Начало пути
Жизнь – это билет на величайшее шоу в мире.
/МАРТИН ФИШЕР/
В сельском магазинчике тепло, светло и даже как-то по-домашнему уютно. Это на улице дождь накрапывает, а здесь ничего – можно не торопиться.
Вне всяких сомнений только что закончился непростой разговор между продавщицей – приглядной женщиной лет тридцати, и посетителем – мужчиной того же возраста, с приятным лицом и спортивной фигурой в камуфляже. Теперь он поглядывал в окно, а она уныло покачивала головой.
- О-хо-хох, черти носят тебя по свету!
И ещё был один посетитель – вернее покупательница – юная, красивая, стройноногая, да ещё в вызывающей мини-юбочке. Но она стояла в сторонке, рассматривала товары на витрине и прислушивалась к разговору.
Заметив, что на неё внимательно смотрят собеседники, она решительно развернулась и, цокая по кафелю пола каблуками, вышла под дождь.
- Жаль, конечно, что с Костей не свиделись – он будет переживать, - грудным голосом сказала продавщица. – И я на работе – не смогла принять тебя, покормить. Может, чайку попьешь здесь?
Принесла две чашки с блюдцами – в них пакетики заварки и по дольке лимона. В розетке с вареньем десертная ложка.
- Как у тебя с сигаретами? Вот, возьми блок в дорогу. Мой подарок.
- Спасибо.
Прихлебывая чай, мужчина поглядывал в окно, в котором заметно помрачнело – должно быть, дождь усилился.
- Я ему с дороги позвоню.
- Кому? – растерялась женщина.
- Я про брата говорю, Глеба.
- Бабы наши судачат, наемники по всей Околице шастают и по-хохляцки встречным внушают: «Хто не сховався, я не винен», - прервала продавщица затянувшееся молчание. – И не страшно тебе?
- Да? - хитро улыбаясь, ответил парень в камуфляже. – Говорили мне, а кто предупрежден, тот вооружен.
Из узкого карманчика брюк на бедре он вынул латунно-деревянный гробик ножа, нажал кнопку, и клинок со смачным щелчком выскочил наружу.
- Они на тебя с автоматами, а ты на них с ножиком? – женщина покачала головой.
- Убить можно и саперной лопатой, - пряча клинок, а потом и нож в карман, сказал камуфляжный. – И потом на войне, как на войне: тяжко в учении, проще в лечении.
- Вам, мужикам, только бы убивать.
За пару глотков допив свой чай, посетитель сельского магазина сказал:
- Пора.
- Удачи, Саша, тебе, - продавщица глаза промокнула.
Возле фуры «камаз» под дождем ждала водителя девушка в мини-юбке.
- Простите, я услышала… Вы в Донбасс едете?
- Сначала в Челябинск, грузим гуманитарку и колонной в ДНР.
- Возьмите меня с собой.
- Вам зачем?
- У меня дочь на Украине осталась. Три годика девочке. Она у свекрови…
- А где свекровь?
- В Одессе.
- Ни фига себе! – присвистнул Саша. – И вы хотите её выкрасть или с ней на Околице остаться?
- Я хочу забрать Кристинку себе. Я русская по рождению и убеждению, не хочу свою дочь отдавать хохлам.
- Да вижу... Садитесь – поехали: время.
- Подождите минутку, я за вещичками сбегаю к тетке. Она в этом доме живет.
- И переоденьтесь, - посоветовал Саша, - а то простынете.
Пока ждал случайную пассажирку, о многом подумал, сидя в кабине.
Вот ведь кастрюлеголовые на что отчаялись – Россию решили заломать. И похеру родство, вековые связи – что дедушка Байден из Вашингтона прикажет, на то они и зарубаются. Должно быть, платит неплохо старикан. А ещё больше воруют. Хохол без тырья не хохол…
Ну да ладно, война так война – первый раз что ли, мир от чумы спасать.
Саша уже был в Донбассе таким же рейсом с гуманитаркой. Мужики там нормальные – а то, что у каждого свой рубец на сердце или пуля в голове, так никуда не денешься: заруба идет не на жизнь, а на смерть. И досталось же русским в Малороссии за эти годы – как вспомнишь, так вздрогнешь…
Когда началась СВО, Саша повестки ждал на призыв – не дошла. Жилья-то у него своего нет, прописан у брата – может, и затерялся для военкомата. А добровольцем…
Труднее всего решиться. Когда же самому себе скажешь – все больше так не могу – и сделаешь первый шаг, тот самый, после которого возврата уже нет, дальше Судьба тебя ведет за руку. Это он знал.
Но две причины не давали решиться:
- служить, значит беспрекословно кому-то подчиняться, а Саша органически не переваривал начальство в любом виде;
- а ещё так прикипел к своему «камазу» - дома родного не надо – и расстаться с ним не было мочи.
У него в тридцать лет нет семьи, ни квартиры, ни дома, ни гаража для машины. «Камаз» ночует на улице, а он в кабине. И дом, и кров – здесь же Александр размножался периодически со случайными попутчицами: только пока безрезультатно.
Старший брат Глеб работает врачом в Красногорской больнице. К нему и заехал за советом – как поступить с «камазом», если Саша вдруг решится на службу в армии по контракту или повестка его догонит?
Брата дома не застал. И в больнице его нет: по делам служебным укатил в Челябинск. Сноху на работе нашел. Но с ней ли решать вопрос о машине?
Может, брату сейчас позвонить?
Ладно, Глебище, прости, братишка – домой вернешься, жена доложит о моем визите, сам позвонишь. Не стоит отрывать тебя от дел государственных…
Показалась попутчица – в брюках, футболке и штормовке, с туго набитой дорожной сумкой – стройная женскими статями до невозможности.
Александр запустил двигатель, передвинувшись по кабине, распахнул дверь пассажирскую.
- Давай сумку.
До груди она её подняла, а Саша лег на сиденье, чтобы достать рукой.
Пассажирка уселась. Баул между ними. Она попрыгала на попе.
- Мягко у вас.
- Давай на «ты» - без церемоний.
- Меня зовут Оля.
- Александр. Саша. Шурик. Сантё…
Фура медленно тронулась. Заработали «дворники» на лобовом стекле.
- Тепло. А где печка в кабине? Я бы юбочку посушила и водолазку – мокрыми сунула в сумку.
- На штору спальника повесь.
Заглянув внутрь, Ольга отметила вслух:
- Он у тебя вместительный.
- Дальнобойщики ездят парами, ну, а я один справляюсь. Меня «Двужильным» прозвали коллеги.
- И «камаз» тебе принадлежит?
- Естественно.
- Я что-нибудь буду должна за проезд?
- Сама решишь. Но денег с тебя не возьму. За деньги ни женщин, ни друзей не покупаю… и не продаю – такой принцип.
- Тогда перекусим. Посмотри, что мне тетка в дорогу напихала, - Оля стала копаться в дорожной сумке, а глазенки-то загорелись лукаво.
- Тетка – это как?
- Старшая сестра матери.
- А мать где?
- Погибла в Донецке весной при бомбежке.
- Извини. Сочувствую, - нахмурился Александр.
Фура выруливала на трассу.
- Это у тебя телевизор? – указала Оля на экран между ними у лобового стекла.
- Монитор.
- А где же клавиатура?
- В кармане под бардачком. Если хочешь, поставь что-нибудь приятное.
- Связь «Теле-2»?
- «Мегафон». Он всеохватнее. А ещё у меня есть микроволновка и автомобильный холодильник.
- Да вижу уже. Как дома устроился…
- А это и есть мой единственный дом – другой движимости не имею.
Ольга помолчала немного и сказала печально:
- Вот и у меня теперь ничего – ни семьи, ни дома, ни мамы, ни дочери…
Прижух Александр, качая головой.
- Проехали, короче, - Ольга встряхнула каре. – Лопай, вон, пирожки от тети Нины. Фирменные – с полу и жару… ещё теплые.
За пирожками и дорогой прояснились некоторые моменты.
Муж у Ольги – красивый хохол, был на калыме в здешних местах, увлек, увез с собой в Харьков, любил нежно сначала, а потом что-то на него нашло. Работу забросил, поступил на службу в какой-то нацбат. Однажды пьяным заявился и, глядя глазами глистастой собаки, заставил жену и двухлетнюю дочку прыгать с кастрюлями на голове, приговаривая: «Кто не скача, тот кацап». Малышке смешно, а маме обидно. Оля домой на Урал написала – всё, мол, не могу больше, к тебе возвращаюсь, мама: Андрей совсем с ума сошел. Любовь Николаевна рванула на Украину – дочку и внучку выручать. Но застряла в Донецке и вскоре погибла под артобстрелом.
С началом СВО, перед тем, как уйти на фронт, новоявленный нацик перевез семью из Харькова к матери своей в Одессу. Прощаясь смотрел глазами человека, изо всех сил не желавшего умирать. Но жене было уже плевать на него. В первой же ссоре снохи со свекровью Ольга была выставлена за дверь. А тут известие о гибели матери. Девушка в Донецк. Там собственное ранение, госпитализация, эвакуация в Россию. И вот она под опекой и на иждивении тёти Нины без своего угла – незамужние сестры жили в одной квартире. А ещё судьба дочери не дает покоя…
- Теперь дело пойдет, как по маслу! – оптимистично закончила пассажирка, намекая на кстати подвернувшийся «камаз» и его гостеприимного владельца-водителя. – Должно же у Кристиночки быть детство нормальным.
- Да, конечно, - согласился тот, - самое трудное уже позади: дальше все будет чики-пуки.
Ольга тоже была девушка с юмором.
В благодарность за вкусные пирожки Саша сказал: «Спасибо» и дружески так хотел похлопать пассажирку по плечу. А рука сама рванула к бедру. И получилось весьма фривольно.
Парень смутился, а девица пригрозила:
- Руками не мацать, а то женю.
Маленькая, ладно скроенная, с изящной фигуркой и симпатичной мордашкой корейской наружности Оля была просто подарком Судьбы в дорогу.
- Наш номер – восемь, помрем – не спросят.
- А жениться, значит, не хочешь?
- Проще в тазике с маргарином утопиться.
- Ну, у тебя юмор, блин!
- Не все же водители дебилы…
Ольге понравился ответ.
- А плоскожопие не боишься заработать?
- Наша профессиональная болезнь – геморрой.
- И как у тебя с этим?
- Бегаю трусцой в свободное время вокруг машины и вдогонку…
- Она у тебя – самоход?
Внешне Оля, как говорится, на любителя. Эдакая мечта педофила – женщина-ребенок. Невысокая, даже маленькая, но демонстративно стройная, с осанкой профессиональной танцовщицы, с хорошей высокой грудью и круглой правильной попкой. Симпатичная, с корейским отливом мордаха, живые с огоньком глаза, чистая ухоженная кожа, бровки игривой дугой, правильные носик и ротик – все на месте и приглядно. Характер, видимо, задорно-покладистый.
Впрочем, дорога покажет…
Работать где-нибудь под дождем – удовольствие ниже среднего. А вот в фуре «камаз» катить по дороге, мокрой и блестящей от света фар, сидя в теплой кабине рядом с красивой девушкой, слушая приятную музыку – что ещё надо для счастья холостому тридцатилетнему парню?
Но работа есть работа – и надо быть вовремя в указанном месте.
Стоит сказать, что Саша – человек не шибко компанейский и предпочитает жить отшельником. Но приятная женщина в кабине, причем до самого Донецка – лучше попутчика не бывает.
Фура шла ходко, дорожное полотно хоть и скользкое, но ровное и – если не будет эксцессов – безопасное.
Постепенно стало темнеть. Дневной свет, пробивающийся сквозь пелену дождя, начал сменяться серыми сумерками. Встречных и попутных машин мало...
И вот тебе на – пробка! Редкие на трассе автомобили выстроились в длинную очередь. Должно быть, чего-то там перевернулось и перекрыло движение в оба направления. Буквально считанные километры не доехали до четырехполосной дороги. Стоят машины, ждут водители и пассажиры попутного ветра…
Просто издевательство какое-то!
Впрочем, Ольга не унывает – нашла в интернете Гайдая комедию и с удовольствием смотрит на мониторе.
Александр посоветовал:
- Забирайся в спальник – оттуда тоже не плохо видно, зато комфортнее лежать с подушкой под ухом.
Так и сделала пассажирка, скинув кроссовки и штормовку.
- Тебе попадет, если мы в срок не приедем на место?
- Догоним. Впрочем, позвонят, когда начнут нервничать.
Сашу накрыл раздражения приступ, но по словам это незаметно
- У нас тепло, светло и комедия на мониторе. Жизнь прекрасна и удивительна! До Челябинска рукой подать. Как только дорогу очистят, через час будем на месте. Это бодрит. Прямо-таки вдохновляет…
Дождь истончился в туман, заволакивающий окрестности.
Александр проворчал недовольный:
- К полной жопе нам только тумана не хватает.
Ольга промолчала.
Вот жизнь лядская, думал Саша – подарит бабу, отнимет удачу. И как сказать про ситуацию – мелкое везение на фоне крупных неприятностей или наоборот?
Прошел час в заторе, а ему казалось, что минуло лет сто.
В дверь постучали. Сантё опустил стекло.
Какой-то мужик:
- В преферанс играешь?
- Нет, телевизор смотрю.
- Нужна компания?
- Я с дамой.
- А – а… Пойду гляну.
Ушел вперед. Минут через двадцать опять показался.
Саша опустил стекло:
- Что там?
- Фура лежит на боку во всю ширину проезжей части, «жучка» раздавленная в кювете валяется, менты, «скорая»…
- А подъемной техники нет?
- Не видел.
Саша поднял стекло.
- Что там? – спросила Оля.
- Одна надежда.
- Ожидание – это глупость.
- Привыкай.
- Всему свое время.
Комедь на экране закончилась, и смотреть Ольге наскучило, она включила музыку и обратилась к водителю:
- А ты знаешь, что английский – самый популярный язык в Польше?
- Чего это ты вдруг о бздежиках вспомнила?
- А к тому, что поляки спят и видят себя американским штатом в Европе.
- Откуда такая информация?
- Андрей рассказал.
Саша понял, о ком речь и проворчал:
- Давай своего бывшего мужа ты оставишь за пределами кабины моего «камаза».
- Та хай сгорит шибеник проклятый! – путая русский с украинским, выругалась Оля.
Слева потянулась вереница горящих фар. Впереди стоявшие машины одна за другой начали трогаться. Саша запустил двигатель.
- «Позагорали» и хватит, пора дальше двигаться.
Спустя полчаса, в мегаполис въезжали, судя по знаку у дороги.
Человек так устроен, что даже в минуты самого паршивого бытия любая приятная мелочь может вернуть ему настроение. Для Саши в данный момент то была Оля – спустившись из спальника на сиденье, она села, по-мусульмански подобрав ноги, и эффектно смотрелась в обтягивающих брюках и футболке, подчеркивающей её бюст…
- Нет, Саша, никак не пойму, чего наши с кастрюлеголовыми валандаются. Есть же техника современная – спутники, самолеты, корабли, оружие ядерное… Мы же действительно сильные, а не показушно.
- Тебя все Околица смущает… Скажу так: что было надо, мы забрали – Азовское побережье, Крымский канал, сухопутный проезд на полуостров, промышленные области востока… Теперь другая стоит задача – в хлам обратить оружие натовское. И товарищ Зеленский с этим успешно справляется.
- А люди? Что будет с людьми в такой бойне?
На эти вопросы Сантё не ответил, но помрачнел лицом. Ещё с первого рейса в Донбасс на душе словно наступила зима. Понятое умом истинное положение вещей отторгалось душой. Внутри словно замерло всё, как будто реальный мир отделился прозрачным стеклом. Все чувства попрятались. С ума пытаясь не сойти, заставлял себя действовать правильно, прикладывая невероятные усилия, чтобы держать нервы в руках, и волком не завыть от тоски безнадежной. Спасла надежда, что вот он загрузится и быстренько уедет туда, где нет войны, где не стреляют и не бомбят, где можно существовать спокойно и не бояться за свою жизнь.
Война, подошедшая к Донецку, дала всходы, и её споры рассеялись по квартирам, домам, улицам – захватили весь город. Трудно приезжему разобрать – где враг, кто друг? Водоворот кошмаров кружит, оставляя единственную мысль – люди сошли с ума. На губах постоянно был горький вкус пепла и запах дыма в носу…
Но мудрость гласит – ко всему привыкаешь.
Привык и Саша к вою сирен воздушной тревоги, взрывам снарядов. Появились друзья. Он уже не рвался домой сломя голову. Таки дождался попутного груза и уехал в Россию. Новый визит в Донецк его не пугал.
Стряхнув с себя оцепенение от воспоминаний, бодро спросил пассажирку:
- У тебя есть план, как пробраться в Одессу?
Оля, головой покачав, ответила:
- Есть украинский паспорт, все остальное импровизация – я везучая…
- А вид у тебя, будто в луже сидишь?
- Это как?
- Растерянный очень.
Замелькали дома в туманной дымке.
Ольга смотрела в боковое стекло и пыталась понять – где они сейчас…
- Куда мы едем?
- На станцию Челябинск-грузовой. Там склад арендованный областным народным фронтом.
- И это начало пути? – спросила Оля и, глядя на хмуро-сосредоточенное лицо водителя, очень об этом пожалела – сейчас её пошлют по известному каждому русскому адресу.
Но ошиблась – Саша просто кивнул утвердительно.
- Сильно опаздываем?
- Не звонят, значит – в графике.
Пока катили пригородами до названой станции, стало совсем темно – зажглись фонари на улицах.
Наконец, остановились у каких-то ворот, посигналили – машину впустили.
Саша ушел и не было его с полчаса. Вернулся, в кабину не спешил.
- Что там? – спросила Ольга.
- Решали – сегодня грузиться или завтра с утра. И знаешь кто? Грузчики. Ох, уж этот мне народный фронт – никакой дисциплины. Так что, до завтра будем стоять пустыми. А ты вылазь, разомнись – машину закрою. Пойдем в столовую, перекусим. Там, сказали, что-то осталось на нашу долю. Пойдем-пойдем – халява: не часто такое в пути увидишь.
По дороге в административный корпус.
- Не хочешь есть, компанию мне составишь. А вообще, научись рубать впрок – в пути это ой как пригодится.
Взяли два комплексных ужина. Видя, как аппетитно рубает Саша, разохотилась Оля и добавки ему не оставила.
Здесь же, в столовой, кучковались водители конвоя и оставшиеся на складе служащие. Разговоры в основном крутились вокруг событий, происходящих сейчас на Околице – наши по-прежнему наступают, нацики отступают, а победы пока не видно. Большинство считали, что войну надо заканчивать в Киеве или во Львове.
Один замахнулся на Лондон:
- Вот где конец войне.
- С Европой понятно – Гейропа свое получит. Но что делать с турками – они и вашим, и нашим руками машут? Не время ли под шумок захватить проливы и Стамбул?
- Пусть османы сами решают – с кем им быть и какими быть: битыми или не битыми?
- Мы же присутствуем в Сирии – оттуда рукой подать до азиатской столицы турок. А Путин говорил: замахнулся – бей!
- Возможны варианты. Чем воевать, натравить их на ЕС. Три проблемы сразу же отпадают – османов привяжем, НАТО развалим, Евросоюз.
- Интересно, интересно… А что же Штаты?
- Им с Китаем возни хватит.
- Семь авианосных флотов однако – кто с такой силищей справится?
- Семь флотов и одна «мертвая рука», держащая пендосов за горло. Кто кого – вопрос риторический. В Третьей мировой войне победителей не будет.
- Она уже идет или вот-вот начнется?
- Америка все решает – как ни странно. Трамп, слышали, что сказал? Дайте ему президентский пост, и он в один день решит вопрос с конфликтом на Околице. А знаете как? Да очень просто. Прикажет Зелинскому все войска отвести за Днепр. И тот подчинится – куда ему деться? Это мы делаем, что нам надо, а он – что прикажут западные кураторы.
- Околица, разделенная Днепром на две половины в истории уже была. Вспомните Речь Посполитую и Богдана Хмельницкого.
- А что? Возможен такой вариант – Америка рулит.
Саша и Ольга давно поужинали, но сидели и слушали – интересно.
Так за полночь и засиделись.
К машине шли, взявшись за руки. И такой доверчивой была маленькая ладошка, что Александр решил – нет, не сегодня, впереди еще много времени.
Оля устроилась в спальнике, включив на компьютере тихую оздоровительную музыку. Саша, попросив подушку и одеяло, очень удобно устроился на сиденье, которое у фуры «камаз», как известно, во всю ширину кабины.
Ночь прошла спокойно – совсем без приключений.
Поутру, едва на востоке небо начало светлеть, Саша подогнал фуру к эстакаде склада. Увидев заспанную мордашку, выглянувшую из-за шторки, объявил:
- На погрузку мы первые.
- А проводы будут – оркестр, речи торжественные?..
- Нашла праздник!
- А что? Настроение народу поднять. Вдруг кто-то едет в последний путь.
- Тьфу на тебя! Нашла тему…
- Ты не бойся – я везучая…
- Мы тут все за деньги бодяжимся, и нет добровольцев. Погрузимся, аванс получим и вперед. В Донецке разгрузимся, расчет получим и назад. Желательно, с попутным грузом. Я точно пустой не поеду. Буду снаряды возить на передовую, но попутного груза дождусь. В любую точку России.
- Интересна жизнь! – сказала Оля и грустно вздохнула.
Её почему-то тянуло к Саше прижаться – ведь он не полез к ней в спальник ночью, а повел себя братом. Она уже любит его… как брата. Только бы не испортился…
- Как насчет настроения? В девять пойдем завтракать?
- А раньше никак?
- Поварежки к семи собираются. Проголодалась?
- У нас что-то осталось. Сейчас погляжу. Ты будешь? Тогда вскипяти чайник.
Жуя вчерашние пирожки и запивая чаем, Саша спросил:
- Не боишься в Донецк возвращаться? Там веселуха от бомбежек и артналетов. Каждый день люди гибнут. И не уезжают, что интересно…
- Кто пожелал, уже уехал.
- Как-то не хочется стать жертвой случайного попадания.
- Зачем едешь?
- За деньгами, милая, и с надеждой на авось.
- Вот то-то и оно – многие на судьбу надеются: даст Бог, пронесет.
В положенное время явились грузчики и стали таскать из склада в фуру картонные коробки. После того как все загрузили, опечатали и закрыли, Саша повесил на запор полуприцепа свой личный замок и пошел оформлять бумаги в дорогу.
Грузчики, свесив ноги, сели на эстакаду, покурить. Спросили Ольгу:
- Все на сегодня?
Та пожала плечами – не знаю, мол.
Вернулся Саша.
- К отъезду готовы. Ждем команды. Пойдем позавтракаем.
Отогнав фуру с лобного места, пошли в столовую.
Там все та же компания шумная – теперь болтали за едой.
- В новостях передали – Донецк опять бомбили, есть погибшие и раненые, разрушены здания. Черт возьми! Где наши сверхточные ракеты? Почему обстрельщики остаются безнаказанными?
- Каракатица какая-то, а не война! Они по гражданским палят и попадают, а мы по ним попасть не можем.
- Или не хотим?
- Это ещё почему?
- Спроси у командования. И заодно – почему мы до сих пор под Артемовском, а не в Киеве? И Херсон без боя сдали, и от Харькова драпали – что творится?
- А вы знаете, как обстрельщиков этих народ называет? – «мясниками». А сами они себя – «Ангелами смерти».
- Еще прошлым летом все говорили: поражение Околицы – вопрос времени. А сейчас о поражении не судачат – больше о замирении.
- Триста тысяч призвали в армию – дела серьезные назревают. Технику гонят. Бобы-ракеты-снаряды на заводах делают круглосуточно.
- Так хочется взять Зеленского в плен и посмотреть этой суке в глаза.
- А еще Шольца немецкого и французского Макрона – эти засранцы хохлов поощряют.
- Все они под пятой у Америки – вот где корень зла.
- А еще Жопез Лукавый из Испании. Который Баррель.
- Говорили, что есть оружие такое у нас – умеет направленным лучом всю компьютеризацию отключать. Кто-нибудь слышал? В интернете писали – удар с Балтики на учениях нейтрализовал другой наш крейсер в Черном море.
- И по пендосам однажды прошлись. Их посудина до Болгарии кое-как добралась, и половина экипажа списалась на берег – перессали.
- Так есть такое оружие у нас или нет? Если есть, почему на Околице не применяют?
- Может быть, применяют, да не разглашают. Когда-нибудь узнаем – всему свое время.
- Что за секретность?
- А вот.
- Ни одна война не может продолжаться вечно. Я думаю, Киева нам не взять без больших потерь, чего Путин явно не хочет. Тогда остается один путь – мир с бандеровцем Зелинским. Но при заключении мирного соглашения важен только один вопрос – на каких условиях?
- Ты говоришь о мире, а в ЕС уже разделили Россию на сферы влияния и владения, как какое-нибудь африканское королевство. Они ждут не дождутся, когда смута в России сместит Путина и страну можно будет взять голыми руками, объявив президентом сидельца Навального.
- Это верно. Только мы сами можем справиться с собой. Пендосы это давно поняли и пакостят исподтишка: под кулак не рвутся. А тупорылые гейропейцы все грозятся победить нас силой натовского оружия.
- Путин умеет отстаивать интересы страны – дипломатией в мирное время и вооруженными силами на войне. Иногда хороший дипломат стоит пары-тройки армий.
- А на сколько, мужики, можно верить Китаю в критической ситуации?
- Никому никогда ни в чем не стоит доверяться. Кто-то из царей Романовых умно сказал: «У нас только два надежных союзника – армия и флот». Вот и будем придерживаться этой доктрины. А союзы, особенно военные – дело временное.
Пришла уборщица в столовую и выгнала всех позавтракавших на улицу.
Собрались в курилке и продолжили политдискуссию.
- Я вот никак не пойму простых хохлов – зачем нужна им эта война? Ну, с бандеро-нациками понятно – они уверены в своей исключительности. А простым-то людям чего надо?
- Помощи от ЕС и Америки. Жить нахаляву – милое дело.
- И плевать, что стреляют, убивают? Может, есть какие-то скрытые цели?
- Цель у всех и всегда одна – пограбить Россию. Простой ты рабочий или нацист, если есть возможность отнять или украсть – ни один хохол не устоит. Вот такая у них мотивация.
- С трудом верится.
- Другой нет.
- И немцы такими же были, пока из них дурь не вышибли. Думали на века – они опять голову поднимают: не сами фашики, так фашиков поощряют.
- А ведь хохлы нам кровная родня!
- Это ты так считаешь. А они люто завидуют нам и смерти желают. Слышал девиз их: «Москаляку на гиляку!»? Целое поколение под ним выращено. Так что…
Восемь машин были загружены гуманитаркой и ждали команды на отправку – а если точнее, представителя народного фронта, который задерживался где-то вместе с охранниками ЧОПа, подрядившегося сопровождать в Донецк конвой из Челябинска.
Саша и Оля сидели в кабине, посматривая в окна на окружающую обстановку и слушая музыку.
- Расскажи, - попросил он, - как тебя угораздило в Донецке.
- Я искала в моргах маму, вдруг завыла сирена, и люди куда-то побежали. Я стояла у стены какого-то здания и не знала, что мне делать. На соседней улице грохнул страшной силы взрыв. В небо взмыли голуби, а из-за угла показались клубы черного, как смоль, дыма. Чуть позже к зданию, возле которого я стояла подкатилась ударная волна. С жалобным звоном посыпались стекла из окон. Я думала, порежусь и закрыла лицо ладонями. А меня шандарахнуло в голову ледяной глыбой с крыши. И ещё одну женщину, бежавшую с маленькой собачонкой на руках по тротуару мимо меня. Она упала и не двигалась, а собачка визжала и скулила. Потом стала лизать мое лицо и привела в чувства. Наверное, она спасла мне жизнь. Машина ехала с красным крестом. Я закричала, что живая, только не могу подняться на ноги. Санитары меня подобрали, а женщину только посмотрели и головой покачали - погибла. Кто-то собачку подобрал. Говорили – много людей погибло при том артналете. Потом больница, эвакуация в Россию… У меня был ушиб, который признали контузией. А сама считаю – отделалась легким испугом: потому что везучая…
- А теперь едешь – не боишься?
- Один раз живем!
- Твой рассказ, - печально покачал головой Саша, - лучшее напутствие на дорогу. Не хватает речей торжественных, бравурной музыки и женщин, машущих платочками.
- В Донецке ты хоть как будь осторожным, а от случайности не застрахован.
- Будем надеяться на удачу.
- Держись за меня, - улыбнулась Оля.
- Ты – интересное существо: статями женщина, а не болтливая и не трусливая.
- Спасибо за комплимент, хотя сомнительный: стоило бы на «существо» обидеться….
За воротами просигналили и через распахнутые во двор въехал микроавтобус. Вышли наружу женщина в камуфляже – она оказалась представителем народного фронта и начальником конвоя; и еще несколько суровых парней с автоматами, в бронежилетах и касках, с надписями на униформе «Частное Охранное Предприятие «МАРС»». Скажем прямо, выглядели они, действительно, настолько непривычно и грозно, что при виде их у людей, задумавших недоброе, сам по себе расслабляется сфинктер. В прошлую поездку в Донецк таких «терминаторов» в конвое не было. Ну да понятно – война началась. Война под названием СВО.
- Водители, все ко мне! – закричала женщина и замахала руками, приглашая.
От своих машин шли мужчина парами, только Саша один, Олю оставив в кабине.
- Меня зовут Светлана Львовна. С вами в дороге познакомлюсь. Все загружены, документы в порядке? – женщина открыла спортивную сумку и поставила на землю. – Разбирайте токи-воки. Умеете пользоваться? Запрещаю в дороге выключать – чтобы всегда и везде были на связи.
- Обед в столовой готов. Перекусим перед дорогой? – спросил кто-то.
Светлана Львовна повернулась к охранникам:
- Обедать будете?
Между тем, токи-воки разобрали, включили.
- Все меня слышат? - раздался эфирный голос начальницы конвоя. – Ну и прекрасно!
Потом из кармана достала мобильник и позвонила кому-то:
- Мы отправляемся. Как меня поняли?
А закончив связь, скомандовала:
- Идем обедать!
Нормальная баба – подумал Саша и пошел за Олей.
«Марсиане» с автоматами в столовой выглядели импозантно. Но в дороге и особенно на Околице они должны будут защищать конвой до последней капли крови, не щадя живота своего.
В прекрасном настроении Александр сел за руль.
- Слушай, не обидишься, если спрошу, о чем думаю?
- Спрашивай.
- Ты очень на кореянку похожа – откуда это у тебя?
- У меня дед по материнской линии был корейцем.
- А бабушка?
- Немкой.
Саша присвистнул:
- Ни фига себе, винегрет! Где же они пересеклись?
- В Казахстане. Оба из интернированных. А после войны все стали советскими гражданами.
- А по отцовской линии?
Оля гордо встряхнула каре:
- Я уральская казачка!