Контрнаступ
Иногда, чтобы начать жить,
нужно задуматься о смерти.
Прогнозы ГРУни насчет финансовых прибытков оправдались. После казни Натальи Волк они потекли в Фонд Правосудия, если не широким потоком, то достаточно споро. Буквально за неделю обнуленная сумма вернула свои позиция и обещала хорошую перспективу.
ГРУня, практически барским тоном:
- Есть тема. Я смотрю в твоих списках большое количество артиллеристов ВСУ. Давай так договоримся: раз в неделю я мочу пушку армии Зеленского вместе с расчетом, а ты мне накопленную сумму.
Готовцев:
- Теперь ВСУ стала армией Зеленского?
- Да ну его нахер, жида болтливого – толку нет: одни амбиции, долги да поражения… Клоун, а не президент.
Предложение ГРУни вполне устраивало.
Готовцев:
- Только пушки в хлам – без всякой надежды на восстановление.
ГРУня:
- Думаешь это сложно? Достаточно одной гранаты в жерло.
Готовцев:
- Ты, ГРУня к концу войны богатым станешь баснословно.
ГРУня:
- Да хоть бы совсем не кончалась.
Готовцев:
- Ставь за Байдена свечки в церкви.
А ведь на самом деле, против артиллеристов Незалежной народ не жалел денег, веря версии Фонда Правосудия.
СБУ относила выход из строя натовских крупнокалиберных (читай, дальнобойных) пушек и их расчетов на действия российских диверсантов.
С подачи народной и пресса западная долбила вояк Зеленского – мол, свидомые сами выводят из строя технику и бойцов за деньги от русских. Причем, аккуратно в неделю раз.
И деньги на счете Фонда Правосудия не задерживались – круто вертелись.
Хотя рисовать все в светлых тонах не стоит – война есть война.
А ГРУня в переписке просто смехом заливался, как им легко удается со своими-то расправляться: стрелять в спину это тебе не лицом к лицу на линии фронта. Ничего не подозревают бедолаги, в схроне стоят, а тут подъезжает на пикапе офицер СБУ и на тебе, на… ни одного свидетеля не оставил. А ты гони бабки, москаль.
Готовцев гнал и хвалил:
- Просто Гоголь, «Вечера на хуторе близ Диканьки». Очень приятно тебя читать и ролики любопытно смотреть – кина не надо.
ГРУня:
- Ага, гонорарчик обмоем и ходим с гармошкой по шинкам, песни поем.
Готовцев:
- Ты, случаем, не сочинитель?
ГРУня:
- Нет, даром стихосложения не обладаю.
Готовцев:
- Жаль. Я бы тебя на сайте публиковал. Ведь живем мы с тобой в исторические времена. Кстати, а почему тебя в армию не забирают?
ГРУня:
- А тебя, москаль? Косишь?
Готовцев:
- Так я на службе. Снаряды вожу на передовую. Под пулями езжу и хожу. Каждый день рискую. А над головою солнце палит – спасу нет…
ГРУня:
- А вот это ты зря. Запомни, москаль, слова мудреца: если долго любуешься на свою жизнь, однажды увидишь неприглядную смерть. А где я ещё найду такого денежного заказчика на халяву? Ты, Саня, самый порядочный человек для меня, не смотря, что враги мы с тобой. И интересный, в плане общения – настоящий русский интеллигент из рабочей среды: думающий, чувствующий, умеющий найти свою выгоду...
Готовцев:
- Ну, а ты у нас с наивысшим образованием?
ГРУня:
- А что не заметно?
Готовцев:
- Есть предел твоим аппетитам? Мошну набьешь – патриотом станешь?
ГРУня:
- Это вряд ли. А тебе, москаль, учиться надо и вообще жизнь менять – к чему рисковать понапрасну?
Готовцев:
- Тебе не понять. Впрочем, посмотрим – жизнь только начинается, а войне конца не видать.
ГРУня:
- Много таких – о карьере мечтают. Только настроился – бах! – снаряд прилетел. Судьба пофартила, а парня уж нет – в живых не застала. Что за резон – делать бизнес и воевать всерьез?
Готовцев:
- Говорю же, тебе не понять. Может, я Путину помогаю Россию возрождать.
ГРУня:
- И много вас, таких чокнутых, в Рашке?
Готовцев:
- Миллионы.
ГРУня:
- Попросился бы в Кремль, а ты на передовую. Впрочем, судя по настрою Запада и суете жида на престоле, скоро в столице у вас будет жарко.
Готовцев:
- Ты о чем это?
ГРУня:
- Атаки дронов.
Готовцев:
- Отобьемся. А ты думаешь на досуге, как на этой напасти наживаться?
ГРУня:
- А то. Я постоянно об этом думаю.
Готовцев:
- Коллективчик-то подбираешь?
ГРУня:
- Есть ребята толковые – не дураки заработать.
Готовцев:
- Где-то собираетесь? Что-то обсуждаете?
ГРУня:
- Да нет, вот как с тобой – вся информация мобильной связью.
Готовцев:
- Ты у них глава по всем вопросам или только финансовым?
ГРУня:
- Ты пытаешь, как на допросе. Наше оставь нам. Без тебя разберемся.
Готовцев:
- Я представляю себе ваше подполье. Все молодые, прямолинейные, беспощадные, потому что беззаветно, бесстрашно, я бы сказал: яростно, влюблены в денежные знаки. Так?
ГРУня:
- Да пусть. Но нет одного, что есть у тебя – равнодушия к своей жизни.
Готовцев:
- Я живу, как хочу, а вот ты торопишься карманы набить – опоздал, что ль, куда, Сергей ГРУ?
ГРУня:
- Давай сменим тему.
Готовцев:
- Давай. Видел я пленных, видел убитых, сам убивал… Много у вас африканских наемников, чернокожих?
ГРУня:
- Чернокожие у нас только американцы.
Готовцев:
- А ты всех наемников знаешь в лицо?
ГРУня:
- Ну и тема! Больше мне делать нечего, как шарлатанов всех мастей рассматривать. Они – трусливые гады: сюда приехали, отсюда сбежали. По-настоящему воюют только наши свидомые, да и то не все…
Вот такую фигню гнали на радостях успешные партнеры войны на Околице.
Но однажды ГРУня встревожился:
- От тебя информация не просочилась? СБУ вернула следствию дело Натальи Волк. Начались аресты в Киеве. Вредными элементами посчитали соседей Волчицы по коммунальной квартире – она пропала, а они не доложили куда следует. И от них куда-то цепочки тянутся – начав розыск, органы уже не хотят останавливаться. Кто виновен, кто не виновен – СБУ разберется. Но всем неблагонадежным становится страшно... Мне кажется, на улицах города стало меньше народа – то ли разъехались, то ли в квартирах прячутся…
Готовцев:
- У вас же бомбят.
ГРУня:
- Сирены воздушной тревоги гудят ежедневно и по нескольку раз. Но ракеты всегда прилетают в цель – даже в офисе президента все окна целы. Журналист европейский так сказал о нашей стране: «На фронте смерть, кого-то гонят на убой и слезы льют в тылу глубоком – печально все…»
Готовцев:
- Ты стихами заговорил.
ГРУня:
- Не я. В газете прочитал.
Готовцев:
- И ведешь пропаганду среди меня?
ГРУня:
- Чего от тебя скрывать! А не пошло бы все к черту! Страна гибнет!
Готовцев:
- А ты мне поплачь в жилетку – станет легче.
ГРУня:
- Лучше напьюсь – так проще на всё смотреть и не думать, смотреть и не понимать, что видишь.
Готовцев:
- Чувствуешь, что возьмут?
ГРУня:
- Меня-то за что?
Готовцев:
- За те самые, что между ног болтаются…
Саня всего не знал, что происходит в Киеве и вокруг СБУ, но чувствовал по настроению ГРУни – сам воздух густ и грустен, пахнет кострами инквизиции.
- Истину ищут? - спросил Саня.
ГРУня ответил:
- Если бы. Дело лепят. В ход идет все.
Готовцев:
- Ну, не ссы тогда – обойдется.
ГРУня:
- В этом кордебалете, что устроила СБУ в Киеве, может случиться что угодно. От разрыва совести её агенты не умирают.
Готовцев:
- Ненавидишь контору?
- ГРУня:
- Ещё как! Они там все ангелы с волчьими зубами. Вечно с законом не в ладу и полны сокрушительных идей – для страны. Только я им собой манипулировать не позволю.
Готовцев:
- А они знают тебя?
ГРУня:
- Говорят народу и президенту, что знают всех и всяк. Но, посмотрим… По-моему, ума им категорически не хватает.
Готовцев:
- А веришь, что западная военная помощь решит все ваши проблемы?
ГРУня:
- Зеленский и банда с ним набьют карманы и смоются куда-нибудь, а Украины, похоже, не станет. Видимо, она не нужна никому. Москали – главный враг, а друг – кто заплатит. Вот как ты мне.
Готовцев:
- Звучит убедительно.
ГРУня:
- Все так и будет. А ещё я думаю, что украинцев привлекает американская деловитость, эстетика городов и полей, которые они видят на экранах. Только свидомые там никому не нужны. Европа вон, тоже много манила чем, но кроме визы и открытого рынка ничего не дала. А рынок этот губит нашу промышленность.
Готовцев:
- А ты ГРУня, часом не пролетарий?
ГРУня:
- Нет, ручной труд не по моей части.
Готовцев:
- А из чьих слоев?
ГРУня:
- Попович.
Готовцев:
- Сам веруешь?
ГРУня:
- Иногда.
Готовцев:
- Но в церковь не ходишь…
ГРУня:
- Очень редко.
Готовцев:
- В нашу, православную?
ГРУня:
- Ну, не к католикам же.
Готовцев:
- А я, если б был киевлянином, язычеством увлекся. Стрибог, Даждьбог и Перун – это по мне, и у вас все под боком.
ГРУня:
- Ты где это видел?
Готовцев:
- Разуй глаза, ведь Киев – исторический город.
ГРУня:
- Вот читаю тебя и никак не пойму – то ли ты оседлал время, то ли время тебя оседлало. Что тобой движет?
Готовцев:
- Огромная жадность к существованию, как сказал известный поэт.
ГРУня:
- Хоть знаешь какой?
Готовцев:
- Жена говорит – Маяковский...
А жизнь шла. И война бушевала. И ситуации были – куда от них денешься?
Один раз под фурой рассыпался временный мост – ничем не креплёный настил из бревен. Машина съехала и завалилась боком на большое прибрежное дерево. Потребовался танк, чтобы выбраться на дорогу. А мост, тем временем, рухнул совсем…
Вот громыхнуло, если бы детонировали снаряды.
А однажды такая гроза настигла на передовой, что груженую машину качало, как дерево, и по дороге мотало.
Было страшно – будто молнии в фуру целились, но все обошлось.
Другой раз, удирая от обстрела, Готовцев погнал машину полем напрямик и угодил на старое кладбище. Камаз провалился в могилу по самый мост. Спасибо танкистам – вытянули на этот свет.
Бой закончился. Саня остался у них на ужин и пел под гитару любимые песни.
А автобат в это время подвергся налету дронов – выследили таки укропы. Много машин сгорело. Несколько человек погибло. Иных ранило. Готовцеву повезло.
Вышел на связь начальник:
- Где ты?
- Чинюсь у танкистов.
- Там и оставайся. У нас тут жарко…
Вернулся к шапочному разбору – отвез раненых, потом погибших...
Помянули, надо бы поговорить – а ребята мрачно курили, как демоны глухонемые.
Эти проклятые дроны приносят лошадиные дозы трагических неприятностей. Покоя от них не было ни днем, ни ночью, ни в поле, ни в схроне. А из леса заповедного надо было переезжать…
Жене как-то признался в телефонном разговоре:
- Такой нагрузки, такой амплитуды колебаний между жизнью и смертью не знал, кажется, никогда прежде. Вчера мне вдруг стало страшно – будто отвага совсем оставила. Честное слово, захотелось все бросить и домой сбежать без оглядки. Один дрон упал рядом. Взрывом повредил колесо и кабину. «Дианочка» бедная... Ну а я, как в таких случаях говорят – успел попрощаться с жизнью. Случайность меня пожалела. Милосердие Божие безгранично, но что-то ещё есть и помимо…
Тяжело вздохнув, добавил:
- Вот такой идет контрнаступ.
Ольга:
- Я много раз тебе говорила: кончай геройствовать, возвращайся домой – пожалей хоть «Диану», коль себя и нас совсем не жалко…
Через несколько дней:
- Отомстил за ранения своей машины. Расстрелял из автомата, пролетавший мимо дрон – упал, взорвался, никого вреда: туда и дорога. Одно успокаивает: все наладится со временем – мы на верном пути. Не только защищаемся, но и успешно контратакуем – и получается иногда достаточно здорово!
Однажды танкисты попросили Саню допросить пленного нацика.
- Я с этими сволочами не только разговаривать не могу – смотреть даже: тут же убью.
Все были на нервах – война...
Саня плененному:
- Говори, сука, коли жить хочешь…
Тот испуганный:
- Я ніякого не вбивав. На фронт потрапив по мобілізації…
- Да мне плевать. Скажи – только правду: за неправду убью – в селе или за селом есть орудия ВСУ?
Сколько всего было на фронте, боги мои!
Знакомых танкистов с передовой отвели на неделю в тыл – в баньке помыться, выспаться. Выбритые и торжественные присутствовали они на концерте московских артистов. Накрыли столы гостям, выпили фронтовых сто грамм за Победу и Путина. Потом заспорили артисты с танкистами, что на фронте важнее – броня танков или твердость души?
Жизнь, пока жив – разноцветная. Вот незадача какая…
Однажды с устатку забыл прикрыть окно кабины. Москиты чертовы в кровь искусали… или так расчесал морду во сне.
- Ты меня не узнаешь и прочь прогонишь, - сетовал жене. – В зеркале вижу зебру исполосованную…
- Мне уже кажется, ты никогда не приедешь домой. Я практически чувствую себя вдовой при живом муже. И Кристину сироткой…
Он бы рад, но война… контрнаступ проклятый
И жара. Адская жара Украины – от солнца можно даже прикуривать.
В общем, шел август 2023 года…
А Ольга Готовцева не просто женщина и жена: ко всему она ведет популярный блог «Валькирия», который создал «Фонд Правосудия», который активно вмешивается в дела военные и мстит нацикам за слезы Донбасса и Малороссии. Она понимала, что такое война и фашизм. А Саню скорее поддерживала, чем упрекала за мужское упрямство.
Надо сказать, Ольга пересмотрела свое отношение к Фонду Правосудия. С её подачи на «Валькирии» он стал самой популярной рубрикой – с видеоинформацией кого и как замочили на этот раз: документальная лента событий на фронте. Ей нравилась суть идеи – хохлы сами мочат хохлов. И хоть финвливания в кассу Фонда были анонимные, его руководительница была уверена, что среди заказчиков и плательщиков не мало хохлов самой Незалежной.
Кто не знает украинцев, наверное бы удивились такой ловкости и двурушничеству, но Ольга их знала не понаслышке и книжкам. Как сказал ГРУня – кто платит, тому и служим. А кого ненавидим (Олины домыслы) – того и закажем. И вряд ли считали это зазорным – все перепуталось на Околице…
И греха уж никто не боялся, коль на храмы теперь покушались. А что?
Едва ли были в семье братских советских народов кто-то более хитрые, чем укропы. Эти бравые ребята очень любили ходить в генсеках. Ну, или где-нибудь ближе к власти. Как говорили в советской армии – хохол без лычки, что… Стоит ли продолжать? Срифмуйте сами…
В 90-е годы им опостылела Рашка, и они ломанулись всем скопом в Европу.
Всерьез их там не принимали…
Этот народ, на себе испытавший немало нашествий, перемог ханов, панов, викингов и князей чухонских, крестоносцев, французов, немцев… Всех пережили доблестные укропы, одного лишь не поняли – з чого починається Батьківщина?? Через века и испытания пронесли нетленным одно лишь оглупляющее стремление – показать себя всему миру.
Человеку свойственно заблуждаться – для того ему жизнь дана: идешь-идешь и куда-то придешь. Но когда весь народ, из поколение в поколение совершает одни и те же ошибки… что-то надо с этим делать. Ибо став соседом и совершив переворот, Украина сделалась яростным врагом всего русского – будто это москали виноваты, что они такие: агрессивные и глуповатые, а не умные и богатые.
У целой нации не хватает сил стать самобытной культурой на карте народов мира – она вечно под кем-то лежит и пыхтит, воображая себя женой падишаха.
Нет стыда и не считает положение своё унижением.
Кастрюлю на голову и айда пошел – а кто не скачет, тот не хохол.
Слава Украине!
Героям слава!
За что слава-то? За то, что войну принесли на землю свою?
Что теперь будет? Время покажет…
Вернемся к семейному разговору…
Оля:
- Нина Николаевна привет передает.
- Взаимно.
- А хочешь с Кристиной поговорить?
- Если она этого хочет.
Ольга оглянулась:
- Дочь, с Сашей будешь говорить?
(Значит, Саша, ну-ну…)
Увидев премиленькую мордашку с богатой и честной мимикой, Готовцев посетовал в душе – начал забывать черты своей дочери, Кристины Александровны.
Девочка спросила:
- Ты был в Харькове? Речка ещё не вся утекла?
- Не был. Но думаю, что-то ещё течет.
Кристина оборачивается к маме:
- А мы поедем в Харьков?
Оля:
- Хочешь скататься куда-нибудь? А давай подумаем – может, в Москву, Питер, на Байкал или Камчатку… Страна большущая у нас. А в Харькове сейчас стреляют.
Саше:
- Скоро город собираетесь освобождать от нациков?
- Да нет, не очень скоро, сейчас их очередь наступать – а как совсем выдохнуться, мы пойдем.
Кристина, тем временем, лакомится мороженым – перепачканы белым сгустком рот и губы.
- Вкусно? – интересуется Саня.
- Очень.
Готовцев, небритый-немытый, смотрит на девочку и очень желает прижать её тельце к своей широкой груди – родная моя!
После общения с семьей Александр думает – со мной никогда ничего не случится, пока я им нужен.
Спать, однако, ложится с тяжелыми чувствами, в мутных ожиданиях – куда меня занесло, а? Сидел бы сейчас дома – никто ведь не гнал…
А ночью во сне навалился кошмар – Саня тонул вместе с Кристиной, держа её, как собака, зубами за платьишко… Его тело было тяжелым, как смертный грех – на поверхность не всплывало, только на дно тянуло…
Проснулся, всхлипывая.
Новый день. Небо моросит – серое, темное, сырое… Жара с духотой в одночасье пропали. Хоть в этом радость
Кошмар забылся, как и не было – отвлекли иные заботы.
Новая поездка. Разгрузка. Пока парни сноровато освобождали фуру от ящиков с патронами, гранатами и снарядами, Готовцев сходил в отхожее место. Вторая линия обороны. До фронта отсюда ещё далеко, и потому туалет деревянный стоит…
Начинает моросить дождь. Холодно и жутко даже в кабине. Попрут сегодня – бойцы думают про укропов в блиндажах и окопах – или дадут отдохнуть себе и людям…
Уезжает Саня разгруженным и мрачным.
Вернувшись в расположение автобата, выпивает без спроса чай у дневального. Ложится в кабине, не раздеваясь, и сразу же засыпает. Этот контрнаступ укропов перепутал дни с ночами – спать падали в любую свободную минуту…
В автобат батюшка завернул – прочитал молитву публично, благословил на победу и даже окрестил на ходу тех, кто хотел этого.
- Как появляется вера? – спросил его Саня.
- Вера возникает вместе с любовью, - ответил священнослужитель глубокомысленно. – Любовь не к женщине, а человеку. Когда это чувство становиться сутью, появляется вера.
Готовцев не унимался.
- Коль на все Божья воля, значит и война от него?
- В нашем случае борьба со Злом.
- Так стоит ли нам подставляться, если Бог за нас, Он и справится.
- Не идиотничай, сын мой…
Похоже, спор пришел к логическому завершению. Поп уезжает.
На новом месте все автобатовцы стали серьезными – мало смеются, песен не слышно…
У лиц одно выражение – очень страшно и хочется жить.
Прислали снайпера, как наблюдателя и защитника от дронов – бурят с СВД-шкой. Говорят, что сбивает. Глаз не видно, когда улыбается, лицо круглое, носик маленький... Вован Цыремпилов.
Саня, прихватив свою винтовку, отправился на консультацию.
- Как отличаешь свои от чужих?
- По всем шмаляю – своим здесь не хер делать.
Теперь автобат разместился на ферме – в пустующих коровниках с сорванными воротами. Все машины под крышей.
Саня с бурятом залезли на крышу. Снайпер разглядывает небо в бинокль.
Несколько ворон ходят по шиферу – тоже к чему-то приглядываются.
Подстелив бронежилеты, снайперы ложатся на крышу – спиной, естественно: все внимание небу.
Готовцев Бога молит – Господи, пошли нам дроника, хоть самого завалящего. Хочу научиться их сбивать.
Три часа в дозоре – никаких гостей.
Наставник знаками зовет перекусить. Он запасся – тушёнка, килька, хлеб, лук, чай горячий в термосе…
- Вован, может, по стопочке? – предлагает Саня.
- У тебя есть? – интересуется Цыремпилов.
У Готовцева во фляжке всегда спирт НЗ.
Выпили. Похрустели луком, скоблят ложками консервные банки. И тут снайпер говорит:
- А вон и гости…
И дует в свисток, как сигнал боевой тревоги. Народ скрывается в коровниках.
Низко над землей летят шесть штук – будто игрушечные.
- Турецкие, - представляет гостей Цыремпилов. – Главное не дергайся. Следи за мной. Стреляем по моей команде.
Летят в сторону коровников, звук не громкий, но как-то тошно от него.
- Камикадзе? – спрашивает Готовцев.
- Разведчики.
Сане они представляются живыми – способными чувствовать боль и страх.
- Молотим! – командует снайпер и, вскинув винтовку, стреляет лежа на спине.
Дрон кувыркнулся и упал. Взрыв не последовал.
Остальные летят дальше, не меняя направления и скорости.
Вован сбил ещё одного.
Выговаривает Сане:
- Почему не стрелял?
- Приглядывался. Учился. Теперь, кажется, знаю как. Почему они не взрываются?
- А чему там взрываться – кинокамере? Цели высматривают. А потом прилетят боевые.
- Ну и правильно. Вон смотри – летит боевой.
Натоптанной в небе тропой летит беспилотный самолет. Летит скоро – знает цель.
- Огонь! - кричит Цыремпилов.
Снайперы делают несколько выстрелов – самолет пролетает невредимым, через минуту скрывается за горизонтом.
- Я такой автоматом сбивал, - посетовал Саня.
- Надо было взять с собой.
- Кто же знал!
Вован усаживается и закуривает, не глядя на горизонт – он любит эффектные позы.
Из коровников водители показались – рассматривают сбитые дроны, головами качают, обсуждая.
- Пофартило! – кто-то шлепает бурята по плечу. – Оба твои?
Тот кивает головой.
- Иди доложись. Положена премия.
И снайпер уходит в штаб.
Готовцева упрекают:
- А ты-то что?
- Я не снайпер, а только учусь.
Где-то за горизонтом грохает взрыв. Наверное, летающий камикадзе достиг своей цели. Вот сволочь!
- В следующий раз возьму автомат, - цедит Готовцев сквозь зубы.
На ужин как будто подали не сто грамм фронтовых, а все двести – как будто парку в желудке поддали. Пошли разговоры.
Кто-то запел:
Протопи ты мне баньку по-белому.
Я от белого света отвык…
Ребята изгоняют страх перед дронами. А ведь был грех: после последнего налета шибко боялись. Теперь будто полегчало…
Где же тот Шекспир, что нарисует эту драму?
Впрочем, приладились – Саша снимает, а Ольга комментирует «Последние новости с фронта». И сейчас у него в руках мобильник…
Водитель Шапчук пинает обломки дрона, упавшего на скотном дворе:
- Ваш клиент, товарищи снайпера?
Вслед за ним все собравшиеся вокруг весело ржут.
С этими людьми Готовцев живет и воюет бок о бок уже третий месяц. Делится чаем, делится хлебом, в особых случаях спиртом из фляжки. Когда его просят спеть, он поет, но не любит участвовать в разговорах за гражданскую жизнь и семью – это личное и у каждого свое.
Автобат – своего рода разносчик новостей, с ним не сравнятся ни пресса, ни почта, ни радио, ни телевидение. Водители всегда знают про всех все. Если входящий в столовую громко приветствует народ: «Здорово, пацаны!», значит у него есть новости, интересные всем. После приема пищи водители ищут его в курилке…
Брехунов не любят. Да их и нет в автобате. Таким, как правило не помогают. А без помощи тут не выжить. Все, как правило, серьезные люди – врать и хвастаться им несподручно. Совравшего в серьезном деле выживают по всей строгости военного времени…
Если хотите поплакаться, ищите заветного друга, вас понимающего. Или идите к начальству – оно обязано вас выслушать.
Про легкодоступных женщин везде говорят, но в автобате таких сплетен не любят. Если «старик» головой закачал, молодой затыкается и отрывается в кругу ему подобных.
Никаких националистических выходок – татарин ты или бурят: все водители автобата армии ополчения ДНР.
Укропов не любят, укропов мочат при каждом удобном случае – и редко у кого рука дрогнет. За них ещё никого не наказывали. А если в бою поучаствовал и подстрелил, полагается премия и награда (как минимум – благодарность начальства перед строем).
Если особист с вопросом подвалит:
- За что вы его?
Отвечайте:
- А не хер кричать «Слава Украине!» Здесь ДНР.
И вас не накажут.
Таковы правила, существующие помимо устава.
Можно сказать, культура фронта.
Непонятки возникли – спросите у старших. Но всегда и во всем старайтесь быть достойным человеком.
Не спешите с ответами на вопросы, не касающиеся вас лично. В любом случае проще сказать: «Не знаю», или промолчать. На неудобный для вас вопрос можно ответить шуткой – автобатовцы любят остроумных.
Помните главное – любое слово, сказанное на войне, приравнивается к поступку и не имеет ничего общего с болтовней в дружеском кругу за столом.
Таковы общие правила автобата, которые неплохо бы знать заранее. Следите за личной гигиеной, благодарите за любую услугу и всегда обращайтесь, если помощь нужна. Вежливость и доброжелательность в коллективе ценятся выше всего.
Ничего не просите в долг, ибо судьба ваша не предсказуема.
На войне люди быстро взрослеют.
Месяц прошел – ты озадачен: когда же победа.
Два позади – ты считаешь себя фронтовиком.
Третий пошел – с ним понимание: херня война, лишь бы не убило…