Без вести пропавшие
Реальность — всего лишь иллюзия, хотя и очень навязчивая.
/Альберт Эйнштейн/
Гоше Цимбалюку страшно не повезло. Причем, три раза.
Во-первых, потерялся мобильник.
Во-вторых, заглохла машина.
В-третьих, он заблудился.
Ехал–то по проселочной дороге. Как встал – помощи ждать неоткуда. Вот и пошел пешком, а вокруг лес. И надо ж такому случиться – заблудился. Не просто в лесу, а почти что в прифронтовой полосе – где ВСУ скрывали свои дальнобойные орудия.
- Стой! – преградил ему путь юнец в камуфляже.
Возглас прозвучал с какой-то тревогой.
- Стой! Руки вверх!
Так его ещё никто не встречал.
- Ну, что такое? – дерзко и недовольно спросил Георгий.
- Что будешь за человек? От кого хоронишься?
- Человек. А тебе-то что?
- Руки вверх, говорю! – настойчиво повторил часовой.
- А зачем мне их вверх? – вызывающе продолжал Цимбалюк. – У меня автомата нет.
- Пристрелю, вот зачем! Из какой части?
- Я не из части, а сам по себе.
- Откуда явился?
- Иди-ка ты, знаешь куда! – грубо выкрикнул Гоша, не подозревая, что спорит с часовым, за спиной которого целая воинская батарея.
Громкий командирский голос из-за кустов приоткрыл завесу:
- Ну-ка веди его сюда. Поглядим, что за фрукт.
Конвоируемый часовым, Цимбалюк вышел к замаскированным орудиям, где были бойцы и командир.
Он и спросил:
- Дезертир? Успел уже переодеться?
- Я гражданский человек, - угрюмо ответил Георгий.
Он нагло глядел в обезображенное ожогом лицо командира. Выражение своего превосходства и злобного презрения к окружающим было в его голубых глазах, опушенных длинными ресницами.
- Ну-ка, держать руки вверх! – прикрикнул командир и строго поглядел на Цимбалюка. – Москальский парашютист?
- Какой, к черту… Я из Киева еду, - притихнув и оробев, но все ещё внутренне сопротивляясь, сбавил тон Гоша. – Машина сломалась…
- А может, у него в Москалии тетя есть? – кто-то пошутил из солдат. – Он к ней в гости топает.
- Куда девал форму? – спросил командир.
- Так я же гражданский человек – сколько вам говорить! – мрачно глядя на окружающих, оправдывался задержанный.
- Оружие есть?
- Нет.
- А если найдем?
Вдруг глазки Цимбалюка превратились узенькие щелочки и забегали, и Гоша не знал уже, куда их девать. Но ощутив недостаток смелости, попытался возместить его нахальством.
- Разрешите узнать, кого черта вы тут передо мной комедию ломаете? У меня сломалась машина, я двинул пешком через лес. И тут мне ваш боец – руки вверх! Говорите – дезертир. А же гражданский человек.
- Что ты ищешь в расположении нашей батареи? Наводчик цели? Двуногий дрон?
- Повторяю – я гражданский человек. Если что-то нарушил по вашим понятиям, отдавайте меня под суд.
- Чести много! – оборвал его командир. – Обойдемся и без суда.
Два бойца обыскали задержанного – обнаружили пистолет с глушителем и ключи с брелком от машины.
Это все – мелькнуло в голове Гоши.
- Пан командир, разрешите прочистить канал ствола! – как бы подслушав мысли Цимбалюка, вызвался один боец и направил автоматический американский карабин в голову задержанного.
- Сначала допросим, – остановил командир.
- Куда направлялся? – обратился он к «диверсанту».
Тот побледнел. Подбородок его задрожал, губы скривились.
- Я заблудился в лесу. Дорогу искал. В какой-нибудь населенный пункт.
Новая мысль мелькнула у пана командира:
- Через линию фронта к москалям хотел перебраться?
Щелканье десятка ружейных затворов, гул негодования бойцов – все заглушил одиночный выстрел.
Пораженный в голову пулей Георгий Цимбалюк упал к ногам командира, широко раскинув руки.
Пан командир погрозил стрелявшему бойцу кулаком и презрительно скривил губы. Шевельнув убитого носком берца, добавил несколько крепких выражений.
Чуть позже тело Гоши Цимбалюка кинули в воронку от тяжелой фугасной бомбы и присыпали землей.
Альгимантаса Арпу взяли на его съемной квартире в Киеве, когда за окном забрезжило утро. Тихо вскрыли двери и сунули пистолет в рыло – просыпайся, мол. Он вскочил на кровати, шаря под подушкою пистолет. Его опрокинули ударом ноги в грудь.
Алик с трудом поднялся, окруженный тремя неизвестными.
Его снова саданули ногой в поясницу, отчего он едва устоял на ногах.
Арпа ждал выстрела в голову – ждал конца, но конец не пришел.
Почему не пристрелили его сразу? Куда они его ведут? Зачем? – думал Алик, шагая конвоируемый тремя неизвестными.
Страшная правда, а такая правда страшнее смерти – плен! – вдруг отчетливо встала в сознании Альгимантаса. Жуткое это слово как будто опустошило сразу все чувства и подавило его. Вспыхнув на миг, как сознание, оно тотчас и перестало им быть.- превратилось в тяжкий, бессмысленный крик души.
Это было ощущение тоски, подобное тому, какое, должно быть, у человека, попавшего в трясину и погружающегося с неумолимой медлительной безнадежностью. Когда тяжесть вязкой, засасывающей гущи сковывает движения уже затонувшего тела. Остались живыми только глаза, которые смотрели на небо с тоской обреченности. И последний вздох глухим, мертвяще тягучим стоном рвался из горла, ещё не залитого трясиной.
Когда голова включилась, Арпа подумал – в чьи же он руки попал?
Когда сознание подключилось, он себе приказал – продолжаю бороться за жизнь!
Но и другое мелькнуло в мыслях….
Выстрел в висок – и всё! Удивительно простое и полное решение всех вопросов – главный из которых, вопрос страха. Нет никаких забот, никакой ответственности. Ты больше не нужен никому. Ты попросту снят с доски, как битая пешка. Нет врагов и нет друзей, и не надо бояться пыток…
А он не сделал этого выстрела – не было у него возможности.
Врачи говорят – стрелять лучше в левый висок: там какие-то мозговые центры находятся. И теперь мысли о последнем выстреле не дают покоя голове – у кого бы выхватить пистолет?
Но признаться стоило, Альгимантас был в таком психически угнетенном состоянии, что не способен к активным действиям.
Да, Арпа в данный момент был тяжко подавлен. Для побега или сопротивления он просто не чувствовал в себе сил.
Он шел, куда его вели. Саднила боль в груди. В глазах набирались слезы от обиды и горького унижения. Шагал угрюмо и молчал, тяжело загребая ногами.
Кто эти люди?
Если ЦРУшники взяли в плен, то понятна его судьба – будут держать в изоляции, будут пытать и допрашивать, а, может быть, вербовать.
Но, черт возьми! Ведь он же мечтал об этом! Нет худа без добра!
На улице, куда они вышли, светало – становилось явственнее окружающее.
Арпу усадили в легковую машину и сунули в шею электрошокер.
Он очнулся на кровати – один в комнате подвального помещения с единственным зарешеченным окном, выходящим в приямок здания.
Не вставая, Алик напряженно вглядывался в свет давно немытого окна – судя по всему, был солнечный день.
Арпа всегда обожал светило небесное – солнечные зайчики в лужах и радуга на небесах радовали глаза. Видя их, он улыбался, и сердце стучало слышнее.
В школьные годы Алик любил рисовать и даже пробовал писать картины маслом. Порою на нудных уроках сидя или на переменах, он глядел на портреты великих людей, украшающих стены классов и коридоров школы, искал в них заветную тайну – ту искорку света, что оживляет человеческий взгляд на полотне и придает ему выразительность...
Вошли двое мужчин в белых халатах – один со шприцом, другой с электрошокером
- Что выбираете?
Алик сел на койке:
- Не понял.
- Вы укол дадите поставить добровольно или немного посопротивляетесь? Тогда ложитесь и вытянете левую руку вдоль туловища.
- На черта сдался мне этот укол? – капризно откликнулся Альгимантас.
- Допрашивать будем.
Врач со шприцем с безмолвным вопросом посмотрел ему прямо в лицо, но Арпа отвел взгляд. Лег на спину и подставил левую руку.
Сосредоточенно и деловито медик щелчком сшиб длинное тонкое горлышко ампулы и вобрал в шприц ее содержимое. Потом поменял иглу.
Второй вошедший, тем временем, деловито, несуетливо засучил рукав Алика, наложил жгут.
Первый пристально впился взглядом в синеющие полоски медленно выступающий вен.
Альгимантас сейчас думал о том, как организм будет бороться, с так называемой, «сывороткой правды» - как приказать себе молчать?
Между тем, первый нацелился и осторожно начал вводить иглу.
Алик вздрогнул и выматерился.
- Не баба! Терпи!
Арпа притих.
Под стеклом шприца появилась в полупрозрачном растворе, как мелкая клюковка, темная капелька крови.
- Теперь лежи тихо.
Второй убрал с руки жгут.
Первый сосредоточенно и осторожно стал с усилием нажимать большим пальцем тугой поршень шприца.
- Вот и все!
- Кровь от укола, - сказал Арпа.
Первый, промокнув её ваткой, посоветовал:
- Согни руку в локте. Лежи, не вставай.
Оба врача отошли в сторонку.
Кажется, Алик помнил их лица – ну точно, блин, отравители. Теперь он к ним попал на мушку.
Он лежал без мыслей, в молчаливом ожидании, когда же подействует на него эта «сыворотка», и захочется говорить безумолку…
Но, черт возьми, почему боль сразу возникла во всем организме? Его отравили?!
Мучительный стон, и почти в тот же миг тело пленного литовца охватили корчи. Руки напряженно вытянулись, пальцы в какой-то, словно нарочно придуманной конвульсии, комкали край одеяла и цеплялись за ребра железной койки.
Арпа вскрикивал и хрипел, изгибаясь.
Врачи подошли и жадно впились в него взглядами.
Один достал из кармана портативный магнитофон и включил запись.
Вовремя – пленный начинал бредить. Он стонал и хрипел, охваченный судорагами с головы до ног. И говорил, говорил, говорил… не разбери поймешь что.
Хрипы и стоны, и бред безумолку наконец-то закончились. Утих скрип койки.
Пленный лежал без сознания, выгнувшись, как гимнаст.
Врачи ушли.
Арпа выходил из забытья удивительный сном – ему представился лес в родной Литве. Он лежал в траве и смотрел на вершины деревьев, а высоко над ними ветер гнал облака и качал лукошки грачиных гнезд.
Выживу, не смотря ни что – с ожесточением подумал Альгимантас.
А ещё хотелось ему расплатиться с врачами-отравителями уже не за деньги, а просто из ненависти, за нынешние его муки.
И мысль от противного – на оконной решетке можно повеситься, согнув ноги в коленях. Вот сплетет он веревку из белья постельного и тогда…
Но организм не хотел, ни умирать, ни сдаваться – ему бы в побег, на вольную волю…
Альгимантасу представилось, что он убегает из этой Баклабы, и выстрелы ЦРУшников раздаются ему вдогонку. Но он уходит по улицам города, хоронясь во дворах, прячась в парках, среди густой зелени…
Спасибо, Судьба, ты как всегда, выручаешь меня!
Мелькнуло в видениях лицо Ганны – единственной женщины, которую он любил. Тонкие черты её с выражение одинокости и отчаяния возникли лишь на мгновение.
- Ганна! – воскликнул Арпа и пробудился окончательно.
Видение исчезло. Комната была холодна и пуста.
Он пожалел, что своим восклицанием спугнул сон, который ему так явственно показал дорогое лицо. Ни на яву, ни во сне прежде Альгимантас не мог представить себе живые черты любимой им женщины…
Ближе к вечеру опять пришли те же врачи в белых халатах:
- С вами хотят поговорить. Идти сможете?
Алик встал, пожал плечами.
Что означает этот вызов?
Люди в белых халатах выглядят мирно, но, по сути, конвой – пришлось подчиниться.
Прошли по коридору до лифтовой площадки. Поднялись на четвертый этаж. Опять коридор. Постучали в дверь. Открыли. Доложили:
- Доставлен.
- Свободны.
Альгимантас вошел в кабинет.
Мирный, домашний запах дыма сигары, кофе и одеколона пахнул навстречу.
Домашняя обстановка – диван, книжный шкаф, круглый стол, покрытый скатерью, с домашней едой. Хлеб, ветчина с яичницей на блюдах, чайные ложечки, кофейник, молочник…
Мужчина в белой сорочке и галстуке, в брюках, ботинках – деловой, но не официальный, изящный в движениях, красивый лицом.
- Здравствуйте, - приветствовал он Арпу. – Прошу садиться.
Подчеркнуто вежливым жестом пригласил гостя занять место.
Альгимантас выжидательно сел на стоявший у столика стул и с нескрываемым удивлением рассматривал эту странную здесь обстановку.
- Прежде всего, мы поужинаем, - предложил хозяин.
- Сколько вам лет? Мне тридцать шесть! – пояснил он и приосанился под свой возраст.
- Мне тридцать девять, - признался Арпа.
Хозяин взглянул на него с удивлением:
- Вам?! Я бы дал больше.
Потом неловко усмехнулся:
- Я о вас почти все знаю. А меня зовут Тарасевич Дмитрий Иванович. Я украинец американского подданства. Налегайте.
И придвинул себе блюдо с жарким.
- Чай, кофе, вино, коньяк?
Арпа выбрал кофе.
- Вы самоотверженно работаете в Службе Безопасности Украины, не жалея сил и здоровья.
- Боюсь на фронт угодить – с этим теперь просто стало – вот и стараюсь не попасть в «черный» список начальства.
- Но вы сами не так уж здоровы. Вы говорите, что вам тридцать девять, а на вид все пятьдесят…
- Кушайте, кушайте, - любезно напомнил Тарасевич, заметив, что гость отложил вилку, прислушиваясь к его словам.
Близость еды мешала Альгимантасу думать и говорить спокойно, как он бы хотел. Арпа инстинктивно чувствовал в собеседнике врага, не понимая, к чему тот клонит.
- У вас рак, врачи определили, но вполне операбельной стадии. Что вы, мой друг, не ложитесь в больницу?
- Такие операции не делают в Украине – я справлялся. А на зарубежную поездку денег пока не скопил….
- Мы хотим вам помочь.
- Премного буду вам благодарен. Только скажите «мы» - это международные организации «Красный Крест» или «Врачи без границ»?
Тарасевич поморщился – эти названия были ему не по душе.
- Господин Арпа, позвольте сказать вам прямо и честно, - вкрадчиво заговорил он, прихлебывая кофе. – С вашими способностями не в СБУ прозябать, готовясь к смерти от рака, а быть здоровым и летать гораздо выше. Предостерегаю – запустите процесс, и вам уже никто не поможет. А между тем, остаться в живых и выйти в совершенно иной социальный круг общества вполне возможно. Достаточно к вашим способностям добавить практичности и реализма.
- На какую же подлость вы меня подбиваете?
- Расценивать вещи как подлость или не подлость – личное дело каждого, - снова поморщившись, возразил Тарасевич.
Закурив сигару, он заговорил по делу:
- Не хочу вас запугивать, но призываю правильно оценить ситуацию. Мы все про вас знаем. Вы участник подпольной организации, убивающей врачей за российские деньги. Вы – враг, и вас следует уничтожить. Но я хочу из вас сделать союзника и употребить нашу дружбу для пользы дела. Как такая перспектива – подлечитесь, пройдете тест на профпригодность, определяющий размер вашей стоимости, и вернетесь к любимому делу под звездно-полосатым флагом США.
Дмитрий Иванович сделал паузу, стряхивая сигарный пепел.
- Я рассуждаю рационально – врачей, убитых вами, уже не вернуть. Вас убрать – никакой практической пользы. А сделать своим профессионального киллера, на все готового, коль вы попали к нам в руки – очевидная польза и немалая. Если прикажем убить Зеленского – рука не дрогнет?
- Даже не сомневайтесь! – воскликнул Арпа.
- А сумеете подобраться?
- Какие сложности?
- Это хорошо, что вы литовец – значит, не страдаете жовто-блакитной оголтелостью самостийности. Оглянитесь вокруг – какая позорная деградация украинской нации. Ведь эти люди день за днем нисходят на все более низший уровень – не умыты, грязны, опущены душой и телом. Что ни слово, то ругань.… Это очень здорово, что вы из Литвы! А мне, как бывшему украинцу, за державу обидно.
Не уловив сути, куда Тарасевич клонит в теме украинской самостийности, Арпа спросил спокойно:
- А сколько дадите за Зеленского?
- Вопрос пока не стоит. Но и не исключается.
- Вы меня отправите в Штаты?
- Для начала в Израиль.
- А сколько платить будете? Просто хочу знать себе цену в ваших глазах. Я по натуре человек прямой…
- Для начала сделаем операцию. А потом пройдете тест на профпригодность, который и определит вашу стоимость. Может, вы настолько готовы, что вас оставят в разведшколе инструктором. Хотя, конечно, прежде поможете мне решить проблему с убийствами врачей…
Американец украинского происхождения умолк, и оба задумались…
Альгимантасу подумалось – ЦРУ как бог – вездесущ и всеведущ. Он усмехнулся этой веселенькой мысли. Но в гладкой речи господина Тарасевича чувствовалось – что-то здесь не совсем так. Ведь жизнь и война – это сплошная диалектика. Они научили Арпу недоверию.
Врет! – подумалось Альгимантасу скептически. – И сам понимает, что врет.
Однако от предложения он, Альгимантас Арпа, надо признаться, немного ошалел. Вот она, пресловутая американская деловитость – врага сделать своим агентом одним предложением. Это же надо такое удумать! Никаких комплексов! И в этом их сила! И ему надо обязательно к ним примкнуть, пока зовут. Война, должно быть, ещё разворачивается– драки на годы хватит…
Арпа очнулся глубокой ночью в полном мраке. В стекло окна стучали крупные капли дождя, заносимые ветром в приямок. Доносились глухие раскаты грома.
А в подвале была духота. Альгимантасу мучительно захотелось на воздух.
Его не терзала тоска перспективы – ни будет уже СБУ, ни детективного агентства Сергея. Все это останется в прошлой жизни – каждому свое место на этой планете. И будут новые, незнакомые прежде люди. Альгимантас пробовал представить себе их.
Попасть в штат ЦРУ – не игрушка! Там дураков не держат. Арпа готовился к перемене места службы со всей серьёзностью.
Поверив в удачу, воспрянул духом. Его охватило необычайное ощущение счастья. Бывает же так!
О, в ЦРУ умеют выбирать людей. А он покажет, на что способен. Как с оружием обращаться и с хохлами общаться, у литовца Арпы имеется опыт.
Убить Зеленского? Да как пальца об асфальт. Он сумеет, если надо, подобраться и к самому президенту Украины. Был бы приказ. И соответственно - мани!
Это мечты.
А перемены произошли с такой быстротой, что в реальность их даже трудно было поверить.
Альгимантас Арпа улетел в Израиль и сделался пациентом одной из ведущих клиник.
Все перемещения и оплата за операцию были проведены приказами ЦРУ.
Впрочем, Алик ничуть не удивлялся, а Тарасевич держал слово.
В результате Арпа стремительно пошел на поправку и ждал командировки в США. Он оказался ценным агентом – показал тест на профпригодность в одной из разведшкол ЦРУ.
Жизнь сама по себе сложилась так, что Альгимантас был возвращен в Украину на защиту Баклабов.
- Вы все знаете про отстрельщиков врачей в клиниках, вам и карты в руки, - сказал Дмитрий Иванович, который оказался прямым начальником новоиспеченного агента. – Действуйте самостоятельно, но результат обязателен.
- Из известных мне лично в живых осталось только четыре человека, - возразил Арпа.
- Убейте их и ищите новых, - проворчал Тарасевич.
Но уже на третий день позвонил с претензией:
- Опять в столице застрелили врача! Вы работаете или член валяете из штанины в штанину? Или рука на бывших друзей не подымается?
Видимо, прав был Тарасевич – патрульного Стратия нужно было убрать в первую голову. Пришлось заняться поисками Ивана Иосифовича.
Но он на виду и всегда с напарником. Надо было выследить его в тихом месте.
Да, нужна постоянная слежка, чтобы Стратий – не дай Бог! – не прикончил ещё одного отравителя. А как это сделать? На правах знакомца и «соучастника» пригласить в ресторан, напоить и пристрелить где-нибудь в укромном уголке.
А между тем, время шло.
Фактически являясь агентом ЦРУ, Альгимантас оставался и в СБУ, выполняя поручения прежнего начальства.
Оно ворчало:
- Что с тобой сделалось? Вечно где-то пропадаешь. На процедуры ездишь? После операции? А мне кажется, на кого-то работаешь!
- Все мы работаем на Украину!
Следить за перемещением личного состава ВСУ с фронта в госпиталь и обратно была основная работа Арпы в СБУ. Она не мешала Альгимантасу продумывать с разных сторон охоту на Стратия.
По делам службы Алик частенько бывал в госпиталях. Вот в такой-то момент и встретились с Иваном Иосифовичем.
- Куда-то пропал? – тихо спросил патрульный дорог и протянул руку для пожатия. – И Цимбалюк твой тоже…
- Ездил в Израиль, на операцию. А про Гошу не знаю – сам найти не могу.
И все слова. Больше не говорили.
Стратий ушел по своим делам. Арпа его не преследовал.
Должно быть, это не просто убить бывшего товарища.
А как быть с Сергеем?
Шеф детективного бюро выпил стаканчик водки под вечер и достал гитару, давно забытую.
Чистый звук инструмента стал приглушенным, хотя не утратил мягкости.
Сергей взял несколько аккордов и вдруг почувствовал слезливое настроение.
В дверь позвонили.
Неужто, Инесса? Так рано!
- Сергей ты дома? – послышался голос знакомый, но который донесся будто с того света.
Хозяин открыл – ну, точно Арпа!
- Здравствуй, Серега, - несмело и осторожно сказал гость, однажды и надолго без вести пропавший.
- Алик! – глухо воскликнул шеф детективного агентства с радостью. - Альгимантас, ты?! Не верю своим глазам…
Они кинулись навстречу друг другу, как родные братья обнялись.
- Да, жив! И вернулся из дальних странствий! Не поверишь – где я был!.
- Главное – жив! – радовался Серега за друга.
- Мне сделали операцию в Израиле. Я теперь здоров, как бык.
- Проходи. Садись. «Отка» будет пить!
- Ну, конечно, выпьем за встречу. Я думаю, и другой повод есть.
У любившего порядок Сергея квартира, на этот раз, была в каком-то холостяцком запустение. Все было как-то с места сдвинуто. И грязная посуда на столе. Было видно, что хозяину все безразлично.
- Садись сюда. Я сейчас уберу со стола. А ты рассказывай – где был был-пропадал…
- Сначала скажу тебе в общих чертах, - начал Арпа. – Был в Израиле на операции – опухоль мне из нутра вырезали.
Сергей накрыл стол – водка, стаканы, какая-то закусь.
Альгимантас, осмотрев сервировку, критично сказал:
- М-да, кулинария бедноватая..
- Ты голоден? Сейчас пиццу закажем.
- Я бы поел сала украинского с чесноком – соскучился по нашей привычной еде в своих странствиях.
- Да вижу, даже по глазам! Закажем сала. Ты не торопишься?
- Я ведь не забыл, какое сегодня число – день твоего рождения! Я свободен – пъем до утра. И не надо ничего заказывать – закусь мной.
Алик вытащил из пакета сало свиное, хлеб и банку консервов.
- До утра не получится. Вечером мы с подругой идем в ресторан. А сейчас… я режу и разливаю, а ты рассказывай – чем больше, тем лучше…
И Арпа начал свой рассказ.
Он говорил медленно, раздумчиво, стараясь вспомнить все подробности поездки в Израиль.
- Обстановка там, я не стану скрывать, просто трудновообразимая – страна воют, народ напряжен. Не хочу зарекаться, но думаю, что евреи с палестинцами сцепились насмерть – кто кого со света сживет. Ни детей, ни стариков, ни жкнщин не жалеет – всех вырубают под корень.
- Но ты же в госпитале лежал, а на фронте торчал, - перебил Сергей.
- А новости-то во все дыры прут.
- Ты боялся, что арабы пойдут в наступление?
- Нет. Но ракетка запросто могла прилететь. И в любой момент. И озлобленные арабы повсюду ходят, Один доктор был зарублен топором на пороге своего дома.
- Но ты же не похож на еврея.
- А кто разбираться будет? - помолчав, сказал Альгимантас. – Главное – не похож на араба.
- За победу евреев над палестинцами, - подняв стакан, провозгласил тост Сергей.
Выпили, закусили.
- Скажи, Алик, там, в Израиле были у тебя друзья?
Арпа понял его. Понял, что Сергей сомневается в его оправданиях по поводу внезапной поездки в Израиль. Он видел перед собой умного молодого человека, охваченного беспокойством безвестности. Что сказать ему? Как убедить? Как объяснить – кто инициировал и финансировал его поездку за кордон. Не попрощавшись, он просто однажды исчез, чтобы возникнуть на себя непохожим.
И Альгимантас надолго замолчал, стараясь что-то придумать в свое оправдание. Но заделье было – жевал сало с хлебом.
- В Израиле нет места настоящей среди людей, - начал Альгимантас со всей мягкостью, на какую способен. – Там все построено на отношениях – ты мне, я тебе. Но слово держать евреи умеют. И лечат прекрасно!
- Значит, соскучился ты по друзьям. Я сейчас Стратию позвоню – если свободен, он приедет. Вместе отметим мой день рождения и твой приезд.
Набирая номер, Сергей добавил:
- Ты в курсе или нет – вместе с тобой пропал Цимбалюк, а ещё раньше Козлевич. Но про Костика Иосифович говорит – раненый застрелился, а труп отравители прибрали.
В мобильник:
- Иван Иосифович, ты? Приезжай ко мне немедленно. У меня Алик сидит, «отку» пьем, сало едим.… Купи по дороге пиццу и приезжай. Два сразу праздника отметим. Приезжай скорей!
Сергей положил трубку:
- Давай хлопнем. Наливай.
- За твой день рождения! – стараясь держаться весело, произнес Арпа.
- За нашу дружбу! – добавил хозяин.
Было налито по полстакана. Сергей попытался замахнуть эту дозу одним глотком. Но захлебнулся и раскашлялся.
- Эх, Алик, Алик! Ненастоящий ты все-таки друг, - сказал, отдышавшись. – Не пошла водку в глотку за дружбу.
- Нет, Сергей, я самый как раз, что ни есть настоящий! – решительно возразил Арпа. – Тут многое надо понять…
- Нет, ты друг «до сих пор», - сказал хозяин квартиры. – «От сих и до сих». И не спорь со мной…
Раздался стук в дверь – на пороге был Арпа в гражданском убранстве.
- Мы выделись с Аликом, - начал от порога.
- А мой день рождения?
- Наливай! – выкладывая на стол пиццу и бутылку коньяка, сказал Стратий.
- Альгимантас был в Израиле. Сделал операцию в лучшей из клиник. Много интересного рассказывает про евреев. Они его уважают.
- И ничего не сказал, когда уезжал, - несколько резко заметил Иван Иосифович, пристально глядя Арпе в глаза.
- Так неожиданно все получилось.
- Ну, что там, в Израиле? Тоже война?
- Не на жизнь, а на смерть – в плен не берут.
- А ты не участвовал?
- Ещё чего!
Сергей налил коньяк в стаканы:
- Давайте выпьем за наших товарищей – Гошу Цимбалюка и Костю Козлевича, без вести пропавших.
Когда выпили, Алик сказал:
- Без вести ещё не насмерть – может, объявятся. Мало ли что может быть. Идет война, и до линии фронта от Киева рукой подать.
- Надежный человек мне сказал, что видел, как Козлевич пустил себе пулю в лоб, - сказал Стратий.
- Куда труп пропал? – вскинулся Сергей.
- А хрен его знает. Пропал и все. Отравители себе забрали. Все может быть.
- А про Гошу что слышно? – спросил Арпа.
- В том и дело, что ничего,
- Но он же верткий такой был. Такие погибать не должны, - усомнился Альгимантас.
- Кто видел последним Цимбалюка? – спросил шеф детективного бюро.
Все задумалась, пытаясь вспомнить, где и когда в последний раз видели Гошу.
- Давайте выпьем отдельно за Георгия, чтобы он оказался жив и здоров, - предложил Арпа.
- За нашу дружбу – живых и мертвых. За тех, которых помним, - предложил Сергей.
Выпили.
Хозяин квартиры:
- Нас мало осталось – всего три человека. Будем продолжать начатое дело или как?
- А как же! – встрепенулся Стратий. – Стране польза, нам бабки.
- А ты как считаешь? - Сергей Альгимантасу.
- Я считаю – погодить надо немного. Выяснить – кто против нас ведет игру. Люди-то пропадают.
- Ты так считаешь? – с любопытством спросил Сергей.
- Постойте, постойте… Кто-то ищет меня? Да пусть найдет, и мы посмотрим кто кого забодает. А выгодный бизнес я не оставлю.
И к Сергею:
- Контора платит за врачей-отравителей?
Тот кивнул.
- Тогда все в порядке. Я продолжаю дело!
Сергей повернулся к Арпе:
- А ты?
Тот молча и удрученно покачал головой.
- Знаешь что, Алик, - вдруг понимающе и дружелюбно сказал Сергей. - Тебе надо отдохнуть. Операция, тоси-боси.… А отравителей на наш век хватит. Если не набирать новые кадры. Выпьем за удачу.
Налили, выпили, закусили.
_ А теперь расскажи нам про Израиль – как живут там люди, воюют, как лечат. У нас ещё полтора часа есть до ресторана с подругой.
И Арпа согласился:
- Постараюсь вам рассказать, как сумею.
Друзья расстались около семи вечера.
Жара спала. По небу медленно плыли редкие облака, и дул освежающий ветерок.
Позвонила Инесса.