На пути в Одессу
О господи, насколько же сильно мир любит войну.
/Т. Линч/
Оставшись один на один с дорогой, Саня повеселел, но и заметно нервничал без покровителя СБУ. Поймав на автомагнитоле Радио Киева, постигал мову.
Оля купила в Харькове мобильники и несколько свежих газет. Теперь, наладив двустороннюю связь между аппаратами, сообщала новости Незалежной Околицы.
Выехав далеко за город, перекусили в трактире у обочины и, поставив машину на стоянку, легли отдыхать – ночь-то без сна прошла.
После двухчасового забытья Саня успокоился и уже не напоминал нервничавшего последние два дня человека. Он лежал на сидениях, а Оля в спальнике. Услышав, что она проснулась, затеял байку.
- Поехали мы как-то с братом на рыбалку. И, как обычно, мне повезло – вытаскиваю золотую рыбку…
Оля откинула занавеску и показала смеющееся личико.
- Ну?!
- Ну, естественно, с ней – три исполнимых желания за свободу. Я попросил удачу в дороге. Глеб – здоровья жене. Что с третьим делать? Думали-думали… Рыбке в воду пора. Взмолилась она: «Отпустите – буду должна». Любимая, этот долг тебе передаю – проси, чего хочешь.
- Хочу чтобы Кристина была со мной! – Оля зажмурила глаза.
Саня за руль сел.
- Хочешь дочку? А кому лежим? Погнали в Одессу!
Весело выматерившись, Александр Готовцев, ненавидевший безделие в дороге больше запора и поноса, вместе взятыми, дал по газам, выезжая на трассу. За рулем в дороге он сам за себя, и не нужны ему командиры.
Из спальника вылезла Оля. Усевшись рядом, продублировала новый боевой клич экипажа: «В Одессу!»
Со скоростью девяносто километров в час по трассе летела не просто фура, а коллектив, имеющий конкретный мотив поскорее прибыть в город у Черного моря.
С криком: «Песец всему!» обогнал Саня шведский грузовик «Вольво».
- «Берсеркер» за рулем, – констатировала Ольга.
Не скоро к Сане вернулась обычная дорожная апатия. Он закурил и стал сосредоточен.
Теперь ехал гораздо медленнее, но неотвратимо, как бронепоезд по железной дороге.
Оля решила – пора и надо поговорить.
- Слушай, что на тебя находит? – то материшься и рвешься куда-то, то мрачен, будто готов заплакать. Ты ещё не изжил свой страх?
- А что, сильно заметно?
Саня теперь совсем успокоился – вполне достойный противник в полемике – и разборка обещала быть серьезной.
- Сильно, Сашенька, очень. Так сильно, что мне порой кажется, думать ты отказываешься совершенно. А мы ведь разведчики, а не налетчики. Соображаешь? А если патрульные остановят? Ты и балакать-то на мове толком не умеешь. И по законам военного времени тебя пристрелят у борта фуры, а я что буду делать?
Помолчали. Успокоилась Оля.
- Ты куда погнал-то? Какими мотивами руководствовался?
- Разминка перед долгой дорогой. Теперь до Одессы руля не оставлю – на одном духу, так сказать. И спаси нас, грешников, Бог…
Втягиваясь в работу, Саня все более соответствовал себе самому прежнему.
Через час, облегчив душу в полемике, Готовцев уже насвистывал что-то легкомысленное.
На крейсерской скорости семьдесят километров в час фура «камаз» двигалась на юг. За окнами машины бескрайние лесостепи Днепра. Все тихо и сонливо кругом. Какой же приветливый вид! Это тебе не Донбасс, изрытый бомбежками.
Война где-то рядом, но пока не слышна.
Грохот взрыва и упругая воздушная волна прокатилась по трассе в тот момент, когда Саня задумался над вопросами – где же дорожные патрули? кто же нас остановит? Сбросив скорость и вертя головой, силился понять – кто, откуда, зачем?
За поворотом увидели место взрыва. Машины старались проскочить мимо, но кто-то таки останавливался. Тормознул и Саня, пытаясь понять, что здесь произошло.
Воздух пах кислым дымом. Кто-то в голос орал на обочине. Горел «мерседес» развороченный взрывом. Да это же покушение! Взрывчатку где-то подложили, а на дороге ахнули. Такая война, блин!
- Ну, чего ты? Поехали! – тормошила Оля.
- Кастрюлеголовые сами своих мочат!
- Счеты сводят под шумок.
Среди дымящихся обломков на асфальте лежало два изуродованных тела. Помощь им уже не требовалась. Зато два пассажира встречной машины, пострадали от осколков. Вот один из них и кричал от боли. Их автомобиль с выбитыми окнами и спущенными колесами уткнулся в кювет.
Проехали место взрыва.
Фура «камаз» стала набирать крейсерскую скорость. А Саня итог подвел:
- Хочу русским матерным языком сказать по поводу – ну и куй с ними, кастрюлеголовыми!
- Так им и надо! - раздался рядом взволнованный женский голос.
- Душа моя, как ты переносишь кровавые зрелища?
- Нормально.
А часа через два случилось несчастье уже с Сашей и Олей.
Их остановили трое военных с автоматами – больше похожие на дезертиров, чем на дорожный патруль. Втиснулись в кабину, вытурив Олю в спальник. Приказали свернуть на проселок – и лесами куда-то.
Остановились на заимке глухой.
- Що в фурі везеш? Відкривай! – потребовал самый матерый.
Пришлось открыть.
Крайним стоял шкаф платяной. Забравшийся в фуру открыл его и стал выбрасывать на траву платья, юбки, жакеты, брюки…
- Это что, обыск? - спросил Саня.
От кабины раздался визг Оли и крик истошный её:
- Что вы делаете, сволочи! Саша, Сашенька, помоги!
Готовцев рванулся к кабине, а в спину:
- Біжи-Біжи до своєї повії, москаль. Зараз її зроблять шльондрою, а потім тебе. А потім вб'ємо і машину твою заберемо.
И тут в Сане сработала гэбэшная выучка – бить первым надо самого сильного.
Он вернулся к дверям фуры, на ходу доставая из карманчика брюк нож с рукояткой виде гробика и мобильным кинжалом. Когда он обозначился, Готовцев метнул оружие в своего противника.
Кинжал пробил грудную клетку дезертиру в районе сердца.
Тот вздрогнул, хрюкнул, выронил юбку из рук и сам выпал из фуры, ткнувшись мордой в траву.
Когда Саня перевернул его, он был мертвее покойника. Тем не менее, завладев ножом, Готовцев перерезал ему глотку – кровь не пульсировала.
Насильники затащили Олю в избушку, сорвали одежду, толкнули в кровать.
Один прихватил шею девушки в удушающий прием под локтем. Теперь она, задыхаясь, хрипела и сучила ногами.
Второй насильник разнагишался и надвигался в полной боевой готовности на беззащитную девушку, со спины очень похожий на медведя – лохматый и синий от наколок.
Саня ударил его ножом под лопатку.
Бандит, как шел, так и рухнул мордой вперед – «гробик» надгробием торчал из его спины.
Увидев Санины глаза, третий насильник оставил Олю и попятился от кровати. Взгляд его лихорадочно искал автомат.
Первый удар ногой прилетел в пах и к нему комментарий:
- Я убью тебя, тварь, голыми руками.
Второй удар кулаком в солнечное сплетение отбросил насильника к стене.
- А за девушку порву на куски!
И зачастили удары по лицу – левой, правой…
Насильник беспомощным кулем стек по стене.
- Встань, сука! Я тебя руками придушу.
Но тот, похоже, был в отключке.
Саня взял его шею под локоть на удушающий прием. Бандит захрипел, засучил ногами и сник… Для надежной летальности Готовцев свернул ему шею.
Оля пришла в себя и плача убежала в «камаз» одеваться.
Саня под ковриком нашел люк в погреб. Скинул туда тела, автоматы…
Ольга пришла с предложением:
- Давай хибару спалим.
- Не стоит. Пусть гниют, пока не найдут. Владельцев, похоже, дезертиры пришили и жили здесь несколько дней, - Готовцев кивнул на свалку грязной посуды на столе. – А дым увидят и пожарных пошлют… Поехали. Нас Одесса ждет.
- Как ты поедешь? – на тебе лица нет.
Но в таких вопросах водитель Готовцев прислушивался к мнению только шофера Готовцева.
Собрали вещи, закрыли шкаф, потом фуру и вывернули с заимки на проселок – в обратный путь к трассе.
Саня поежился, вспоминая драку.
- Такое не сразу забывается, - заметила Оля с тяжелым вздохом и выразительным взглядом. – С другой стороны, ты почистил общество от подонков. И какая разница – украинское или российское?
Такие слова поднимали дух и утешали совесть.
- Здорово тебя натаскали донецкие гэбэшники – один без оружия троих вооруженных...
- Но примером мне служили «марсиане». Они считают – преступление должно быть наказано, если уж не сторицей, то адекватно. Русский народ жалостливый и правосудие ему подстать. А «марсиане» насильникам гениталии отрезают. И это правильно – никаких поблажек.
- Я согласна, - поддакнула Оля. – Хотя… Ты, Саня, как Сталин, который практиковал тотальное внесудебное уничтожение всех членов преступного мира по законам военного времени…
Снова и снова переваривая в мыслях инцидент с дезертирами, Саня констатировал – сволочам очень не повезло: рассчитывали захватить фуру с товаром, а нарвались на подготовленного диверсанта, которому не оставили выбора. Слава Околице! – как говорится – а её выродкам земля пухом!
Впрочем, и он рисковал, и он мог погибнуть. И теперь его настигал стресс, которого надо бы избежать – ибо эти неприятные ощущения поднимали дыбом шерсть на спине. А заставить себя снова жить требовалось время и неимоверное душевное усилие...
Пошел дождик, проселок мгновенно развезло, и это не способствовало особенному воодушевлению. Но все-таки было радостно на душе, что едут дальше, избежав удачно такого кошмара.
Саша и Оля даже попытались посоревноваться в остроумии, поднимая настроение. Саша, когда проигрывал, называл остроты от подруги «ослоумиями», поскольку это было частенько.
Чтобы развеяться и отвлечься от событий на заимке, Ольга объявила вдруг:
- Ну, Саня, у меня для тебя две новости есть.
- Хорошая и плохая, как обычно? – саркастически спросил Готовцев.
- Нет, обе хорошие.
- И?
- Мы живы и едем дальше.
- Замечательные новости, дорогая!
Выехав на трассу, остановились у первого же трактира. Перекусили.
Оля опорожнила фужер пива и расслабилась:
- Хорошо-то как после дождя – воздух чистый и свежий. Посидим чуток?
Но Саня был другого мнения:
- Нас ждет Одесса!
Подхватил Олю на руки понес в машину под одобрительными взглядами всех присутствующих.
У двери кабины девушка перестала наконец молотить своими маленькими кулачками по груди Александра, положила голову ему на плечо и, глядя прямо в глаза, произнесла:
- Пообещай, что тебя не убьют.
- Наверное, это тебе должны обещать нацики, а не я.
- Ты умнее и лучше всех нациков на свете! И они тебя смогут убить, только если ты сам им это позволишь, своей лихостью неосторожной. Пообещай мне, что этого не случится, и я со спокойным сердцем поеду дальше. Иначе… - с угрозой начала Оля.
- Хорошо, родная, хорошо – не надо «иначе». Все у нас будет хорошо – мы ведь оба рискуем погибнуть.
- Ну вот и договорились, - радостно захлопала в ладоши девушка, грациозно слезла с рук Готовцева и, задумчиво глядя на панораму затянутого туманом горизонта, грустно добавила. – Саня, ещё неизвестно, что ждет нас в городе у самого синего моря. Давай заберемся в спальник… Мы же уложимся в четверть часа, правда?
- Ты уверена, что сейчас подходящее время для… - начал было Александр монолог «голоса разума», пытаясь уговорить скорее себя, чем подругу, но был решительно и нежно прерван поцелуем.
- Саша Готовцев, вы самый нерешительный диверсант, что я когда-либо знала.
Усмехнувшись, «нерешительный диверсант» внезапно вытащил из карманчика брюк свой нож с рукояткой в виде гроба. Нажал кнопку – звеькнуло лезвие, обнажаясь.
- Саша, если ты меня хочешь брать силой оружия, это совершенно напрасно – я и так уже давно твоя всей душой и телом.
Прозвучало саркастически.
- Милая, у меня нет сейчас с собой кольца, чтобы подарить тебе в знак обручения. Давай поклянемся на крови, что когда закончится эта кутерьма, ты выйдешь за меня замуж.
- Замуж согласна, но зачем же нам нож?
- Надрежем пальчики, скрепим кровью. Говорят, так в горах обручаются.
- Этим ножом?! Да ты с ума, Саня, сошел. Ты им дезертиров резал, как свиней, а этот народ – сплошь заразный: ковидный или спидомый. Ни за какие коврижки! И тебе не дам. Вообще надо было купить водки и продезинфицировать этот гробик. Мало ли где ещё пригодится.
Готовцев растерялся – а ведь любимая права.
- Я сейчас куплю чекушечку.
- Давай я схожу. С твоей мовой лучше лишний раз не высовываться.
Спустя полчаса Саша крутил баранку, управляя «камазом», а Оля чистила кинжал ваткой из аптечки и водкой из горлышка бутылочки.
- Сань, а где ты его достал?
- Купил у цыгана одного.
- И не боялся заразы или следа в уголовных делах?
- Тогда нет. Да и теперь тоже – он со мной уже третий год.
Теперь их остановил дорожный патруль.
- Сиди, - приказала Ольга. – Я сама с ними разберусь.
Взяла документы и выпрыгнула из кабины. О чем-то посудачила с ними – те и к машине не подошли.
Когда тронулись, Саня спросил:
- Легко договорились?
- Я вот думаю, зачем убивать нациков – их проще купить, чем перебить. Этим хватило по двадцать баксов на рыло.
- Это так, но у Америки «зелени» больше.
Проезжая мимо патруля, Оля рукой помахала, а Саня тихонько насвистывал марш «Прощание славянки».
Ольга, наверное, перетряслась вся, общаясь с полицейскими, и не сразу врубилась в обстановку кабины.
- Что это за мелодия? – спросила.
- Неужели я настолько фальшивлю, что ты не узнала дембельский марш?
- Ах, ну да, ну да… Вспомнить бы ещё, в каких войсках я служила. А ты на гитаре сможешь сыграть? И слова знаешь?
- Потом как-нибудь. Сейчас до Одессы никаких приседаний.
Помолчали.
- Как патрульные взятку брали?
- Улыбаясь и благодаря – без всяких вопросов. Сказали, что дорогу ещё пока не бомбят.
Какая все-таки Ольга молодец – сама пошла, все решила, и патрульные ей помахали в дорогу. А он, чего греха таить, вылезать из кабины боялся – мова его далека от совершенства: что-нибудь ляпнет и «Хенде хох!» Или как это по-хохляцки: «Руки вгору!»
Изгоняя из себя труса, Саня запел решительным голосом:
Броня крепка, и танки наши быстры,
И наши люди мужества полны:
В строю стоят советские танкисты –
Своей великой Родины сыны.
Этого Оля вынести уже не смогла – не зная причины, таки подхватила:
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход,
Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин,
И Ворошилов в бой нас поведет
Знали бы встречных машин водители и пассажиры, чего горланят молодые люди, раскачиваясь в своей кабине – то-то бы удивились!
Заводов труд и труд колхозных пашен
Мы защитим, страну свою храня,
Ударной силой орудийных башен
И быстротой, и натиском огня.
Они ехали по Незалежной и распевали в два голоса на русском:
Пусть помнит враг, укрывшийся в засаде
Мы начеку, мы за врагом следим.
Чужой земли не надо нам ни пяди.
Но и своей вершка не отдадим.
С полной уверенностью в словах:
А если к нам полезет враг матерый
Он будет бит повсюду и везде!
Тогда нажмут водители стартеры
И по лесам, по сопкам, по воде
- Саня давай повернем в Херсон! Ворвемся в город, ударим в спину! Мы им покажем русскую удаль! – ликовала возбужденная Ольга.
- Эк тебя разнесло! Да и в Херсон нам не по пути. Автонавигатор показывает – впереди Кривой Рог.
- Саша, душа рвется в бой.
И уже одна:
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход,
Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин,
И Ворошилов в бой нас поведет.
- Давай повесим на кабину российский флаг.
- А он у тебя есть? Чумная ты. Кой черт несет детей на войну?
- А ты – упырь. Дай хоть немного душе порадоваться. Ведь разгром Околицы неизбежен!
- Почему же упырь? Просто считаю, любить надо не абстрактную Родину с её флагами и гербом, но конкретного человека или город, в котором живешь. Люблю брата, люблю тебя, люблю посидеть с удочкой у костра…
- Ну, это ты загнал – кого из огня хочешь выловить?
- Это я совместил два желания в одно – сначала с удочкой на берегу, а потом с ложкой у костра…
- А дочку мою, Кристину любить будешь?
- Так я её еще не знаю…
- Когда узнаешь, полюбишь обязательно. Она такая… такая… замечательная и разумная.
- Потому что твоя…
- Нет, правда…
- А ты не делаешь из неё культа?
- Как это?
- Все для дочери – ничего для себя. Из таких детей вырастают эгоисты.
- Так она ещё маленькая, чтобы с неё что-то требовать.
- У каждого человека в любом возрасте должны быть свои обязанности.
- У-у, мухомор! Такой папа нам не подходит.
- А муж?
- Сгодится. Ты много зарабатываешь?
- Постоянного оклада нет – от случая к случаю, но бывает прилично. А вот подпишу договор с министерством транспорта ДНР, буду получать двести тысяч, плюс надбавки за убитых нациков.
- А если тебя?
- Ты получишь компенсацию в три миллиона...
На фоне склонившегося к закату солнца без приключений проехали Кривой Рог.
- Саня, - просила Оля, - расскажи что-нибудь о войне. Что о ней говорят в ваших кругах. Мы вот талдычим: дело правое – победа будет за нами. А ведь украинские операции готовят в штабах НАТО и разведку ведут спутники НАСА. Как же нам победить такого врага – одной силой духа?
- Хорошо. Послушай, как я эту бодягу понимаю сам, потому как много о ней думаю. Кастрюлеголовые попрыгунчики уверены в технологическом превосходстве НАТО над Россией. Они думают, что мы воюем оружием советской эпохи, а что-то новое – это блеф. В такой же ситуации находятся их тактика со стратегией. НАТОвские генералы конечно имеют опыт прошедших войн, но не с Россией. Планируя против нас драчку, на подсознательном уровне считают, что все будет так, как уже было у них в Югославии, Сирии, Ливии, Ираке… А теперь выясняется, что все совсем не так – кастрюлеголовые и их наемники, НАТОвские генералы получили кошмар – войну против противника во многом их превосходящего. Сейчас она ведется не для захвата Украины – это лишь повод и место действия – а для развала ЕС и ослабления Северо-Атлантического блока. Новейшая их техника перемалывается нашим оружием в степях Донбасса и южных областях Околицы…
- А я думала – мы топчемся на месте, потому что сил не хватает.
- Тактика войны проста – в обороне сидят повесткой призванные и наспех обученные войсковые части. А наступательные операции проводят профессионалы типа «музыкантов» Пригожина. Квартал за кварталом, избегая потерь, они освобождают сейчас Артемовск. Спешить некуда – для ЕС это война на истощение…
- Так ведь мирные люди под обстрелами гибнут!
- Это да, но решительное наступление всеми силами приведет к неоправданным потерям. А мирное население прифронтовых районов мы стараемся эвакуировать. Брать Киев и Зеленского на гиляку подвешивать сейчас ни к чему. «Клоун» отлично справляется с порученной Путиным ролью – это его мольбами и пинками США Евросоюз оказался в положении азартного игрока, поставившего на кон исподнее. Проигрыш в войне Украины для современных руководителей ЕС – политическая смерть. Макиавелли, кажется, говорил, что для ведения войны нужны три вещи – деньги, деньги и деньги. Евросоюз сейчас стремительно разоряется. Китай недоволен, теряя крупного торгового партнера. Но ничего, найдет себе новых в новых условиях, когда не будет гегемона. Или бизнес европейский к рукам приберет, отправив американцев за океан…
- Если сам в войну не ввяжется на Тайване. Ой, какие мы умные с тобой, Саня! Как ты думаешь, когда закончится СВО?
- Не раньше, чем США затрещит по швам.
- И каким будет новый мир?
- Пусть об этом договариваются дипломаты и юристы. Китай поднялся на волне глобализации, но при этом США оставалась самодостаточной державой. Нам надо перенять их опыт. Не бодаясь с Китаем, не упускать своего.
- Если Китай схватиться с США на чьей стороне мы будем тогда?
- А ты как думаешь?
- А ты?
- Я думаю, что Китай прежде военного добьется экономического превосходства над США. Китайцы – не бравые воины, но работяги и политики. А их культура не всякому по нутру. При экономическом лидерстве в мире, Китай не сможет стать гегемоном. Мир будет многополярным.
- Тебе бы, Саня, политиком стать.
- Может, и стану.
- Нет, ну как ты здорово раскрутил Пушилина на эту операцию.
- А один хрен из Министерства Госбезопасности сказал, что мы для Дениса – дешевый расходный материал.
- Утрем ему нос? И пользу республике принесем, и дочку мою спасем.
- Да, запросто!
Вот такие диалоги порой возникали в пути.
А дорога вела в Одессу. И все было хорошо.
Но вот с востока, где был Херсон, послышалась сильная артиллерийская канонада.
На траверзе Николаева «камаз» тормознул дорожный патруль. Но не для досмотра, а пропустить колонну автомашин с ранеными и беженцами. У них получилась пробка на трассе. Машины рядом стояли. Тент грузовика от духоты до кабины сдвинут. Лежат раненные в кузове.
Оля забралась к Готовцеву на колени, высунулась в окно и спросила:
- Звідки, хлопці?
Боец с перевязанной головой взглянул ей в глаза и тихо сказал:
- З-під Херсона. Погано там...
Смутившись, Оля попятилась назад.
- Ты что, за нациков переживаешь?
- Будто мужа в бойце увидала, - сказала она.
За Николаевом перед диверсантами открылась та широкая живописная долина, которая согласно карте навигатора, должна привести машину в Одессу.
Целое подразделение вооруженной лопатами пехоты колонной топало по обочине. Объезжая их, Саня сбросил скорость.
- Чиї ви хлопці? – спросила Оля на ходу.
- Миколаївського тербата, - ответил мужик с белой повязкой и красным крестом на рукаве.
- На війну?
- Окопи рити.
- Невже москалі перейшли Дніпро?
- Згодитися.
Далекий глухой треск разрыва заставил всех повернуть головы на восток. Кто по кому стрелял, определить невозможно.
Обогнав колонну, «камаз» прибавил скорость.
Оля крикнула отставшим тербатовцам:
- Ось вам і бойове хрещення!
В такой обстановке незаметно летело время. Саша взглянул на электронный циферблат и с удивлением заметил – уже шесть часов вечера. С утра планировал – в это время быть на месте.
- Знаешь чего хочу? – спросила вдруг Оля. – Настоящих домашних пельменей.
- Проголодалась?
Через десяток верст снова началась мирная жизнь глубокого тыла, и можно было подумать – где перекусить. Но возникла одна неприятность – полил дождь, и выходить из машины не очень-то и хотелось. Где-нибудь на заправке… За одно и заправиться.
В такой обстановке невесело слагались мысли. Но приближалась Одесса, и это лишь вдохновляло.
Уход российских войск из Херсона как-то ободрил жителей и все службы Николаевской и Одесской областей. Ни тебе блокпостов на дорогах, ни каких-то других препонов военного времени не применяли, надеясь, что фронт теперь на восток покатится. В СМИ даже отмечали чрезвычайный подъем духа войск. Утверждалось, что русские совсем разучились воевать. А ВСУ – наоборот, на высоте: их готовят НАТОвские инструкторы.
Прозрение начало наступать после штурма «вагнеровцами» донецкого Бахмута. Несмотря на героическое сопротивление бойцов ВСУ, «музыканты» при поддержке десантников ворвались в центр города, а оттуда шаг за шагом теснили нациков к западным окраинам. Настоящие профессионалы войны под командованием Героя Российской Федерации Евгения Викторовича Пригожина практически разбили превосходящего численностью противника.
Яростные контратаки нациков натыкались на стойкость и беззаветную храбрость российских десантников, охранявших фланги ударной группировки. А штурмовики квартал за кварталом освобождали город. Нацики отходили, боясь окружения…
А здесь и сейчас погода портилась – накрапывал мелкий дождик. И он, скрывая горизонты, скрадывал картину непрерывного движения всего окружающего. Не так себе представляли въезд в Одессу наши диверсанты. Негаданный дождь сильно действовал на настроение.
В виду залива пошел проливным. А потом ударила гроза. Как будто само небо решило потопом, громом и молниями напомнить жителям о войне. С природой творилось что-то явно неладное.
Из-за плохой видимости Саша остановил машину, прижав её к обочине и включив аварийные огни.
Стало скучно. Но Оля, не теряя времени даром, решила заняться психологической подготовкой диверсанта Александра Готовцева.
- Давай серьезно поговорим.
- Слушаю тебя, дорогая.
- Ты в каком состоянии?
- Сух и голоден, как и ты.
- Может, поедем потихонечку, магазинчик увидим – что-нибудь купим пожевать.
- Давай потерпим – грозы быстро кончаются.
- Ты стал бояться грозы?
- Да ни к чему эти риски и перебежки под дождем. Ждем!
- Тебя послушать, так мы едем не на славном дальнобое, а в какой-то телеге сельской.
- Послушай милая, столько проехали, натерпелись – к чему этот риск на последних километрах. Ляг поспи – под дождь это приятно…
- Ты совсем расклеился.
- А тебя что, нетерпение одолевает? Завтра увидитесь со своей доченькой.
- Я просто пытаюсь понять, с чем ты приехал сюда. Вот слушаю тебя, и складывается у меня впечатление, что за последние сутки ты достиг состояния выжатого лимона. А ведь мы еще не приступили к основной работе.
- Послушай, ты чего добиваешься?
- Сиди и не дергайся! Ты кто такой?
- Я тебя не понимаю.
- Повторяю вопрос – ты кто такой? Что за человек сидит рядом со мной?
- Александр Готовцев, водитель-дальнобойщик, - Саня окончательно потерял нить разговора и вконец запутался в настроении Ольги.
- Добавь еще – командир операции. Первый после Бога в этой кабине, которому принадлежит вся полнота власти. А что такое власть? Отвечай!
- Я так думаю, власть – это право отдавать приказы и требовать их исполнения, моя госпожа.
- Весьма оригинальная трактовка. А я-то наивная думала, что власть – это ответственность за дело, которое ты выполняешь. И за людей, которые отданы в твое подчинение. И нет никого, чтобы спрятаться за него, и нет оправдания ошибкам. Власть – это когда со всеми делами ты справляешься сам. Прикажи, заставь, похвали, покарай, прикажи умереть или умри сам, но спрос – только с тебя.
- Чего ты хочешь от меня? – в отчаянии вскричал Готовцев.
- Хочу, чтобы ты стал командиром, единоначальником. А то развел муси-пуси – милая, дорогая, любимая… К черту чувственность, к черту демократию: сказал так – и чтобы было сделано. А если я вякну – в ухо заедь. Я ведь женщина со всеми своими слабостями и капризами, а ты привык уговаривать. Саня, кончай с этим: мы на войне, и ты – командир. И чтобы не расслабляться, секс отменяется до Донецка. Я так решила и умолкаю. Что прикажите ваше высокоблагородие?
- Прикажу – продолжай: интересно послушать.
- Ну вот, кажется, ты начинаешь думать и принимать решения. Помогла выволочка? Ты стал командиром валькирии «Диана»? Я могу быть спокойна за тебя и операцию?
- Милая…
- Опять?!
Обескураженный Готовцев умолк на полуслове.
И молчал обиженный.
Оля осторожно:
- Есть у меня подозрение, что у тебя нервное расстройство на фоне общего истощения организма. Перенапрягся ты, Саня…
На его молчание:
- Заварка ещё осталась, давай чай погоняем.
И захлопотала, вздрагивая от оглушительных раскатов грома – женщина…
После первых глотков горячего пития Оля:
- Может, поговорим о планировании операции похищения Кристины?
Готовцев поперхнулся чаем.
- О чем говорить обстановки не зная? Сначала разведка… Водка осталась в чекушке? Давай в чай добавим и на боковую, времени не тратя даром.
Когда улеглись пораздельности, Саня спросил:
- Это что было с твоей стороны – мозговая атака?
- Психологическая обработка.
- И теперь кроме как у меня в нашем экипаже головы больше ни у кого не будет? Что-то сомнительно на счет моего единоначалия – не обошлось ли тут без жульничества?
Оля хихикнула.
- М-да… Никакого уважения к старшим по званию, - невесело пошутил Александр, про себя злорадно ухмыляясь.
Когда подумал, что Ольга его заставит принять участие в планировании похищения дочери, ему стало хреново. Ну как черт побери, может принять в такой операции «чужой дядя». Ребенок испугается, начнет кричать и звать на помощь. Нет уж, дорогая мамочка, вы её родили, вы и воруйте: мое дело – баранку крутить. И по боку ваши закидоны об единоначалии – каждый должен заниматься своим делом.
В пылу сопротивления Олиному авторитету готов был воскликнуть: «Я режу правду-матку такой, как она мне видится, и мне плевать, что вы об этом думаете».
А Оля в эту минуту подумала – жаль, что она запретила секс: сейчас бы приголубила Готовцева, и стал бы он ручной и послушный, как котенок.
А гроза-то бушевала в небесах! А ливень-то барабанил по кабине!
Но душа ликовала – они были в Одессе!