Путь-дорожка фронтовая…
Некоторые вещи лучше не знать.
Начальник отдела мобилизации транспорта на нужды фронта обиды на Готовцева за долгое отсутствие не держал. Знал, что Александр после диверсии угодил в госпиталь, а потом уехал на Урал – реабилитация, стало быть. Теперь вернулся – здоровый и полный энергии – хорошо: работа для его фуры всегда найдется.
Оформили таки договор.
Зачислили Готовцева в ополчение вольнонаемным служащим, выдали камуфляж без погон, автомат АК-47 со штык-ножом и тремя дисками патрон. Обеспечили сеткой маскировочной фуру.
От койки и тумбочки в казарме Саня отказался.
- Жить буду в «камазе», - объявил он.
Начальник тыла донецкого ополчения Федоров Константин Петрович – его непосредственный командир. Он-то и подсунул Александру напарника – хохла, который представился:
- Петро Приблудный.
Он был на десяток лет старше Готовцева и сразу повел себя лидером экипажа. Украинство свое подчеркивал настойчиво и постоянно, расценивая это как величайшую заслугу.
Хитрый и необычайно одаренный на мародерство.
В первую же поездку с боекомплектом на передовую, как только фура встала под разгрузку, он умыкнул куда-то, оставив Саню «наглядати за процесом».
Александр разгружал ящики с патронами, минами и снарядами вместе с бойцами. А когда закончили, позвонил Приблудному:
- Ты где?
- Що закінчили? Зараз буду.
Пришел с рюкзаком чем-то набитым.
- Что там? – хмуро спросил Саня.
- Не твого розуму справу, - ответил Приблудный.
Прибыв на базу, Готовцев к начальнику тыла:
- Уберите от меня Приблудного.
- Что не так?
- Я привык ездить один – один и буду.
- А если тебя ранят или, не дай Бог, убьют – кто подменит?
- А если я Приблудного раню или, не дай Бог, прибью – кто ответит?
- Чем он тебе так не угодил?
- Болтливый, вертлявый, нечистоплотный… Склонный к браваде… вечно кривляется – спать мешает.
- Фронту нужны снаряды, а не ваши разборки! Ясно?
- И я о том же. Стоит ли напоминать, что я вольнонаемный, а не призванный и не контрактник. Если не уберете Приблудного, завтра еду в военкомат, менять дислокацию или разрывать договор. Вы не заставите меня ходить строем!
- Черт с тобой! – согласился начальник тыла.
Приблудный, как ушел со своим рюкзаком, больше не появлялся.
А Готовцев посмотрел на себя в зеркало – вроде бы Александр, да не тот.
Позднее Федоров скажет:
- Чтобы выглядеть бунтарем на фронте, надо оставить свой страх перед смертью.
На что Готовцев благоразумно отмолчался – лучше не зарекаться.
Но визиты на передовую сами собой дисциплинировали.
Вместе с тем, Саня искал пути подхода к Пушилину. Просто так попасться на глаза и заговорить по старой памяти не удавалось.
Записаться на прием?
Имея только задумки создания «крестьянской республики» с новыми органами власти, отличными от российских, Готовцев не мог идти с таким скудным багажом на официальный визит – просто слов и времени не хватит все Пушилину объяснить. А если Денис Владимирович из неподготовленной речи ни шиша не поймет, что тогда? Одного настроя – ура! за народ! – в серьезной политике не достаточно.
Вспоминались прежние общения с этим человеком.
На Александра магически действовала несомненная харизма умного, умеющего править и нравиться Главы ДНР. Но всякая попытка представить ситуацию – Пушилин поймет, чего Саня хочет, и сам объяснит, чего же Готовцев хочет – находилась в зоне рискованных предположений и откровенных домыслов.
Прав Глебище – меньшому брату не хватает образования.
Саня пытался изложить свои идеи как документ на компьютере – как речь, с которой он пойдет к Пушилину. После перечитывал и понимал, что это бред сивой кобылы. Его предложения о переустройстве власти никак не складывались воедино – всё путалось и переплеталась, не вписывалось в стройную схему.
Надо думать и думать…
Новая власть – не хрен собачий… а собачачий.
Помыслы о визите к Главе ДНР дорого обходились нервной системе. Саня забыл о смерти и фронте – мотался на передовую на автомате, не думая о случайностях, на судьбу полагаясь.
В этих невеселых размышлениях прошла первая неделя новой работы.
Применяя тактику штурмовых отрядов и глубоко эшелонированной обороны вооруженные силы России и примкнувшее к ним ополчение день за днем отодвигали линию фронта вглубь Украины.
А Готовцев все мучился, решая проблему. Ему казалось, что вот-вот и все сложится в понятно-доступную картину, но всегда оказывалось, что чего-то «в супе» не достает, и как можно идти с таким к Пушилину?
Не получается из него батьки Махно.
Примерно так.
Но однажды таки осенило.
К черту Махно и крестьян республику! Вот привязались!
Чем же была плоха, к примеру, Запорожская Сечь? Заменить «пановья казаки» на «браты казаки» и – айда, вперед! Поверстать все население Малороссии в казачье войско – например, Днепровское. Для начала, как у большевиков – военный коммунизм. А свернем нацистам голову, возьмемся за экономику. Крупный бизнес (электростанции, заводы, фабрики) национализируем, а также землю и её недра. Потом НЭП (новая экономическая политика, как у Ленина!) – и накормим людей, и работу дадим… Кто захочет богатым быть, пусть будет, начиная с нуля…
И власть выстраивалась в пирамиду – сотники, полковники, атаманы и кошевые – с надежной опорой на традиции.
И остальное всё, казалось бы, складывается отлично.
Путин голову ломает, чем привлечь, как увлечь молодежь – пионерию уже вернул, ищет замену лозунгам комсомола.
А у казачества этот вопрос решен легко и просто: от мамкиной юбки оторвался – казачок. Старики-ветераны и строем научат ходить, и шашку держать и на коне скакать… Короче, с патриотическим воспитанием у казачества – всегда нормалек!
Это образно. Главная суть: казачество – не просто уклад и быт, это полувоенная организации, нацеленная на защиту сложившейся государственности. На первом месте патриотизм, а затем сноровка. Воинскому делу обучаются все мужчины поголовно, а при желании и женщины…
Итак, казачество!
С таким предложением можно идти не только к Пушилину, но и самому Путину.
Настроение Готовцева стремительно улучшилось.
Такая идея – поверстать все население Малороссии в казачество – давала твердое ощущение, что он, Готовцев А В, может с полным основанием обращаться к вождям любого уровня.
Если поголовное казачество в Малороссии приживется, движение можно распространить на всю Россию.
Есть тому пример исторический. После Пугачевского бунта императрица Екатерина не наказала башкир, принимавших в смуте активное участие, а поверстала в казаки. И тем навсегда привязала вольнолюбивую Башкирию к России…
Ольга каждый день звонила Сане – скучаю, люблю, боюсь за тебя и все такое…
Он отвечал, что на фронте и у него все в порядке – каждый день теснят нациков по всем направлениям наши доблестные войска и героическое ополчение. У него мало что изменилось – спит в «камазе», возит снаряды на фронт, готовится удивить Пушилина новым предложением… Ну и конечно – любит, скучает, мечтает о встрече…
С одной стороны – любящий муж, с другой – деловой человек, желающий политической карьеры. Это должно успокоить жену и отвлечь от мыслей об опасностях фронта…
Ещё неделю подумав о поголовной казачьей верстке населения ДНР, Готовцев решился на визит к Пушилину. Отпросился у начальника тыла на денек смотаться в Донецк и поехал.
На фронте было относительное затишье и потому отпустили.
Дениса Владимировича в кабинете не застал – поехал искать по наводке секретаря приемной. Нашел Главу ДНР выступающим перед населением одной из пригородных деревень. Пришлось подождать, пока митинг закончится.
Пушилин небрежно поздоровался с гостем, никак не отреагировав на то, что перед ним старый знакомый.
Видимо, за Турчинова дуется или от Путина досталось за авантюру – подумал Саша.
Начальство села пригласило гостя почетного к столу. Пушилин Саше кивнул – мол, пошли перекусим.
Подали картошку и отварное мясо.
За столом Денис Владимирович подмигнул Готовцеву:
- С затеей приехал?
- Есть разговор, - обрадовался Саня такому началу и сходу, давясь пищей, выложил то, чем неделю томился.
Пушилин скривился:
- Чепуха какая!
Саня умолк, обидевшись.
Но оказалось, что пренебрежение Главы ДНР было начальственной игрой.
Отправляясь в Донецк, Пушилин пригласил Готовцева к себе в машину.
- Дорогой поговорим.
- А куда же я свою «Валькирию» дену?
Денис Владимирович, отринув все увещевания личной охраны, взобрался в кабину «камаза». Так и тронули по трассе – фура и две машины сопровождения: сзади и спереди.
Готовцев снова, уже не спеша, изложил свою идею о преобразовании ДНР в казачью республику. И пример Екатерины с башкирами привел.
А потом новый:
- Мы от Америки почему отстаем? Взаимоотношение власти с народом неправильно организовано. У нас – власть это все, народ ничто. У них – власть на побегушках народа. У них государством управляет тот, кто его создал и кормит. У нас – клика чиновников. Так исторически повелось, когда первый колышек в индейскую землю вбил фермер Билл. У нас сначала на земли, присоединяемые к государству, приходили стрельцы, а потом присылали крестьян крепостных. Сейчас уже не переиначишь. Но вот казачество – это путь к здравомыслию. Вы бы встретились, поговорили с Путиным. Существуют же в России всякие свободные экономические зоны – для эксперимента. Предложите ему в пробном качестве создать Донецкую казачью республику под протекцией Федерации. Неужто он не согласится?
Пушилин был настроен миролюбиво и отвечал Сане, что казачество – дело прошлого и тосковать о нем бесперспективно: надо строить новые государственные отношения.
- А я слышал, университеты казачьи открывают, чтобы готовить атаманов. И Путин этим вопросом весьма интересуется. А тут в подспорье темы – целая республика хочет оказачиться, выстроить соответствующие отношения и заняться воспитанием молодежи в патриотическом духе.
- И я слышал. Не знаю, что за блажь. Но учти – мы сейчас живем гуманитарной помощью из России, а потом скажут – вы там сами с усами – и откажут.
- Не откажут, если эксперимент пойдет от Путина.
- Ну так, съезди к нему – поговори.
- Мне не с руки – кто я и кто вы.
- Ну, хорошо, я подумаю.
Готовцев не понял – убедил Пушилина или нет? Поедет он к Путину? Станет ли ДНР казачьей республикой? Но видно, что не зажег человека…
Донецк их встретил артобстрелом.
Жизнь во всей полноте…
Попращавшись, Пушилин пересел в свое авто.
Вскоре посланец из личной охраны Дениса Владимировича привез Готовцеву подарок от Главы ДНР – новенькую снайперскую винтовку СВД (снайперская винтовка Драгунова).
Саня понял, что это откуп. Ни куда Пушилин не поедет и никакой идеей казачества в ДНР зажигать Президента не будет. Должно быть, своих дел по горло. Но главное – не увлекло…
К кому же теперь обращаться?
Загрустил Саша – кабинет министра в казачьей республике ему не светит.
Приезжая на передовую, теперь не помогал бойцам разгружать фуру, а брал винтовку и пробирался в окопы. Оттуда ползком на ближайший пригорок и следил в оптику за позициями СВУ. Как только появлялась цель, грохал её и уползал прочь, не дожидаясь ответки. Мины его не догоняли…
Однажды, в свободный час, совсем убитый настроением, взял гитару и спел романс на стихи Сергея Есенина. Опосредованно прозвучало эхо его раздумий.
Пой же пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои вполукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Вечер был тихий и теплый. Окна «камаза» открыты. В курилке и вокруг на всем, чем можно сидеть, собрались водители и бойцы.
Не гляди на её запястья
И с плечей её льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
- Сашок влюбился наш, - кивали суровые мужики.
- Наверное, его бросили, - не соглашались молодые.
Я не знал, что любовь – зараза,
Я не знал, что любовь – чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
- Складно поет.
- Влюбишься – не так запоешь.
- Да есенинские это стихи. Саня просто переживает.
Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другого,
Молодая, красивая дрянь.
- Вот же сука! Такого парня бросила!
- Да женат Сашок и по девкам не шастает. Это песня от настроения.
Ах, постой. Я её не ругаю.
Ах постой. Я её не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
- Дал же Бог парню талант. Ему на эстраду надо. А он тут с нами…
- Пока же нормально возит – что ещё? Человек на своем месте.
Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал.
Много женщин в углу прижимал.
- Есенина, говоришь, стихи? Похоже…
- Нет, Санек молодец. Говорят из винтовки шмаляет – каждый рейс одному из кастрюлеголовых пулей бошку дырявит.
- Сам Пушилин СВД подарил.
Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
- Эх, знать бы сколько жить осталось.
- Живи сейчас, не думай о завтра
Так чего ж мне её ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь – простыня да кровать.
Наша жизнь – поцелуй да омут.
- Эх, бабенку бы напоследок!
- Да погоди ты, брат, умирать – не дай Бог, накликаешь.
Пой же, пой! В роком размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хер.
Не умру я, мой друг, никогда.
Хлопали Саше остервенело. Не смотри, что в основном шоферюги – простой, грубоватый народ. А ведь люди…
Готовцев на овации никак не откликнулся – петь прекратил и спать завалился.
На душе будто стало легче…
Но его настроение весьма расстроило Олю – она всерьез была встревожена за супруга.
- Может, отпуск возьмешь и приедешь? Я придумаю семейные обстоятельства…
Отоспавшись, съездив на линию огня, укокошив ещё одного майданутого, Саша совсем успокоился и позвонил жене – мол, все в порядке, был у Пушилина, тот его не поддержал, думаю, что дальше делать с идеей казачества; с отпуском ничего не получится…
- Давай я приеду, - предложила Оля. – На пару дней тебя же отпустят в Донецк. Могу жить только тобой!
А у Сани была цель – она и вела по жизни его.
Как-то разговорились бойцы в курилке и зацепили Готовцева.
- Пол России плачет о потерянном социализме, половина рвется в капитализм. Лично я – за Донецкую Казачью Республику, когда проливаешь кровь, зная за что. Прогоним нациков и надо брать власть в свои руки. В стране уже была диктатура пролетариата – почему бы нам не создать республику казаков. Все мы – братья, а не пановья с господами! И скажем – мы здесь хозяева и других нам не надо. К нашей земле у нас самое пламенное чувство, и за неё мы все готовы свои головы сложить и кровь пролить до последней капли.
Саня настаивал, что народ донецкий не просто новую область к России присоединил, а готов создать автономную казачью республику со всеми неизбежными плюсами и минусами.
- Мы не русские, не малороссы, а новая национальная автономия – Днепровское войско казачье. И это не стихия, а народная воля. Народу Донбасса надо пройти через эту академию. Хотя очень трудный курс. Пусть кому-то покажется, что власть казачья – самая хаотичная и бесформенная. Но по демократическому руководству своему, по методу ориентировки, по своей организации, по целям своим и задачам – она самая правильная, веками проверенная и люба народу. Здесь никто не может вести себя подло. Правильно я говорю?
Слушавшие его одобрили.
Что же власть имущие?
Ведь Путин по всем приметам – продвинутый Президент. Вот взял бы эти мысли на вооружение: освобожденной земле – казачество, государству – полувоенное подспорье, настроенное весьма патриотически.
Народ «за», судя по реакции ополченцев – как же Пушилина уговорить?
Неужели так трудно разглядеть в предложении Готовцева рациональный посыл?
Саня не собирался группировать вокруг себя единомышленников, создавать какую-то протестную партию, направленную против кремлевских чиновников, хлынувших на освобожденные территории. Он хотел увлечь своей идеей не только народ, но и его толковых руководителей.
Народу без того проблем хватает – воевать надо, восстанавливать все разрушенное, двигаться дальше…
Однажды в час затишья Готовцев набросал черновик письма на ноутбуке в Администрацию Президента России:
«Мне больно за всю историю многострадальной Украины. Некогда Киевская Русь, а потом Запорожская Сечь успешно противостояли всем нашествиям извне. Почему бы не взять их за пример и создать на освобожденных территориях казацкую автономию с прежними традициями и настроем?»
Письмо Саша не отправил, считая его подставой Пушилину. Дениса Владимировича он уважал. Примут ли во внимание его предложение или нет – камни все равно полетят в Главу ДНР.
Стоит отдать должное порядочности Готовцева.
Он не сдается в борьбе за идею, но не собирается добиваться успеха любыми путями. История, в конце концов, рассудит – кто прав, кто виноват. Сама идея возрождения казачества Путиным уже поддержана. Остается дождаться завершения СВО, и, может, тогда?
Наверное, реализовать его идею в нынешних условиях невозможно.
А Оля все просилась в гости, и Саша был готов ей уступить. Но помешал случай…
Однажды, пристрелив из СВД очередного ВСУшника, Готовцев замешкался на позиции и угодил под минометный обстрел. Осколок по мякоти распахал левую руку от запястья до локтя…
В блиндаже начали промывать для перевязки, но оказалось – порезана вена. Кровь хлестала так, что без жгута не смогли унять.
На его же «Диане» умелый боец по приказу командира отвез Готовцева в госпиталь.
Там положили на операционный стол.
Поначалу боялись, что задеты сухожилия, и раненый не сможет владеть рукой, но все обошлось.
И какая тут Оля?
Готовцев скрыл от неё ранение и очень просил не приезжать. Все СМИ трещали об украинском контрнаступлении – мол, вот-вот и начнется. Жена согласилась – сейчас не время…
Саня пролежал в госпитале больше недели. Навещали товарищи по службе – каждый раз, проезжая мимо. Подружился с соседом по палате – раненым в ногу ополченцем по имени Николай, из потомственных казаков. Целыми днями они были вместе – много беседовали об идеи Готовцева…
Новый приятель подсказал мысль, что можно запустить затею с казачеством через прессу и интернет. Надо быть пробивным и упрямым: выйти на Соловьего, Скабееву, других политологов с именем… и обсудить её в широкой аудитории очень грамотных людей…
В сущности, не плохая задумка.
В один день выписались из госпиталя – один контуженный в ногу, другой в руку. Но работать было можно. И нужно…
Получив приказ, загрузил фуру и поехал на передовую. Здесь их пути с палатным приятелем снова пересеклись. Утром расстались, к вечеру встретились. Только раненый в ногу Николай теперь был убит.
Так быстро можно потерять друга только в Донбассе – думал Саша, глядя на неживое тело приятеля. И причина ухода из жизни ясна – Коля сражался за Родину.
Впрочем, сама по себе жизнь – вполне достаточная причина чтобы умереть.
И неважно, что кто-то убитого только что парня тепло и сердечно любит – смерть свое заберет всегда. На то и война…
На похороны Саня просился – не отпустили: обстановка не позволяла.
Оля, истосковавшись по мужу, рассказывала, как гуляет по пансионату:
- Ночи здесь чудные, лунные и безросые – с хвои и листьев не капает. Можно гулять аллеями, можно сидеть на лавочке… Только вот не с кем.
Саня долг возвращал охотно, с внутренней сердечной мотивацией – видео своей жизни, событий на фронте, разрушительных последствий войны… Пел песни и тоже снимал, отправляя приветы жене. На них Саня выглядел сильным, мужественным и… добрым.
- Ты ещё не устал от войны? – спросит Оля.
- Есть такое, но я не умею проигрывать – враг должен быть разбит.
- Как к вам донбассцы относятся?
- А то ты не помнишь.
- Тогда ты гуманитарку доставлял им, а теперь снаряды, которые разрушают дома.
- Освободили Артемовск. Ко мне подходит местный житель, весь этот кошмар переживший в подвале дома. «Ты русский?». «Шире скажем – россиянин. А ты русских не любишь?» «Смотря каких». «Мы же тебе свободу дарим». «Дом разрушив?». «Так то война. Ты скажи прямо – не любишь русских?» «Смотря каких»…
- И до чего договорились?
- Воевать не хочет. Дома жалко. Нациков ненавидит. Но лучше в подвале отсидится. Все они, хохлы коренные – хитрожопые. У них никогда не было своей Родины. Кто топчет, под того и ложатся. Для них сила решает все…
Однажды Саня на передовой застал группу военнопленных, ещё не отправленных в тыл. Расхристанные внешне и запуганные внутри они сидели на корточках, ожидая своей участи. Двое ополченцев с автоматами их охраняли.
Готовцев попросил разрешения пообщаться – разрешили.
С серьезным деловым выражением лица он подсел к пленным – по-мусульмански, ноги под себя – только развязно и без сочувствия.
Попытался беседу завязать на мове.
Готовцев начал с того, что он русский и пришел на помощь донбассцам, с которыми свидомые в мире жить не хотят.
- Але як кажуть в армії: не можеш - навчимо, не хочеш - змусимо. Чули?
Не вязалась беседа.
Саня вытащил из кармана пачку дорогих сигарет и стал угощать – однако, не всех, а по какому-то выбору и без всякой навязчивости.
- Ти в нашій армії не служив, - заметил один из плененных.
- І не дай Бог. Ви ж позорище на весь світ. Герої відмінні.
Пленные ушам своим не верили – Готовцев их убеждал, что им Бога надо благодарить, за то что сдались и живыми остались, а на освобожденной территории их ждут не муки плена, но забота и работа.
- Звичайно, після слідства - військові злочинці не підуть від відплати.
Саня легко пользовался жаргоном – и не походил на украинца, а был им.
Не забыл спросить:
- Пушилін хоче створити з Донбасу козацьку республіку. Підете під його прапор? Будете воювати за вільність козацьку, як прадіди ваші?
И на эту тему никого не разговорил.
Под конец предложил:
- А чи не заспівати нам хлопці? Я зараз гітару принесу. Хто знає пісню "Хто п'є, тому наливайте"?
Не ответили и не поддержали – не то настроение.
Когда Готовцев, попращавшись, пошел прочь, в спину ему закричали:
- Як звати тебе, хлопче? На кого ти працюєш?
Никто Саню об этом не просил и на такую деятельность не уполномочивал. Исключительно по собственному почину подошел и заговорил. Интересно было – что за люди по ту сторону линии фронта? Не помирит ли их с повстанцами казачья республика?
Разговор с пленными навел Готовцева на мысль, что он становится сентиментальным. Настроение снова изменилось не в лучшую сторону.
Жене в разговоре сообщил:
- Загрузил голову новой идеей – как примирить враждующие стороны? Ведь война когда-нибудь кончится и надо будет жить в мире. Что примирит, а может, и объединит теперешних врагов? Укрощаю ненависть и пытаюсь их полюбить.
- Ты пьян? – удивилась Оля.
Фронт все-таки взял его в оборот. Были жертвы – вернулась ненависть к нацистам и желание их убивать.
Впрочем, что тут удивительного – жизнь штука сложная, со всеми из неё вытекающими...
Покатав туда-сюда в голове мысль о казачестве в ДНР, Готовцев решился искать пути выхода на популярных политологов. Выбор есть: на слуху – вышеназванные Соловьев и Скабеева, популярен в СМИ Сатановский… Так к кому?
Но потом приключилась такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Боевики Зеленского согнали всех жителей села – детей, стариков, женщин – в окопы. Наши не заметили подвоха и обработали переднюю линию обороны противника системой залпового огня. Что стало с людьми в окопах – жуть жуткая…
Готовцев привез боеприпас штурмовому отряду, только что освободившему село. Ужас, увиденный в окопах, подорвал его психику. Потек наш Санек…
Смертная тоска прищемила сердце. Хандра навалилась – хоть топись
Тошно здесь, и домой не хочется – в уютный двухэтажный дом, к жене красавице, дочурке проказнице…
Он стал бояться смерти.
Накручивает себе трагические ощущения, отправляясь с боекомплектом на передовую. И уже не ходит «на охоту» с СВД. Будто жизни край замаячил на горизонте. И нет сил в душе все бросить и умчаться куда-нибудь.
Да, настроение… Сплошной прогрессирующий стресс. И гитара не помогала – в голову лезли одни панихиды.
Должно быть, устал от войны – смертей, артналетов, поездок по краю пропасти…
В голове ничего конкретного. Взвинчен был всей своей жизнью целиком и ничему не рад. Тянуло к оппонентам – с кем можно было душу облегчить в приятном споре. Но где их взять?
Позвонил брату, рассказал о казачестве. Но Глеб в тему не вник – отмолчался. Спросил только:
- Нечем заняться?
Санек отключился, не попращавшись.
С кем ещё пообщаться? Говорить – не с кем. С женой? Боже упаси! Учует хандру у Саши в душе, тут же сорвется в Донбасс. С неё станется…
Готовцев заметил – Оля тоже чем-то (кем-то?) увлеклась, но пока держит в секрете и не так как прежде зовет домой.
Как-то, опроставшись от новостей в телефонном разговоре, оба умолкли и не знали, чем продолжить.
Жена спросила:
- С Кристиной будешь общаться? Я позову…
Он быстро ответил:
- Нет.
И отключил связь.
Оля не без обиды подумала – даже не хочет поговорить: совсем отвык, не успев привыкнуть.
А у него не было сил слушать детский щебет. Алкоголики себя так ведут. Но Саня не пил.
Думал ли тогда Готовцев о смерти? Умереть на войне не так уж сложно – что думать об этом? Тошнотворной тоской – по чему не ясно – заполнилась душа вольнонаемника из Челябинска. Наступил тяжелейший период жизни. Но надо было и жить…
Как-то спросил Пушилин у Федорова:
- Как там Готовцев у тебя поживает?
- После ранения сам не свой, - ответил Константин Петрович. – Одна оболочка от человека осталась. Вид усталый и несчастный…
- Ушла романтика боя, пришла проза фронтовой жизни, - констатировал Денис Владимирович.
Наверное, так и было. Но Готовцев не слышал умных людей.
Проходили дни за днями, но хандра не отступала.
В одном из разговоров с женой очень хотел признаться – чувствую себя плохо, хочется умереть – но сдержался: не стал расстраивать Олю. Та бы непременно примчалась…
На фронте пули его щадили, а Санек мрачно думал – чтобы повесился или вскрыл себе вены. О самоубийстве мысли уже приходили…
Однажды в компании шоферов Готовцев спросил кого-то:
- Если бы я был свидомым, чтобы ты сделал?
- Убил, - не раздумывая, был ответ.
- Мне стало бы легче, - признался Саня.
- Тогда сделай это сам да поскорей – не ходи с такой рожей унылой: смотреть тошно…
Что к чему? – пойди, разберись. Но выхода пока нет.
Хотя кто-то сказал о Готовцеве и его душевном недомогании так:
- Хочет от самого себя избавиться.
- Неужто так много смертей на совести? Вроде не артиллерист…
- Зато снайпер…
- А, ну тогда, да…
Гадали о нем товарищи, не понимая – что с человеком произошло: был нормальным, стал ненормальным?
Однажды Санек посетовал, вытянув левую руку и пошевелив пальцами:
- К старости, возможно, стану я сухоруким. Осколок костей не затронул, но рана глубокая.
- Болит? – спросили его.
- Только ноет. Рулить не мешает. А вот машина моя колесами ковыляет - от ямки до ямки.
- Что с ней? Посмотреть?
- Оклемаюсь – сам посмотрю.
- А попробуй напиться, Санек, может с похмельем выйдет хандра из тебя.
- Ничего. Отлежусь. Мы ещё повоюем…
Он теперь на боку – в любую свободную минуту. Ох, уж эта хандра!
Наконец, один из старых водителей вызвался Саню излечить. Притащил фляжку спирта, хлеб, консервы, забрался в кабину, предупредив народ и командира:
- К нам не подходить.
Рассказывал, как сам подобным образом вышел однажды из очень похожей передряги.
Налил Сане полстакана, рядом полторашку газировки поставил, приказал:
- Пей, мужик.
Сашек спирт выпил, газировкой жар в горле залил.
Через минуту «лекарь» спросил:
- Как себя чувствуешь?
Готовцев заплакал.