, решил пройтись по селу – посмотреть, что да как, Увидев на улице девушку, окликнул:
- Эй, бикса, иди сюда!
И погрозил пистолетом.
Та, испугавшись, остановилась.
Блатной подошел к ней и привычным жестом грубо притиснул к груди.
- Хорошенькая, - парень охально улыбался и озирался, отыскивая подходящее место, чтобы без помех совершить задуманное.
- Пойдем со мной
- Что вам нужно?
Приезжий снова улыбнулся, и по этой плотоядной ухмылке девица все поняла и, вырвавшись, бросилась вдруг бежать. Парень догнал её и ударил рукоятью пистолета по голове. Постоял над бесчувственным телом, решая – оставить или забрать с собой. Наконец, взвалил девушку на плечо и зашагал в сторону дома…
Иначе повел себя старший Меняйло. Увидев хозяина соседней усадьбы, он отправился в гости.
- Здорово, отец. Как тебя кличут?
- Тарасом зовут.
- А я Сашко. Разговор есть.
- Ну, говори.
- Вояки в селе присутствуют?
- Грабить собрались? Вам лучше смотаться, откуда приехали. Не хочу брать греха на душу, потому так советую.
- А ты не бери, - сказал Сашко, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять и взвесить, на что он способен – старый и могучий, как дуб, этот дед.
- Мы до вас уже пережили нашествие дезертиров. Все было – грабежи и убийства на денежной почве, воровство и вымогательство, кровь и насилие без смысла и цели Нынче другой расклад – москали пришли, и власть поменялась. Вот и скажу – если не хотите скорой смерти, покиньте село по-хорошему, не вздумайте хаты грабить.
- У нас тут дело другое есть. Сделаем и уедем – вас не тронем.
- Как знаете. Станете шаромыжничать – найдем управу.
В этот момент на соседний двор вошел бичуган с ношей на плече.
Всё стало ясно.
- Черт! – выругался Сашко и достал пистолет. – Все испортил, сукин сын! Блатари поганые! С ними только на дело ходить.
В спину ему уперлись сдвоенные стволы охотничьего ружья.
- Брось свою штуку, - приказал дед.
Меняйло мог бы пристрелить его – АПБ был на боевом взводе, патрон в патроннике, только спусковой крючок нажать. Но он не нажал.
Пистолет упал под ноги.
- Отойди! – скомандовал шустрый старец, нагнулся и подобрал оружие – Сядь вон там и не шуми.
Сашко послушно сел и вступил в диалог
- Сволочь ты все же, дед – я мог бы тебя убить.
- А что мне прикажешь делать? Приходят и грабят, будто для вас было нажито, - с каждой минутой старик все больше мрачнел, видимо, объявил приезжим беспощадную войну не на жизнь, а на смерть.
- Побойся бога, - увещевал Сашко.
- Это бог дал мне ружье в руки, а у тебя коленки затряс.
Меняйло обиделся – ну, погоди, старый болтун!
Дед внушал:
- Господи! Что же делается опять? Воры, бандиты, насильники – откуда только вас нанесло? Победа пришла над фашистским режимом – совесть должна у людей проснуться.
Сашко снова включился:
- Голод, холод и разруха – как тут совести проснуться? Не до жиру – быть бы живу.
- А ваша банда наверняка городская?
- Почему ты так думаешь?
- Знаю я ваш блатной мир – вы же пауки в одной банке. Кладете друг друга, продаете с потрохами…. Кичитесь без меры, а за шкирку возьми – труха одна.
Как у многих старых людей, до всего доходивших своим умом, у деда Тараса непомерно было развито чувство уверенности и всезнайства. Правда, сам он считал это интуицией, то есть состоянием мозга в момент осознания трудноуловимых обстоятельств. Короче, дед был себе на уме.
Он так и сказал Меняйло:
- Теперь сиди и молчи, а я думать стану, как уничтожить вашу банду.
- Раз так – ладно, - изрек Сашко. – Много таких шустрых в селе?
- Вас пришить достанет людей, - свернул глазами дед Тарас.
- Считайте, что я на вашей стороне – ненавижу блатных.
- Ишь, как заговорил. Кишка тонка оказалась!
- А тебе дедок, по всему видать, крепко досталось пережить. Сколько людей погибло на твоих глазах, сколько ты увидел увечных…
- Я так тебе скажу, не хватаясь – многие старики в мои годы мечтают перед сном лечь и навсегда уснуть. А у меня другое желание – чтобы жизнь моя оборвалась в бою.
- Да ты дед Тарас – настоящий украинский казак! Хитрый, умный сечевик, мать твою…
- Быстро же ты от братишек-блатняков открестился. Так что вы забыли в нашем селе?
- А это секрет.
- Слушай, секретчик, сколько убитых и ограбленных на твоей совести? Душу не мучает? Тяжко ты будешь умирать.
Дед Тарас скривил губы не то в ухмылку, не то в гримасе осуждения.
Сашко удивленно посмотрел на него и прошипел:
- Ты в своем уме, старик, или нет? Я не блатной. Я работаю железнодорожником.
- В своем, - подтвердил Тарас.
- Знаешь что, - сказал Меняйло, - ты давай не путай меня с блатными!
- Ишь ты, какой правильный сразу стал! – усмехнулся дед и нервно оправил усы казацкие. – Ты лучше скажи, зачем с пистолетом ходишь?
- Хочешь на берданку свою разменять?
Оба от души рассмеялись.
- Считай меня парламентером, - заговорит Меняйло новым тоном. – Мы с тобой знакомы уже два часа.
Иронично улыбаясь в усы, дед Тарас вторит:
- Наша сердечная дружба, дружок, длится уже второй час.
- О, дружба! – хохочет Сашко. – Лисы с медведем!
- Чем могу быть полезен, пан парламентер?
- Очень многим.
- Слушаю вас.
- Не мешайте нам сделать наше дело, и мы разойдется без крови.
- Ты думаешь?
- Не заставляйте нас наши стволы обращать против вас. А если поможете, будем даже благодарны.
- Передай своим уркам – убирайтесь по добру по здорову из села, а то мы вас всех перестреляем.
- Мечты безумца!
- А вот увидим!
Дед Тарас разразился демоническим хохотом и, вытирая платком выступившие от смеха слезы, добавил:
- История знает много чудес, когда случайные обстоятельства губят великие замыслы. Вам не повезло, ребята – дед Тарас встал на вашем пути...
Тем временем, вернулась разведка с фермы. Урки напоролись на «секрет» «душегубов» – Бойко был тяжело ранен разрывной пулей в плечо. На рваную рану была наскоро наложена повязка, едва ли остановившая кровь. Атамана трясла лихорадка. Стуча зубами, он рассказал – «душегубку» не видели и еле-еле унесли ноги. Вскоре Никитос впал в беспамятство. В тусклом свете свечи лицо его было синее, как у утопленника.
Урки держали совет – что делать дальше?
Хватились Меняйло:
- Где твой брат?
- Ушел в село на разведку и ещё не вернулся.
Командование шайкой принял на себе бандит по кличе Блоха – приказал разведчикам:
- Доложите подробности.
Выслушав их, он упрекнул:
- И вы бежали, молодцы.
- Мы унесли беспомощного Никитоса.
Подробности от разведчиков огорчили блатных. Каждый по-своему переживал эту первую неудачу.
- Есть желание попробовать еще раз – навалиться всем скопом? – спросил Блоха.
Все молчали.
- Не верите, что получится? – подогревал народ новый вожак. - А чего вы хотите?
- Жрать и спать.
- И эта проклятая ночь слишком уж лунная – за версту видать, не подобраться тайком.
- А если нам снова послать разведку и с другой стороны подобраться к ферме?
Всё же решили идти всей шайкой и на месте держать совет. В виду фермы встали у тополей, визуально изучая подходы к коровники, и окружающую местность, оценивая её с точки зрения предстоящего боя. Гадали – можно ли выманить противника из помещения и принять в огненные объятия, где могут быть его «секреты»? Опыт подсказывал – выиграет тот, кто не боится ближнего боя. Для этого у них пистолеты. Но на атаку надо решиться твердо, без колебаний.
- В ферму ворвемся, и победа за нами.
- Знать бы только – сколько их там.
- Сыскарь говорил, не больше десятка.
- О-го-го!
Не решившись на немедленный штурм при яркой луне, вернулись в деревню.
Когда час-другой пробудешь на морозе и войдешь в теплую хату, щеки и губы начинают до боли гореть, тело одолевает усталость, клонит ко сну. Но обстановка требует бодрости, собранности, бдительности. Какой может быть сон, когда на душе тревога?!
Тут баба была бы кстати, но плененная девушка, запертая в чулане, убежала не без чьей-то помощи.
Другая напасть – атаман скончался. То ли кровью истек, то ли кто помог.
Странные дела в селе творятся.
Урки решили поспать, чтобы под утро ударить по ферме. Перед тем отругали Василя Меняйло и выгнали на мороз:
- Иди, ищи брата – каждый ствол теперь на счету, а он где-то горилку халкает.
Тишина. Лунная морозная ночь. Дома укутаны снегом. Единственная улица погружена в безмолвие. Куда идти? – в окнах изб темно.
Василя окликнули из-за плетня:
- Оружие есть?
Он вздрогнул от неожиданности и ответил:
- Есть, а что?
- Тогда подымай руки вверх и сдавайся в плен, а то пристрелю.
Из-за плетня слышен смешок. И вслед за ним укор:
- Слушаться надо, когда тебе старшие говорят, и останешься жив.
При этих словах Василь поднял руки выше головы…
После полуночи небо затянула густая мгла. Хлопьями повалил снег. Закрутилась поземка.
Урки, разбуженные Блохой, снова собрались штурмовать коровник. Беспрепятственно пробрались на ферму. Заглянули в один коровник – пусто. Во втором тоже.
В одном из окон третьего показалась чья-то голова. Нападавший выстрелил из бесшумного пистолета, а другой швырнул туда гранату. Раздался глухой взрыв.
- Есть ещё бомбежка?
- Есть одна.
- Бросай в окно.
Прозвучал второй взрыв.
А ворота в коровник были заперты изнутри. И те, кто находился внутри, не подавали признаков жизни.
Урки пытались взломать дверь в воротах, вдруг изнутри раздалась оглушительная очередь пулемета. Пули выбивали щепки из дощатых дверей.
Блатари кинулись врассыпную. И чесали до самой деревни.
Так бесславно закончилась атака урок на загадочную ферму.
Усталые, выбившиеся из сил, они вернулись в теплую хату. Идти в наступ на ферму больше никому не хотелось.
- М-да, - бурчал Блоха, - как-то нескладно получилось. Подставил чертов Сыскарь. Маловато у нас народу.
Его поправили:
- Не маловато, а совсем мало.
- Нужна подмога – впятером нам не справиться.
Блоха набрал по мобильнику Афиногенова и доложил обстановку.
- Что решили предпринять?
- Забирайте нас или шлите подмогу.
После переговоров.
- Что начальство приказало?
- Сидеть и ждать.
- Тогда лежим и спим.
- А может, по хатам прошвырнемся – шабаш устроим? Чует мой нос – эти хитрожопые брательники где-нибудь горилку халкуют, пока мы кровь проливаем.
- До утра подождем и пойдем, как светло станет.
Из пяти двое пошли.
Ночь безмолвной была. Падал снег, мела поземка..
Урки шли по единственной улице с пистолетами наизготовку и приглядывались к домам. Из-за плетня вдруг раздался руженый выстрел. Один упал, другой шарахнулся с дороги.
И опять тишина. Потом всхлипы и возня упавшего.
- Что, ранило? – спросил дружок.
- В обе ноги, - упавший заплакал.
- Не хнычь! – пришикнул товарищ. – Претворись убитым. Я сейчас слетаю за помощью.
- Не бросай меня!
- Если можешь, ползи сам.
Вдруг перед уркой, собравшимся удирать, вырос дюжий мужской силуэт с ружьем в руках и в снегу с головы до ног.
- Хенде хох!
И так близко стоял, что ствол ружья почти упирался в лицо.
Длинное, почти лошадиное рыло, бесцветные глаза блатного часто замигали светлыми ресницами.
Дед Тарас, только взгляд бросив, мгновенно оценил противника – унылый тупица.
Крикнул:
- Пал на землю!
Урка камнем в снег.
Дед приказал – не шевелиться. И уверенный, что этот вояка окончательно потерял способность не только к нападению, но и к сопротивлению, и что он будет ждать для себя «благополучного» плена, забрал его пистолет.
Какой до чудовищности странной бывает судьба человека на войне! Разве могли блатари городские представить, что так все обернется? И хабар не взяли, и атамана потеряли! И в деревню странную попали – кто-то бродит меж домов и похищает их в полон.
Этот кто-то сказал глухо:
- Ты зачем товарища раненного бросил? Мужик обязан помогать своему беспомощному товарищу в беде. Понял? Ну-ка взял его на руки и за мной!.
Кинув на плечо ремень двуствольного ружья, дед Тарас с трофейным пистолетом в руке пошел вперед, замурлыкав под нос какую-то песенку. Потом сказал веселым голосом:
- Морального духа вам не хватает. Одним словом – блатные.
- Тяжелый, скотина, - откликнулся урка на свою ношу.
И Тарасу показалось, что парень тоже готов расплакаться.
- Зовут-то тебя как?
- Вася. Пчелка Вася.
- А я – дед Тарас. Будем, значит, знакомы.
Потом предложил:
- Ты, Вася, товарища положи, передохни и расскажи, зачем сюда прибыли, - сказал дед с душевным сочувствием.
Урка поведал старику цель заброски их команды в это село.
Разговорился Вася Пчелка до того, что попросил у деда выпить – мол, совсем из сил выбился и в горле пересохло.
Вскинув мохнатые брови, Тарас сказал ему, что об этом рано думать – всему свой черед. .
О секрете блатырей:
- Поживем – увидим, если ты не подзагнул.
Вор-карманник Вася Пчелка, выдав секрет старику, почувствовал облегчение на душе. Лошадиное лицо его приняло добродушное выражение.
А дед вслух размышлял об услышанном:
- Говоришь, госпиталь мобильный, который не лечит, а калечит людей? Дьявол их забери!
Старик оживился. Поднял голову, почесал седую бороду, хитро прищурился – на что-то решился.
Пчелка ещё сказал:
- Заказчик деньги большие обещал.
Но дед невольно нахмурил брови.
- Где деньги – там зло большое. Надо этот госпиталь посмотреть поближе. Где он хоронится? Говоришь, на ферме?
Пчелка с уважением посмотрел на деда, который в снежном мареве казался сказочным великаном.
Карточного шулера Зуба с перебитыми дробью ногами в дом затащили вдвоем. Молодая симпатичная хозяйка перевязала парню раны,
После перевязки Зуба уложили на теплую лежанку.
Он пригрелся и скоро уснул. Сначала провалился куда-то, затем увидел свой дом и старшую сестру в нём. Она упрекнула: «Отпрыгался, недотепа!»…
А вора Пчелку дед запер в чулан, где уже пугали мышей братья Меняйло.
Новость о мобильном госпитале в коровнике на ферме озадачила деда Тараса. Приходилось менять весь план операции. Раньше он хотел переловить всех бандюг, забравшимся в их деревню – кого убить, кого прогнать. Но жизнь подсказала – нужно действовать по-другому.
Дед поставил самовар в центре стола, за который усадил всех томящихся в чулане. Намечалось нечто вроде собрания.
- Милая, ты иди, - отправил Тарас жену спать. – Здесь мужики будут совет держать.
- Спокойной ночи, - пожелала женщина и удалилась в опочивальню.
Урки проводили её взглядами – такая ладная и молодая жена у хозяина была!
- Ходили приступом на коровник да зубы обломали? – задумчиво начал дед Тарас.
- Досталось! – ответил Пчелка. – Никитос кони бросил, поймав пулю в плечо.
- Смотрю на вас и думаю – ни ума, ни опыта, ни сноровки в таких делах нет. Меня слухать будете?
- Опять идти в наступ? – скривился Вася.
- А почему бы нет? – возразил Сашко Меняйло, не нюхавший пороха на ферме в коровнике. – Опыта вы набрались теперь.
Зуб, проснувшись на лежанке, прислушивался к разговору за столом с превеликим вниманием и счел своим долгом тоже вступить в столь тревожащую его беседу. Он уже несколько раз порывался вставить свое словно, да все не находил подходящего момента. Наконец…
- Конечно, идти и забрать эту ферму! Что мы, зря кровь проливали? Даешь хабар!
С остальными урками Блохи легко договорился Сашко Меняйло – ни что так не примиряет людей с меняющимися обстоятельствами, как жажда наживы.
Морозная, вьюжная ночь обступала людей, украдкой шедших селом, потом запорошенной дорогой к бывшей колхозной ферме.
- Стой? – поднял руку дед Тарас.
Все остановились, окружили проводника.
- Вот отсюда и начнем, - тихо проговорил он.
С того часа, как Блоха доложил Афиногенову о неудачном штурме коровника, Игнат Сергеевич ломал голову над вопросом – где взять надежных людей? Урки, как выяснилось, не смогали – нужны настоящие профессионалы. Сыскарь это отлично понимал и не знал, где их взять. Внешне непроницаемый, но с бурей бушевавшей в душе, он сидел у окна и терзался – зачем только связался с этими никчемными блатарями? Сейчас это казалось ему грубейшей ошибкой.
Он долго и с ненавистью вглядывался в темноту за окном, будто она была виной всему случившемуся. Сейчас ему казалось положение не поправимым. Оставалось одно решение – самому поехать в село и «зачистить» всех, посвященных в тайну «душегубки».
Приняв такое решение, Афиногенов вновь стал смотреть в окно. Ночь завывала вьюгой.
Брошенная ферма. Падает снег, обращаясь в поземку. Тревожное ожидание. Парит дыхание, мурашки бегут по коже – до цели сто метров.
Цель – крайний справа в ряду старый коровник. Смутно темнеют окна на белой стене. Крыша покрыта толью с гудроном и, конечно же, снегом.
Нападающие, по воле деда Тараса, разделились на две группы. Братья Меняйло и Пчелка Вася подкрадутся к одним воротам коровника. К другим – урки Блохи. Себя старый оставил в резерве – не по годам ему в атаку ходить да ещё с ружьем.
Задача такая – если позволят погода и беспечность охраны, подкрасться и заложить под входными дверями противотанковые гранаты (из дедова арсенала) с растяжками и взорвать их одновременно.
- Потом врываетесь и стреляете во всё, что сопротивляется, - напутствовал штурмовиков Тарас. – Да смотрите, друг друга не поубивайте. Ну, пошли…
Деда слушали молча. Он говорил уверенно и внушал доверие. Прощаясь, пожимали друг другу руки.
Нападавшие были все были с бесшумными пистолетами. Кто умел стрелять с обеих рук, имел их два.
Опытный старик, возглавивший команду, понимал, как трудно будет с таким оружием захватить обширное строение, неведомо как и кем защищаемое. Одна надежда – на удачу. Но с другой стороны, автоматы при атаке с двух сторон простреливаемого помещения весьма опасны для своих. Так что, пистолет – весьма удобное оружие в данном случае.
Короткими перебежками, где ползком, обе группы подкрались к намеченным целям.
Часовых не было. И «секреты» с автоматами на пути не встретились. А в обусловленное время рванули гранаты, обрушив входные двери ворот.
Сашко Меняйло понимал смертельную опасность перестрелки с охренной. Ползя по снегу, он думал об этом. И все-таки, ворвавшись в коровник через упавшую дверь, в первую минуту он испугался. Упал на пол и откатился к стене. Поймал себя на том, что ему вовсе не хочется стрелять туда, откуда палят. Он терял минуту за минутой, оправдывая себя тем, что вникал в обстановку. Но в сущности он знал только одно – стрелять, значит выдать себя, свое местоположение в темном коровнике.
Откуда-то из центра помещения в обе стороны сверкали выстрелами автоматные очереди. В их свете кто-то беспорядочно метался – вскакивал и падал.
Внезапно, перед Сашко, лежащем на полу у стены, возникла темная фигура. Меняйло выстрелил и попал – кто-то молча ткнулся в стену, в потом рухнул на пол.
Бой продолжался. Гремели очереди автоматов, бесшумно щелкали пистолеты, пули высекали из шлакоблочных стен искры, осколки и пыль.
Рядом послышалась чужая испуганная речь. Сашко выстрелил на звук и, кажется, не попал. И в тот же момент над головой провела красный пунктир автоматная строчка.
Меняйло засекли. По нему стреляли. Надо перебраться в другое место.
Перебегая, согнувшись в поясе, Сашко показалось, что в него целятся. Он упал и затих. И будто по команде, после минутного затишья, опять вспыхнула стрельба по всему коровнику.
Меняйло лежал на полу и внюхивался в пахнувший навозом пол.
Отдышавшись, Сашко стал озираться и вслушиваться в окружающую обстановку…
Рассвет застал в коровнике мало уцелевший. Невесело было у них на душе. Задание Сыскаря они выполнили, но какой ценой! Блохе выбило глаз осколком шлакоблока, старшего Меняйло ранило в руку, Васе Пчелке пуля царапнула ягодицу, остальные убиты – только дед Тарас никак не пострадал. Но он таился снаружи.
Молча, подавленные они стояли перед мобильным госпиталем и гадали – что там внутри? Ведь на войне нет места для грусти – не до неё там.
- Закусить треба, - предложил дед Тарас.
Развязал мешок, который принес с собой и выложил на подножку кабины «душегубки» хлеб, сало, магазинные сардины и бутылку горилки.
- Да ты запасливый, дед! – одобрил его Блоха. – С тобой можно ходить на дело.
- Угощайтесь! – хозяйственный Тарас порезал хлеб и сало.
Пчелка что-то проворчал себе под нос и первым начал трапезу.
Лучи солнца падали в окна, словно живые, улыбались людям, будя в них радость, что остались живы.
Меняйло, жуя, уселся на ящик, вытянув затекшие ноги. Синь неба будила в памяти дни далеко детства, когда они бегали с Васильком наперегонки. А в вышине тогда пели жаворонки… Ах, Василь…
Слеза покатила по небритой щеке, а Сашко все жевал и жевал. Выпив, конечно, горилки из горла бутылки.
- Ты что, Меняйло, плачешь? – спросил Пчелка.
- Так, ничего…
- Врешь.
- Ну, предположим – у меня брат погиб…
- Ну, предположим – а дальше что?
Сашко растерялся. Никому нет дела до его горя.
- Какой вы странный народ – блатари. По хрену все чувства.
Блоха поддержал Пчелку:
- А хрена тут чувствовать – жив и ладно.
Сашко решил обратиться за помощью в споре к деду Тарасу.
- У меня е вам большая просьба. Объясните этим убогим элементарные человеческие чувства.
- Даром время терять, - отмахнулся старый.
Меняйло был поражен столь неожиданным и быстрым ответом. Ему и в голову не приходило, что с такими лучше не спорить. И обратился к деду с другим вопросом:
- Наверняка, в кунге кто-нибудь спрятался. Как будем дверь вскрывать?
И дед Тарас, кинув взгляд с длинную будку с красными крестами, выдал:
- Да, граната тут не пойдет – вся машина может сгореть.
- На окнах «броняжки» изнутри заперты, - подсказал Пчелка.
Блоха, сверкнув единственным глазом, проговорил слегка дрогнувшим голосом:
- Сыскарю позвоним – пусть бестолковку ломает.
- Это кто такой? – спросил дед Тарас.
- Заказчик, - ответил Блоха и полез в карман за сигаретами.
- Да, он что-нибудь придумает, - подтвердил авторитет Сыскаря Пчелка.
Снежная пыль висела в неподвижном воздухе. Вокруг «душегубки» валились трупы её защитников. Нападавшие собрали в один ряд только своих мертвецов. Решили – в город их отвезет Сыскарь.
Сашко присел у тела брата.
Блоха упрекнул его:
- Перестань ныть! Все там будем.
- А я и не ною. Я скорблю. Видишь же…
Блоха связался по телефону с Афиногеновым, доложим обстановку.
- Значит, взяли! – обрадовался Сыскарь. – Жарковато пришлось?
- И не спрашивай! Такое было – аж кишки сердцу в дверь стучались…
Позвонив, доложил остальным:
- Уже едет.
И задал задачу старому Тарасу. Кто такой Сыскарь? С чем едет или с кем? Надо ли его бояться? Как поступить? Как вскрыть кунг? Что он хранит – какие богатства? Ведь такие жертвы не могут быть напрасными…
Тарас решил пока подождать, посмотреть, что получится у так называемого Сыскаря.
Вскинув ремень двустволки на плечо, объявил:
- Пойду, покемарю.
И удалился.
Добравшись до хаты, угостил горилкой Зуба и никуда не пошел, а лег на кровать спать. Проснувшись во второй половине, вышел во двор и стал убирать снег. А посматривал в сторону трассы и прислушивался. Гадал – уже приехал Сыскарь и ешё в пути?
В сердцах выругался:
- Вот черти поганые, навязались!
Вышел за околицу и посмотрел на ферму.