Смертельное противостояние
Полезнее поставить на службу силу своего разума,
чем принимать на веру чью-то информацию..
Была теплая июльская ночь. Пустынный и немой лежал Киев – без просвета в окнах, почти без движения на дорогах: всех разогнал сигнал воздушной тревоги. Город с неба был освещен полной мутной луной. Прохожих не было. Витрины без ярких огней выглядели нелепо.
Такую – военную, напряженную и пустынную – ночную столицу Арпа видел впервые. Пойду, пройдусь, подумал он.
На улицах кое-где у ворот молчаливо торчали дежурные дворники. На перекрестках прохаживались такие же хмурые полицейские.
Изредка в лунном свете по улицам проезжали автомобили без всяких огней.
Альгимантаса остановил полицейский патруль для проверки ночного пропуска и личных документов. Они и машины останавливали для досмотра.
- Служба не дремлет! – с уважением отозвался Арпа о полицейских.
Какое-то воинское подразделение ехало колонной на грузовиках по проспекту, где раньше было запрещено грузовое движение. Молодые, крепкие парни с личным оружием – должно быть, новобранцы на фронт, а, может, наемники..
Агент двух секретных служб постоял, выжидая, пока проходила колонна.
Как только умолк сигнал воздушной тревоги, зажглись фонари. Появились прохожие с мертвенным цветом лиц. Подходили «стрельцы закурить». И прикуривали с трясущимися руками. Арпа вглядывался в их физиономии и не находил молодых, свежих, сильных – видимо, последних увезли грузовики.
Исчерпала свои силы страна, - подумал литовец. – Кто теперь будет держать фронт?
Из открытого, но не освещенного окна первого этажа слышны были новости украинского радио:
- «…отступили на следующую линию обороны…»
Опять отступаем – без огорчения подумал Арпа.
Когда диктор по радио назвал новый оставленный населенный пункт, Альгимантас стал вспоминать – а был ли он там? Зачем? А просто так - от нечего делать.
Светало. Летние ночи коротки. Мутное утро зачиналось на востоке.
От вокзала прямо по асфальту прогрохотала колонна танков. Видимо, помощь НАТО, а неугомонные генералы ВСУ опять готовились в контрнаступ.
В середине дня Арпа позвонил Стратию:
- Нам надо встретиться.
- Зачем? - удивился патрульный дорог.
- Хочу объяснить тебе ситуацию.
- У Сергея не наговорились?
- Нет. Там была беседа в общих чертах. Без подробностей.
- Похоже, ты панику порешь, приятель.
- Нас мало осталось. Нам надо дружить и собой дорожить.
Целый месяц Арпа не появлялся на горизонте. Говорит, что в Израиль ездил, на операцию. Иван Иосифович ему не поверил – темнит парень…
- Не до встреч сейчас. Служба, однако, и дела. А ты отдыхай, набирайся сил. Съездил бы в санаторий…
А сам подумал – тебе не удастся меня обвести вокруг пальца, чухонь рыбоглазая. Его отсутствие и неожиданное появление, как и пропажа Цимбалюка, казались Стратию особенно подозрительными и опасными. Неужто пиндосам продался, СБУшник проклятый? Запросто может.
- Да я здоров! – откликнулся Альгимантас.
- На родину съезди, - посоветовал Стратий. – Там заждались, поди.
- Нет у меня в Литве никого, елки зеленые!
- Что, и женщины?
- Была. Да, наверное, не ждет уже.
- Вот и сбегай - узнай. Тут езды-то…
- Так ты не хочешь встретиться? Чайку бы попили в домашней обстановке. С семьей познакомил…. Ты говорил, много у тебя домочадцев.
- Много, и не любят случайных гостей, - возразил на просьбу Иван Иосифович. – Ты кто, артист, чтобы с тобой знакомиться?
- Интересно, что у тебя за секреты дома? От кого что хоронишь?
- Не прикидывайся овечкой! Мы на службе. И мне некогда, - огрызнулся Стратий, но связь не прервал.
- Ты шефу на день рождения что подарил?
- Коньяк поставил. А ты?
- Дешево откупился.
- А ты-то что подарил?
- Себя самого – живого и невредимого! Чем не подарок?
- Ты как излечился – трусливым стал.
- Считаешь? – вызывающе спросил Арпа.
Он хотел сдержаться, но все в нем кипело против дорожного полицая.
- А мне наплевать, что ты обо мне думаешь, - запальчиво возразил Алик. – Когда ЦРУшники возьмут тебя за жопу, то не скими – заслужил!
- Что знаешь о них? – не понял Иван Иосифович.
- Что можно звать о ЦРУ? Оно вездесуще и всеведуще. И к тому же всемогуще.
- Ты позвонил, чтобы напугать?
- Предупредить.
- Спасибо, буду знать.
- Может, в картишки где перебросимся? – настаивал на встрече Альгимантас.
- Не играю, - буркнул Стратий.
- Ты, братец, жмот! Ты вечерами богу молишься или внуков нянчишь? – спросил издевательским тоном Арпа.
- Как ты догадлив!
- Ко мне в напарники пойдешь?
- Как-нибудь сам управлюсь.
- Тогда, бывай.
Стратий в тревоге решил рассказать Сереге о неожиданном звонке литовца.
Договорившись, заехал в офис после смены
- Черт его знает, на что намекает. Неспокойно стало мне. Что-то вынюхивает.
- А ты, Иван Иосифович, держись от него подальше. Не посвящай в свои планы. Мне-то веришь? Ну, и работай только со мной. А Арпа…. Да черт с ним, чухонцем рыбоглазым! Мы сами с усами казацкими…
- А все ж я в сомнении – какой-то не такой он вернулся с Израиля. Если там был. И Гошка пропал.
- Думаешь – перекинулся?
- Все может быть. Давай уберем его от греха подальше. Все равно он на «дело» ходить отказывается. Какая от него польза? Одни угрозы.
- Может, ты прав, Иван Иосифович. Если Арпа перекинулся, на кону наши жизни. Ошибка чревата смертью.
- Вот и я так думаю. Давай лучше его кокнем – спокойнее будет. Пригласи в контору, и спросим строго. Не отвертится – пришьем.
- Доказательств мало. Что предъявим? Подозрения?
После визита Стратия, Серега задумался.
В книгах пишут, есть детективы, которые в любом человеке находят ту самую главную ниточку, за которую нужно тянуть, чтобы весь образ, как клубок размотался. Ведь он же детективное агентство возглавляет – почему так не может?
Арпа действительно ведет себя подозрительно.
Весь вечер Сергей обдумывал эту тему.
С утра пораньше приехал в офис, заварил себе чаю, и снова стал думать. Выкурил пачку сигарет.
Такой «шерлокхолмовский» прием не дал результатов. Пришел к выводу – нет, здесь главное не прием подражания, а знание людей, умение чувствовать человека.
Закрывая офис на ключ, Сергей с тоской думал – кто же ты, Арпа?
Позвонил Стратию:
- Пришел к выводу – брать и пытать. Когда ты свободен?
Иван Иосифович тоже думал о литовце – что ему можно предъявить, кроме ничем не подтвержденных подозрений. Проше сразу убить, а труп увезти в лес и зарыть. Так будет спокойнее. В своих сомнениях дошел до предела – каждый день и час проходили напряженно и обостренно, обнажая все нервы, все струны души.
Вот уже он где сидит у меня, черт возьми, - говорил сам себе Стратий об Арпе. – Пусть не предатель, но достал. Застрелить без всяких вопросов – и весь разговор. Кому он нужен, чухонец проклятый? Но в то же время, как-то нелепо из-за одних подозрений погибнет невинный человек.
Что же мораль? И совесть молчит. А ведь они должны сказать последнее слово в приговоре. Сколько можно взвешивать и присматриваться? Пора кончать, пока он нас не прикончил.
Сергей решился ещё на один шаг.
- Альгимантас, нам надо поговорить по душам.
- Всегда готов. Когда угодно?
- Приезжай-ка в офис.
Сергей не сразу заговорил о наболевшем, усердно вертя сигарету между пальцами и всматриваясь в лицо литовца, пока тот тоже закуривал.
- Как ты считаешь, что случилось Гошей Цимбалюком?
- Трудно сказать, - задумчиво ответил Альгимантас. – Идет война. Много случайностей. Мог попасть в лапы врачей-отравителей. Мог просто подорваться на мине. Кто разбираться будет: убит человек – ну и хер с ним! Закопали.
- Стратий считает, что ты изменился, побывав в Израиле – на себя не похож.
- Видишь ли, друг мой, дорожный патрульный слишком жаден до денег и не может мыслить на перспективу.
- А ЦРУ? Иван Иосифович считает, что ты побывал в их лапах, и теперь тебе веры нет.
- А ты-то мне веришь? Уж не собрался ли Стратий устроить мне проверку? – насмешливо спросил Арпа. – Что у него есть против меня? И потом – неужели ты думаешь, что побывав в когтях ЦРУ, не сдал бы я вас? Там умеют развязывать языки. Скажи по правде – ты веришь Ивану, а во мне сомневаешься? Спокойна ли совесть твоя при этом?
- Совесть меня очень тревожит. Я, прямо сказать, весь извелся в сомнениях.
- Из-за меня? – горько усмехнулся Альгимантас. – А ведь, казалось бы – мы с тобой не один год знакомы. А Стратий когда пришел в наш круг? А вдруг это он убрал Цимбалюка?
- Какой ему смысл?
- Конкуренция.
- Да что ты! Врачей-отравителей стрелять, не перестрелять – край заповедный.
- И я о том же. Нас всего трое осталось. Нам надо успокоится, переждать, оглядеться... А Стратий словно ошалел. Останови его.
- А смысл?
- Ну, для начала надо узнать, куда и как ребята наши запропали. Будем знать – уцелеем сами.
- Да бог с ним, со Стратием – пусть охотится. А нам с тобой надо искать – кто против нас играет?
- Вот что, шеф, ты не шути! Пока полицай наш рискует своей головой, под угрозой и наши жизни. В ЦРУ попадет, развяжет язык, и нам с тобой крышка!
- Это так. Но отравителей стрелять – не грибы собирать. А вдруг завтра иссякнет рука дающего – никому не станут нужны медники из Баклабов. Мое дело деньги вам выдавать. А уж вам решать – стрелять или не стрелять.
- Та-ак! Платишь, если стреляют. Слушай, я в чем-то тебе признаюсь сейчас, если на то пошло.
- В чем? – спросил Сергей с нетерпеливым волнением.
- Да ты не волнуйся, - с усмешкой сказал Арпа. – Я действительно был в ЦРУ и завербован ими в агенты. Там такие перспективы, друг мой! И гонорары соответствующие. За Зеленского знаешь сколько обещано? Миллионы американских долларов! Переходи, Сергей, на мою сторону – в золоте будем купаться. А работа будет такая, как прежде – разрабатывать сценарии покушения. Ты придумаешь, как подобраться, а я стреляю. Но убийства врачей придется прекратить. Я обещал это ЦРУ. Скажи Стратию, что больше не платишь – и сохранишь ему жизнь…
И оттого, что перед ним сидел и говорил это, попыхивая сигаретой, старый испытанный соратник, Сергею вдруг сделалось нехорошо на душе.
- Ты расскажи, как к ним в лапы попал? Кого сдал? Почему мы со Стратием ещё на свободе? И Гоша с Козлевичем где?
- В сущности, что рассказывать? Это же американцы! Как взяли, не стали пытать-допрашивать, кто кого и почему, а просто приказали прекратить отстрел врачей и предложили другую работу. Ты бы отказался в подобной ситуации? С меня не потребовали ни чьих имен, а лишь устроили проверку на профпригодность. Им нужны профессиональные киллеры, а мне аналитик. Серый, на этой работе у нас с тобой будут превосходные перспективы!
Уже стемнело, но они не включили свет – так и сидели в сумерках. Лишь изрелка через не зашторенное окно по их лицам пробегали блики фар проходящих по улице машин.
Так Сергей получил предложение работать на ЦРУ. Только исходило оно от Альгимантаса, оставляя шефа детективного агентства в каком-то недоумении. Ведь приняв его, он становился агентом самого Арпы, не имея выхода на другие структуры. Раньше было наоборот.
- Знаешь что? - резюмировал Сергей. – Твое предложение столь неожиданно – мне надо подумать.
- Только не надо посвящать в суть дела Стратия. Он нам не нужен. Скажи ему, что контора закрывается, и за убийства врачей больше платит.
- Ты теперь будешь руководить детективным агентством? – усмехнулся Сергей
- Да брось ты его! Толку-то в нем… Главное останется с тобой – аналитический ум, смелость, находчивость…. Этого у тебя не отнять. Уж я-то к тебе присмотрелся за годы совместной работы!
- Спасибо за доверие. Значит, я у тебя проверку прошел? И новые дела мне будешь ты выдавать?
- Каждому свое! Ты аналитик от бога. Сиди себе в тиши кабинетной разрабатывай алгоритмы операций, а я буду их исполнять. Я же киллер. А гонорар пополам.
Оба помолчали, прикидывая.
- Вот что, Альгимантас, - повторил Сергей, - я над твоим предложением подумаю.
- Думай, Серый, думай – только останови террор, а то я этого Стратия ухлопаю. А тебя, кстати, отмажу от призыва в действующую армию.
После откровенного разговора с Арпой Сергей не почувствовал облегчения, напротив – проблемы утроились.
Ему было горько и больно отказываться от детективного агентства, прекращать войну с Баклабами, приносящую значительный доход, попадать в зависимость от литовца, который вряд ли будет его содержать, а в расчетах наверняка обжулькает. Одни только слюни о ЦРУ и никакой конкретики в деньгах.
Приехал домой, зашторил окна, зажег настольную лампу и позвонил Стратию.
- Мы тут поговорили «по душам» с Альгимантасом. Он требует остановить отстрел врачей-отравителей. В противном случае, ты умрешь.
- Вот видишь! Я же говорил. Он перекинулся на сторону Пентагона.
- Он говорил о ЦРУ.
- Одна контора! И что ты решил?
- Позвонить тебе. Мне он смертью ещё не грозил.
- А что подскажешь?
Серега замялся.
- Решай сам.
- Я объявляю ему войну. Тебе говорю – разыщу и убью.
Сергей прилег на диван, но сон не шел.
Вот оно, смертельное противостояние бывших соратников – кто кого?
Сам шеф спокоен – как всегда: он, вроде как, ни при делах. Лежа на диване, высчитывал свою выгоду от победы любой из сторон.
Стратий прост – внешне и внутренне. В Украине есть ещё люди, которые живут не законами государства, а как воспитали их предки. На них держится нация. Они всегда остаются теми, кто есть, и действуют по убеждениям сердца и разума.
Арпа – литовцев. Не покатило на родине, перебрался в Украину. Здесь затесался в СБУ. Протекция? Случай? Никто не знает, а сам не говорит. Деньги любит больше всего на свете – это он не раз доказывал. Его предложение о ЦРУ…
Нет, не уснуть с такими мыслями – взволнованный Сергей перевел дыхание, сделал паузу в мыслях, сходил в туалет
Стратий и Арпа. Ненависти против друг друга у них обоюдная. Опыта и сноровки убивать у обоих хоть отбавляй. Но судьбой правит случай. А судьба человека, говорят умные люди, слагается из его убеждений и воли. Если в это верить, то шансы у Стратия предпочтительнее.
Тишина квартиры вздохнула вместе с хозяином.
Так кто же «счастливчик»? И когда всё решится? Может быть, этой ночью.
Сергей убедил себя – не стоит вмешиваться, а проще понаблюдать на ход событий со стороны. Разыгрывал ситуации – как бы он поступил на месте Стратия или Арпы.
Ночной Киев переживал вместе с ним – доносились через окно спальни шорохи не спящего города. Обстановочка – хоть детективы пиши…
Посомневавшись ещё немного, Сергей сделал вывод – он ставит на Стратия. Иван Иосифович предупрежден, уже нацелен и у него есть на кого опереться – сослуживцы с оружием готовые к бою. Знает ли он, где обитает Арпа?
Наверное, нет. Вернувшись в Киев из поездки за границу, Альгимантас, конечно, сменил квартиру. И никто из агентства не знает, где он сейчас проживает.
Как в таком случае действовать будет Стратий?
Арпе проще – он знает, место жительство семейства Ивана Иосифовича. Должен знать! И может узнать, помахав в дорожной полиции корочками СБУ. А зная адрес, засел в засаду, и когда Стратий вернется домой – проще всего, бросить гранату в окно.
Получается, у Алика шансов больше выиграть смертельное противостояние. Единственное преимущество у дорожного патрульного – Арпа не знает, что его противник уже стал на тропу войны, откопав томагавк.
Вспомнив, как Иван Иосифович любит свою семью, Сергей пожалел его домочадцев – от гранаты все пострадают. И нечем помочь.
Сергей был уверен, что перед ликом опасности Стратий не струсит, не дрогнет под выстрелом предателя, не станет молить о пощаде. Но вот семья…. Самое уязвимое место Ивана Иосифовича.
Но жизнь есть жизнь, а война – это война. Арпа вряд ли остановится, если представится такая возможность – кинуть гранату в окно. Даже если там нет хозяина – просто ударить подло в самое уязвимое место и вывести из себя противника.
Остается ждать, как же все сложится в действительности.
Он бы не месте Стратия, коль возникла такая опасность, первым делом увез семью подальше из Киева, а сам жил в отделе дорожной полиции.
Этот глас благоразумия Сергей послал мысленно, но звонить не стал – пусть воюют, и побеждает хитрейший. Или – кого как угораздит!
Мелькнули мысль – а может, не ждать результата и самому открыть охоту на Арпу? Сереге, ой, как не хотелось, закрывать офис, прекращать приносящею не малый доход охоту на врачей-отравителей, и попадать в зависимость к тупому чухонцу.
Все будет правильно и уместно – предателю смерть!
Позвонить литовцу, вызвать на переговоры и пристрелить – принял решение Сергей. Но взглянув на часы – третий час ночи – отложил до утра.
Как же уснуть в такой ситуации? Как заставить себя спать?
А Стратий без всякого сигнала действительно увез всю семью из Киева, а сам перебрался ночевать в отдел дорожной полиции.
А между тем, в стране творился невозможный бардак. Срок президентских полномочий уже истек у Зеленского. Никого не стесняясь, злобный клоун шапито с кликой верных ему чиновников узурпировал власть над народом. И Украина, как девка гулящая, легла под этих опричников с готовностью и охотой, не спрашивая мандата.
Зеленский в очередной раз снял с должности командующего ВСУ за его неуспехи на фронте.
Ужесточились требования мобилизации в тылу – брали, кого удавалось словить, и отправляли на фронт.
Туда же перебрасывались все возможные части – уменьшился до предела численный состав силовых структур далеко за линией противостояния с российской армией..
Рабочие резервы Украины пожирала невиданные потери в войне
Если бы не провокационная помощь Запада, Незалежная рухнула в одночасье.
Бандеровцы на фронте не стали гуманнее в критической обстановке – ставили заградотряды на пути отступления частей и косили всех подряд, показавших свои спины врагу. .
И в довершение всех беда – ещё одна. Видимо, из какой-то Баклабы произошла утечка возбудителей эпидемий, и холера набросилась на солдат ВСУ. Что ни день – увозили бойцов в госпитали – иных на носилках грузили в машины… Этим гробы колотили….
Украина получила то, что хотела. И эпидемию в придачу.
А Зеленскому и его своре по ночам уже снилась петля на собственной шее.
Стратий позвонил Сергею:
- У нас мобилизация прошла. Думал, на фронт отправят, а меня оставили! На радостях подгоню тебе подарок – чпокну проклятого отравителя. Готовь бабки, Серый! И ещё вопрос – у тебя фотография Арпы есть? Жаль. Хотел размножить и раздать коллегам по службе. Может, попадется литовцев кому на дороге…
У Сергея уже пропало желание ввязаться в свару агентов – пусть разбираются сами. И вообще.… В Киеве духота. Они с Инессой едут купаться. Им дела не до войны и людских страстей. У них любовь, а жизнь идет…
Стратий свое твердит:
- На фронте паника. Дезертиры бегут массово и в одиночку. Бегут с оружием и создают угрозу, как гражданскому населению, так и властям. Одиночки чешут домой, надеясь, что родные укроют. А вооруженные банды, дезертировав с фронта, рвутся в Карпаты, чтобы партизанскими методами бороться с властью и свергнуть Зеленского наконец. Дорожных патрульных проинструктировали – держать ухо востро и стрелять на поражения в случай чего. Под эту компанию, ой, как пригодилось бы фото Арпы! Раздал, наказал и жди результата…
- Ты такую информацию по телефону выдаешь…. Смотри, СБУ не дремлет!
- Все перепуталось в королевстве нашем – Службу Безопасности Украины тоже изрядно шерстили. И я думаю, Арпа сейчас на фронте – очко прячет в окопе. Ай, как нужна фотография гада. Серега, придумай же что-нибудь…
А что тут придумать? Промашка вышла. В следующий будет умнее.
- Он выходил на связь с тобой?
- Пока нет.
- А ты не жди – позвони сам..
- И то дело! Спасибо, Серега за совет. .
Серега прервал связь со Стратием и набрал номер Арпы.
Альгимантас ответил.
- Ты где? Удобно говорить? Вот решился закрыть детективное агентство – готовлю документы. А ты обещал отмазать меня от призыва?
- Можешь не сомневаться. А Стратию сказал, что контора закрывается и больше не платит за отравителей?
- Первым делом.
- Ну, а он – как отреагировал?
- Нецензурно. Ты где сейчас?
- Скоро приеду. Привезу для твоей возлюбленной букет полевых фиалок и лютиков.
Перезвонил Сергей Стратию.
- Арпа где?
- Не говорит. Сказал, что цветочки собирает.
- Ну, ясно – на фронте.
- А может, на западе, в санатории?
- Может, скотина!
- Попробуй сам позвонить – может, что прояснишь.
Арпа ответил и Стратию. Поговорили – хоть не душевно, но вежливо.
- Только вот что, Иван… - сказал Альгимантас и замялся, будто не находил нужных слов. – Серега закрыл свою контору, но ты не отчаивайся – найдется тебе дополнительная работа, за которую неплохо платят.
Может. Арпа верил тому, что говорил. Может, возникло у него чувство сострадания к многодетному отцу. Но главное – у Стратия уже есть опыт киллера. Глядишь, пригодится.
И как бы он удивился, если увидел в глазах собеседника огонь лютой ненависти.
- Ну, что же, - ответил Стратий. – Появился повод и с семьей тебя познакомить и перекинуться в картишки. Ты когда сможешь?
- Сразу, как только вернусь в Киев.
Эта беседа была – не назвать иначе – обоюдно провокационная.
После неё горло дорожного полицейского сдавило болезненной спазмой.
Ивану Иосифовичу представлялся такой сценарий покушения. Пригласить Арпу в квартиру, где сейчас никого нет. В назначенный час включить во всех комнатах свет, чтобы усыпить последние подозрения.. И только гость войдет, закрыть за ним дверь и напасть врасплох. А проще – без всяких экивоков пустить в затылок пулю из пистолета с глушителем.
Вроде, срастается. Ну, где ты, Арпа?
Ночью, лежа на диване в комнате отдыха, Стратий думал и взвешивал, решид окончательно – будет так! Предателю смерть без всякой пощады. Без всяких вопросов и допросов. Без всякого снисхождения…
А слова копились в душе – резкие и дерзкие, полные ненависти. Схотелось сказать – ну, как тут уснуть…
Вышел из здания конторы на свежий воздух, чтобы пройтись, успокоится и прислушаться к светлой июльской ночи. Звезды теснились по всему небу – кажется, звякаясь друг о дружку.
Лишь вспомнил семью, переехавшую к родственникам жены, и разом вдруг защемило сердце. Слезы потекли по щекам, Ветер сушил их, но не мог освежить глаза, которые вновь наполнялись влагой.
Стареешь, казак, – подумал Иван Иосифович про себя.
В личной карточке полицейского Стратия появилась запись – старший дорожный патрульный. Но зарплата осталась прежней. Война – объяснили в отделе кадров – все средства фронту. А служебных обязанностей шибко добавилось.
Объяснили:
- Народ в подчинении – тебе будет лестно!
Как тут поспоришь? Иначе, на фронт!
Не выпуская мысль из головы, спросил у знакомцев:
- Есть ли художник в уголовном отдеое, который сможет нарисовать портрет по описанию, со слов?
- Должен быть.
И нашел Иван Иосифович специалиста. И нанял его за свои гривны, поскольку уголовного дела нет.
Стратий рассказывал, как выглядит Арпа, а карандаш художника бегал по бумаге, набрасывая хищные черты литовца. Получился угрюмый, циничный, с тяжелой челюстью и бычьей шеей, но, в принципе, на себя похожий портрет.
Осталось размножить и раздать патрульным с наказом – особо опасен, прикончить на месте.
А между тем, ходили слухи в дорожной полиции, что Зеленский продал часть Украины американским и английским «плутократам», чтоб меньше в ЕС досталось. Отданы за военную помощь принципы незалежности и самостийности. Улыбнулась западная Украина Польше, Венгрии и Румынии.
Кто-нибудь мог такое объяснить?
Отсутствие комментариев со стороны властей возмущало больше всего.
И мусолили дорожные полицаи всякие слухи о центральной власти – сопоставляли их с информацией из газет, сравнили, прикидывали, силясь выискать правдоподобное объяснение, и разводили руками. Они не могли понять, что происходит в стране, и откуда берутся эти слухи.
Спрятав семью от греха подальше и перебравшись на проживание в управление, Стратий выезжал только на службу и охотно подменял всех, кто просился.
До чего же коротки июльские ночи, и как долги зори на ясном небе! Просто беда для дезертиров. А ещё патрули на дорогах бдят. Пятеро вооруженных дезертиров были убиты при попытке штурма блокпоста на дороге. А следом другая новость – блокпост разгромлен, вес полицейские убиты, налетчики забрали оружие и машину. Просто война на дорогах – второй фронт.
Бежали…. Бежали с фронта не самые трусливые, но озлобленные. Да ещё с оружием. Быть буче в стране…
Однажды в остановленной для проверки машине за рулём Стратий увидел своего племянника, который по информации родственников должен быть сейчас на фронте.
- Никита! Ты как здесь очутился, да ещё в гражданке?
Племянник оглянулся по сторонам и тихо сказал:
- А я, дядя, удрал.
- Ну-ка выдь из машины, отойдем в сторону, и все мне расскажешь по порядку.
- Лучше ты, дядь Вань, полезай ко мне.
- Тогда отверни с дороги..
Завернув машину на стоянку, родственники остались тет-а-тет.
- Я тебе, дядя, расскажу, а ты никому. Договорились?
- Батюшки-матушки! – усмехнулся Иван Иосифович. – Давай рассказывай.
И Стратий Никита Богданович повел рассказ о своем побеге.
Они бежали вдвоем. Ночью шли, днем прятались. Выбрали дневку возле железной дороги, в штабелях старых шпал. В рассветной мгле не было видно ни часового, ни сторожа. Стараясь не шуметь, они поставили несколько шпал наклоном к штабелю – получился шалаш. В него и залезли.
День проспали безмятежно, а с наступлением темноты, попались – с обходчиком путей была собака, она их учуяла.
- Беги! – крикнул приятель и послал автоматную очередь в обходчика.
Никита бросился прочь, а второй дезертир, обронив автомат, покатился по земле в единоборстве с собакой.
Ему бы вернуться, помочь приятелю, но Стратий бежал и бежал в непроглядную ночь, хватая воздух жадно, как в приступе астмы. Истощив все силы, упал, но понял, что убежал – никто его не преследовал.
Освеживший водой из канавы, Никита зашагал по дороге, тщательно прислушиваясь к окружающим звукам.
Радость от осознания свободы ярко зажглась в сознании и тотчас померкла – а что стало с товарищем? Отбился он от собаки, или она его загрызла. Обходчик, должно быть, убит и, стало быть, Никиту никто не видел – не буду искать и преследовать..
На шестой день после бегства с фронта он добрался до дома, и был обласкан родными.
- А я, знаешь, Иван Иосифович, испробовав воли, о фронте сейчас вспоминать не хочу – хоть в петлю лезь.
- Ты, поди, в розыске, а катаешь по дороге на батьковом автомобиле. Посидел бы в подполе – не маячил рылом.
- Прости, дядя, не удержался. С невесте хотел скататься.
- Не мой ты сын, а то бы выпорол. Я сейчас сяду в служебную машину, а ты поезжай за мной. Так и быть, сопровожу до села и накажу Богдану тебя выпороть.
Сев в служебную машину, включил сирену и проблесковые маячки, старший патрульный Иван Стратий вырулил на дорогу и погнал прочь. За ним племянник на своем автомобиле.
Встретились братья родные, разговорились.
- По случаю заехал, а в гости никак – война, Богдан.
- Будь трижды проклята!
Иван усмехнулся.
- Сына ты спрячь – побери. Не долго осталось. Скоро вскроют брюхо Зеленскому.
- Дай Бог! Зайдешь, чайку попьешь?
- Шибко надо на службу..
- Спасибо за сына. Я его до конца войны теперь в подпол посажу и горшок дам. Думаешь, у меня сердца нет? Не уследил. А он, чертяка, прыг в машину и погнал к своей невесте в село соседнее. Ладно бы по проселку, а он на шоссе…
Они говорили у дома. Невестке, выглянувшей с окно с приглашением зайти, младший брат мужа помахал рукой.
По дороге обратно Стратий думал – повезло Никите, что глаза дяде попался. Вот если бы Арпа так…
И представилась иная картина.
Альгимантаса разоружают, бьют и тащат на блокпост. Там связанного истязают – сигаретами прижигают лицо, загоняют под ногти иглы.…С предателем все оправдано.
Попил гад украинской кровушки!
Летом 2024 года на территории всей Украины было объявлено положение тревоги. Проводилась общая облава на дезертиров, бежавших с фронта. Для этой цели даже воинские части снимались с позиций на пополнение полицейских сил. В общей сложности шестьдесят пять тысяч ВСУшников и наемников были брошены на подавление этого внутреннего врага. В большинстве своем каратели были нациками.
Зеленский учредил специальную должность генерального инспектора по делам дезертиров и уклонистов от призыва, предоставив ему «особые, неограниченные полномочия».
Беглецов ловили, нещадно били, сажали в карцеры, но едва оправившись, они сбегали из окопов. Пойманные во втором побеге несли более строгое наказание. Их определяли в штрафные роты и ставили позади заградотряды с пулеметами. Пойманных в третьем побеге расстреливали на месте.
Но никакие облавы и патрули с собаками, засады, пулеметные секреты, устроенные вблизи линии фронта, никакие репрессии не могли остановить поток дезертиров.
Морила июльская духота.
Стратий сдвинул на затылок фуражку и рукавом вытер пот со лба. Отвечая на вопрос молодого патрульного, воскликнул:
- А нам-то, какое дело, Лешка! Не хотят воевать – пусть не воюют. Черт с ними со всеми. Нам с тобой лишь бы до счастливого конца дотянуть.
- А он будет?
- Однозначно. Когда Зеленского уберут. Они дурачье думают, что Россия будет разбита. Знаешь, как на Западе пишут?
- Ну, черт, с этим Западом! – перебил Лешка, испугавшись опасной темы.
Стратий умолк, размышляя – сколько же маяться от дураков Украине?
Но судьба заявила, что дорог час.
Итак, день ото дня тучи сгущались над страной. Каждая сводка с фронта приносила известия об оставлении новых населенных пунктов и потерях бойцов. Российская армия методично теснила части ВСУ в сторону Киева.
Об этом думал Сергей, тоже желавший дотянуть до конца. И поскольку работы не было, а деньги были, все свободное время он проводил с Инессой, Оставаясь один, размышлял, где ему ночевать – в офисе или дома. И там, и там электричество отключали воздушные тревоги и экономия города – не включить ни свет, ни вентилятор, ни кондиционер. А жара была днем и духота нестерпимая ночью.
Серега лежал на диване весь в поту, старался заснуть, проклинал войну, и его томила мертвящая тоска неизвестности – чем и когда все закончится?.
Среди ночи разбудил его звонок Арпы:
- Кончил я Стратия – отвоевался. А ведь предупреждал его – прекрати убивать врачей. Его деньги оставь себе…