Брат за сестру
Никто тебе не друг, никто тебе ни брат, но каждый человек тебе Учитель
Изольда была благодарна семейству Готовцевых за гостеприимство. Любила их всех – малых и старых, простых и доступных. Ей даже казалось, что она где-то встречалаcь с ними раньше. Теперь они стали родными, а она – одной из них...
Шумное торжество завершилось за полночь. Все разошлись по своим спальням, воодушевленные и счастливые.
Оля и Саня перед сном обменялись мнениями.
- Какая талантливая актриса твоя названная сестра.
- Нет, она не актриса. Вот послушай, я тебе расскажу сейчас случившуюся с ней трагедию.
И рассказал.
- Если не врет, это ужасно – резюмировала Оля. – Хотя… И что из этого вытекает? Насколько я тебя знаю, ты возьмешься теперь за бздежиков?
- А как же иначе! Найду их всех и без всякой жалости, но с особой жестокостью…
- Сестрицу с собой возьмешь?
- Если захочет. Но могут нервы не выдержать.
- Ууу… Мне бы их в руки – всех бы кастрировала.
- Вы, корейцы, народ жестокий, - пошутил Готовцев, но Оля обиделась и отвернулась.
Пришлось Сане подлизываться.
Он смотрел на спящую жену и блаженно улыбался. Любимая женщина была рядом. Он касался её губами. Был счастлив. Но все же, непререкаемая воля, управляющая его судьбой, снова зовет на Донбасс. Её невозможно не игнорировать, не обмануть. Единственный выход – подчиниться.
Он вдруг почувствовал прилив вдохновения, будто тема раздумий прибавила сил – он должен, обязан отомстить врагам за поруганную честь сестры.
Оля безмятежно спала, а у Сани сна ни в одном глазу: ему хотелось движений – на свежий воздух, под звездное небо, чтобы почувствовать мистику русской истории, ощутить свое в ней участие, предначертанное судьбой. Осторожно и тихо оделся и вышел. Душа ликовала. И Алиса без лая за ним последовала, выглянув из спальни Кристины.
Вышел из дома, глянул на звезды, вспомнил войну и Донбасс. Ему стало сладко и жутко. Он снова себя почувствовал там. Через Полярную звезду передал привет всем парням СВО – держитесь, ребята, с нами Бог!
Почему-то верилось – по мерцанию звезд можно угадать свое будущее, которое уже вот-вот станет настоящим. Что его ждет на Околице – удача или несчастие? Молчит предчувствие.
Саня вышел легко одетый. Скоро продрог и вернулся в дом. Разделся и лег.
Ольга проснулась:
- Где ты был, такой холодный?
- Прощался с Уралом.
- Когда уезжаешь?
- Но точно не завтра…
Он смотрел на неё, лежащую рядом. Женская нагота была ослепительной и целомудренной, как у животных, которые не ведают, что наги.
Примчалась Алиса, запрыгнула на кровать.
Оля её погладила:
- Тоже замерзла? На улицу выходила? А лапы-то вытирала? Ну, конечно же, нет. Пойдем, я тебе их помою.
Оля с собачкою на руках вышла из комнаты. Вернулась одна.
- К Кристине сбежала. Саня, а давай перед твоим новым визитом в Донбасс всем семейством закатимся в Питер. Я там ни разу не была. Кристина хотела. Бог с ними белыми ночами – там есть и без них на что посмотреть. Это ведь бывшая столица Российской империи – дворцы, парки, Нева, острова… все в граните и мраморе. Мосты разводные. Театры, музеи, проспекты и набережные… А народ замечательный, говорят! Поедим, а?
- Давай решим этот вопрос на семейном совете.
Оглядываясь на прошедшие двадцать четыре часа, с тех пор, как он встретил Изольду в Шереметьевском аэропорту и услышал её рассказ, Готовцев ощущал происходящие в душе перемены. Словно в нем зародилась другая натура – неуклонно, шаг за шагом, взрастала, присутствуя рядом с первоначальной личностью. Это его второе я все больше осознавало себя ответственным за судьбу и доброе имя герцогини Аберкорн. Насильники должны быть не просто наказаны – их следовало закопать вместе с диском памяти кинокамеры, которую они оставил у себя для шантажа. Ужасные события той жуткой ночи не должны попасть в интернет и стать достоянием гласности. И дело это безотлагательное – промедление смерти подобно: какой уж тут Питер!
И они не стали обсуждать этот вопрос за завтраком, хотя семья уже разбилась на два противоборствующих лагеря.
За поездку в Хохляндию, разыскать и покарать насильников высказалась Нина Николаевна: по её мнению – это братский и мужской поступок.
Ольга решительно была против – я не хочу потерять мужа!
Изольда молчала, потупив взор.
Мелкая не участвовала в спорах и после завтрака, прихватив Алису, ушла в административный корпус пансионата дежурить за бабушку. Отдыхающих не было, и не предвиделись – но на всякий пожарный надо.
Саня молчал, поскольку знал – решение все равно принимать ему.
- Нет, ты не понимаешь, - горячилась Ольга на тетку. – Донбасс – это очень опасно. Донецк до сих пор бомбят, а Саня собрался за линию фронта.
- Вы же катались, - заметила Нина Николаевна.
- На то была веская причина, - и, покосившись на герцогиню, добавила. – А бздежиков этих Господь покарает. Надо лишь помолиться.
Обратилась и к мужу:
- Ты покажи тёте Нине свои шрамы на теле. А контузия? Нет, хватит! Никуда не пущу. Как говорится, только через мой труп. Если надо убить насильников, посылайте к бздежикам киллеров. Если нет у Изольды средств, я найду…
Герцогиня кинула в Сашу тревожный взгляд и сказала:
- Нет-нет, спасибо – в средствах не нуждаюсь. Могу роту спецназа нанять.
Последние слова были произнесены тихо, истово, как духовная клятва. Не подлежали отмене и свидетельствовали о желании сказавшего идти до конца.
После всеобщего молчания герцогиня добавила:
- Я сама хочу, своими руками отрезать гениталии этим тварям.
Бледное синеглазое лицо, окруженное рыжими локонами, являло несокрушимую волю.
- Никуда без меня ты не поедешь. Мы едем вместе, - твердо сказал Саня, желая подвести черту спору.
Но Оля упрямо:
- Тогда и я с вами!
- Это ещё зачем? – напустилась на племянницу Нина Николаевна, а потом добавила. – И мы с Кристиной поедем. Как мушкетеры – один за всех и все за одного. Мы ведь одна семья!
Саня, нахмурив брови:
- Если мы одна семья, то должны понимать друг друга с полуслова. Кому надо участвовать, едут – остальные остаются в тылу, ждут и переживают. Вдруг нам потребуется помощь. Ты, Ольга Алексеевна, возглавишь штаб операции и будешь координировать наши действия…
Подал сигнал телефон Нины Николаевны. Та открыла створку раковины, поднесла к уху:
- Да, конечно. Спасибо. Сейчас буду.
Закрыла створки и объяснила, вставая:
- Прибыли отдыхающие из санатория – рвутся в бар. Если будете голосовать, я за поездку Изольды и Саши, А Оля – начальник штаба.
Ольга, одевшись, ушла вслед за Ниной Николаевной, объяснив:
- Я ведь здесь начинала барменшей.
Саня стал собирать в мойку посуду, оставленную после завтрака. Изольда взялась ему помогать.
- Я вам так благодарна, - взволнованно говорила герцогиня. – Вы приняли во мне самое близкое участие. Всего лишь за сутки я столько пережила и прочувствовала, так много увидела и поняла. Мне кажется, Ольга права – разборки с насильниками это мое личное дело и только мое.
- Ерунда! Разборки с обидчиками сестры – это дело брата. За честь твою я бздежикам яйца откручу, а ты упрашивай меня, чтобы взял с собой. Но сейчас для нас с тобой первейшая задача перетянуть Ольгу Алексеевну на свою сторону. Надо чтобы она не дулась и не ворчала, а возглавила операцию, как начальница штаба. Она это может. Ты меня понимаешь?
Готовцев пытливо всматривался в бледное лицо герцогини, в её синие глаза, желая понять – на чьей же она стороне? Возможно, спевшись с Ольгой, попытаются отстранить его от участия в операции.
- Мне кажется, я тебя понимаю, - взволновано ответила Изольда. – Мы должны объединить наши усилия.
- Ты меня правильно поняла. Давай навалимся на Олю и сделаем её нашей союзницей. Осуществим это и дальше пойдем. Я знаю людей, которые помогут нам с бздежиками разобраться. С ними мы достанем насильников и на той стороне фронта.
Готовцев воодушевился и повлек Изольду в административный корпус, где Нина Николаевна принимала гостей из санатория.
Две пары отдыхающих затеяли курортный роман и решили попробовать свининг на деле. Заказали сауну в три часа, а сейчас – бутылку сухого и орешки в шоколаде. Оля их обслужила, а Нина Николаевна сходила, включила водяной насос для бассейна и нагреватели. Потом женщины уселись за стойкой бара, и повели речь о своем, наболевшем.
- Теть Нин, ты мне можешь объяснить, что происходит в нашей семье?
- Легко и доступно! Наш Саша переполнен мужской энергией. А ты девочка взрослая и должна понимать, что женщине от мужчины кроме зарплаты, любви и детей нужна ещё сила. Мы, слабые женщины, очень нуждаемся в ней. Ты заметила, как муж твой вернулся с фронта, Кристина с него буквально не слазит: так и норовит запрыгнуть на руки, плечи или колени и, если бы не Алиса, там и засыпала – энергетика мужская притягивает даже такую маленькую девочку. Она ещё не просила у тебя братика? Лучше няньки вам не найти…
Нина Николаевна хлебнула минералки и продолжила:
- Про вас что говорить? У вас любовь. А вот меня-то старую куда прёт? Мимо пройти не могу: когда Саша обедает за столом – обязательно поглажу по плечу.
- Я заметила.
- Энергетика мужская притягивает. Вот и Изольда кинулась спасаться к Саше – душа-то растерзана вся у девушки.
- Так вы мне мужа напрочь разрядите!
- Не беспокойся – энергетика мужская неисчерпаема. Разве не видела никогда, как старики милуются, сидя на лавочке. Думаешь, секс им нужен? Как бы ни так! Ему нежность бабья, а ей мужская энергетика. Вот когда баба, щеголяя фонарями на морде, хвастает: «Бьет, значит, любит» - думаешь, врет? Абсолютно, нет. Кто-то и так отдает свою энергетику своей половине: она переполняет, а другого ей выхода нет. Все зависит от воспитания.
- Ну, не знаю. А герцогине эта? Думаешь, у них не случился роман?
- Думаю, нет – Саша любит тебя. А Изольда… Она в отчаянном положении – сволочи в мужском облике надругались над ней, врачи матки лишили.… Куда бедной податься? Думаю, если б не Саша, герцогиня руки на себя наложила.
Нина Николаевна тяжко вздохнула:
- Ты отпусти их – не противься. Изольде поможешь, имя доброе спасти и с Саней трещин не возникнет. Пусть стравит в Хохляндии избытки энергии. Мужчинам полезно кровь проливать свою (ведь у них нет менструации) и чужую.
- Теть Нин, погадай на картах – успокой мою душу.
- Вечером, в сауне.
- Ах да, у нас же сауна сегодня намечается. Это замечательно!
Вошли в бар Готовцев с Изольдой, сели за столик у окна.
- Поухаживай за мужем с разлучницей, - улыбнувшись, сказала Нина Николаевна.
Оля нашла в себе силы подойти и спросить дружелюбно:
- Что вам подать?
Готовцев:
- Всего, что хочешь сама и присядь с нами – есть разговор.
Оля ушла к барной стойке.
Вбежала мелкая. Они играли с Алисой в прятки в огромном двухэтажном безлюдном здании.
- Не выдавайте меня! – шмыгнула под стол.
- Алиса тебя по следам найдет, - предрек Александр.
Ольга принесла три литровых кружки пива и аппетитный балык. Увидела мелкую:
- Тебе принести коктейля молочного?
- Газировки! – пискнула та из-под стола.
Ольга ушла.
Прибежала Алиса. Тявкнула пару раз на подружку и запрыгнула на стул, виляя хвостиком и поглядывая на стол.
Кристина выбралась на свет Божий. Насупившись, проворчала Алисе:
- Это мой стул.
- Иди ко мне, - позвал Саня.
Собачка в два прыжка оказалась у него на коленях. Готовцев угостил её с ладони кусочком балыка.
Оля принесла дочери маленькую бутылочку кока-колы. Саня свернул пробку, и мелкая присосалась к ней, чмокая.
Мама покачала головой и села за стол:
- Детский наркотик.
Изольда вздохнула полной грудью – мир в семье брата был восстановлен!
- О чем ты хотел поговорить? - хлебнув пива, спросила Оля.
- Вопрос один, - решительно произнес Готовцев. – Ты с нами?
- Да!
Саня сильно переживал разногласие с женой. Теперь примирились, и он захотел это дело отметить бурным сексом. Наклонился к Изольде:
- Сейчас мы с милой домой смотаемся, а вы сыграйте с Кристиной в шахматы.
Через полчаса лежали в своей комнате, утомленные до обморочного состояния, сбросив на пол подушки и покрывало. Голым локтем он чувствовал шелковистость её каре. Олина голова доверчиво и нежно прижалась к мужскому плечу. Пальчиком нежно гладила осколочный шрам на Сашиной руке.
- От взрыва «Дианы» что получил? Только контузию?
- Ожог на спине, но вроде зажил уже.
- Повернись, посмотрю.
- А раньше времени не нашлось?
- Прости меня. Я очень люблю тебя и боюсь потерять.
- А накаркать неприятности не боишься?
- Тетя Нина нам сегодня вечером погадает.
- И этого не боишься?
- Она плохого не скажет – я знаю. И не соврет.
Помолчали.
- Ты спишь? – тихо спросила Оля.
- Нет, - отозвался он.
- Я хочу тебе что-то сказать.
- Что милая?
- Скажи мне правду, Саша – как тебе твоя сестра, герцогиня и очень красивая женщина, в тебя, кстати, влюбленная, в роли второй жены или первой любовницы? Ты бы хотел иметь двух женщин в постели, как турецкий султан?
- Боже, что такое ты говоришь? Причем тут герцогиня? Ты царица души моей. Ты мне послана Богом. Ты явилась однажды, как ангел с небес, в своих голубых бесподобных джинсах…
- Я люблю тебя, мой султан. Но Изольде так и скажу – если она хочет иметь с тобой секс, пусть меня не боится, ни разу.
Саша благоразумно отмолчался – капризы женские: надо терпеть.
Он дремал, чувствуя на плече её горячее дыхание.
Ольга лежала рядом, тихо улыбаясь, думая о хорошем – она поделится мужем с несчастной женщиной. Боже мой! Как здорово! Как это по-русски – не пожалеть для другого самого дорогого!
Санаторские ушли обедать, обещав к трем часам вернуться. Нина Михайловна досыта в ладоши нахлопалась танцам Кристины за проигрыши в шахматы. Пора и самим пообедать – бассейн наполнен озерной водой, а нагреватели на автомате…
Воздух в сауне пах мандаринами и ещё какими-то ароматами.
Три женщины в шесть рук накрыли стол отдыхающим по их заказу. Да ещё мелкая крутилась под ногами. Так что можно сказать – восемь рук, ведь у Алисы только лапы, хотя она тоже была в их кампании.
Музыка подобрана Олей. И был интернет – кому не понравится, найдут, что им надо…
А Саня был один дома и полон мрачных дум другого рода.
СВО – защита России или братоубийственная война? В смертельной схватке сошлись народы недавнего Союза ССР. А как бы он поступил на месте Путина?
Готовцев вспоминал ополченцев, с которыми вместе служил. Вот у них не возникало сомнений с кем воевать, против кого и как…
Неужто за неполный месяц гражданской жизни он совсем от войны отвык? И теперь надо заново учиться ненавидеть и убивать?
Эта нагрузка пока не посильна. По крайней мере, сейчас.
Такие вот мысли…
А в это самое время две его женщины, названная сестра и жена законная, расцеловались как подруги, не сумев сдержать восторг. Чему они радовались – сами не поняли. Может тому, что в совместной работе кончилось отчуждение, и им не сдержать своего восхищения той жизнью, что их окружала.
Изольде казалось, что, наконец, она обрела свою жизнь на этом свете, и никуда не хотелось уезжать из чудесного пансионата, двухэтажного дома, облицованного гранитом цвета малахита.
В порыве чувств прижалась к Ольге и сказала:
- Я тебя так люблю. Я буду любить тебя во время нашей отлучки. А когда вернемся, то никогда не расстанемся. Ты станешь моей сестрой. Мы съездим с тобой в Ирландию. Я покажу тебе свой замок. А потом вернемся сюда до конца своих дней. Я буду помогать тебе блогерствовать – ведь я журналистка и хочу писать книги. Мы сделаем твою «Валькирию» самой популярной в инете, соберем миллионы подписчиков. Благодаря тебе, благодаря твоей любви я будто снова ожила.
Оля вдруг рассмеялась.
- А ты мне сначала показалась шпионкой СБУ, которую прислали сюда, чтобы заманить Сашу на Околицу. Зеленский жаждет расправы с ним. Какая же дура! Прости меня.
Женщины снова обнялись.
- О чем ты говоришь? Какая шпионка? Ты же все про меня знаешь.
- Теперь знаю и очень переживаю. Тетя Нина ещё вчера раскладывала карты на тебя. А её карты не обманут. Отличную весть они принесли. Мы сейчас хорошо живем – Саша вернулся и всё такое. Так вот, если ты войдешь в нашу семью, будем жить ещё лучше!
Последнюю фразу Оля произнесла особенно душевно и проникновенно.
- Дай то Бог!
Обе засмеялись, глядя друг на друга с обожанием. Понимали, ценили, видели свое сходство и подобие, общность своих желаний.
- Знаешь, Оленька, Александр мне рассказывал, как вы ездили с ним в Одессу, чтобы спасти Кристину. Кругом укропы, а вы – только вперед! хоть и было страшно. Дай мне свою храбрость, чтобы отомстить вонючим бздежикам.
- Сколько пережито, милая. Как я тебя понимаю – такое не забывается. Это навечно! Месть сильнее других чувств…
- Я хочу избавиться от неё.
- Мы с Саней поможем тебе.
- Сегодня твои слова звучат искренними и сердечными…
Клиенты в сауну приехали на машине ровно в три часа.
Приняв гостей, Нина Николаевна осталась на подхвате в кабинете администратора. Всех помогавших домой отправила:
- А вы готовьте закуски на вечер.
Вернулись домой.
Саня лежал на диване в студии и не спал, ничего не включив.
- Ты чего загрустил? – Ольга бодро спросила.
- Просто думаю, - отозвался Готовцев, не уловив в словах жены настроения.
- О чем, если не секрет?
- Как узнать – поляки все там же, где встретили жертву или их надо искать в Хохляндии?
- Завтра узнаем – сегодня гуляем.
- Завтра ты нас с Изольдой отвезешь в Челябинск. Хочу обратиться за помощью в частное охранное предприятие «Марс». Помнишь таких?
- «Марсиан»? А как же!
Женщины принялись готовить закуску к предстоящему походу в сауну и между делом продолжали тему.
- Изольда, ты помнишь деревню, в которой была? Как она называется? – спросила Оля.
- Не помню. Километров пятьдесят от границы по трассе Белгород – Харьков.
Оля, как настоящий начальник штаба:
- Саня, у тебя же есть агент в Киеве – загрузи его: пусть до утра узнает, стоят ли бздежики на трассе или куда укатили уже. Мы хорошо заплатим за информацию.
Готовцев принес ноутбук, открыл карту трассы Белгород – Харьков, отсчитал полста километров, прочитал название ближайшего села и спросил Изольду:
- Ты здесь была?
Женщины обе подошли, посмотрели.
Изольда пожала плечами:
- Может быть.
Саня нашел в «Кругу друзей» страницу «Сергей ГРУ». У того сменился эпиграф. Новый звучал так: «Все мое – сказало злато. Всё мое – сказал булат».
Саня отправил послание:
- ГРУня, привет! Тема есть…
Из сауны после трех часов, ярких и утомительных, гости выбрались, поблагодарили и уехали. Нина Николаевна занялась уборкой.
Через полчаса она позвонила:
- Все готово. Приходите.
Встретила молодежь обернутой в простыню.
- Что холодное в холодильник, что горячее потом подогреем. Раздевайтесь – парилка готова.
Женщины в женской раздевалке, Саня в мужской – переоделись в купальники и плавки.
- Идите, примерьте жаровню, - напутствовала Нина Николаевна, накрывая на стол.
Кристина, как заправдешная, впереди всех – даже на верхний полок залезла, а потом пискнула: «Я бабушке помогать» и унеслась.
Взрослые уселись в раскаленное пекло. Изольда, опаленная, ужаснулась раскаленному аду, ожог в ноздрях даже почувствовала и хотела последовать за Кристиной. Но, отдышавшись и притерпевшись, осталась – она ведь русская теперь и вынуждена переносить вместе с ними жару и холод, пить водку и болеть с похмелья! Конец герцогине Аберкорн. Да здравствует Ирина Готовцева!
- Ты пересядь ниже, - посоветовала Оля. – Мы-то привычные.
Еще немного попеклись, и Оля скомандовала:
- Хватит для первого раза. Идемте в бассейн.
Вода была ледяная. Ведь конец октября – ледок на озере уже припаялся к берегам.
Они бухнулись в воду, вопя от восторга. А потом обратно в сауну греться. И, наконец, укутанные простынями, появились в трапезной. Счастливые, героические – будто подвиг только что совершили.
- Вот, Изольда, ты и отведала русской сауны.
Потом отдыхали за столом. Пили водку с холодцом, пиво с балыком.… А кто-то газировку с мармеладками.
Наконец настало время, когда Нина Николаевна, сев в глубокое кресло возле журнального столика, начала раскладывать на нем карты. Все присутствующие её окружили.
Нина Николаевна говорила:
- Всякий раз кому ни гадаю, на что ни гадаю, карты мне говорят – какой удивительный край, в котором мы сейчас живем. Что-то особенное, таинственное здесь присутствует, какой-то добрый дух витает. Это место благословенно. Над ним длань Божья простирается. Пять лечебных озер, реликтовый бор, линзы минеральной воды.… А люди какие замечательные! Мама дорогая!
Продолжая раскладывать карты, обратилась к Изольде:
- Ты, девочка, по адресу обратилась за помощью. И вот ещё что – управитесь на Украине, возвращайся к нам: будем вместе жить, одной семьей. Ты нам нравишься.
И Ольга добавила:
- Поживешь, присмотришься, и мы вместе с тобой выкупим этот пансионат у владельца. Поставим Саню директором, чтобы на фронт не рвался – пусть управляется…
Все это Оля произнесла порывисто и страстно – на щеках у неё угнездился малиновый румянец. Хотя возможно, это были последствия жары, ледяной воды и выпитой водки.
- Гениально! – усмехнулся Саня.
Нина Николаевна внимательно рассматривала разложенные на столике карты.
- Все у вас получится, но нужна сакральная жертва.
- Что ещё за сакральная жертва? – удивилась Оля.
- Сейчас узнаем, - гадалка собрала все карты в колоду.
У Ольги Алексеевны был популярный блог, а интернет её оружие, которое могло сокрушить, раскачав, такое государство, как Украина – главное знать самое слабое место в душах хохлов. И она его знала – не зря была замужем и жила там, имея гражданство. Главная слабость кастрюлеголовых – любовь бескорыстная к денежным знакам. Оля умело это использовала.
Она была очень умной женщиной. Единственное, чего не понимала, как её тётя читает карты – как раскладывает, что в них видит. Тоже смотрела на них, зная, что валет – пустые хлопоты, дама – любовь, шестерка – дорога, туз - … А что указало на сакральную жертву – было ей невдомек. И как она выглядит, эта жертва?
Нина Николаевна ещё раз разложила карты – смотрела, молчала. Время шло. Ольга с нетерпением:
- Ну что там такое?
- Карты не ответили прямо. Мне надо ещё раз раскинуть. Но это потом – сейчас я устала.
- Ты, теть Нин, скажи главное – все останутся живы?
- Наши все.
- Нам завтра ехать в Челябинск?
- Конечно, езжайте. Операция начинается. А сакральная жертва мне пока не доступна. Да Бог с ней. Буду ещё пытаться…
Ответ был нетверд и в своей неопределенности сохранял тревожную интригу. Ощущение непонятности и предчувствие опасности в намеченной акции испортило Сане настроение.
Сакральная жертва… сакральная жертва,… Что за чертовщина такая?
Злые языки утверждают, что в ногах умершего Ельцина положили в гроб труп собаки – чтобы дух поганца навсегда покинул Россию и больше не возвращался.
Егору Гайдару – кошку дохлую.
Чубайсу обещали дохлую крысу.
Все это сакральные жертвы, чтобы души умерших никогда не вернулись в Россию.
Так говорили на Донбассе.
Готовцев считал это чушью и не предавал значения. Теперь сам столкнулся…
Ольга водрузила на стол бутылку начатого коньяка.
Саня разлил по бокалам.
Выпили за удачную поездку в Хохляндию.
Вкусный терпкий напиток не принес желаемого удовлетворения, но чуток закружил голову. Его мысли растерянно и слепо блуждали по мозгу, натыкаясь повсюду на преграды.
Сакральная жертва… Сакральная жертва… Что это? Кто это? Как понимать?
Зря с гаданием связались – уж лучше бы так…
Ему стало плохо. Хотелось одеться и уйти. К воде, на пирс – где дует холодный бриз. Быть может, он остудит голову и приведет в порядок мысли.
Саня оделся и ушел, никому ничего не объяснив…
Лицо жены в темноте, тихие шепоты, знакомые запахи.
Он целует её глаза, чувствуя трепет ресниц. Он оглаживает её тело, слушая, как все громче и громче, стучит сердце Оли.
Последняя ночь перед дорогой – неизвестной и смертельно опасной. Завтра они расстанутся.
Жена говорила:
- Ждала тебя каждый день – и утром, и днем, и ночью. Думала, вот-вот приедешь и навсегда.
- Жизнь требует адекватных ответов на свои проказы. Ведь мы же не будем прощать врагам, нанесенные нам обиды.
- Зачем ты мне врал про карантин в госпитале?
- Не хотел, чтобы ты рисковала, сорвавшись в Донецк.
- А я очень хотела поехать, но Кристинька приболела. Теперь рада, что не поехала – вдруг бы увидела вас с Изольдой, что подумала?
- Был риск, конечно. Но ты женщина умная – обязательно разобралась бы и правильно поняла.
- Ты мой должник.
- До гробовой доски!
- Тьфу, на тебя! Нашел о чем говорить.
- Тогда все закончилось благополучно - я вернулся, а Изольда попала в лапы насильников.
- И ты теперь уезжаешь. Все начинается снова: мне ждать и переживать, тебе рисковать.
- Иначе нельзя – надо спасать доброе имя и честь сестры.
- Я понимаю… Тебе ответил твой киевский агент?
- Я ещё не смотрел.
Помолчали, ласкаясь.
- Мы не должны с тобой расставаться.
- Ага, лучше ссориться, мучить друг друга.… Давай мы всегда будем вместе духовно: ты думаешь обо мне, я о тебе – это здорово помогает в разлуке.
- Да пусть даже ссоры, но я буду знать, что ты у меня есть.
- А любовь уйдет – зачем я тебе?
- Это куда ты её отправляешь?
- А вот. Ты меня любишь как личность, а пытаешься сделать своей тенью. Кто же тень любит?
- Философ, - хмыкнула Оля.
Они лежали не накрытые одеялом в лунном свете не зашторенного окна.
- Куда мир катится? – затеяла Оля новую тему. – Кругом все рушится, страдает, ненавидит. Вот сейчас лежу и чувствую, как человечество распадается на врагов. Так страшно. Начинаешь сходить с ума. Одно время меня очень мучило такое видение – настоящий кошмар. Даже не хочется вспоминать…
- Тогда послушай меня. Шел я полем, а кобчик погнался за трясогузкой. Она юркнула мне под ноги – я встал. Ну, негде ей больше укрыться – ни кустика рядом, ни кочки, ни норки. Прижалась к ботинку, а кобчик всё кружит, меня опасаясь. Взял я птаху в ладонь – она трясется, дрожит, испуганно смотрит на меня: не выдай, мол, добрый человек, укрой меня. Поднял камень другой рукой и в кобчика запустил. Донес трясогузку до кустов и отпустил. Дальше пошел. Она догнала и села на плечо. Так была приятна её доверчивость, что, отложив свои дела, вернулся к кустам и долго сидел, пока птаха меня не покинула.
- Лирично, - заметила Оля.
- Когда в Шереметьево встретил Изольду, она прижалась ко мне и дрожит, как та птичка. Меня прямо слезы прошибли – так было жалко дивчину.
- Мы спасем её честь, и пусть живет с нами – ты не против?
- Конечно, нет.
Он испытывал благодарность к жене. И следом прилив раздражения.
- Мир, говоришь, рушится. Мы будем бороться с разрушителями – ты я и Изольда. «Валькирия» у нас уже есть. И Фонд Правосудия, и интернет… Мы ещё повоюем за правду, добро и справедливость, на благо России…
Оля, почувствовав его напряжение, обняла мужа. Он вздрогнул и сделал глубокий выдох…
- Прости, увлекся немного…
И опять её милое лицо в полумраке, каре черных волос.
Саня уснул и тотчас проснулся. Увидел в светящемся сумраке Олю, сидящую по-турецки на кровати – между ног у неё ноутбук.
- Ты почему не спишь?
- Да вот, искала «сакральные жертвы»…
- Нашла? И что это?
- Духовная жертва. Кому-то из нас, а может, всем вместе придется отчего-то отказаться или принять, чего прежде не было.
- Может, веру?
- Может. Но подождем, что теть Нина скажет…
Утром, пока все готовились к завтраку, Саня уединился в кабинете. Открыв ключом, выдвинул ящик и достал из него именной АПБ в подмышечной кобуре. Занялся разборкой и смазкой. С этим оружием он уже побывал на Околице. Ухлопал – дай, Бог, памяти – наверное, с десяток укропов. Вот опять нужда приспичила взяться ему за оружие…
Собрав и сунув пистолет в кобуру, пристегнул её на положенном месте.
Как говорится, ополченец Готовцев – к бою и походу готов.
Наконец, сели за стол. Без выпивки – в дорогу нельзя, да и вообще в этом доме не принято с утра наливать. Потому ели молча – без пожеланий и наставлений.
Готовцев думал – вот сейчас он встанет, пойдет к «Хавалу», поедет в Челябинск и так далее, одолевая малый отрезок жизни, встраивая его в свой земной загадочный путь, который неведомо где и когда оборвется.
Своей волей он шел, или неведомая сила влекла его вперед? Скорее всего, второе, ибо Изольда и что с ней случилось, не были в его власти.
Дорога предстояла в Харьковскую область за линию фронта. И там надо было убить полтора десятка наемников польской национальности за бесчеловечный поступок. Личная месть Готовцева…
Он стремился в путь и одновременно робел и боялся его. Стремился иуда, где чудом остался жив. Хотел отомстить за сестру и спасти её доброе имя от поругания. Дело чести и право брата. А сомневался (робел и боялся) от того что не готов был к убийствам – это он чувствовал. Его дух от войны отрешился, когда тело вернулось домой. В кругу семьи, в уюте жилья душа расслабилась окаянная. Но жестокие, грозные силы, имевшие истоки не в нем, толкавшие его извне, разрушали быт мирный, позвали в дорогу на войну. Требовали покинуть уютный дом, где с молодой и красивой женой он мог бы быть счастливым до конца жизни.
Теперь, за столом он смотрел на супругу, на её красивое личико со следами вселенской грусти: потускнели задорные черные очи, нет улыбки на маленьком ротике с пухлыми губками. Переживает…
Оленька была для него не только страстной любовницей и заботливой женой. Рядом с ней возникло в нем знание о бесчисленных явных и тайных силах мироздания. Многое непонятное она ему доступно объяснила. Стала лидером в семье, превознося в словах его роль главы семье. Буквально вчера называла султаном и предложила такое, на что ни одна замужняя женщина не отважится в жизни…
Настало время разлуки…