Контуженные
Если захочет судьба наказать – разум отнимет…
Картина маслом..
Укрывшись за броней подбитого БТР, детективы пропустили через себя прорвавшихся дезертиров и остались живы. Остальные бойцы все полегли на этом участке прорыва. Подтянулась из резерва какая-то часть, но воевать уже было не с кем. Дезертиры-наемники, задавив штурмовавших село своим численным превосходством, прорвались из окружения и рассеялись по лесам.
Утром на месте прорыва насчитали шестьдесят два убитых дезертира и двенадцать погибших пехотинцев-тербатовцев. Были жертвы и среди селян-заложников.
Но военная судьба не прекратила вытворять свои сюрпризы – среди «Куликова поля» убитых людей в дважды пробитом гранатами БТР со сгоревшей резиной на колесах нашли одного мертвым и двух контуженными парней.
- Как же вы-то целы остались? – спросили пришедшего в себя Сергея.
- А мы не торопились умирать, – был ответ.
- Жить хотели, вот и выжили, - добавил оклемавшийся Паша.
Возвращаясь в Киев после всех приключений, он ворчал о пережитом:
- Война есть война – может запросто оторвать башку. Ну их нахрен такие круизы – а, Серый? Может, завяжем с «душегубками»?
Инесса сразу же приехала, по первому звонку Сергея. Онп похудела, осунулась. Увидев её, он понял – была в горе, а теперь в радости – но не в постель его тащит, а погулять. А сама плачет и плачет – теперь от радости.
- Плакать-то зачем, любимая? Встретились – обязательно и плакать. Успокойся – больше на фронт не поеду.
А Иннеса всё плакала, не могла остановиться. И чем горячее он утешал, тем сильнее одолевали её слезы.
Когда они вышли на набережную Днепра, сумерки совсем сгустились, а небо во весь свой размах было опалово-светлое. И редкие звезды на нем, вымытые долгой вечерней зарей, светились ярким белым накалом.
Сергей прижал к себе девушку – целовал её губы, лицо, руки…
- Давай поженимся, милая. Я буду вечно тебя любить. Вечно, ты слышишь?
Всю ночь прогуляли, объясняясь в любви..
Серега не раз и не два видел столицу на утренней заре. Но сегодня все было светлее, наряднее, по-особому мило – Иннеса согласилась на его предложение..
Девушка не захотела, чтобы он провожал её – поймала такси и укатила в госпиталь на дежурство.
Паша, ночевавший в его квартире, не спал и, едва приятель переступил порог, сразу же поднялся с дивана.
- Ушел и ушел, а я что хочешь, думай. Если ты с женщиной и скоро вернешься, я бы в офис свалил ночевать…
- Что с тобой? Тебя не узнать.
- Это я усы сбрил. Новую жизнь начинаю.
Далее Сергей уже ничего не слышал. Когда Паша поставил на стол сковородку с картошкой жареной, он спокойно спад, а в уголках губ его притаилась улыбка. Снилась ему Иннеса. Во всех его чувствах к подруге появилось так много неожиданно нового, что Сергей решительно отравился им.
В выходной для Иннесы день она, прихватив подругу для знакомства с Пашей, а Сергей машину напрокат, укатили вчетвером на природу.
Погода выдалась ясной и теплой. Со стороны Днепра дул бархатный ветерок, несший густые запахи осени. Листва уже опала, в лесу тишина, небо было уютным, добрым, понятным. Солнечный свет беспрепятственно заливал лужайки и перелески. Повсюду был благостный покой.
- Когда над миром царит такая осенняя тишь, мне чудится, что я потеряла что-то очень мне дорогое. И хорошо на душе, и грустно, - сказала Иннеса, накрывая расстеленную скатерть ..
Оля, юная медсестра с большими счастливыми глазами, чистила картошку и очень рассеянно слушала подругу. Сказала лишь:
- Но что-то с парнями не так, ты не находишь?
В больнице её уважали, ценили. А недавно ей объяснился в любви женатый, солидный и серьезный хирург, который размером в высоту не отличался – только вширь. Потому Оля не придала этому особого значения, однако приметила за собой – ей приятно внимание мужчин. Она была уверена, что врач думает о ней, наблюдает за нею и хочет её.
И пусть думает, и пусть смотрит – он женат, а она свободна: с кем захочет, с тем и гуляет.
- Инка, ты отдыхала когда-нибудь за границей? – обратилась вдруг Оля к подруге.
- Нет, не была. А ты что спросила?
- Иван Христофорович зовет.
- Это хирург что ли? Ну, съезди, развейся.
- Так мы же мобилизованные!
- Начальство все может.
- А я не хочу – он женатый и старый. Пригласил бы Паша – молодой и красивый – сразу бы согласилась. Но кажется, он контуженный – какой-то заторможенный.
Пришли мужчины, обходившие дозором окрестные леса на случай бандитов и дезертиров..
При запахе костра и вареной картошки сразу почувствовали жестокий приступ голода и радость близкой обильной еды. Были бодры и веселы – много и беспричинно смеялись.
Паша достал из багажника машины два бутылки водки.
- Холодненькие, - ласково поглаживая стекло, приговаривал он.
По первой налили под закуску, и Сергей, стоя на коленях перед скатертью провозгласил тост:
- За процветание нашего детективного агентства!
- За то, что остались живы! – не в тон шефу, но прочувственно и строго сказал Паша.
Все выпили. Начали закусывать.
Иннеса шутливо командовала:
- Приготовить тарелки, господа детективы! Равнение на картошку с тушенкой.
Поели, выпили – мужчинам захотелось полежать, девушкам танцевать. Они включили бойкую музыку и принялись отплясывать друг перед другом.
Детективы так и не разохотились на танцы, но после заката пригласили дам погулять.
Бивуак охранять остался Пират.
Ночью ели картошку печеной, пили водку и жгли валежник. С реки дул свежий ветерок, бодря тугое языкастое пламя. После долгого дня на природе все устали и, разомлев от жара, спиртного и пищи, вяло переговаривались лежа у костра.
Мужчины дискутировали. Паша ворчал, мечтая:
- Ну, почему мне так не повезло? Почему я родился в прошлом столетии в убогой стране, где благородство начисто поругано, растоптано и забыто. Представляешь – три века назад я мог бы быть графом во Франции…
- А может, холопом?
- Ну, нет. Я свои способности знаю.
Ольга вдруг закапризничала:
- Давайте уедем. Сейчас же. Я хочу домой!
А над горизонтом уже занималось утро – ночь прошла от светла до светла. Все небо было залито молодым, ядрено-выспевшим светом, притушив звезды. На этом фоне едва угадывалась неровная грива леса.
Паша даже не удивился на каприз девушки – уж такая была ночь: на секс не тянуло по самое не хочу, а ухаживать было лень. Где-то внутри, независимо от его воли, организм жил самостоятельно, и все желания им порождались. Парень поставил себе диагноз – контузия, стало быть. И был согласен с Ольгой – домой свалить!
А девочка и впрямь очень даже симпатичная! Стройная фигурка, карие глаза
Он улыбнулся. Улыбка появилась силою воли и была вымучена. Скорее маска на лице, чем чувства. Впечатление от неё длилось всего лишь какое-то мгновение и тут же пропало, потому что каждый штрих этой маски противоречил её сущности.
Иннеса взглянула на Сергея:
- Вы какие-то не такие с фронта вернулись. Было что? Расскажи…
- Было все, но живы, как видишь, - ответил Паша, и, к себе прислушавшись, с удивлением понял, что не соврал.
Сергей подумал о странном превращении, произошедшим с ним после того ужасного боя. Вон и Паша насупился – не держит хвост пистолетом: домой захотел. Затем глубоко вздохнул и запрокинул голову к небу, словно волк, готовый завыть.
Когда девушки удалились с Пиратом «в кустики», Сергей спросил друга:
- Ты как себя чувствуешь?
- Паршиво, брат. Голова шумит и кружится, но это не от спиртного. Слух и зрение ерундят. БТР к чертям снится без перерыва. Что за напасть такая?
- И мне… Настроение поганое. Я понимаю Ольгу. Собираемся и едем домой. Прямо сейчас.
Как оказалось, и Паша думал об этом – не задался пикник.
Вот и побывали парни на настоящей войне. После такой заварухи души у обоих не на месте. Эмоции переполняют самые мрачные – и дела не сделали, и здоровье подорвали. И надо бы радоваться, что уцелели, но нет настроения.
Скорый отъезд не вызвал возмущения и у Иннесы.
Паша сел за руль, а Сергей смотрел вперед на дорогу и по сторонам. Про девушек словно забыли – никто их не развлекал. О чем им стоило поломать свои головушки.
Пока они думали и гадали о грядущих казусах, машина въехала в город.
- Кому куда? – спросил Сергей.
Да что творится с парнями? Хотелось хлопнуть дверью и пойти пешком. Увы…. Что тут ни говори или ни думай, нечего взять с контуженных! Голос разума у них заглушен. В общем, лечить надо парней. Запустят болезнь, и идиотами станут. Сразу оба – без вариантов.
Словом, в девушках проснулись медички.
- Вам в госпиталь надо лечь.
- Ага, и снова на фронт загреметь – военкомы не дремлют, в палатах шныряют - возразил Паша.
- Дома отлежимся, - Сергей решительно. – А вы приезжайте на процедуры.
- В госпитале врачи, а мы лишь сестры.
- Заметь – милосердия, - тяжко вздохнув, сказал её милый. – Нам надо нервы свои подлечить. Все остальное само пройдет.
Паша снова голос подал:
- Я как закрою глаза, вижу убитых бойцов. Как оловянные солдатики, лежат в грязи. Но это не елочные игрушки.
- Вот, пожалуйста, глубокий стресс. Как вы, гражданские детективы, на войне-то оказались? – покачала Ольга головой.
- На дороге остановили и мобилизовали. Мы ехали на БТР, и жутко захотелось понюхать пороха. Уж больно нехорошие парни захватили село.
Паша добавил:
- Понятное дело…. У нас своих забот по горло, а тут ешё черножопые наемники вздумали бунтовать. Ну и решили мы им надавать. .
Инесса осуждающе:
- Но как бы то ни было, вы пострадали, и вам просто необходимо серьезно лечиться.
Сергей усмехнулся:
- И рады до слез, что живы остались! Балбесы… Самые настоящие мы балбесы, которых надо лечить да учить.
- Но только не на войне, - вставил Паша. – Ну, её нахрен!
Ход разговора был прерван вопросом сидящей сзади Оли:
- А чему вы тогда улыбаетесь?
- Да так, - ответил Паша уклончиво. – Вспомнилось кое-что.
А Сергей, усмехнувшись, уточнил:
- Улыбками идиотов.
Дальше ехали молча, развозя девушек по домам. Договорились, что парни будут лечиться в квартире Сергея, а девушки – их навещать, привозя лекарства и давая квалифицированные советы. Посчитали, что так будет удобнее.
Надолго ли сей стационар?.
- Будем смотреть на войну по телеку и за наших болеть, - обрадовался Паша.
- Вряд ли порадуют, - остудил его Серый.
Фронт действительно сыпался, бодро и энергично двигаясь к Киеву.
Интернет сообщал, что в октябре москали захватили больше населенных пунктов и территории Незалежной, чем за все девять месяцев текущего года. Ежедневно в груз 200 зачислялись от двух до трех тысяч бойцов ВСУ.
Странное дело. Война становилась всё ближе и ближе. А вот до столичных жителей паника никак не хотела доходить. Они вели себя достаточно спокойно. По-прежнему все продавалось и покупалось – даже освобождения от призыва на фронт. А у кого не было денег – отлавливали, вязали и отправляли.
Все эти новости проносились и исчезали в неизвестном направлении.
Сергей, между делом, думал о более насущных вещах. Например, где найти и как подобраться к мифической «душегубке». Как использовать для этого новую знакомую из Генерального Штаба ВСУ – Эмилию?
Паша сразу же перестал вспоминать о неуловимом кунге с красными крестами – надоел до чертиков! К нему вернулись мыслишки и планы отстрела врачей-отравителей из баклабов Пентагона. Они приходят все чаще – и отвлекают, и развлекают. Ладони чешутся по рукоятке пистолета с глушителем. И возникают совсем другие ощущения и эмоции, чем у шефа – Паша на глазах выздоравливал.
Вот чего не хотели детективы – надеть камуфляж и взять в руки боевой автомат. Чтобы плечи не ныли от постоянного ношения бронежилета, и голова не пухла от тяжеленной каски. По их мнению, хуже войны и службы в действующей армии нет ничего на белом свете.
Ведь возникает вполне определённая закономерность – если призывник оказался на фронте и взял в руки оружие, то обязательно из него будет стрелять. Сначала в учебке на стрельбище. Потом на войне в бою.
И вот тогда-то у нормального человека открываются глаза на грязь, замешанную на крови и поте. Да ещё приправленную оторванными фрагментами чьих-то тел. Сам он начинает понимать, что оказался в самой настоящей мясорубке, в которой невозможно не стрелять. Ведь он должен защищать себя, если хочет остаться в живых. На его глазах уже погибло столько мужиков, и нет никакой гарантии не оказаться на их месте. Надо стрелять во врага, чтобы убить его, иначе он убьет тебя первым.
Выживший новобранец становится ветераном. Он уже стал привыкать к людской крови и человеческим ошмёткам. А смерть начинает казаться ему фатально неизбежной. Он страшно устал и ощущает постоянную апатию ко всему происходящему вокруг. Ему кажется, что смерть мгновенно избавит его от всех этих мучений. Хотя ему кажется порой, что на самом деле он давно уже мертв. Ведь ему на все наплевать. В том числе, и на саму смерть.
Вот такие помыслы в двух контуженных головах.
Да-а… Война способна искромсать не только тело, на саму душу., как глубоко её не прячь. Раз человек попал на войну, она уже не отпустит его из своих цепких лап.
- Вот всегда так! – возмущался Паша. – Черт нас дернул в этот Херсон мотать. Сидели бы дома, постреливали отравителей… Серый, давай к чертям бросим тему про «душегубов».
Определенно с Пашей что-то произошло – думал Сергей, не вступая с другом в спор. Своими подозрения он поделился с Иннесой.
- Оба вы ненормальные. Смотрите не подеритесь. Вечером заеду.
А парни уже переругивались. Однако, до драки дело не дошло. А при девушках они себя вели тихо и крайне деликатно.
Когда медички приезжали, создавалось впечатление, что выздоровление их подопечных на финишной прямой. Парни накрывали стол. Паша блистал кулинарными изысками А девушки поздравляли друг друга – с больными им определенно повезло.
Давно известно – счастье там, где любовь и жалость. Как и следовало того ожидать, Паша по уши влюбился в Олю.
- Смотри! – наедине Иннеса сказала подруге. – Вылечи и приручи: парень того стоит.
Ольга промолчала, не отреагировав на её слова ни устным ответом, ни каким-либо действием.
Более строгим голосом произнесла Иннеса.
- Не упусти! Ты слышишь?
Оля опять промолчала.
Иннесе хотелось казнить подругу прямо сейчас. Чтобы она приняла вполне заслуженную кару в ванной, где они мыли руки.
Сев за стол, Оля и Паша долго глядели друг другу в ясные очи. А потом пришли в себя и принялись уплетать то, что приготовил Семченко.
- Ну, что, вкусно? – спросил Сергей девушек.
Те покивали – замечательно!
- Я старался! – заявил Паша с ноткой искреннего восторга.
Однако его никто не слушал – так увлеклись едой!
Когда пили чай, Оля попросила рассказать ей подробности того боя, где парни были контужены.
- А что рассказывать? Нас остановили на дороге, мобилизовали на операцию. Дали приказ – штурмовать село. Там по случайным прохожим не стрелять. Гранаты в чужие дома не бросать. Девушек симпатичных за мягкие места не хватать. Красота да и только – подумали мы и полезли в атаку. И получили то, чего совсем не хотели. .
Паша, конечно же, шутил. Но был печален при этом ликом.
- Говорят, что на фронте все командиры раздолбаи, - предположила Оля.
Орут лишнего – это да, чтобы жизнь мёдом бойцам не казалась – подумал Сергей, но промолчал: не то состояние души.
А ведь существовало ещё одно обстоятельство, от которого невозможно было отмахнуться, как говорится, за просто так. Пожалуй, именно это тревожило его более всего. Поскольку оно имело важное значение. Ведь, если посмотреть с одной стороны, их мобилизовали прямо на дороге. Но с другой стороны, они могли отдать БТР на нужды тербатовцев, а сами следовать дальше – воевать бы из никто не заставил. Но с Пашей дружно решили остаться и поучаствовать в штурме села. Кто виноват? Печально признать – они сами. Ладно, что не убили. Повезло – случилось то, что произошло. Детективы избежали ранений, но получили контузии нервной системы……
Выглянувшее ноябрьское солнышко хоть и не грело, но все-таки радовало своими неяркими лучами. При таком освещении окружающий городской пейзаж становился более мягче. Или, скажем так, естественней. И даже миролюбивей, не смотря на возможные сирены воздушной тревоги. Во всяком случае, парни никогда не спускались в бомбоубежище.
И сейчас в квартире, залитой солнечными лучами, ничто не напоминало об уже недалекой войне.
После того, как девушки ушли, детективы придвинули кресла к балконному окну и сели покурить на фоне дружелюбного пейзажа. Взгляды отдыхали на бирюзовом небе и плывущим по нему облакам, отвыкая выискивать настороженно подозрительные овраги, кусты и леса, как это было вдоль дороги.
Вот именно у окна их и обстреляли.
Как всегда это бывает, ничто не предвещало очередных неприятностей.
Сначала во дворе кто-то что-то на кого-то стал кричать.
Паша вышел на застекленный балкон – выяснить, в чем там дело.
Сергей сначала хотел за ним последовать, но передумал – остался в кресле.
Похоже, ругавшиеся во дворе, пришли к согласию. Не слышны стали крики и брань.
- Отбой тревоги! – сказал и Паша.
Он закрывал дверь на балкон, когда во дворе вновь раздались крики и не печатная брань. Потом очередь из автомата, и стекло балкона раскрошилось на сотни маленьких осколков.
В ту же секунду раздался пронзительный женский визг.
Детективы выскочили на балкон с пистолетами в руках. Но коварный автоматчик уже куда-то смылся. А может быть, затаился в каком-нибудь подъезде в доме напротив и целится сейчас в них.
Как и положено детективам, они не собирались отсиживаться в квартире, дожидаясь полиции – спустились во двор и попытались выяснить, кто стрелял и почему.
Когда собрались во дворе все, кто мог и не боялся, картина прояснилась. В пьяном состоянии поссорились два соседа. Один, проиграв рукопашную, сходил за автоматом и, не застав соперника на месте, послал очередь по окнам третьего этажа своего же дома. Сейчас, наверняка, прячется.
Теперь всё внимание пострадавших граждан было обращено к квартире автоматчика – не там ли таится он?
Сергей за всем этим понаблюдал спокойно, и с профессиональной точки зрения, посоветовал обратиться в полицию. Однако трое мужчин и две женщины захотели взломать дверь и вытащить преступника из квартиры, если он там прячется.
Детективы не пошли с ними, но остались во дворе – понаблюдать, что из этой затеи выйдет. Ведь по их твердому убеждению, пьяный человек вооруженный автоматическим оружием не даст себя утихомирить невооруженной толпе соседей. И только и ждет того счастливого момента, когда взломщики переступят порог его квартиры, чтобы открыть по ним огонь.
Мнения разделись. Паша считал, что возмущенный народ сомнет и порвет на куски автоматчика. Сергей утверждал, что взломщики разбегутся от первых выстрелов в дверь.
И в том, и другом случае людей было жалко.
Детективы уселись в дворовой беседке – отсюда были видны три окна квартиры автоматчика. Там все и должно произойти.
Словом, действующие лица и наблюдатели – все на своих местах.
А жизнь диктовала свои законы, и им следовало подчиняться, чтобы увеличить свои шансы на победу.
И всё-таки разыгрывающееся представление было для мирных жителей жутко непривычной. Потому что ранее им не доводилось встречаться с такой бедой. Потому что прежде им никогда не приходилось своими глазами видеть, наставленное на них дуло автомата. И тем более дико видеть собравшись во дворе зрителей.
Тем временем, Желающие поучаствовать в штурме достигли четвертого этажа. На стук в закрытую дверь никто не откликнулся. Увы, как говорится, альтернатива взлому отсутствовала абсолютно. Но без инструмента, голыми руками – это было практически невозможно.
Поэтому двое мужиков сбегали в свои гаражи и принесли кувалду, топор, лом и монтировку.
Но в этот момент прозвучаоа команда: «Оставить!»
Во двор въехала служебная машина. Полицейские вошли в подъезд и поднялись на нужный этаж.
Выяснив все обстоятельства, полиция предложила народу успокоиться:
- Больше не стреляет? Пьяный? Значит, спит уже. Проспится, придет к нам и сдастся. Тогда и спросим за сотворенное.
А потом полиция уехали, пожелав всем спокойной ночи и, наказав звонить, в случай чего.
Так возмущенные люди остались одни в полном неведении, что будет дальше. Кое-кто ушел домой, но во дворе ещё оставались самые возмущенные.
Прошло минут сорок. Детективы сидели в беседке в молчаливом и напряженном ожидании. Солнце зашло, надвигались сумерки, но во дворе было светло от фонарей и окон.
Время шло. Двор опустел. И детективы вернулись в квартиру. Одевшись тепло, вытащили кресла на балкон и выключили свет. Паша на всякий случай добавил к пистолету гранату. Сергей – снайперскую винтовку с оптическим прицелом ночного видения.
Через пару часов, продрогнув, парни уже проклинали гребенного автоматчика.
Паша ворчал:
- Серый, мы что до утра будем торчать на этом продуваемом всеми ветрами балконе?
Сергей:
- Давай по очереди дежурить.
- А за каким? Да пропади он пропадом!
- Не знаю. Мне надо его убить. Не смогу заснуть.
- Это, брат, контузия в тебе говорит. А я пошел спать. Когда сам захочешь, меня не буди, а ложись и спи. Двери закрыты, Пират на стреме – автоматчик нас не застанет врасплох.
Паша ушел спать.
.Сергей закурил и принялся дальше ждать непонятно чего, посматривая во двор.
Но время всё шло и шло – во двое было тихо.
После полуночи детектив оставил балкон и спустился во двор. В окнах автоматчика было темно. Операция по его ликвидации затягивалась. И Серега решился на обходной манёвр – потихоньку постучать в дверь, а когда хозяин высунется, пристрелить.
Но за дверью молчали – и на тихий стук и громкий.
Тогда детектив позвал голосом, наугад выбрав имя:
- Саня, это я – открой.
Из квартиры послышался голос:
- Щас…. Прикинем...
Там совещались минуты три-четыре. Потом щелкнул замок и раздался голос:
- Входи. Только аккуратненько.
Это было хорошим знаком. Только вот сколько их там, и не встретит на пороге его автоматная очередь в грудь? Ну, и так делее…
Дверь приоткрылась, нежданно-негаданное счастье ударило светом фонаря в лицо и вопросом:
- А кто ты?
Один голос в квартире спросил другого:
- Смотри! Ты его знаешь?
Второй ответил радостно:
- Да-да… Это Сергей из второго подъезда.
- Ну, входи, - сказал первый голос. – С чем пришёл?
Свет фонарика не выпускал лица детектива из своих объятий, и он ни черта не видел.
Второй вещал из темноты:
- Слава Богу! Сергей, у тебя есть «бибика»? Нам надо смыться из города.
- Есть. Да уберите свет!
Так из охотника за автоматчиком детектив стал его союзником. Прихватил и товарища – совсем не участника стрельбы во дворы.
Выехав со двора, Сергей спросил:
- За город – это куда?
Дальше он следовал по подсказке. Переехали мост. В свете фар мелькали деревья и какие-то нежилые постройки. Затем они ехали по сельской улице. Справа и слева проплывали дома с чёрными окнами. Электрического освещения не было.
Ночь, дорога и неизвестность Сергея не пугали. Он уже придумал, как использовать беглецов в собственных целях.
Наконец-то подъехали к нужному дому.
- Всё! – сказал Саня-сосед, узнавший Сергея. – Вроде приехали.
Его приятель немного занервничал.
- Дом пустой?
- Бабка одна.
- А на что будет жить?
- Я помогу, - сказал Сергей и достал из бардачка блокнот и ручку. – Запиши свой номер телефона и мобильную карту: я подкину деньжат.
- Спасибо, Серега! Друг познается в беде.
Машина развернулась и покатила в обратный путь.
Пират залаял на скрип ключа в замочной скважине и разбудил Пашу.
- Ты где был? – удивился он.
- Автоматчик умыл, отвез на берег и утопил.
- Не ночь, а сплошное расстройство! Теперь спать ляжешь?
- Со спокойной душой.
Несколько минут они обсуждали ночные приключения Сереги. Но потом он действительно лег спать. Да и Паша тоже.
Ложась, заявил:
- Это абсурд в квадрате!
С утра, не позавтракав, Паша включил телевизор и тут же побежал будить Сергея:
- Смотри, смотри…
Зрелище было ужасным. В кузове грузовика находилась тела погибших солдат и офицеров украинской армии. Их было много. Они лежали одной большой кучей в наброс, друг на друге – бойцы и их командиры. Тел тридцать, а может, пятьдесят – невозможно это определить даже приблизительно. Потому что вершина пирамиды из человеческих тел возвышалась над бортами кузова.
- Боже мой! – воскликнул Паша в жутком оцепенении. – Как такое решились показывать по телевизору. Ведь смотрят и дети, и женщины – весь мир от мала до велика. Я ещё ни разу в жизни не видел такого количества убитых бойцов.
- Я думаю, наш Просроченный попрошайка Зеленский обрабатывает Европу перед очередным визитом, - предположил Сергей.
Грузовик с грузом 200 ехал с самой минимальной скоростью. Казалось, лица из «пирамиды» улыбались на камеру дико и страшно, демонстрируя свои зубы.
Паша впал в ещё большой шок, услышав комментарий Сергея:
- Смотри, а вот у этих губы обгрызли одичавшие собаки.
Грузовик проехал перед камерой и показал свой задний борт. Через него наружу торчали ноги, мелко подрагивающие от движения машины. Это смотрелось очень жутко.
И это было не кино с постановочной сценой. Совсем не кино. На экране – самая настоящая действительность. Демонстрация, так сказать, налицо – трепещи Европа: москали идут, никому пощады не будет.
Что тут ни говори, короткий репортаж по ТВ испортил настроение на весь оставшийся день. Когда приехала Иннеса, детективы пребывали в удручающем состоянии. Медицинская сестра не видела ужасного репортажа, но поверила Паше – это были кошмар и ужас.
Все вместе пришли к невесёлому выводу – жить на свете, конечно, можно, но после контузии и краха страны для этого придется сильно постараться.
Всё логично, - сказал Паша и озадаченно поскреб затылок. – Что делать-то будем?
Сергей решительно произнес:
- Как и прежде, работаем на два фронта: ты охотишься на врачей-отравителей, а я подцепил двух уклонистов от службы и хочу направить их на поиски «душегубки».
- Что за люди?
- Да, мелкие уголовники.
Эта цель показалась Паше чрезвычайно оправданной. Её право на существование признала даже Иннеса.
Досадливо хмурясь, она сказала:
- Снова на фронт ты поедешь только через мой труп.
- Предельно честно говорю тебе милая – завязал эти круизы.
Провели небольшой «совет в Филях» и поставили – Пашу считать абсолютно здоровым и перевести на ПМЖ в офис конторы: Сергею разрешена была только кабинетная работа с предписанием - тяжелее телефона ничего в руки не брать.
Данный расклад вполне устраивал детективов.
- Ну, ладно вам! – лечащая медицинская Иннеса старалась быть более серьёзной, нежели они. – Давайте-ка без шуток!
Парни отсмеялись, а потом стали и решать возникшие задачи. Но уже без самоиронии и наиболее действенным образом.
Как ни сопротивлялась Ольга решению консилиума, детективы немедленно приступили к работе. Ведь пора было браться за вещи серьезные.
С другой стороны, парни разъехались и могли встречать подруг с большей нежностью и интимностью.
Паша не зря сбрил усы – началась новая жизнь.