«Абрашка»
Неприятности случаются, а приятности приходят.
Лес встретил детективов угрюмой тишиной. Туман здесь был значительно гуще. Рыхлыми хлопьями он лип к кустарнику, молочно-сизым месивом стыл над полянами. Идти вперед становилось все труднее. Колючие, мокрые лапы кустов цепко цеплялись за камуфляж, ноги скользили и попадали в незаметные, наполненные водой рытвины.
Встреча с частями ВСУ была столь вероятна, что её ожидали с минуты на минуту.
Вдруг впереди мокрое тяжелое небо посветлело, блеснуло желто-красными лентами зарниц и тут же померкло. Глуховатый, рокочущий обвальный звук взрыва с разметавшимися отголосками лесного эха донесся до слуха парней, и вздрогнула земля под ногами. Уж очень мощная ракета или бомба прилетала от москалей. Кому-то досталось на позициях…
Дождь не стихал… Мелкий и навязчивый, он монотонно шуршал в листве, бесшумными струйками стекал по одежде. Детективы шли и присматривали место для ночлега.
Резкий, как выстрел, голос часового остановил парней. Это была орудийная батарея, маскирующая в лесу. Возникли сомнения – затаиться и обойти или открыться и подойти с надеждой на гостеприимство и желанный ужин?
Не рискнули – обогнули. И наткнулись на мрачные громады танков «Abrams». Нетрудно было убедиться в том, что детективы попали в самый центр скопища войск ВСУ. Идти дальше через лабиринт техники, где каждый шаг грозил задержанием, или все-таки выйти и рискнуть завязать контакт?
Часовые дремали, укрывшись плащ-накидками от дождя.
Сергей незаметно для них подполз к танку по мокрой траве и нырнул между гусениц. За ним последовал Паша с Пиратом а руках. Но у того под ногой (или рукой?) хрустнула ветка.
Детективы услышали шаги – показался часовой, с головой закутанный в плащ-накидку. Он подошел к танку, потоптался на месте, прислушиваясь к шелесту капель. Потом облокотился о стальной кожух, прикрывающий гусеницы, и затих. Не скоро ушел в сторону.
Детективы облегченно вздохнули.
Паша прошептал на ухо:
- А что если нам захватить этот танк? Чем мы хуже танкистов? В бурсе, ты помнишь, Серый, учили водить. Правда, не такие громадины, но, думаю, разберемся.
Сергею не показалось предложение Семченко таким уж бессмысленным. Он стал взвешивать все «за» и «против». Что будет в итоге – сказать трудно. Но не воспользоваться случаем – грозило ещё большими опасностями. Эх, была, не была…
А Паша продолжил свою мысль:
- Залезем в танк, экипаж уничтожим и будет косить ВСУ под своих.
Сергей представил такую картину и обнял друга:
- Дорогой ты мой! Почему же не воспользоваться твоим предложением?
- Тогда я первый. Надеюсь, танкисты спят в палатках.
Паша кошачьими движениями вылез из-под стальной громадины, вполз на корпус, бесшумно открыл передний люк и нырнул в его черноту, держа щенка на руках. За ним следом Сергей.
Подсвечивая себе мобильником, люк водителя Паша задраил. Затем поднялся в башню и то же проделал с верхними люками.
Всё, теперь они в относительной безопасности – за могучей броней крутейшего в мире танка.
- А как экипаж принимать будем? – Сергей озаботился
- Давай хоть немного поспим в тепле и спокойствии, а потом будем думать.
- А Пират будет бдеть? Согласен. Но люки надо освободить, а то мы проспим экипаж, который поднимет тревогу.. Вот так. А теперь спим спокойно.
Часа два прошло. Парни спали, Пират чутко дремал.
Вдруг случилось непонятное что-то. Послышался нарастающий гул реактивных двигателей. Внезапно он превратился в мощную симфонию небесных звуков, от которых будто застонал, завибрировал корпус бронированной машины, и мелкая, неуемная дрожь охватила землю.
Раздался пронзительный, бьющий в уши вой воздушной сирены. Из палаток выбегали бойцы и разбегались в темноту.
- Воздушная атака! Рашкины самолеты! Все в укрытие! – раздавались команды на стоянке.
Затараторили, долбя небо, зенитные установки. ПВО запускала ракеты перехвата.
А российские штурмовики, сбросив две огромных, планирующих бомбы, улетели обратно.
Раздались оглушительные взрывы. Пламя высоко взметнулось над лесом. Оно будто сжалось в огромный кулак и наотмашь ударило по буро-черной завесе предутренней темноты, заплескалось длинными языками.
Почти ничего нельзя разобрать в случившем хаосе..
Планирующие бомбы угодили прямиком в цель – на стоянку самоходок и топливозаправщиков. Взрывами разметало технику, и все вокруг закрутилось огненной каруселью.
И конечно же, не могли толком понять происходящего друзья-детективы, находившиеся в самом центре событий.
Паша снова подал идею ценную:
- А может, смоемся, командир, под шумок по нашим делам?
- Верно, мыслишь. Заводи, поехали, - согласился Сергей.
Газотурбинный двигатель запустился сразу же, и машина ожила, подрагивая стальным корпусом. Потом танк качнулся, сделал рывок и медленно пополз по проторенной в лесу дороге, освещенной пожаром. Набирая скорость, уходил все дальше от горящего лагеря ВСУ. Бронированная машина давала неоспоримо больше преимуществ, чем передвижение под дождем пешком.
- Пошукай, командир, есть ли в танке чего пожрать?
Сергей пошарил и нашел четыре пакета сухого пайка. Вскрыл первый попавшийся, а там ещё три. В одном, должно быть, завтрак хранился – банка концентрата (горох со свининой), галеты, изюм, шоколад, кофе в пакетике, жвачка и салфетка. В другом – рисовый суп с мясом курицы в пакетике, банка концентрата (каша пшеничная с говядиной), пакетик чая и смородиновый джем. Были ещё сухарики из ржаного хлеба, соль и перец…
- Все, хватит - торможу, глушу и садимся жрать!
Заработала рация.
- Эй, танкисты, куда вы поперли! Возвращаетесь, а то посчитаем вас дезертирами со всей вытекающей ответственностью. Вы меня слышите?
Сергей взял трубку рации, нажал тангенту:
- Слышимо, батька! Прогуляться решили. А танк ваш вернем в целости и сохранности.
- Да вы кто?
- Веселые парни из города Киева! Ищем иностранную живодерню с красными крестами на кунге-полуприцепе. Не видали? Если попадется где, тут же сообщите – мы сразу до вас и подъедем.
- Что за баловство, ей богу? Под трибунал пойдете!
- Найдем «душегубку» и уничтожим, а вам сообщим, где танк оставим. До связи, - Сергей выключил рацию.
Слушая переговоры в эфире, Паша улыбнулся:
- А мысли у тебя толковые – могут клюнуть. Но есть одно «но». Если крышует «душегубов» высшее начальство ВСУ, оно вряд ли отдаст нам на растерзание кунг с красными крестами – скорее подорвут «Абрашку» вместе с нами.
День клонился к зениту, а дождь закончился, когда похищенный танк выполз на ровную, красивую лужайку. Сделали привал.
Паша сказал:
- Проси у спонсоров из СВУ топливозаправщик или разгромим первую попавшую заправку. Горючка на исходе.
- А что «Абрашка» наш жрет?
- Пендосы хвастают – что угодно. Но техники знают, что ему надо, и чтобы не запороть двигатель, пришлют нам заправщик. Я уверен.
- Надо подумать. Стоит ли с войсками вступать в контакт.? Могут подсунуть такую пакость, что мы обезножим.
- Остается заправка.
Мелодично на полянке журчал ручей, унеся прозрачные струи в неглубокий овраг. Где-то настойчиво куковала кукушка. Было приятное ощущение лесной тишины и покоя.
Пообедав, Сергей включил рацию.
- Эй вы там! «Абрашка» говорит. Вы меня слышите? Нашли кунг-полуприцеп с красными крестами? Пару дней назад его видели в Херсоне. Ответьте, кто принимает.
Никто не ответил.
И не знали друзья-детективы, что атакованная российскими планирующими бомбами ударная группа, не дойдя ещё до фронта, была морально разгромлена в прах. В результате налета российских штурмовиков потеряно значительное количество боевой техники, тылового имущества и ,практически, весь спецтранспорт сгорел от потоков бензина и дизельного топлива из разбитых вдребезги цистерн. И потому-то не предпринимались какие-либо попытки поиска украденного танка – не до этого было.
Сергей оставил включенной рацию. Попросил Пашу:
- Позвони Петру.
Тот ответил из Херсона:
- Больше не видел кунг-длинномер. Отзвонюсь, как увижу.
- Мужество и терпение, - вот что сейчас требуется от нас, - отреагировал Сергей на это сообщение.
Не решив, где искать заправку, детективы решили заночевать на гостеприимной полянке. Перед сном друзья задраили люки.
В кромешной темноте Паша произнес печальную речь.
- Ты, Серега, лучший мой друг. Если меня ранят, и не будет надежды выбраться, ты же прикончишь меня, чтоб в плен не попасть. А я обещаю то же тебе.
- Я всегда был и остаюсь тебе верным другом, Павлик. Навсегда твоим другом. Разве можно из жизни вычеркнуть то, что у нас было с тобой! В каких передрягах мы побывали. Вот и теперь, я уверен, все будет у нас хорошо! Ты только не умирай раньше времени.
Утром Паша спросил:
- Едем искать заправку? Тогда, как говорят моряки – по местам стоять с якоря сниматься! Полный вперед!
Уже в дороге Семченко:
- Танк без горючки, как жеребец без.… Без чего, Серый?
- Без подков!
- Годится!
- Не болтай по пустякам, - одернул Сергей приятеля. – Не много мудрости надо, чтобы чушь пороть. Что было – то видели. Что будем – увидим. Едем на север!
Но все произошло совсем не так, как планировали друзья.
- Командир, впереди блок-пост на дороге. Давай спросим у полицейских, не видели ли они кунг-полуприцеп с красными крестами и где поблизости есть заправка?
- В твоих словах слышу здравый смысл, - согласился Сергей.
Полицейские встретили танкистов приветливо и ответили – нет, такой кунг им попадался, а где заправиться, сейчас покажут.
Следуя за патрульным на мотоцикле, детективы подъехали к разрушенной водочке. Здесь на цементном полу ангара насосной стоял бак, полный солярки.
- Подойдет? – спросил провожатый.
- А шланги? – озаботился Паша.
- Поискать надо.
Поискали – нашли. Заполнили оба бака. Порядок в танковых войсках!
Патрульный уехал.
Парни размышляли – куда дальше отправиться в поисках «душегубки»?
А осень уже стояла на пороге. Её неторопливая поступь отражалась в багряно-сиреневой окраске опавших листьев. И как-то неожиданно для времени года оглушительно и резко, с треском и хрипом ударил гром по железной крыше ангара.
«Абрашка» не успел ещё тронуться с места, как из тяжелой и плотной, как свинец, тучи, появившейся невесть откуда, вырвалась дугообразная, ослепительно-белая молния. Охватив огромный кусок неба, она, подобно гигантскому копью, впилась в водонапорную башню – та устояла.
И вдруг как из ведра на землю обрушился ливень.
С утра не было ни малейшего облачка. Стоял ясный, теплый сентябрьский день. И поди ж ты, ни с того, ни с сего хлынул ливень. И какой – быстротечный, грозовой, полосующую землю огненными стрелами молний.
Паша рад был грозе:
- Эх, любо! Любо, братцы, жить…
Пират жался к его ногам и поскуливал.
После грозы потянуло резким изморозным холодом. Детективов обняла мелкая дрожь озноба. Властный внутренний зов толкал их в путь. Впереди лежала не близкая и опасная дорога.
Настроение у парней пофиговое – что будет, то будет. Голову заполняли навязчивые, невыполнимые идеи и без следа исчезали. А впереди – неизвестность. Живи – не тужи, пескарь!
И вдруг неожиданная встреча на дороге.
«Мерседес» сломался и стоит на обочине. А при нем водитель в камуфляже и дама в офицерской форме. Она и помахала рукой, выскочив из машины.
Женщина лет тридцати, с изящной фигурой, серыми под бахромой темных ресниц глазами, с непокорно выбивающимися из-под фуражки кудряшками светло-каштановых волос. Нельзя было не обратить внимания на черные, блестящие, изготовленные явно по заказу туфли на каблучке, на стройные ноги, затянутые в колготки.
Водитель копался в моторе, задрав капот, а женщина стремительно выскочила на дорогу и замахала рукой.
- Как это не вовремя – машина сломалась, а мне срочно надо быть в Кривом Роге. Подбросьте, пановья танкисты, попутно сколько сможете.
А пановья, совсем не похожие на танкистов, готовы следовать с такой дамой уцла угодно – хоть на край света.
Паша выскочил из люка, облапил её талию и подбросил красотку на гусеничный кожух. А там Сергей подал руку и затянул гостью на башню
Нырнув в люк, и тут же высунувшись, красавица крикнула своему шофёру:
- Починишься, догоняй!
С кресла водителя подал голос Пират.
- Ой, кто это у вас? – удивилась гостья.
Паша ответил:
- Третий член экипажа. Кличут Пират.
Сергей обратился к даме с речью:
- Рад приветствовать вас на борту нашего «Абрашки», который взяли тайком у генерала Сырского покататься. Довезем вас, куда скажите, хоть до Кривого Рога, с приличествующим танку комфортом.
Не преминул ещё раз отметить, что перед ним довольно красивая женщина.
- Прошу, - Сергей указал на мягкое кресло заряжающего.
- Меня зовут Эмилия, - представилась гостья. – Я старший офицер Генерального штаба ВСУ
Она села в кресло, сняла фуражку и аккуратно положила рядом.
Сергей, прикованный взглядом Эмилии, смотрел на её пухлые, естественной окраски губы, длинные полные ноги, округлую часть колена под небрежно вскинутой юбкой и не смог не остановиться взглядом на приоткрытых подолом бедер.
- Простите, мы не представились! Меня зовут Сергеем…
- А меня – Паша! – крикнул снизу Семченко.
- Должна признаться, господа, - без какого-либо перехода сказала Эмилия, - я в дороге устала и ужасно голодна. Да, да, господа! Вы совершенно не видите во мне женщину.
Она неожиданно рассмеялась тихим, воркующим смехом и погрозила Паше пальчиком.
Сергей, скрывая досаду, бросил вопросительный на Семченко.
Паша ответил:
- Ты высоко сидишь, далеко глядишь.… Первый придорожный трактир возьмем с боя.
- Да вы флибустьеры, господа!
Эмилия сидела в кресле заряжающего с неподдельно сияющим видом, и глаза её излучали притягивающее сияние. Щеки порозовели, полные губы приоткрылись, обнажая белые ровные зубы. Она смотрела перед собой и чему-то улыбалась.
Сергей представил Эмилию в обычном женском наряде в домашних условиях – молодую и красивую, без напускного армейского цинизма. Спросил, чтобы не молчать:
- Что у вас в штабах поговаривают – скоро ли побьём москалей?
- В настоящее время это государственная тайна. Действительно, пендосы скоро нам дадут в руки оружие, применение которого поставит Рашку на грань катастрофы. Удары, нанесенные нам москалями, покажутся детскими шалостями в сравнении с тем, что произойдет в недалеком будущем с этим упрямым народом. Он обречен на уничтожение.
- А пендосы знают, сколько у нас времени осталось? Москали прут по всем направлениям.
- Американцы все знают, но сейчас очень заняты своими делами. – Эмилия тяжко вздохнула. – А я смертельно устала…
- Устраивайтесь поудобней, и никто ваш сон не потревожит. Мы вас разбудим как закусочную увидим.
- А вы чем озабочены так, Сергей?. Ведь не кататься, вы угнали танк ВСУ?
- Мы гоняемся за «душегубкой». Ищем кунг-длинномер с красными крестами. Они вырезают органы у свежих покойников и живых ещё, раненных бойцов. Продают за границу. Короче, «душегубы».
- А почему на танке?
- Подвернулся. Вы не встречали этих тварей?
- Не приходилось. А вы мотаетесь по дорогам с надеждой случайной встречи или знаете, где искать?
- Приходится. А что делать? «Душегубка» ускользает от нас, как будто ей помогает сам дьявол.
«Абрамс» несомненно, производит впечатление, но не лучше ли поменять транспорт?
- Солярка кончится, и негде будет её достать, так и сделаем, - подал голос Паша.
А Сергей:
- Все ждет своего часа, пани Эмилия. Я верю в судьбу. Это она послала к нам вас. И возможно, на пути в Кривой Рог мы встретим искомую «душегубку».
- Ну, а что вы скажите, если появятся рашкины дроны и разнесут вас в клочья?
- Скажу – судьба.
- Сомневаюсь в верности ваших суждений. Но настойчивость понимаю. Если кто-то когда-то видел искомый вами кунг, он должен где-нибудь быть в естестве. Ну, не бесплотный же он дух-невидимка. Это бывают лишь в детских сказках.
А ведь умна, стерва, ничего не скажешь – подумал Сергей. Ему хотелось выглядеть оптимистом в глазах этой дамы.
- У нас есть агенты почти во всех госпиталях Украины. Два дня назад «душегубку» видели в Херсоне. И мы рванули сюда. С машины пересели на мотоцикл. Потом танк подвернулся. Колесим с надеждой на удачу.
- Опасаюсь за исход поисков на танке. В любой момент это может оборваться.
- Что вы хотите этим сказать?
- То, что ваш промах может оказаться причиной вашей гибели. Отнюдь не желаю вам зла. Постарайтесь понять меня. Если командованию ВСУ станет известно, кто угнал «Абрамс» и с какой целью, то вы окажетесь в критическом положении.
Сергей замолчал и задумался. Он интуитивно чувствовал, что «душегубка» где-то рядом, и не хотел покидать танк, не уничтожив её. Но предположение, высказанное Эмилией, подсказано ей отнюдь не игрой воображения.
Точно вдогонку его мыслям она произнесла медленно:
- К сожалению, мой друг, времена меняются так же, как и люди.
Несколько минут спустя, Эмилия:
- Я догадываюсь о ваших мыслях. Вы хотите мои штабные ресурсы подключить к вашим поискам пресловутой «душегубки». Я правильно вас поняла?
Сергей, несколько шокированный женской проницательностью, упрямо смотрел в её чуть прищуренные глаза.
- Может быть и так, - произнес он неопределенно.
- Хорошо, - сказала она. – Вот вам ключ и адрес в Кривом Роге. Я там временно остановилась. Перебирайтесь ко мне. Ждите моего прихода. В холодильнике хранятся кое-какие продукты. Не стесняйтесь, ешьте. Не теряя времени, основательно выспитесь, приведите себя в порядок. Я вас познакомлю с одним влиятельным человеком. Но танк все же надо покинуть.
- Благодарю за желание помочь нам, пани Эмилия. Ключ оставьте себе, но дайте ваш телефон – мы отзвонимся, если помощь ваша понадобится. И загрузите вашего влиятельного человека нашей проблемой – может, действительно даст результат. Совместными усилиями изведем «душегубство» на Украине.
- У вас документы в порядке?
- Личные да, на танк прав не имеем.
- Меня довезете и бросайте его, пока вас не знают, а то попадетесь. Вы хотя бы представляете, что впоследствии будет с вами?
- Появление танка вблизи линии фронта – само по себе риск.
- У вас завидный характер. Настойчивость! Возможно, в чем-то вы и правы.
- Желаю и вам удачи. И жду звонка.
Стоял погожий сентябрьский день. Общая обстановка на дороге выглядела безмятежной и мирной. Трактира не наблюдалось.
Эмилия закусила концентратом из сухого пайка танкистов и часок прикорнула. Очнулась от сна с деловым настроением.
- То, что вы мне рассказали о «душегубах», наводит на серьезные размышления. Налицо преступление высоких армейских чинов, без чьего участия не может осуществлять свою бесчеловечную деятельность эти хирурги-преступники. Несомненно одно: кто-то наживается на крови солдат. Все это будет доложено немедленно моему начальству в Генштабе. Что же касается вас лично, вы, парни, заслуживаете награды, несмотря на идиотский поступок с угоном танка. Буду ходатайствовать о вашем поощрении.
- Слава Украине! – Паша снизу.
И Пират тявкнул за кампанию.
- Чудеса творят не духи, а люди, - назидательно сказала Эмилия, а сама задумалась.
Старший офицер Генерального штаба, она боялась допустить ошибки, которая могла привести к исключительно серьезным последствиям. Имея немалые протекции, Эмилия опасалась, что у «душегубов» могут оказаться более могущественные покровители. Деньги на Украине решают все. И тогда ей не простят служебного рвения – она может быть выброшена за борт раньше, чем погибнет страна.
- Скажите честно, Сергей, что вас, гражданского человека, надоумило заниматься этим делом военных?
- Я – частный детектив. Ко мне обратились.
Мелодия из мобильника прервала беседу.
Ответив по телефону, Эмилия сказала:
- «Мерседес» почили. Он мчится за мною вслед на всех парах. Выезжайте на трассу. Подождем на обочине, если вы не против.
- Вам действительно лучше покинуть танк, если не хотите влипнуть в скандальную историю.
- Вы меня бросите?
- Подождем «мерседес» на обочине. Спешить некуда.
- Вы, парни смелые, вспоминайте мои слова – не настигнет пуля, подкараулит инфаркт: разве можно так рисковать..
Время шло медленно. Все помалкивали, и ничего не выдавало их внутреннего напряжения. А между тем, шел третий год войны. Большая территория Украины по-прежнему была охвачена незатухающим пожаром. На полях сражений продолжали гибнуть солдаты. ВСУ отползали на запад, активно ведя оборонительные бои, переходя в яростные контратаки.
Но время работало на Россию. Для Украины настали тяжелые времена…
Эмилия размышляла – какую пользу для карьеры можно извлечь из информации, полученной от детективов, укравших американский подарок? Что за случайной встречей с ними для неё кроется? Кому все происходящее с «душегубством» выгодно, в какие кабинеты власти ведут нити связи? Вопросы, вопросы – и нет пока на них ответов. А если хорошенько подумать? Может, во всем этом таится и её шанс стать генералом Генштаба? Давно пора. Но главнокомандующий Сырский косо смотрит на её повышение в звании и должности. И в данный момент, может быть, лучше остаться сторонним наблюдателем за судьбой Украины и не стремиться разгадывать ребусы пендосов. В настоящие время все жду результатов выборов американского президента. Черт возьми – вот напрягают!
Ждет Зеленский военной помощи. Очень возможно, что Харрис, став президентом, скажет НАТО: «Ату их!» и сдуется Рашка. А вдруг не станет? А вдруг не скажет? Тогда Зеленского ждет крах неминуемый. Он уже просроченный, и Рада может на законном основании потребовать его немедленной отставки. Могут генералы организовать на «клоуна» покушение, чтобы затормозить или даже ликвидировать опасность оккупации самой Украины, её полной политической катастрофы…
Увидев свой «мерседес», Эмилия ловко, без посторонней помощи спрыгнула с башни, а потом и с корпуса танка на землю – села в машину и помахала рукой.
А, черт с ними, со всеми, кто мешает нормально жить в эти тяжелые времена, - подумала она. – Разберемся. Ну а «душегубы» .. Конечно, в осеове своей, не враги, а просто преступники, наживающие на войне.
Паша перебрался в башню и послал воздушный поцелуй отъезжающему «мерседесу».
- Браво! Это же забавно и непостижимо трогательно, - откровенно рассмеялся он. – Учись, постоянно учись, но не забывай, что в тебе сидит круглый дурак. И ты лично веришь, щеф, в весь этот цирк? Сомнительный эксперимент!
- Безусловно! А чем мы рискуем? Эмилия – умная, смелая женщина. Все будет о кей, как говорят пендосы.
- Ну дай, Бог! Куда поедем, командир?
Вскоре загудел двигатель, выплевывая из выхлопной трубы солярый чад, «Абрашка» двинулся дальше. Молчаливый, мохнатый, укутанный туманом лес, тот же час подхватил трубно рокочущие звуки, а уже через минуту поглотил их совсем.
Танк ехал параллельно дороге, устремленной на север. И не простой какой-нибудь, а добротной, асфальтированной, которую с полным основанием можно отнести к разряду магистральных шассе. Но где её начало? Где конец? Через какие населенные пункты она проходит?
Сергей с горечью думал – едем наугад, а хорошо бы повстречать сейчас на дороге «душегубку».
Остановились у кого-то распадка. Здесь дорога спускалась с крутой возвышенности и вновь под крутоватым углом устремлялась вверх.
Паша предложил:
- Посидим с биноклем, посмотрим на дорогу. Глядишь, Эмилия отзвонится. Горючки осталось на один бросок.
Сергей согласился:
- На обед и отдых два часа.
- А там и ночь наступит.
На костерке, горевшем весело и бездымно, Паша приготовил обед и дуже сумел сварить ароматный кофе. Воду взял из ручья.
Насытившим горячим обедом, Паша занял уютное местечко в тени. Сергей сел на башню танка с биноклем. Обоих охватила липая, навязчивая дремота. Чтобы отвлечься, затеяли тему.
- Считаю, что Украине нужны иные, искренние борцы за новую законность – такие, как мы с тобой. Я вижу в этом симптом окончательного краха диктатуры Зеленского.
Паша хотел сказать свое слово, но из леса донесся далекий, неистовый, полный ужаса и страданий женский крик, в котором слышалась мольба о помощи. Это изменило намерения Семченко.
- Я разведаю, командир! - и устремился на крик, держа пистолет наготове.
В той стороне, где кричала женщина, раздалось несколько одиночных выстрелов, потом автоматная очередь.
Перед Пашей лес расступился, и он оказался на опушке. Чуть дальше за низкорослыми деревьями виднелось что-то, подобное человеческому селению.
Относились строения, разместившиеся по обе стороны длинной и широкой единственной улицы, к деревне или к хутору, определить сразу Семченко не смог. Они находились от него в сотне метров, обрушились и теперь тлели с неукротимыми живчиками огня темно-малиновым жаром. Ярко горели два подворья – крайнее от околицы и то, что стояло посередине. И тишина! Тишина погоста…
Паша долго стоял неподвижным, прислушиваясь и приглядываясь…
Над головой на ветку села сорока. Словно в насмешку над его нерешительностью, она громко застрекотала, созывая подруг.
Со стороны пожарища донесся истошный, тоскливый собачий вой.
Паша шевельнулся и, прячась в густом на опушке кустарнике, короткими перебежками добрался до одного из сгоревших домов. Около погреба с крышей из толстого слоя земли он вновь застыл, разбираясь в непонятной ему обстановке.
В соседнем дворе углядел шесть женских и детских тел, залитых кровью. Обдуманное, чудовищное убийство…
Паша обошел несколько домов и дворов – везде то же самое: обнаженные трупы девчат, молодых женщин. И всюду кровь, словно подкрашенная ярко-красным пигментом патока, разлитая по полу, кроватям, подоконникам, забрызгавшая и стены...
Семченко совсем стало плохо. В одном доме увидел два трупа – мужчины и женщины, а рядом с ними годовалый ребенок с разбитой всмятку безволосой головкой.
Казалось, опасность подстерегала его со всех сторон. Почувствовав какое-то странное недомогание, Паша вышел на свежий воздух. И в соседнем дворе обнаружил два обнаженных девичьих тела.
Семченко вздрогнул. Его, видавшего всякое, вдруг стошнило – рот наполнился жгучей и горькой рвотной массой. Бил озноб, принуждая дрожать его сильное мускулистое тело. Нервный спазм сжал сердце.
Паша смотрел на бесстыдно обнаженные, скорченные, оскверненные, лежащие внахлест друг на друге на земле, на разваленной паленине дров, посиневшие девичьи тела и тихо лил слезы. Не мог он понять, во имя чего и кому понадобилась эта жестокая кровавая драма?
Вдруг услышал за спиной легкий шорох. А может быть, интуиция заставила его повернуться назад и вовремя схватить за руку девочку-подростка с занесенным для удара топором.
Издав не по-детски хрипловатым голосом вопль неповиновения, девочка бросилась на своего противника с такой силой, что Паше пришлось применить прием и заломить её руку за спину. Оба глубоко и запальчиво дышали, разглядывая друг друга.
Незнакомке можно дать лет четырнадцать-пятнадцать – не больше. Внешним видом явно хохлушка, роста была небольшего, Её светло-русые, зачесанные назад волосы собраны в пучок и умело, с опытом взрослой женщины, аккуратно повязаны тонкой розовой ленточкой.
- Послушай, расскажи, что случилось в деревне?
- Москали! Всех убили, кино сняли и уехали
- Куда?
- Вон туда, - она махнула рукой на проселок.
- Давно?
- Только что.
- Ты меня не бойся, - Паша оттолкнул девушку и, подхватив топор, сам, опасаясь, отошел в сторону. Присел на колоду и позвонил Сергею.
- В рот пароход – в задницу якорь! Серый! Что тут творится! Заводи-ка скорее «Абрашку», мчись сюда. Езжай по проселку – не ошибешься!
Растерзавшие население украинской деревни для провокаторской съемки нацики в форме солдат российской армии в полутора километрах остановились на лесной полянке, чтобы переодеться и обрести истинную свою внешность. Здесь и настиг их «Абрашка», управляемый киевскими детективами.
Отголоски стрельбы из крупнокалиберного пулемета вызвали в лесу бешено клокотавшее эхо. Осиным роем, пули роили и перекраивали пухлые лапы ближайших сосен, и иглы пахучим и слезным крошевом осыпались на землю.
Стихла стрельба. Но Сергей почему-то медлил, задумчиво рассматривая раскинувшуюся перед ним картину побоища. Война есть война. Чтобы наказать зло, иногда приходиться убивать своих. И это могло, в конце концов, превратиться в карающий бумеранг.
Сергей понимал, что расстрел провокаторов вызовет мощную волну поисков, и она, эта волна, их похоронит под собой. Придется «Абрашку» покидать.
Но Паша был против – он верил в свою звезду. То не был чисто животный инстинкт.
Сергей убеждал:
- Сейчас не до жиру – быть бы живу! Говорить о том, что мы в опасности, не имеет смысла. Выход, на мой взгляд, только один – продолжать движение на север пешком или на подвернемся мирном транспорте. «Абрашку» надо оставить, а лучше утопить в ближайшем болоте или озере, чтобы никаких следов не осталось. Иначе из нас сделают мокрое место.
- Эх, доля твоя доля несчастная! Прощай, друг! – сказал Паша, поглаживая ладошкой сталь башни танка. – Конец театру!
Семченко устроился на место водителя и медленно повел «Абрашку» по проселку.
Сергей вращал ручку настройки радиостанции, прослушивая эфир. Но ничего путного, кроме пустых, ничего не значащих фраз не услышал. Насыщенность была очень низкой.
- Что, Паша, печалишься?
Семченко пожал плечами.
- Не то слово, начальник. Жалко «Абрашку». Как-то сдружились…
- Паша, прошу, отнесись с пониманием. Что будет завтра с каждым из нас, не знает всевышний. Но есть слово «нужно». Поиски «душегубки» продолжаются.
- Я вот думаю, будут ли по-доброму помнить нас наши потомки? – неожиданно, возможно для собственного успокоения и надежды на справедливость, тихо произнес Семченко. И потом с какой-то внутренней болью продолжил. – Может случиться, память о нас рассеется, как дым; испарится, как павшая на землю роса от первых лучах солнца. А ведь, сколько крови, жизней, человеческих страданий и горя принесла грозовая туча под названием «война».
- Не переживай, Павел Терентич, - отозвался Сергей. – Для себя мы воем. Для себя! Не то чтобы жто нравится, а за деньги. За лучшую жизнь для тебя и меня...
Впереди показалось озеро с топкими берегами.
- Может, здесь? – Паша остановил танк.
Сергей распорядился:
- Ждем темноты.
- Понятно, - размышляя вслух, произнес Семченко.