В Донецке
Настоящая правда всегда неправдоподобна.
/Ф. М. Достоевский/
Звонила Оля.
- Саш, ты ещё в городе? А можно у тебя переночевать? Квартир пустых много и почти все с мебелью, но мне страшно одной.
- Ты жива! – обрадовался Саня. – А где? Скажи только адрес, я сейчас же подъеду.
- Ты так хорошо знаешь город?
- У меня же автонавигатор.
Через двадцать минут Саша обнимал Ольгу в кабине.
Та была под впечатлением пережитого артобстрела – сжимала от гнева кулачки:
- Надо разбомбить всех этих мерзких нацистов – да так, чтобы ни один из них не уцелел! Если их не остановить, они погубят весь мир!
Выслушав то, что наболело в её душе, Саша спросил:
- Ты голодна? Поедем поищем, где кормят народ.
Полевая кухня им не досталась. Но заметив группу военных с техникой и палаткой в сквере, Александр подрулил машину и подошел.
- Братцы, есть чего порубать? У меня женщина из-под бомбежки голодная. Мы сегодня приехали из России…
Мельком взглянув на Олю, серьезный прапорщик кивнул и ушел в палатку. Вернулся с котелком, ложкой, хлебом… Спросил:
- Фляжка есть?
Пока Ольга ела, а Саня ходил за сосудом, вокруг девушки столпились военные – и не с пустыми руками: кто с галетами, кто с конфетами, с печеньем и консервами… шматок сала хохлацкого и краковская колбаса…
Прапорщик снова ушел с Сашиной фляжкой, а вернувшись, сказал:
- Осторожнее – спирт неразбавленный.
Вечером, припарковавшись у восточной стены многоэтажки, Саша с Олей устроили пир.
Сашу разбирало любопытство – где Ольга была и что предприняла для прорыва в Одессу? Понятно, что никто официально не возьмет её за белы руки и не проводит до линии фронта к нацикам. Нужна какая-то лазейка – о ней Саня и спрашивал.
Увы. Результатов ноль.
Глотнув спирта, Оля печально смотрела на Сашу, и только теперь он понял, что перед ним смертельно разочарованный человек. Тем не менее, продолжала мыслить и рассуждать:
- Может, в разведку податься, чтобы меня забросили в Одессу с каким-нибудь важным заданием. Как думаешь – прокатит?
Потом была любовь и короткий сон.
Ровно в полночь где-то вдалеке заиграли багровые отсветы – то ли наши готовят атаку, то ли нацики вновь обстреливают мирные поселения. То ли все это происходило одновременно – линия фронта озарилась отблесками адского пламени. И была ужасная канонада.
Прижимая к себе обнаженную Олю, Саша расстраивался:
- Как ты пройдешь через пекло такое?
В шесть часов утра было уже светло как днем. Горизонт на западе заволокло дымами. Гром орудий давно утих, но были ещё слышны звуки минометной перестрелки.
Начинался новый день и для Донецка. Люди спешили по делам службы и на работу.
- Ты куда теперь? – спросила Оля.
- В офис Пушилина… министерства правительства – буду искать груз в Россию.
- Вечером встретимся?
- Обязательно. Вещи свои здесь оставляй.
- А я не знаю, куда идти – мозги плавятся. Может, с тобой? – посижу, послушаю. Глядишь – какая мысль возникнет. С людьми познакомлюсь – кто-нибудь и подскажет…
- Поехали. А то ты голодная весь день прошляешься. Или нарвешься на кого. Ты стать можешь добычей и наших, и не наших.
- Как это?
- Любопытная очень, как шпионка.
«Мужество решает все» – красный плакат с белыми буквами висел на доме между двумя балконами третьего этажа.
- За год-то как городу досталась – столько руин…
- Ты здесь год не была?
- Да, почти год.
Саша покосился на Олю, усмехнулся и сказал:
- «Он шел на Одессу, а вышел к Херсону…»
- Кто это?
- Героический матрос Железняк.
- Каких времен?
- Революции. Личность, кстати, легендарная. Сей кадр отлично владел французским, рисовал прилично, играл на фортепиано…
- Лично знаком?
- Читал.
Оля нежно провела пальчиками по его скулам.
- А ты сегодня не брит.
Саша пятерней почесал подбородок:
- Не нравится хохотальник? А ночью не замечала…
- Ну все-таки, во власть же едем и надо показать, что называется, «товар лицом».
- Ладно, смотри по сторонам – может, колонку где узришь водоразборную.
Таки побрившись, Саша принялся рассуждать:
- Итак, перед нами две задачи – одна главная, другая основная. Причем выполнить обе задачи надо непременно. Главная – переправить тебя через линию фронта. Основной же является попутный груз в Россию для фуры. С чего начнем?
- Наверное с основной, - пожала плечами Оля. – Ты уедешь, а я что-нибудь придумаю.
- Ответ неверный – давай будем думать вместе, весело и быстро. А кто первый придумает, тому ящик водки.
- У нас ещё спирт остался, - сказала Оля, и оба дружно захохотали.
- Надо бы нам оружие раздобыть – на всякий пожарный.
- За него возьмут нас местные органы правопорядка и надолго посадят. Давай без стрельбы. Ты же можешь погрузить злоумышленника в крепкий здоровый сон без летального исхода. Даже обломком кирпича…
- Могу, - согласился Саша. – Главное не растеряться и уметь импровизировать.
- Знаешь, кого нам не хватает? – задорно спросила Оля. – Владимира Владимировича Путина… Он бы вмиг решил все наши задачи – главную и основную.
- Он бы да, - согласился Саша и вдруг улыбнулся. – Кстати, тоже мужик холостой. Ты, подумай, пока не поздно…
- Я подумаю, - кивнула Оля.
- Боже, как я хочу быть красивой женщиной!
- А я мужчиной и пойти на войну. Нациков-то Околицы мы обязательно побьем – тут нет ничего хитрого: нам Бог велел уничтожить их. А потом, втянувшись в процесс, погоняем натовцев по Европе. Ибо нефиг, не справедливо получается – хохлы, которых науськивали, биты, а они нет. Ну, а коль пендосы вмешаются, и их достанем «мертвой рукой»…
Фура «камаз» не спеша катила к намеченной цели – офису Главы Донецкой Народной Республики Денису Владимировичу Пушилину.
А вот и цель путешествия. Администрация ДНР. Над подъездом флаг республики с гербом России.
Вооруженный часовой в камуфляже остановил у дверей.
- Кто такие, куда, зачем?
Саша достал документы:
- Водитель фуры «камаз» - вон стоит – из Челябинского конвоя. Хочу записаться на прием к Денису Владимировичу.
Часовой связался с кем-то по токи-воки.
- Цель?
- Для серьезной беседы. Есть проблемы.
- Ну, хорошо, вас проводят.
За дверью второй часовой записал их в журнал и вызвал третьего. Тот проводил Сашу и Олю на второй этаж в приемную Главы ДНР.
Секретарша глаза подняла:
- Хотите записаться на прием? С каким вопросом?
Саша:
- Сейчас расскажу, а вы нам подскажите – туда ли мы обратились?
Он поведал серьезной тётеньке основную задачу их дуэта – вернуться в Россию с попутным грузом.
- Думаю, с этим вам лучше обратиться в наше правительство. Я сейчас позвоню в министерство транспорта – вас примут.
Еще один переезд, и вот они в кабинете представительного лица – заместителя министра.
- Товарищ Калабаев, мы к вам пришли по важному делу. Нам надо возвращаться в Челябинск, но двадцатитонную фуру пустой гнать совершенно не радиально. Возьму любой груз в любую точку России – вы не поможете?
Заинтригованный зам задумался. После недолгих размышлений в нем сработал инстинкт хозяйственника.
- А здесь поработать на благо республики не хотите?
- Работать готов всегда и везде – энтузиазм зависит от полноты налитого стакана.
- То есть, зарплаты? Сейчас узнаем.
Калабаев позвонил:
- Андрей Викторович, тут водитель «камаза» из России ищет себе работу. Найдем? Вот и прекрасно!
И визитерам, начеркав на бумажке несколько слов:
- Поезжайте-ка вы вот по этому адресу – там вас ждут с предложением.
Новый визави в камуфляже с погонами подполковника разглядывал гостей с не меньшим любопытством и настороженностью.
- Давайте представимся друг другу, - сказал первый зам начальника Донецкого военкомата. – Как меня зовут и кем я работаю вы уже прочитали на табличке кабинета. А вот я не знаю, с кем имею честь беседовать.
- Готовцев Александр Васильевич, - ответил Саша, - владелец и водитель фуры «камаз», прибыл вчера из России с гуманитарной помощью. Ищу попутный груз обратно или временной работы здесь.
- Ольга Алексеевна Григорьева, ищу могилу матери, погибшей в Донецке прошлой весной и дорогу в Одессу через фронт, где моя дочь у свекрови осталась.
Захаров с интересом посмотрел на неё. То ли ему показалось что-то знакомое в её лице или фамилии, то ли он удивился тому, что миниатюрная девушка ставит себе такие задачи.
- Из Донецка в Одессу вы вряд ли попадете – линия фронта. Попробуйте через третью страну – Турцию, например.
- Как к вам обращаться, - спросил Андрей Викторович после небольшой паузы, - «господа» или «товарищи»?
- «Товарищи» - звучит для нас более привычно, - ответил Саша.
Захаров понимающе усмехнулся.
- Итак, товарищ Готовцев, что я вам могу предложить в качестве временной или постоянной работы? Как насчет службы по контракту в частях ополчения ДНР? Условия официальные и общепринятые – 195 тысяч рублей оклад, полевая форма на каждый сезон, питание, ГСМ, техобслуживание транспортного средства за наш счет, при ранении компенсация на восстановление здоровья, в случае же физической смерти ваши родственники получат страховой полис в размере миллиона рублей. Основная работа – подвоз снарядов на передовую…
Усмехнулся и Саша:
- Вношу поправки: никаких контрактов – договор по найму на работу, действие которого я в любой момент могу приостановить, заполучив попутный груз в Россию; а потом либо вернусь, либо нет – мое дело.
Саня умолк, разглядывая собеседника. Тот молчал, делая пометки на листе бумаги.
- Форму одену, но без погон: я – вольнонаемный, и авторитет – только прямой начальник, а не первый встречный офицер.
Захаров кивал, соглашаясь или принимая к сведению.
- Зарплата и все остальное устраивает. Только необходимо застраховать машину. Если я останусь живым, а она погибнет безвозвратно, вы мне купите новую на заводе.
- Логично, - кивнул Андрей Викторович.
Ещё подождал поправок, на Саня молчал.
- Будем считать, что пришли к согласию. Передам ваши данные кому следует и думаю через день-два договор будет готов – не пропадайте далеко и надолго. А лучше оставьте свой телефон в приемной.
Захаров достал из кармана портсигар и закурил сигарету.
- А с вами, девушка, так поступим. Отправляйтесь-ка вы в ведомство товарища Павленко. Другими словами – в Госбезопасность. Там, наверняка, что-нибудь смогут вам предложить. Для них это просто, как апельсин…
Саша улыбнулся, а Оля растерянно кивнула, но глаза её стали «по девять копеек».
Когда задачи ясны и четко поставлены, по сердцу разливается мед от сознания хорошо выполненной работы. С другой стороны возникает тревога – а что будет там, за горизонтом времени? Поэтому не стоит говорить «гоп», пока не понял, во что впрыгнул.
Захаров молчал, о чем-то задумавшись. Потом встрепенулся:
- Товарищи, как вы насчет выпить чаю?
- Мы совершенно не против, - ответил Саша за себя и Олю.
Андрей Викторович нажал кнопку селектора и попросил чаю у секретарши.
- Как там, в России?
- За вас очень переживаем. Вот помощь собираем и привозим.
- За гуманитарку спасибо.
Пока пили чай с конфетами и печеньем, Захаров не спеша расспрашивал гостей. Даже про имя девочки, томящейся без мамы в Одессе, не забыл…
- Кристина, - сказала Оля и надрывно вздохнула…
Покинув офис республиканского военкомата, Ольга и Александр на первом же перекрестке наткнулись на полевую кухню, притулившуюся за обочиной.
Обед был готов, и собравшиеся с округи люди наседали на пищу, как всегда, рассуждая о политике.
- Наверное, никто уже не сомневается, что Украина – это шавка НАТО. Эдакий злобный мопсик. Сам хозяин на сцену пока не выходит, но дюже науськивает. Посмотрим, что он скажет, когда союзные войска сломают хребет ВСУ, загонят под лавку нациков и поставят к стенке пана Зеленского...
- Ночью им крепко наподдавали – сегодня молчат, не стреляют.
- Лепота, да и только.
- Но сразу после разгрома Украины во весь рост станет вопрос политический. Вон польский Дуда заявил, что если ВСУ разбежится, он впряжется в потасовку.
- Интересно – как член НАТО или самостоятельно?
- Поляки, практически, и так воюют – целыми подразделениями на Украине, только форму сменили.
- И завели специальное кладбище для погибших в СВО.
- Бздежикам обязательно надо показать: ху из ху – если сразу не научишь себя уважать, так потом на тебя каждая шавка будет лапу задирать...
- Путин за что ни возьмется, все делает серьезно. Вот и объявленная им СВО положит конец разгула нацизма на Украине. У меня такое чувство будто вернулись времена Суворова и Ушакова. Русские армия и флот обрели вторую молодость и здоровую наглость. В молниеносном бою была уничтожена почти вся техника ВСУ. И если бы не НАТО, Зеленский вернулся в свое шапито…
- Это верно. С царских времен мы всегда оглядывались на Запад. Теперь же действуем решительно и даже дерзко. Самоуверенных и надутых нациков значительно поубавилось на передовой. Кто бы мог подумать об этом полтора года назад!
- Все хорошо, если бы не обстрелы.
- И за это ответят. Недаром же в Священном Писании сказано: «Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».
- А что же китайцы? На словах они с нами, а на деле?
Был и один скептический голос:
- М-да-с… Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.
Споров не было…
Остаток дня прошел в мучительной и бессмысленной суете. Возле министерства Госбезопасности побывали, но визит решили отложить на завтра, хорошенько обдумав, что и как говорить.
Солнце уже клонилось к закату, когда Саша, притулил фуру к многоэтажному зданию, чтобы не сделать её мишенью.
Спокойный день сменился контрорудийной перестрелкой – смотрели на вспышки и били туда. Ну или, как-то так…
Артдуэли то разгорались, то затухали – в город редко что залетало.
Ближе к ночи на линии фронта разгорелся бой.
Где-то около полуночи до Донецка докатился грохот особо сильного взрыва, несколько минут спустя слышны были разрывы послабее, потом просто отчаянная канонада – и наступила тишина.
Примерно в два часа ночи город снова был разбужен металлическим лязгом и грохотом, доносившимся со стороны железнодорожного вокзала. Видимо, прибыла какая-то бронетанковая часть и, выгрузившись, через город двинулась к линии фронта. Отчетливо прозвучали несколько орудийных выстрелов, причем из пушек весьма крупного калибра.
На фронте что-то творилось, а жителям выпала передышка...
Кажется, третью ночь Саша и Оля коротали в Донецке. Сидели в кабине, кулаки сжимая, будто сами вели огонь по врагу.
Над линией фронта сверкали зарницы, и они были прекрасны в своем убийственном великолепии. Наверняка, гибли там люди – много людей… Долг воина тяжел, как гора. А смерть – легка, как крылышко бабочки…
М-да, впечатляет, и местами красиво. Но как быть с прорывом на ту сторону? Пойти вместе с Ольгой добровольцем в солдаты, потом с автоматом в атаку – в плен сдаться или прорваться? Нет, только не плен! И вообще – что за чушь в больной голове?
Саша помотал ею, избавляясь от мыслей. А они снова вернулись…
Нет, надо идти другим путем – как говорил великий Ленин.
Или вот Сунь-цзы писал: обмануть врага – значит победить. Будем надеяться…
Итак, что мы имеем? Я – вид на работу, Оля – совсем ничего, кроме совета сходить в Безопасность.
Работа – черт с ней! – пока подождет, надо сначала любимой помочь.
Первый барьер – свои в окопах. Было бы обидно от них получить очередь в спину.
Второй – солдаты ВСУ: тоже мимо не пройдешь, помахав ручкой.
Машину поставить в надежное место и пешкодралом через две линии окоп – где наша не пропадала? Ползком-ползком – вдруг пронесет.
Или с разбегу на машине да лбом об стенку – красиво и максимум героизма, но никакого проку кроме быстрой смерти, если, конечно, повезет. Погибать Саша не очень боится, но был бы толк в этом.
Ещё подумать.
Главное в нашем деле – мозги. Ладно, пока Оля спит, будем мудрить. Неужели мне не удастся обдурить этих кастрюлеголовых попрыгунчиков? – напрягал Саня серое вещество.
В общем, все как всегда – пока женщина спала, мужчина был полностью погружен в свои героические мысли о будущем.
В голове у Александра выстраивались и рушились десятки идей и теорий, которые при тщательном осмыслении все до одной оказывались глупостями или игрой воображения.
Прорваться пешком или на машине через линию фронта вряд ли возможно – скромнее быть надо. В лоб не пройти: употребляться гороху, бросаемого в стену – глупо и чревато.
Попрыгунчики кастрюлеголовые! Чтобы их Бога в душу коромыслом! Хотя стоит признать – пусть и враги, но воевать умеют бывшие братья. А иногда дуракам просто везет. Особенно если сами они заботятся о своем везении.
На чьей стороне будет удача в его операции?
Надо что-то придумать наиподлейшее, чтобы нациков провести.
Пусть Путин воюет честно! – думал Саня, распаляясь. – Я не Путин и на подлость отвечаю двойной. Разве честно было натравливать хохлов на русских, устраивать майданы и, наконец, кровавый переворот. Что они (педерасты Запада) обещали Президенту Януковичу? И как поступили? Буду играть по их правилам, которые, они считают собственной прерогативой. А перед совестью и людьми отвечу – на войне, как на войне…
Половина сознания Александра Готовцева услужливо его одобряла, укоряя в душе патриота – ты сначала доживи до суда чести и совести. Не хватало единственного – оригинального плана прорыва на ту сторону фронта…
М-да… Прорыв, прорыв, а что дальше? Там, на Околице, за линией фронта ещё страшнее будет – ведь он не знает ни слова по мове. Но что поделаешь – война.
Между прочим, старший брат Глеб-философ и младшего братишку приучил делать некие умозаключения в необычных ситуациях. К примеру, обдумывая план прорыва «на ту сторону», Саня отвлекся на только что постигшую его мудрость – в каждом мужчине два человека: мирного и военного времени. И обычно, как это ни странно, те кто хорош в мирное время, никуда не годится в военное. И наоборот. Поэтому, чтобы добиться успеха, надо стать универсалом. Это сейчас главное – обстоятельства вынуждают.
Но стоит заметить – увы или к счастью, как говорил старик Эйнштейн, все относительно.
Только, похоже, Фортуне тоже стало любопытно, что может придумать гражданский водитель Саша, провозгласивший себя универсалом. Она решила ему подыграть.
Так, похоже, накликал – подумалось Готовцеву, когда его взор упал на монитор компьютера. Доведя голову до болезненного состояния шальными мыслями прорыва, Саня полез в интернет искать ответы на измучившие его вопросы.
Хотя… Опаснее дурака только дурак с инициативой.
Загружая компьютер, Саша будто и себя настраивал, что если родиться идея прорыва от происков Яндекса, то она не будет высосана из пальца. Однако тут же побуждения Сани мирного и военного разбежались в разные стороны.
На экране монитора открылся «рабочий стол». Теперь дело за теорией вероятности и везучестью.
Манипулируя «мышкой» и клавиатурой, Саша учился на ходу. Никогда прежде ему не приходилось ставить задачи Яндексу о поиске путей прорыва через линию фронта. Никогда прежде его не пугали представляемые разрывы, свист осколков и пуль. Но в виртуальном пространстве у него были бесценные вещи, которых он был лишен в реальном – надежда и вера. «Спасай мою жизнь!» - твердил он компьютеру, зная, что не отступится, как бы ни была невыполнимой миссия по спасению ребенка любимой женщины.
Ладно, к черту лирику – появились первые результаты поиска.
Ну, понеслась Глафира в баню!
Саня работал с поисковиком, открывая выданные результаты...
Минут через пять Хром прислал информашку: «Привет, москаль! Пообщаемся? Жду на излюбленном месте».
Вот попрыгунчик кастрюлеголовый – сутками в инете сидит!
Года два тому назад познакомился Саша на площадке «В кругу друзей» с жителем Вавилона по имени Сергей ГРУ – ник такой амбициозный... да и место прописки. За жизнь общались – то да сё… А с началом СВО – хохол переехал в Киев и стал злостным русофобом. Готовцев, естественно, антиподом. Только быстро разочаровался в дебатах. ГРУня (переделано из ника) нес всякую пургу, издаваемую в ЦРУ, а Сане-то было интересно знать его собственное мнение и настроение...
На все, где-то заимствованное, отвечал – брехня! На что ГРУня сильно обижался.
А вот на идущее от души – как тебя бить при встрече, москаль: сразу ногами или начать с кулаков? – отвечал с удовольствием в том же духе.
Сергей был не глуп, хотя зациклен на нацизме и русофобии. Мечтал увидеть Москву в руинах и Крым вернуть Украине, не оставив в живых крымчан.
На что Александр отвечал – хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.
Сухая статистика от Игоря Коношенко – сколько убито укронацистов и повреждено импортной боевой техники – ГРУню, конечно, доставала. Её парировал он своими мечтами:
- Сто пятьдесят тысяч из ваших призванных трехсот, уже лежат в земле сырой.
- Откуда информация сия?
- А вот… Все скрывают путлероиды в Рашке. А у нас свобода и демократия. Мы – незаможная страна…
В своем деле дезинформации ГРУня считал себя профессионалом.
Саша не оставался в долгу:
- Великая Незаможная Околица (лживая побирушка и воровка) ещё покажет всему миру голый зад через рваные штаны.
Сейчас, открывая окно «В кругу друзей», недовольный Готовцев думал – всю малину гад кастрюлеголовый сейчас испортит…
Тем не менее, это было событие, которым Фортуна решила ему подыграть.
Настучал клавиатурой:
- Привет, ГРУня! О чем сегодня будешь брехать? Про «леопарды» от НАТО?
Сам подумал – господи, какая чушь лезет в голову неурочным часом.
- Зассали, москали?
- А ты слышал про гонорар за каждый подбитый «леопард»? У бойцов появился стимул – у вас тырить, а на своей стороне добивать.
- Вы всегда были дураками – зачем же годную технику курочить?
- Это я к слову.
В диалоге Саня:
- Ты, ГРУня всегда уходишь, как кошка – не попращавшись. Под англосакса косишь? Околица це Европа!
ГРУня:
- Слышал? Мы ваших попов из Лавры прогнали – домолились, христопродавцы! Я процитирую один документ: «Не впадая в фальш, достаточно считать мерзостью войну наступательную, ничем не вызванную, кроме тщеславия и корысти. Но война оборонительная, как право необходимой обороны, не противна была нравственному сознанию ни таких мудрецов, как Сократ, ни таких святых, как преподобный Сергий. И закон, и Церковь признают это право бескорыстным…» И потому наша война против вас, москали, считается святой и благословенной. Да будет на все воля Божия!
Черт! ГРУня этот не так уж прост – мелькнуло в голове Готовцева.
Но в ту ночь в виртуальной реальности у Фортуны были иные планы.
Готовцев:
- Это ты не Турчинова цитируешь, ГРУня? Кто-то же его прозвал «Кровавый пастор». Кстати, не знаешь, где сейчас прозябает сей зачинатель войны на Донбассе? Его выей на веревке шибко здесь интересуются правоохранительные органы. Мы бы могли с тобой заработать.
ГРУня:
- И много?
Готовцев:
- Пару лимонов русских рублей пополам.
ГРУня:
- А кто даст?
Готовцев:
- Пушилин Денис Владимирович, знакомая личность?
ГРУня:
- Да уж… А подробности про Турчинова?
Готовцев:
- Не задавай мне неудобных вопросов, не получишь уклончивых ответов. Твоя задача – узнать, где и как его словить. Остальное – моя задача.
ГРУня:
- И я тебе должен верить?
Готовцев:
- Ты хочешь сказать – деньги вперед! Тогда у меня встречный вопрос – тебе можно верить? Я ведь больше рискую, прорываясь к вам на «камазе». Наши пропустят, а через ваши позиции меня должен провести ваш человек. Найдешь такого?
ГРУня:
- Ну, ты даешь! Час от часу не легче! Может, мне Турка самому к вам доставить?
Готовцев:
- Хочешь лишить меня заработка?
ГРУня:
- А если дознается СБУ? До следующего восхода солнца мне дожить, скорее всего, не удастся. По статье закопают – «я слишком много знал». Лежишь и поешь любимого Цоя – «вокруг красота, не видать не черта». Ты этого хочешь от меня?
Готовцев:
- Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Я ведь вверяю свою судьбу твоему проводнику - и ничего. Моя цель – два «лимона», один из которых твой.
ГРУня:
- Чует сердце мое – обманешь.
Готовцев:
- Ну хочешь, я тебя с Пушилиным сведу – за определенную плату, естественно, и действуйте дальше сами.
ГРУня:
- Зачем Турчинов ему?
Готовцев:
- А вот. Хочет судить публично и вздернуть на виселице. Народу приятно будет. Назидание тем, кто сейчас шмаляет в Донецк.
ГРУня:
- И за это он платит два миллиона рублей? ФСБ, наверное, больше даст.
Готовцев:
- ФСБ не позволит его повесить.
ГРУня:
- Логично. Хотя я думаю, что ты врешь – хочешь на чем-то развести.
Готовцев:
- Ну, думай-думай – время есть. Тока как бы не сдох клиент своей смертью. Накроются наши тогда «лимоны». Кстати, ты знаешь, как можно съесть слона?
ГРУня:
- Причем здесь это?
Готовцев:
- Да так, африканская поговорка. Слона можно съесть только кусками – один за другим. И дела свои грешные мы будим творить одно за другим? Уразумел?
ГРУня:
- Многие знакомые считают, что если я ничего не добился, то, значит, ничего не стою. Не догоняют – пусть денег у меня сейчас нет, но они обязательно будут. И скоро! Чему-чему, а в людях разбираться жизнь меня таки научила. А уж когда они врут, вообще нутром чую. Тебе я верю – по крайней мере, в данной ситуации.
Готовцев:
- И что с того?
ГРУня:
- У меня есть в знакомых один офицерик СБУ. За небольшую мзду он проведет твою машину через наши позиции… Куда тебе надо? Харьков устроит?
Готовцев:
- Вполне.
ГРУня:
- Сейчас попробую с ним связаться. Ты не отключайся. Будь на связи…
Дело пошло, подумал Саша, изучая биографию «Кровавого пастора» через Яндекс. Теперь дай, Боже, мне терпения, а Сергею ГРУ из Киева побольше желания умереть за деньги.
Совесть ГРУни, идейного нацика, давно обречена на отмирание, так что… в этом плане неприятностей не должно быть. Толстовством по-хохляцки от него не пахнет. Хорошо быть богатым, а бедным плохо даже на незалежной Украине. А уж когда совсем ни гроша, то и подавно.
Ай, как Саша хорошо угадал! И вовремя подвернулся этот жадный нацик – появился шанс у главной задачи.
Впрочем, Готовцев понимал, что играет с огнем: ГРУня был и остается врагом, а дело лишь в том – насколько он падок на деньги и нуждается в них. Наверное, он сейчас обсуждает с «офицериком СБУ», как заполучить машину с нашей стороны, некую сумму и самого дурака-водителя. Как ни крутись, этой силе ему не противостоять – надо обратиться в Госбезопасность. И вот тогда, в красивом противостоянии двух могущественных структур может что-то получиться. Саша и Оля – лишь пешки на шахматной доске…
Это он понимал.
Чтобы унять дрожь в руках от возбуждения, хлебнул из фляжки глоток спирта.
От него стало легче душе.
Аккуратно, чтобы не разбудить Олю, Саня стащил из спальника подушку и устроился в горизонтальное положение на сидениях «камаза», не выключая компьютера.
От спиртного и сознания, что «тема прорыва» получила движение, мысли причудливо смешивались.
Сон подкрался настолько незаметно, что фляжка со спиртом осталась в руках.
Через час беспокойного сна Готовцев проснулся. Он сел и минут тридцать сидел, глядя в пространство перед собой. Новых сообщений от ГРУни не поступило.
Аккуратно открыл дверь и спустился из кабины. Постоял возле машины, прислушиваясь и озираясь. Аккуратно приткнул дверь и медленно, прогулочным шагом пошел по тротуару рядом с домом.
Думал о ГРУне, от которого сейчас зависел весь успех операции. Кто он такой, кроме того, что сука бандеровская? Задолбал, как дятел березу, своими лозунгами о Великой Незаможной Околице – и смотри-ка ты, на что решился!
Впрочем, Турчинов не Бандера и у многих кастрюлеголовых вызывает ненависть, а не восхищение.
Так, а ГРУня кто? Может, еврей? Тогда ему Родина Предков дороже любой незаможности. И деньги, полученные за казненного Турчинова, вряд ли отяготят его совесть. Все они, сыны Земли Обетованной, рыскают по миру, мутят там и тут, чтобы власть получить да денег урвать, а как становится горячо, возвращаются взад. Хотя, лучше бы в зад…
Что про ГРУню сказать? Вавилон – это подвешенное состояние, неопределенное. Как СВО началась, он в Киеве оказался и стал патриотом кастрюлеголовым. Это всё виртуал. В реале он хочет заработать любыми путями, ничем не брезгуя. Значит, очень возможно, что он сыграет на нашей стороне. Не велика потеря для Незаможной, какой-то Турчинов. Он свою роль сыграл – теперь у страны есть Зеленский. А отработанный материал можно слить Рашке за деньги – пусть попляшут жители Донецка перед виселицей «Кровавого пастора». Заслужили… и заплатили…
Одно ясно – ГРУне в этом вопросе можно верить…
Саня в круговую обошел дом – цел пока, но окон кое-где нет.
Остановился перед кабиной своей машины. Посмотрел на часы. От ночи осталось часа три, не больше. Бегом спать! – предстоит день тяжелый.
От ГРУни не было сообщений. Вот сука бандеровская – спит, наверное. Подумал душевно и пожелал – спокойной ночи, партнер боевой. Себе подушку под ухо и тут же уснул, забыв про фляжку со спиртом.
С рассветом проснулась Оля. Высунула мордашку из-за шторы спальника:
- Ну, мой милый, чем порадуешь соню-засоню?
Саня открыл глаза:
- Есть план, любимая, как нам в Харькове очутиться. Идеальный, между прочим, но надо посоветоваться со специалистами Госбезопасности.
- А подробности расскажешь?
- Все узнаешь по ходу дела. Тебе не удастся отсидеться в Донецке, пока я мыкаюсь в Одессу.
Оля свесила ноги из спальника:
- Мы едем в Госбезопасность?
- Нет, к Пушилину на прием. С него начнем. Но сначала кого-нибудь слопаем…