Прифронтовые приключения братьев Меняйло
Лучше не верить и ошибиться, чем поверить и обмануться.
Сергей купил подержанный внедорожник и захотел прокатиться в сельскую местность – домик, в котором ютились его боевые резервы. Деньги он, как обещал, им перевел – пора привлекать к делу.
О них.
Сашок и Василь Меняйло были двоюродными братьями. Первый работал в железнодорожном депо и был освобожден от призыва в ВСУ. Второй был вокзальным вором, судим и сидел. Получив повестку из военкомата, спрятался на квартире брата, от которого ушла жена.
Домиком владела её дальняя родственница – всеми забытая старуха. Она с радостью приютила квартирантов и уступила им единственную кровать в избушке – сама же перелезла на печку. Мызгалась в магазин за продуктами – квартиранты не желали светиться в селе. С ними же вместе пила водку.
В тот памятный день она на полу, Сашок на кровати валялись в стельку пьяные, Василь вышел «до ветру» на двор.
К воротам подкатила машина. Скрипнула калитка. Сергей уже направлялся к двери в хатку– в спину послышался чей-то окрик:
- Гей, ты кто такой? Шо надо?
Из угла двора, пошатываясь, шел Василь.
Его голос показался Сергею подчеркнуто грубым. И вполне естественно это пренебрежительное обращение «гей» не понравилось гостю. А тем более нагловатая ухмылка на небритом лице.
- Иди-ка сюда, - позвал Сергей, остановившись на полпути.
И Василь встал, смотря на гостя чересчур дерзко и слишком уж вызывающе. Но сказал так:
- Ты меня бить никак собрался?
- Там видно будет.
- Тогда не пойду, - отвечал опухший от пьянства уклонист, продолжая смотреть с прежним выражением хамства и наглости вместе взятыми. – Ты драться начнешь.
- Нда-а! – произнес Сергей, озадаченно сдвинув шапочку с затылка, чтобы задумчиво его поскрести. Он не стал переубеждать, а попросту сам пошел к обозревшему наглецу.
А тот додумался не дожидаться его приближения – сорвался с места и, обежав по дуге гостя, ринулся в дверь дома.
Когда приезжий переступил порог, в грудь ему ткнулся ствол автомата А у державшего его руках хама без следа испарилась нахальная улыбочка.
- Ну, теперь будешь драться?
Сергей, конечно же, поразился столь резкой переменой ситуации.
Да-а… Положение сложилось самое, что ни на есть неординарное.
Перед ним стоял психически невменяемый уклонист, дико орущий про то, что ему сейчас «всё похеру», что он прямо на пороге может пристрелить незваного гостя.
Сергей стоял на месте, не говоря ни слова и не совершая никаких действий. Его грудная клетка очень уж явственно ощущала близость автоматного ствола. И не было никаких сомнений в том, что палец этого бешенного находится на спусковом крючке. Однако гость спокойно и внимательно смотрел в глаза психа.
Но времени на раздумья у него не было абсолютно – действовать надо моментально. Причем, очень спокойно и хладнокровно, чтобы этот придурок не понял в чем дело.
Левая рука Сергея взяла автоматный ствол и плавно отвела в сторону. Одновременно с этим правая ладонь надавила на фиксатор магазина, который глухо упал на пол. И теперь оставалось последнее действие – правая ладонь ухватилась за скобу затвора и энергично дёрнула его, и вылетевший из канала ствола патрон со стуком упал под ноги.
А Сергей всё смотрел и смотрел придурку в глаза и, уже не боясь стрельбы, отнял автомат.
Внезапно замолчавший псих ничегошеньки не понял. Ведь только что он являлся хозяином положения. И вдруг все поменялось – автомат в чужих руках, а его собственная конечность вывернута за спину на болевой прием. Одним словом – скрутили его в бараний рог.
Но внезапно с кровати вскочил Сашок и, ничего не поняв, бросился на Сергея. Пришлось прикрикнуть:
- Да ты не меня – его держи.
Но тот продолжал хватать за руки гостя, пытаясь освободить брата.
Тут Сергей грубо рявкнул на Александра, и Меняйло-старший в испуге отшатнулся. Но в этот момент из захвата вырвался его брат. Он подбежал к столу, схватил нож и развеселился:
- Гы-гы-гы-гы…
Этот неудержимый гогот был явным признаком психического расстройства.
Но наконец, пришел в себя полупьяный Сашок, узнав гостя.
- Василь, что ты творишь?
Сергей перевел дух и посоветовал:
- Уйми своего брательника или я его сейчас пристрелю.
Сашок опять обратился к брату:
- Василь, брось нож, и что ты ржешь, как дебил?
- Я? – переспросил псих. – Да ничего!
Однако лыбиться перестал и бросил нож на стол.
Сашок к Сергею:
- Что тут произошло?
Гость вкратце рассказал.
- А теперь его надо наказать.
- Как?
- Решай сам.
- Ну, хорошо! – ответил Сашок, заметно обрадовавшись. – Тогда так. Ты его больше не трогай, а я его здорово вздую потом.
- Делай, как знаешь, а я прекращаю вас финансировать. Хватит лодырничать – пора браться за дело. По фронту шныряет «душегубка», закамуфлированная под санитарную машину. Мне она нужна позарез. Хорошо заплачу.
Покосившись на психопата, Сергей пригласил:
- Пойдем в машину – расскажу подробности.
Через час он ехал домой – был весел и доволен жизнью.
А братья, проспавшись, на следующий день не пили, а собирались в дорогу. Но ехать им предстояло не на фронт, а чуть ближе.
После обеда они уже тряслись в кузове грузовика, заплатив его водителю, и с наслаждением вдыхали чистый подмороженный воздух. После пропахшей гнильем бабкиной хатки тряска на свежем воздухе казалась приятно бодрящей.
Но скоро холодный встречный ветер, врываясь через щели тента грузовика, стал доставать.. В кабине сидел один водитель, и было два места свободных. . Но братья Меняйло предпочли пустой кузов – легче смыться в случае шухера.
Беспрепятственно миновали один блок-пост. Но вскоре остановились, и водитель заглушил двигатель. Для братьев поездка закончилась. Впереди маячил второй, более укрепленный блок-пост с БТР в засаде и часовыми на своих постах. Водитель, подошедший к заднему борту, был скуп на слова:
- Вылезайте. Здесь вас не пропустят. Тикайте в обход.
- А на мины в поле мы не нарвемся?
Водитель слегка усмехнулся, посчитав вопрос дилетантским:
- Как судьба ляжет. Но больше бойтесь растяжек. Такие дела тут частенько творятся.
Водитель вернулся в кабину, запустил двигатель, и машина помчалась по дороге к блок-посту. А братам предстояло пешкодрапать.
- Как эти растяжки узреть? – ворчал Василь.
- Услышишь, - мрачно ответил Сашок.
В общем…. Сейчас они занимались не самым приятным делом – брели по грязи и пожухлой траве, очень внимательно смотря под ноги. Однако другого выбора у братьев не было.
И тут военная обстановка внесла свои коррективы.
Они наткнулись на мужчину лет тридцати, одетого в гражданскую куртку и черные джинсы. Под стволом автомата обыскали его – ни оружия, ни документов, только два ведра с мутной водой.
Остановленный вел себя очень спокойно и только во взгляде была досада.
- Кто такой? – спросил Сашок мужика.
Он махнул куда-то рукой:
- Я живу здесь. За водой ходил.
Сомневаться в правдивости его слов не приходилось.
Василь шепнул брату на ухо:
- Возьмем его в плен и пустим вперед – миноискателем.
- А что? - спросил Сашок недоверчиво. – Дома воды нет?
- Нету, - ответил мужик. – Москали водопровод разбомбили.
- И вы эту воду пьете? Она же мутная!
- Родниковая. А муть от растаявшего снега. Отстоится.
Вдруг Сашок обратился к нему:
- Покажи свой родник.
Источник воды не пришлось посмотреть – откуда-то прибежала женщина и вступилась за мужа истерическим криком.
- Ладно, идите, - махнул рукой старший Меняйло.
- Сань, - послышался тусклый и почти безжизненный голос брата. – Зря ты мужика отпустил. Очень бы пригодился. А теперь мы остались наедине с растяжками.
- Не ссы, Василь, случится то, что судьбе угодно.
Но посовещавшись, братья решили задержаться у родника и отловить годного к миноисканию субъекта.
- Гля-гля! – Василь толкнул брата локтем. – Идет кто-то. Этого не упустим. Смотри!
- Смотрю, - ответил Сашок и тяжко вздохнул. - Нагнись, не светись. Будем брать.
Боевая засада братьев Меняйло началась, и военная машина завертелась в строго указанном направлении. Они натолкнулись на непредвиденное препятствие, и следовало проявить повышенную бдительность и профессионализм. Ведь они считали себя профи. То есть специалистами самой высокой пробы. Стало быть, профессионалами. Как знаменитый француз Жан Поль Бельмондо.
И ещё…. Не имея боевого опыта, Сашок твердо знал, что нервную систему, а тем более психику следует беречь на войне особенно тщательно. Ведь война – самая подлая вещь на свете, и способна превращать нормальных людей в самых страшных зверей. То есть в самых настоящих нелюдей.
Между тем, день военных сюрпризов продолжался.
Поджидаемый субъект, завидев двух штатских с одним автоматом, пронзительно свистнул, и подтянулись ему на помощь еще трое вооруженных типов. Автомат отобрали, братьев обыскали и допросили. Потом неожиданно предложили присоединяться к их банде дезертиров.
Выбора у Меняйло не было.
А мародерничать оказалось не очень трудно. Да и не слишком стыдно.
Конечно, совесть о себе напомнила и попыталась грызть изнутри, но вскоре отстала. Ведь вокруг творилось – мягко говоря, невообразимое…
Поначалу братья действовали более-менее цивильно. Но это только сначала. Через два дня они разъезжали на конфискованном автомобиле импортного производства фирмы «Авто-ВАЗ». И смерть от загрызшей их совести им явно не угрожала.
Э-ге-гей! Раззудись рука! Размахнись плечо…
Они горячо спорили, решая, что же им делать дальше – покинуть банду и ехать искать «душегубку» или остаться у дезертиров?
- Давай задержимся здесь. Глядишь, «душегубка» сама нас найдет, - предлагал Василь.
- Надо ехать прямо сейчас. Фронт движется каждый день. Скоро дороги будут под контролем кацапов, - доказывал его старший брат.
Однако спор пришлось прервать из-за лишних любопытных ушей.
А в ближайшую ночь атаманы дезертиров захотели стереть с лица земли тот самый блок-пост, на который не рискнул водитель грузовика братьев привезти. Тот самый блок-пост, который бельмом в глазу торчал в краю партизанской вольницы.
Ночь ненастной выдалась – из хмурых небес сыпалась нудная смесь из мельчайшего дождичка и снежной мороси. Постовые на пронизывающем до печенок ноябрьском ветру, стоя в отсыревших ботинках с высокими берцами, время от времени вращая и двигая плечами, чтобы хоть как-нибудь согреться. Держа задубевшими руками ледяную сталь автоматов, и всматриваясь в окружающую со всех сторон темноту, они с откровенной злостью поджидали тех, кому в эдаких жутких условиях приспичило куда-то ехать.
Итак, была тёмная осенняя ночь. По пустынной и подмерзшей автостраде мела слабая поземка. Небо было затянуто сплошными тучами. Дезертиры окружили блок-пост и ждали сигнала к атаке.
И к ним уже мчалось подкрепление в виде грузовика с набитым кузовом бойцов, сбежавшим с фронта. Фары пронзали тьму, двигатель утробно завывал.
И вся эта орава с гранатами и автоматами разом навалилась на блок-пост.
Когда с постовыми было покончено, прозвучал приказ:
- Запустить двигатель БТР.
И трофейный бронетранспортер с новой командой покинул разгромленный блок-пост.
Братья Меняйло, постреляв из автоматов в постовых, отделались легким эмоциональным потрясеньем – залезли в БТР и на нем уехали с места боя.
Но кручинились и печалились они не очень долго. Один из командиров дезертиров в знак признательности за участие в операции и в качестве служебной благодарности за отлично выполненную работу похлопал каждого по плечу и пожал руку. Оба героя были несколько смущены. Но товарищи их поздравляли тоже – обнимали, хлопали по спинам, поживали руки...
На таком позитиве братья решили остаться в банде. И после атаки на блок-пост разжились и всегда носили на себе бронежилеты.
А фронт продолжал приближаться.
У дезертиров участились стычки с ВСУ.
Меняйло понимали, что сильно рискуют. Ведь в боестолкновении чаша весов иногда склоняется в пользу противника. Увы, но таковы жестокие правила войны.
А пока вместе с дезертирами прочесывали мирные тыловые поселения с целью обнаружения и изъятия чего-нибудь ценного в их понимании. Искали оружие и боеприпасы, умышленно спрятанные или случайно забытые. По домам искали, в хозяйственных сараях, курятниках и свинарниках, на чердаках и в подвалах. При этом трудились с величайшей предосторожностью и внимательнейшей бдительностью.
На субъективный взгляд дезертиров жилища местных жителей представляли собой настоящие залежи всякой всячины.
Когда банда взъезжала в селение, дезертиры разбивались на тройки и занимались привычным делом – досмотром, обыском и просто поиском.
Братья Меняйло всегда действовали вдвоем и опять оказались самыми настоящими молодцами, по мнению начальника, когда обнаружили и реквизировали новенький гранатомет у гражданских лиц.
Когда Василь появился с отнятой двустволкой двенадцатого калибра, к нему пристал какой-то партизан.
- Слушай, брат! – говорил он горячо и азартно. - Продай ружьё! Я сам охотник! Двенадцатый калибр! Тридцать штук плачу. Продай!
Но Василь ещё крепче схватился за ремень и решительно отказался.
- Да ты что! Нет! Это мой трофей!
- Ну, продай! – продолжал настаивать заядлый охотник. – Ты себе ещё найдешь!
- Нет! – отрезал вокзальный вор и пошел дальше.
За спиной переживал охотник об упущенной возможности обзавестись ружьем тульского завода.
- Раньше делали, так делали! – объяснял он кому-то. – Не то что сейчас!
А брат брату сказал:
- Зря не продал – деньги хранить удобнее.
- Ничего, в багажнике полежит – глядишь, пригодится.
Имелся ввиду багажник «ВАЗ», на некотором Меняйло разъезжали.
Вслед за двустволкой вскоре там оказалась и снайперская винтовка СВД.
В ноябре 24-го года фронт представлял собой самый настоящий слоёный пирог, в котором участники событий располагались с востока на запад в следующем порядке – российские войска, ВСУ и дальше в глубину обороны всякий сброд: бандиты, дезертиры и к ним присоединившиеся любители легкой наживы.
Воюющие стороны не стояли на месте. Российские штурмовики при поддержке авиации и артиллерии занимали населенные пункты один за другим. Украинское воинство, ожесточенно сопротивляясь, соответственно сдавало их. А двигаясь на запад впереди всех, вооруженные банды занимали села и города для грабежа.
Ну, естественно, военное командование России не стало ломать свою умную голову, что делать с бандитами и дезертирами в тылу ВСУ – запретило авиации их бомбить.
Но война хранила свои тайны, и разгадать их было очень трудно. Практически невозможно. Имели ли связь дезертиры с командованием вооруженных сил РФ, указывали ли они цели для бомбежки – пойди, узнай.
А партизаны делали свое дело – грабили, насиловали, пировали.
Въехав в одно село, братья Меняйло чуть не угодили под обстрел.
Трое дезертиров с грязными руками, с небритыми лицами и в обтрепанном камуфляже сидели на крыльце магазина и преспокойненько постреливали из АКМов по консервным банкам, выстроенным в ряд на крыше сгоревшего «жигуля». Судя по их громким голосам, партизаны были «навеселе». Стреляли по банкам, не обращая никакого внимания на редких прохожих.
- А как пройти в магазин? – Сашок спросил.
- А идите – дверь открыта. Только там уже ничего нет…
Тогда Меняйло не поскупились – достали свои гостинцы, добытые ранее. Батон вареной колбасы и хлеб ржаной были порублены штык-ножом на составляющие бутербродов и поделены на пятерых.
- Большому куску рот всегда рад! Вот спасибочки!
Расчет был верен – дезертиры угостили их водкой и халвой.
Сидели на крыльце разграбленного магазина – пили, ели и живо обсуждали последние новости с линии фронта.
- Кацапы прут, как ужаленные, скоро здесь будут, - сказал один партизан и в своем прогнозе нисколечко не обманулся.
Столь негативные эмоции – результат здравого анализа и ехидно-насмешливого понимания.
Обсуждали и тему мобилизации в армию. Круговорот новобранцев ВСУ уже набрал максимальные обороты – отлов на гражданке, перевоз на фронт и бегство в плен к москалям или в дезертиры. Всё вроде бы шло путем - война продолжалась.
А следующая вылазка не задалась с самого начала. Командиры, не поделив что-то меж собой, поделили и народ свой. Одна группа засветло убыла в неизвестном направлении.
Партизаны, с которыми остались братья Меняйло, благополучно дождались наступления полных сумерек, после чего отправились на очередную охоту. Братья, оставив свою «иномарку» в селе, в котором квартировали, ехали на броне БТР. Над головой звездное небо в редких прорехах темных облаков.
Как вдруг до слуха донеслось:
- Тра-та-та-та-та…
Это оглушительно-звонко затараторили АКМы.
- Ту-ту-ту-ту-ту… - добавил пулемет.
Вся эта какофония ударила по ушам. В центре села разгорелся бой. А бронетранспортер продолжал катиться по околице на малой скорости. Потом, не разворачиваясь, начал медленно-медленно пятиться назад.
Вот БТР выехал из селения. Постепенно отдаляясь от злополучного места, партизаны на бронетранспортере смогли обозревать впечатляющую картину разгоревшегося ночного боя. Славные парни из ВСУ, организовавшие засаду, от души развоевались, беспрерывно строча длинными и короткими очередями по всем направлениям.
БТР, на котором были и братья Меняйло, всё стоял на околице чего-то ждал. Внутри бронетранспортера, конечно же, было гораздо лучше. Ведь там потеплее и поуютней. Но боевая обстановка требовала и присутствия бойцов на броне. Да и места внутри всем не хватало.
Пришло полчаса - стрельба начала стихать, и БТР покатил обратно в село.
Как вдруг… округа опять брызнула трассерами, по ушам ударил грохот близких очередей.
Прозвучала команда: «К машине», и партизаны посыпались с БТР, стали выскакивать из транспортера. Не дожидаясь дополнительных команд или же всепрожигающей кумулятивной струи, водитель выскочил через боковой люк.
Партизаны укрылась от яростного огня за броню транспортера.
Звучали команды:
- Сюда! За броню! Оружие – к бою! Открыть огонь!
Партизаны затеяли ответную стрельбу. Причем, как обычно это у них делается – во все стороны света, особо не утруждаясь в выборе цели.
Обратив вражьи глаза и уши в наипозорнейшее бегство, партизаны прекратили стрельбу. А как еще понять прекращения огня противником? Скорее всего, ВСУшники, которые уже проявили свое подлое вероломство, затеяв стрельбу, улизнули в непроглядную тьму осенней ночи.
Командир БТР отправил в разведку по два бойца на все четыре стороны от центрального перекрестка. Братьям Меняйло досталась одна из темных улиц. Они осторожно пошли, держа наготове оружие.
Прошли метров пятьсот, не встретив ни одной подозрительной леничности, до самой околицы. Противник отсутствовал самым беспардонным образом. Обратный путь к БТР прошёл без происшествий.
Захватив в плен ВСУшникп с шевроном нацика, вернулась одна из пар разведчиков.
Его допросили и начали бить. Глухие удары широко разносились в ночи. Били его одного трое крепких дезертиров. Зрелище было неприятным и даже противным.
- Говори! Так и сяк тебя! Сука! Стрелял по нашим? Ну! Стрелял или нет? Признавайся, тварюга!
Однако избиваемый молчал. Он только изредка постанывал, когда в его тело врезался особо крепкий удар.
Трое партизан стояли с красными лицами, тяжело дыша и утирая со лбов своих «трудовой» пот. А в это время избиваемый нацик согнулся, закашлявшись.
- Н-на! – прорычал на выдохе самый здоровенный бугай и врезал ногой по вражьей голове.
ВСУшника бросило на землю, и наступила томительная пауза.
Кот-то из толпы наблюдающих предложил:
- Давайте его бросим в колодец вниз головой. Если выплывет – простим.
Зрители заспорили. Кто-то желал продолжения пыток.
- Хлопцы, - вновь заговорил развоевавшийся зритель. – Ну, давайте его сбросим в колодец.
Нацик вздрогнул, но промолчал. На этом его злоключения кончились. Пленного ответили в сторону и расстреляли – не стали поганить воду.
А с рассветом начали грабить захваченное село и наткнулись на магазин с ликероводочными изделиями.
- Это нам в дорогу! – довольно хохотнув, сказал командир БТР, прихватив ящик водки
- Может быть, побольше возьмем, - предлагали бойцы. – Там ещё есть.
Нет! – отрезал начальник. – Побольше берите продуктов.
Вскоре бронетранспортер понесся на базу с ветерком..
В одном из дворов накрыли столы, и началась торжественная вечеринка. Тосты звучали самые разнообразные – начиная от пожеланий здоровья и заканчивая грядущими боевыми победами. Болтали о разном...
Например, о таком:
- Месяца не прошло, как автомат в руки взял, а как будто прошел целый год. Даже не верится.
- Ведь не даром же говорят – день войны равен трём дням мирной жизни.
- А на фронте нам брехали, чтобы гривны не платить.
Один из командиров, подняв наполненный стакан, сказал торжественно:
- Чтобы война эта вовек не кончалась!
Тост приветствовали одобрительным гомоном.
Кто-то вспомнил старый анекдот.
Встречаются два хохла. Один говорит: «Микола! А ты разумеешь, як клятые москали обзывают наше пыво? Не пыво, а пиво».»У, проклятые! Поубывав бы!»
Эту заключительную фразу сидевшие за столами провыли практически хором.
Однако…. Несмотря на общественно-политический идиотизм ситуации, все присутствующие оставались людьми – украинцами, русскими и прочими-прочими – и радовались маленьким жизненным мелочам: закуске, выпивке и беседе. Ведь жизнь-то прекрасна, когда ты жив!
Дезертиры называли себя партизанами.
- Всегда помните, друзья, основной закон партизан – никогда и нигде не оставляй товарища в беде. Свято исполняйте этот закон, хотя бы рисковать для этого пришлось собственной жизнью.
Между тем, разбежавшиеся нацики собрались вместе, получили подкрепление и поступились утром к селу, занятому дезертирами.
Деревенскую тишину потряс близкий и сильный взрыв. Эхо его потонуло в начавшейся перестрелке. Партизаны выскочили из изб и открыли ответный огонь. Но некоторые метнулись наутек.
- Назад! – кричали командиры.
Кто-то вернулся.
Василь Меняйло, охваченный страхом, рванул огородами. Сашок догнал его и заставил стрелять. К ним подбежал пожилой мужик.
- Помогите, братцы, а то всем крышка!
Выяснилось, что нацики, пользуясь численным превосходством и преимуществом в огневых средствах, прижали партизан к земле. Сложилось критическое положение. Дезертиры волновались не без основания – в любую минуту к ВСУшникам могло подкатить подкрепление.
Надо срочно уходить, пока есть возможность – решили отдельные командиры дезертиров и скомандовали отступление, бросая своих товарищей. Но основная масса партизан потребовали вести их в бой и оказать помощь сражающимся. Начальники тут же сдались и повели бойцов в атаку
А стрельба усиливалась. Длинные пулеметные очереди заглушались взрывами гранат. Отдельные разрывные пули пролетали над крышами.
- Перещелкают нас нацики, - дрожащим голосом ворчал Василь.
- Брось ныть. Рано затянул за упокой, - одернул его Сашко. – Если трусишь, приготовь запасные штаны и стреляй.
- Правильно! – поддержали его другие партизаны. И к Василю. – Эй ты, закрой хлебало, чтоб не воняло.
Василь не сдавался:
- Нашлись герои! Доживите до вечера, тогда и хвастайте. За день много воды утечет…
Глаза Меняйло-младшего испуганно бегали по лицам партизан, ища поддержки. Но её не было. Все подглядывали на него с недоумением и презрением.
Старший брат убеждал толпу:
- Ничего, обстреляется и страх пройдет. Не первый день воюем.
- Видать, смерть свою чует, - кто-то брякнул.
И Василь испуганно поежился.
К нацикам прибыла машина с подкреплением. Они ринулись в село. Оттуда ливень пулеметно-автоматного огня. Часть нациков свалилась в пыль дороги, а остальные, вопя, бросились врассыпную. ВСУшники совершенно не ожидали такого оборота дела.
Василь пустил вслед убегающим длинную очередь и ухлопал сразу двоих.
- Молодец, парень! – похвалил командир.
И кто-то из бойцов дружески так спросил:
- Оклемался? Значит, будем жить!
Теперь партизаны огнем плотно прижали нациков к земле.
- Вы спасли нас, - благодарили, те кто первыми приняли бой.
- Мы лишь выполнили первую заповедь партизана – о чем вчера говорили, - с гордостью отвечали.
Дезертиры одобрительно закивали головами.
ВСУшники далеко не отступали, снова ожидая подмогу.
Партизаны, пользуясь затишьем в стрельбе, покинули село и ушли в леса.
Однако вскоре вновь застрочили автоматы и пулеметы – началось преследование. С гулом по всему лесу разносилось эхо взрывов мин. Взбешенные нацики упорно прочесывали лес.
Перед заходом солнца, когда выстрелы совсем смолкли, партизаны разбили лагерь и сварили на костре ужин.
Выбив дезертиров из села и рассеяв по лесу, в штабе ВСУ потирали руки, считая, что одержали победу..
А партизаны все шли и шли лесами на запад. Подгоняло сознание того, что они тут немало погрешили, и пора кардинально менять дислокацию.
Подбадривали командиры:
- Махнем за Днепр. Там о нас ещё не слыхали. Погуляем.…
В жизни часто случается так, что вот, кажется, уже конец испытаниям, ещё одно последнее усилие – и цель достигнута! Но тут совсем неожиданно возникает преграда.
Собрав последние силы, партизаны рывком устремились к полоске кустов, за которой, по расчетам, должен быть берег Днепра.
Трудно передать, как горько они разочаровались, когда внезапно натолкнулись на мелкую речушку с топкими берегами. О её существовании никто и не подозревал.
Но рассуждать было некогда, и дезертиры, не разуваясь, бросились через эту ненавистную преграду холоднющей воды. И вдруг слева невдалеке заплясали яркие вспышки, и мгновенно рассыпались, полоснули пулеметные и автоматные очереди. С горячим шипением яростно впились в воду молниеносные змейки трасс, тонкими строчками вспорота гладь воды. А по веткам кустов захлопали разрывные пули.
Партизаны бросились вперед – на противоположный берег. Там был густой бор – он и спас основную массу. А ещё густой туман, спустивший из хмурых облаков.
Как обнаружилось, по краям этот лес окружали топкие болота, заросшие камышами, осокой и почерневшими кустами ольхи. Казалось, здесь никогда не ступала нога человека. Топкая трясина болот буквально ходила под ногами и казалась бездонной.
Дезертиры поняли, что попали в ловушку и запаниковали. Пробовали вернуться назад, но на реке был поставлен крепкий заслон, и всяк, кто пытался её преодолеть – полегли.
Начался голод.
Василь уговаривал брата:
- Надо тикать. И только вдвоем. Всем шалманом не прорвемся.
И уговорил. Однажды ночью, прижимаясь к стылой земле, братья подползи к берегу все ещё не застывшей реки. Прижимаясь к воде, почти на четвереньках в ледяной воде – такая перспектива не сулила ничего хорошего. А идти во весь рост, хоть и крадучись – наверняка угодишь по пули нациков.
Меняйло с тревогой посматривали по сторонам, прикидывая, что предпринять.
- А может, в плен сдадимся? – Василь предложил. – Скажем, дезертиры в заложниках держали. Глядишь, прокатит…
- Бог их знает. Подай сейчас голос и получишь пулю, да не одну.
- Поползли вдоль берега, может, увидим, кого не ссыкливого.
Утопив автоматы, поползли. Сначала услышали голоса на той стороне, потом увидели тени.
Сашко окликнул:
- Эй, хлопцы!
Один вскочил, как ужаленный, растерянно оглянулся по сторонам и, вскинув автомат, окликнул:
- Стой! Кто идет?
- Черт из болота прет, не видишь что ли? – отозвался Сашко хриплым голосом.
- Стой, говорю! Стрелять буду!
- А я лежу.
- Тогда встань! А то стрелять буду!
- Ну, стреляй, если увидишь.
Василь на ноги вскочил:
- Не стреляй! Не стреляй! Я стою!.
- Тебя вижу. Остальные где?
- Мы вдвоем с братом. В заложниках были, теперь сбежали. Не стреляй.
- Пусть и он встает, а то скощу тебя.
Сашок поднялся.
- Можно нам к вам перейти? А то не дай бог, дезертиры спохватятся.
- Давай по одному.
Меняйло ступили в ледяную воду.