В стране вечных каникул
Если хочешь жить в раю, да ещё в центре, переезжай в райцентр.
/М. Гусенгаджиев/
Я похвастался маме, что был с Ирой в церкви, и дали мы там торжественную клятву быть всюду вместе до конца наших дней. Не мог я упустить такую прекрасную девушку, как маркиза. И кого ей выбирать, если на всей Земле нет неженатых мужиков? Конечно, я мог бы ей из памяти воссоздать паренька поприглядней, но не хотел.
Ира, пожалуй, чересчур совершенна для меня. Мы напоминали парочку из журнальной статьи, посвященной отношениям в неравных браках.
Возможно на самом деле мне нужна женщина гораздо старше. Наверняка с ней у нас нашлось бы гораздо больше общих тем и понимания. А Ира даже не будет пытаться меня понять – просто потребует внимания к себе и все. Но не страшно!
Иногда я думаю, что главная проблема для меня – это лень. И если будет такой же подруга… А вот с Ирой мы будем заниматься спортом, чтобы поддерживать себя в наилучшей форме – это станет нашей религией. Лет до тридцати четырех моих в той жизни поддерживать форму и здоровье было не так уж сложно. Но после перелома ноги на футболе активная фаза моего существования закончилась. Я стал малоподвижен, набрал вес, опустил брюшко. Легкий бег трусцой по утрам – вот и все физические нагрузки.
До сих пор с отвращением вспоминаю два своих брака в той жизни. Если бы не дети, считал их судимостью за несовершенные преступления. Мне хотелось, чтобы жена моя была великолепной любовницей, надежным другом и человеком, чем-нибудь увлеченным. Ну, хотя бы моим увлечением.
С другой стороны, мне представлялись отвратительными такие вот отношения.
- Милый, съешь пирожка.
- Я не хочу.
- Но я же испекла их для тебя. А ты… Не значит ли это, что ты разлюбил меня?
И приходится милому есть пироги, пирожки, ватрушки и шанежки… Не лучше ли лишний раз пробежаться, подтянуться, нырнуть и поплавать? Предпочитаю постельные сцены застольным, от которых порой тошнит душу.
А потом я долго жил один, и меня перестало тошнить. Вспоминаю свои скудные трапезы, и становится грустно. Где же в жизни моей та женщина, которая скажет: «Милый, садись обедать»? Где та, что сидит напротив и ворчит: «Ты почему ничего не ешь?» Дети мои выросли и не бегают хвостиком, как прежде, за мной. Внучки от меня далеко. Так что Ирке достанется настоящий мужик, который все пережил, от одиночества устал и очень скучает по семейному счастью.
Да, конечно, мне повезло, что подруга моя очень молода и впервые выходит замуж. И ей повезло со мной: у меня теперь нет никаких отвлекающих факторов – ни бесконечного творчества, ни друзей, ни коллег – все мое время будет посвящено только ей. Не об этом ли мечтает каждая женщина? Мы сможем наладить счастливую жизнь.
А то что мне уже под семьдесят, а ей всего лишь двадцать настоящим чувствам не помеха. Я еще энергичный мужик, способный любить самозабвенно. Много знаю, многое могу. Я докажу, моя милая, что достоин тебя. Понимаешь, так уж сложилось у нас – ни тебе не уйти к другому, ни мне от тебя. Поэтому нам без вариантов придется строить наши с тобой отношения. Вряд ли кому-нибудь из нас придет в голову сказать:
- Если ты не сделаешь вот так, я от тебя уйду.
Не к кому уходить – мы будем вместе всегда. Это нам с тобой, маркиза, придется создавать и Великую Страсть и Настоящую Любовь… и луну в окно, и звезды с неба…
Я полулежал на траве в углу двора, где возле корзинки маленькие котята охотились на собачий хвост. Моряк, разумная псина, с моим отъездом взялся их опекать – отдал на растерзание свой собственный хвост, чтобы они не разбрелись по усадьбе и не потерялись в постройках. Полулежал рядом с псом, наблюдал за сборами и думал о нас с Ирой.
Да, она мне нужна. Я хотел бы здесь жить с ней, украшая каждую ночь потрясающим сексом и фейерверками страсти. И обязательно надо объявить всем моим родственникам о нашей помолвке.
Возможно, я неудачник, но дураком никогда не был. Так раньше думал, а теперь считаю, что являюсь самым счастливым человеком на свете. Мне это точно известно. В противном случае зачем провидение одарило меня темой «найти калитку на Тот Свет» и помогло в этом? Я нашел ее и вошел…
Все получилось безупречно. Разве может быть лучше?
Размышляю на эту тему, сидя за рулем крутого джипа. Рядом Егор Иванович, дедушка мой по материнской линии, указывает путь – он уроженец этих мест и следопыт. Сзади сидят отец и дядя. Женщины - в трейлере. Корзина с котятами у маркизы, а песик лежит в ногах у отца. Мы собрались на пикник…
Конечно, отдых в лесу для сельских жителей не Бог весть какое событие. Однако все мы полны желанием оттянуться (простите за жаргонное слово, но лучше не скажешь) как следует. Ну или, возвращаясь к литературному языку, прекрасно провести время, отмечая событие нашей встречи по другую сторону жизни.
Негромко гудит мотор. Дед окрылено смотрит вперед, переполненный важностью миссии – ему предстоит указать самое живописное место в петровских лесах. Мужчины сзади ведут нескончаемый разговор о внешней и внутренней политики правительства, которого уже нет. Еще дома решили, что дамы ночуют в трейлере, а мужчины поставят себе шалаш – дедушка даже косу взял, чтобы травы для него накосить. И топор для жердей, конечно…
Я наслаждаюсь предвкушением. Почему мне так нравятся ночевки в лесу и еда, приготовленная на костре? Потому что запахи леса, дыма костра и свежескошенной травы напоминают мне мое чудное детство.
Кстати, дед, взял с собой старинное ружье – по преданию, его принес с русско-японской войны 1905-го года мой прадед Иван Апальков. Это не «переломка» - какими бывают обычные ружья. Его скорее можно назвать винтовкой 28-го калибра – потому что патрон в патронник доставляет затвор. Ствол длинный и узкий, как и гильзы, которые снаряжены – часть жаканами (обыкновенный шарик свинца), а часть дробью. Стреляет, как воздушка, негромко, короче – оружие браконьера…
Я думаю, Ира обиделась, что не предложил ей место за рулем. Сидит, наверное, сейчас, забившись в самый угол трейлера, притворяясь, что спит, или играет с котятами в корзине. Я не нашел слов утешения, только погладил по плечу, когда все рассаживались, надеясь, что она должна понимать, что существует даже на Этом Свете деревенский домострой: мужчинам – мужское, а женщины – сзади. Я бы вообще руль уступил тому, кто отважится вести эту машину. Сам бы пушистым и белым сидел рядом с любимой, держа ее в объятиях, уложив девичью голову на свое плечо…
Мы выехали за деревню. Впереди кладбище…
- Заглянем? – повернулся я к отцу.
- Нахрен! – отмахивается дед.
- Нет, ну правда, зачем время зря тратить? – пожимает плечами дядя Коля.
- Давай, - говорит отец.
Я сворачиваю на дорогу в один конец и останавливаю джип у ограды из стальных трубок, сваренных в замысловатые конструкции. Все пассажиры сбиваются в кучу, решают – идти на кладбище или ехать дальше.
- Неплохая мысль, - подбивает отец, - посетить собственные могилы.
И идет первым.
- Не насмотрелся, - ворчит мама и идет следом за ним.
- В любом случае это было у нас на пути, - я улыбаюсь Ирине, обнимаю ее и увлекаю на кладбище вслед за родителями. – Мы молодцы?
- Молодцы? Мелко плаваешь. Мы ужасно крутые!
Она наслаждалась своей крутостью.
Сразу же за границей ограды душа заполняется благоговением. Кладбище. Последнее пристанище усопших. Имена с датами на пирамидках, крестах, обелисках – бренные останки под могильными холмиками.
Здесь нет могил моих родителей – они на Увельском кладбище, а Ира похоронена в Ангарске. Все остальные – здесь…
Мы углубились в рощу берез, под которыми примостились оградки, оставив в раздумье несколько озадаченных петровчан. Они еще не решили – стоит ли посещать собственные могилы? Может быть, даже немного трусили.
А мы, тем временем, нашли могилы бабушки с дедушкой, и Олина рядом – маминой младшей сестры. Только мне ее не вернуть – она умерла, когда меня еще и в помине не было. Могилки ухожены. Мама вошла в оградку, поправила что-то и положила горсть конфет – как будто знала, что мы здесь будем.
Петровчан нашли у могил Николая Дмитрича и Марии Егоровны.
Дядечка мой был растерян и даже немного подавлен, вглядываясь в собственное фото на обелиске и дату жизни.
- Как это странно! Как это странно! – проговорил он с какой-то грустью. Пристально огляделся кругом и удивился – как изменилось кладбище с той поры, когда он ходил здесь живой. Наверное, он устал – подошел к скамейке и сел на нее.
Кругом была чрезвычайная тишина. Все молчали – думали о своем и печалились. Все это было вполне искренне. Наедине со своей душой – так бы я назвал эти волнительные мгновения. Ни малейшего оскорбления в том не чувствовалось, что люди грустят над своими могилами. Я имею ввиду оскорбление естества – все было в порядке вещей.
Скрип тихих шагов на песке аллеи заставил меня поднять голову. Ира одна гуляет – я практически забыл о ней под давлением грустных мыслей. Вышел навстречу, взял ее за руку.
- Милый, мы с тобой съездим в Ангарск?
- Обязательно.
- Чего ты сейчас меня сторонишься?
- Прости, задумался – настроение к месту…
Не успели мы кладбище покинуть, как общество наше преобразилось – пошли разговоры, шутки, смех. Снова вернулся настрой на самое радостное препровождение времени. И действительно, вернувшись к машине, мужчины сообразили всем выпить, женщины к тому же и закусить. Первую стопку пили не чокаясь – за помин душ усопших. Потом пили еще…
- Бутылку надо допить! – требовал Николай Дмитрич.
Тем временем дедушка Егор Иванович, раскрасневшийся и почти восторженный, настаивал на продолжении путешествия – он был довольно сильно готов. Из разговоров его, оказалось, что мы понапрасну теряем время не в том месте.
Я заметил милый и ласковый взгляд Иры. Она тоже немного выпила, но не водки, а домашней настойки, которую прихватила Мария Егоровна. Подошел, приобнял ее – она вспыхнула и прислонилась щекой к моему плечу.
Отец с Николаем Дмитричем тут же затеяли спор горячий о самых отвлеченных и странных делах – никому кроме них не интересных. Впрочем нет, мама всем видом своим показывала, что готова стоять здесь на одном месте, наслаждаясь и слушая подвыпивших мужиков, хоть еще часов десять кряду. Ей непонятны были их споры, и, наверное, только горячность спорщиков увлекала.
- Я так счастлива! – шепнула мне на ухо маркиза. – А ты не очень…
- Почему?
- По лицу видно. Никого не слушаешь, ни с кем не общаешься…
- А с тобой?
- По принуждению: я спрашиваю, ты отвечаешь.
- Ты знаешь, понимаю – спешить нам некуда, но раз уж собрались, надо ехать. Нам еще шалаш надо ставить, а время к обеду… Хоть дело и не бесконечно важное, но все лучше делать своевременно. Ты согласно со мной?
- Какой ты правильный! – улыбнулась она.
- А ты захмелела, - я поцеловал ее в губы.
Приехали к озеру, куда и метил Егор Иванович. Остановились на уютной цветочной поляне. Женщины занялись своими хлопотами. Дед оборудованием шалаша. Николай Дмитрич затеял возню с костром и очагом. Отец в брод пошел ставить прихваченные у тестя сети. А мы с Ирой отправились за грибами. Моряк сопровождал нас.
- Знаешь, что хочу тебе сказать – чтобы оживить твоих родителей, не обязательно ехать в Ангарск. Ведь год спустя после твоей гибели они были у нас в Увелке. Я их видел…
Глаза Ирины вспыхнули, и на её лице отразилась целая буря чувств – удивление, изумление, искренний интерес.
- Так поехали скорее! Я так хочу их обнять. Здесь без нас обойдутся пока, а мы за два часа обернемся.
- Ты не боишься их реакции на нашу близость? Разве такого они зятя для себя хотели и мужа для дочери?
- Да что ты несешь? Радость от встречи перечеркнет все нюансы. А потом, все остальные мужчины в кампании женаты – выбора нет.
Мне показалось, Ира чему-то сильно разозлилась. Её глаза горели огнем, щеки раскраснелись, а ноздри трепетали.
А мой же эмоциональный подъем прошел свой пик. Я внезапно с несколько охладевшим сердцем взглянул на происходящее со стороны. Последняя вспышка Иришки весьма озадачила. И я довольно холодно ей сказал:
- Ты права, маркиза моя – выбора нет у тебя. Но мы можем сохранить в тайне от твоих родителей наши отношения. Хотя конечно, они читали твое письмо ко мне (ради него и заехали к нам) и понимают, что чувства, идущие из глубины лет, были взаимные. А влекут меня к тебе не только стройные ножки, попка и бюст, а душевные качества. Я все же имею два высших образования, и жизнь прожил довольно интересную, местами даже драматичную. У меня на месте душа и ум.
- Брось, Анатолий, прибедняться! Хочу сделать тебе комплимент, - её голос заметно потеплел. – Ты человек интересный и наверняка понравишься моим родителям. То что у нас с тобой такая получилась разница в возрасте, в том не наша вина, а заслуга – влечение годами проверено. Я уверена, жить мы с тобою будем интересно – где-нибудь на вилле у моря: ведь вся пустая Земля к нашим услугам.
- Я обнадежен такими словами. Но давай все непонятки с твоими родителями ты будешь решать сама. А я буду угрюмо молчать и поддакивать.
- Договорились!
Оставив грибы невостребованными, мы вернулись в лагерь.
Женщины по-прежнему занимались подготовкой банкета. Дед и дядька сооружали шалаш. Отец развесил сеть с карасями меж двух берез (побутил, должно быть) и позвал меня:
- Сынок, помоги рыбу выбрать.
Я с искренним сожалением:
- Родственники, простите нас. Нам надо с Ирой ненадолго отлучиться. И приедем мы не одни. Так что нас не ждите, а начинайте пир.
Вопросов не было.
Ира сказала:
- Машину поведу я. А ты будешь держать корзину с котятами на коленях. Их нельзя оставлять без присмотра в такой кампании.
- Собаку возьмем?
- Она здесь нужней.
Когда джип тронулся, я включил навигатор и объяснил:
- Он укажет нам путь обратно, а то заплутаемся в лесу, если потемну будем возвращаться.
Проезжая мимо лечебного озера Пахомово, предложил Ире искупаться и заняться любовью – ведь неизвестно, когда ещё доведется остаться наедине.
И вот я в одних трусах перед ней.
Маркиза без стеснения оглядела мою фигуру – в кровати-то не удалось.
Выглядел я мужиком типичным (заметьте – не стариком!) лет шестидесяти. К тому же не обладавшим от природы никакими особыми внешними данными. Мал ростом, немного кривоног, обрюзг. Правда, в меру для такого возраста – когда многие мужики становятся стариками, метят к порогу могилы, окончательно сломленные жизнью. А я, по-моему мнению, ещё достаточно ловок и подтянут. Имею цели и добиваюсь их. И беззаветно предан моей маркизе...
Не восторженный, но ласковый взгляд был мне комплиментом.
Я уже в воду ступил, когда в спину прилетел крик:
- Трусы сними! Кого стесняешься?
Я оглянулся. Маркиза шла от джипа голая и прекрасная, как Афродита. Легкой походкой от бедра прошла мимо. Ну и я снял трусы – верно: как в мокрых ехать потом?
Далее в джипе, она:
- Ты боишься меня? Боишься оконфузиться?
- Чего мне бояться с моим-то опытом? С моим страстным желанием сделать партнерше приятное? Для этого не надо быть сексуальным гигантом – достаточно знать женскую физиологию. А я её знаю на «отлично».
Сказал это и доказал – кончили одновременно.
Потом в дороге Ира восторженно:
- Ты мой рыцарь, а я твоя дама сердца.
- Мне бы хотелось чего-нибудь поскромнее и пореальнее. Чтобы ты стала моей женой или хотя бы невестой.
- Не принижай уровня наших отношений.
- Посмотрим, что твои родители скажут.
- Разве они не желают счастья единственной дочери? А ты – мое счастье.
- Приятно слышать, ваша светлость.
Маркиза весело рассмеялась.
- Вот так и почаще. Имей ввиду – в прежней жизни ты имел дело с бабами, а не с женщинами. Понимаешь разницу? Чувствую, что понимаешь. Тем более не знаком ты был с маркизой голубых кровей. Помнишь, я в письме спрашивала о твоей группе крови – не от каждого мужика я могу забеременеть. Так врачи мне сказали…
- А я ничего не знаю о группе своей крови. В те годы, когда служил, её не писали на рукаве.
Она помолчала и сказала:
- Все равно, мой капитан, мы с тобой ещё поживем в белой вилле на берегу теплого моря. И ребеночка заведем… Или двух…
Воюя пальцами одной руки сразу с двумя котятами, думал, что если бы не маркиза, моя жизнь была сейчас совсем другой. Она просто перевернула во мне все с ног на голову.
Когда умаявшись, малышки уснули в корзине, я переставил её с колен на заднее сидение, мельком мазнув взглядом по круглым коленям девушки за рулем.
И вдруг кольнула беспокойная мысль: а вдруг мне не удастся восстановить во плоти её родителей – вот Ирина расстроится. Стал рыться в памяти – кто где стоял, а кто сидел, когда я вошел в дом и застал там гостей.
Аккуратная мама, уезжая, закрыла входную дверь на замок, но ключ на гвозде висел за ставней окна. Я в кухню вошел и услышал голос из своей спальни:
- Хозяева, это вы? А то мы тут роемся без спроса. На письмо Иры еще раз хотели взглянуть.
Первая мысль – дверь на замке! Значит, гости возникли, а не вошли. Получилось!
А потом я увидел Ириного отца – в том возрасте, в каком видел тогда, через год после её похорон. И тогда он стоял в дверях моей спальни. А мама её сидела на моей кровати и читала письмо покойной дочери, уливаясь слезами.
Впорхнула Иринка в горницу. Немая сцена удивления. Потом дочь и отец бросились в объятия друг друга.
Голос матери из моей спальни:
- Что там происходит?
Обратно в Петровку машину вел я. А восстановившаяся через тридцать семь лет разлуки семья сидела на заднем сиденье, плача, смеясь и целуясь. Наговориться не могла…
Когда мы приехали на пикник, все уже сидели за импровизированным столом. Ира представила гостей. Им и нам тут же нашлись места.
- Ну, с приездом, - сказала Мария Егоровна, приглашая всех дружно выпить.
Чокнулись, выпили.
Все начали меня благодарить за то, что вечер такой удивительный получился.
А я воспользовался поводом, чтобы поговорить на волнующую меня тему:
- Пока мы в мажоре и не очень пьяны давайте обсудим такой вопрос. Чем, люди, думаете заниматься, когда закончится этот праздник? У меня предложение есть. Давайте в Петровке создадим свой колхоз – без райкомов и советской власти. Мы с Николай Дмитричем пройдемся селом, войдем в каждый дом – он мне расскажет, а я постараюсь вспомнить, кто в нем жил. Ведь начиная с детских лет, я много раз бывал в Петровке и видел почти всех её людей…
Пошли прения за столом.
- А зачем нам колхоз? Надоел до чертиков прошлую жизнь!
- И кто попало нам нахрен нужен. Ведь пьянь сплошная была – в праздники коров не доили…
- Тогда на бюрократов работали, а теперь сами на себя.
- Было и такое. Твердили партийные нам – мол, вы хозяева земли. А урожай забирали в закрома Родины…
Разгорелся беспредметный базарный спор.
Я снова вмешался.
- Ну, не хотите большой колхоз, давайте организуем товарищество – из нас, десятерых. Я знаю на Бараново был кооператив «Альтернатива». Там есть весь набор техники, производственные помещения для любого вида живности и два уютных домика. Думаю, нам хватит для комфортной жизни на природе. Как вам такое?
- Да, это было бы хорошо.
- Завтра похмелимся и поедем посмотрим. А сегодня давайте гулять – душа истосковалась по праздникам...
И тесть Андрей, и теща Тамара были мне симпатичны. Но все-таки я испытывал определенную неловкость перед ними. Хотя, в конце концов, мы же договорились с Ирой – инициатива должна исходить от неё.
Стемнело. Поляну и застолье освещал костерок и свет подфарников джипа.
Мужчины разбились на пары и обсуждали свои проблемы. Женщины пели самозабвенно. Я отыскал Иру глазами. Она пела, обнявшись с мамой. Её мамой…
- Знаете почему петровской церкви износа нет? – громче всех говорил дед Егор Иванович. – В раствор к цементу и песку подмешивали куриные яйца.
- Да ну!
- Вот тебе и ну!
- Яйца, протухнув, сильно пахнут.
- А вот не протухли и не пахнут. А цвет желтоватый у кладки…
- Должно быть от глины.
- А вот и нет – от желтка яичного.
- А где яиц столько набрали?
- Ну мало ли… Я церковь не строил. До меня поставили.
- А ещё в народе говорят, где-то в церкви зарыт попом клад – все золото, что было, от советской власти туда умыкнули. Столько лет ищут и не найдут, - подкинул тему Николай Дмитрич.
- А я знаю, где этот клад, - похвастал отец. – Между церквой и поповским домом был ход прорыт – тайный, подземный. Вот там и лежат золотые оклады с икон, кресты с драгоценными камнями и прочая амуниция…
- Так нахрен нам сдался кооператив – давайте клад поищем.
- Эй, начальник, зачем же нам золото упускать?
Чтобы не вступать в этот бессмысленный спор-базар, я отправился спать в джип. Выразительно посмотрел на маркизу, но она не заметила мой взгляд.
В салоне разложил сидения, чтобы хватило места двоим. Устроился сам, устроил подмышкой котят – где-то Моряк блукает. Дверь джипа оставил открытой…
Мужики спорили долго – и пили, и ели.
Женщины ушли в трейлер и там пели, укладываясь.
Мужчины тоже перебрались в шалаш, укладываясь, говорили:
- Завтра на месте посмотрим – не повезет с одним, повезет с другим: орел или решка.
Утром, наскоро позавтракав и похмелившись, стали собираться а обратный путь. Прицепили трейлер к джипу и поехали в деревню.
В Петровке остановились возле усадьбы Леонидовых. Мария Егоровна и Николай Дмитрич повели женщин в дом. А оставшиеся мужики отправились к церкви.
- Так значит, здесь где-то зарыт клад, - поскреб затылок Ирин папа Андрей Андреевич.
Прихотью моей памяти церковь снова стояла обшарпанной с большими провисшими и распахнутыми створами ворот. Напротив в метрах ста не двухэтажное здание новой колхозной конторы, а старый бревенчатый дом попа – настолько большой, что в годы советской власти в нем размещалась начальная школа.
Вошли под церковный свод. Нашим взорам предстала гора сгнившего зерна, покрытая птичьим пометом. В одной из внутренних стен зиял пролом.
Подошли и внимательно осмотрели.
- Может, это и есть вход в подземный проход? – предположил Андрей Андреевич.
- Возможно, - сказал отец. – Я никогда этого пролома раньше не видел. Кто так мог стену раскурочить? И для чего?
Дед Егор Иваныч помялся.
- Молодежь. Хулиганы. А потом ещё говорили, что на кирпичах, из которых церковь построена, какие-то знаки были – приезжие горожане брали на сувениры.
- Что теперь горевать, - махнул рукой Андрей Андреевич. – Кто со мной в пролом полезет?
- Я вот тоже думаю, слазим, - беспечно согласился мой отец.
- Слазим, - кивнул дед.
Во всей кампании благоразумным оказался я:
- Без фонаря?
Отец ко мне:
- Сынок, сходи, у Дмитрича попроси, чем посвятить можно – лампу, фонарь, фонарик…
Эх, батя-батя, я ведь на год ныне старше тебя. Но пошел – куда деваться!
Узнав, зачем мне нужен фонарь, дядя Коля разыскал два действующих фонарика в своем хозяйстве, а еще керосиновую лампу со свечой под стеклом. Его тоже захватил азарт. Он отправился вместе со мной.
Получив подкрепление, кладоискатели столпились у пролома стены, за которым луч обнаружил довольно просторный ход в рост человеческий.
Завладев одним фонариком, Андрей Андреевич опробовал его и заметил:
- Дилетантам чаще всего везет. Но везение вещь временная – не будем даром его терять.
- Да, согласен с тобой, - сказал мой отец, завладев вторым фонарем.
В руках Николая Дмитрича осталась свечная лампа.
Таким порядком и двинулись в пролом.
- Я вас здесь подожду, - вызвался в наблюдатели дед Егор Иванович.
Пролом действительно оказался частью некоего хода, стены которого были выложены кирпичами. И направление его было, если я не потерял ориентации в пространстве, в сторону поповского дома.
В одном месте свет фонаря обнаружил нашим взорам нарисованную на стене стрелу, не знаю, уж чем – может, кровью. Она указывала вертикально вниз. Но там кроме плотной земли ничего не было.
Возникло у нас подозрение, что ни все тут чисто.
- Надо с лопатами прийти и попробовать покопать, - предложил Андрей Андреевич. – А пока пойдем дальше…
Мы прошли немного ещё и уперлись в завал.
- Сейчас обратно пойдем, посчитаем шаги и на поверхности определим место провала, - определил Андрей Андреевич задачу кладоискателям.
- А нам это нужно? – скуксился Николай Дмитрич. – На черта нам нужны эти иконы поповские? Тольке (этак он меня прежде звал), поехали в Бараново. Если бабке моей там не понравится, жить будем в Петровке. А с тебя коровка причитается нам…
- Что, не нужен клад? – неуверенно спросил Андрей Андреевич.
- Наверное, нет, - ответил мой отец.
Дядька Колька:
- Не наверное, а точно. Ну, отроем или найдем – что ты с ним будешь делать? Кому продашь? Себе оставишь? А зачем? На хрен! Едем в «Альтернативу».
Возле дома ещё поспорили.
Николай Дмитрич махнул рукой:
- Хочешь клад найти? Оставайся. Живи в моем доме. А мы все едем в Бараново. Даешь товарищество по разведению скота!
Ему реальная жизнь крестьянская дороже всех сокровищ в подземных ходах.
Впрочем, дочь и жена уговорили Андрея Андреевича не отрываться от коллектива.
После обеда поехали в «Альтернативу».
Когда-то здесь была деревня Бараново. Потом остался один колодец. Теперь в живописнейшем месте на холме возле озера красовались два красных дома кирпичной кладки. И много было ещё чего – животноводческие помещения, гаражи и техника, ангары для хранения и подработки зерна, мастерские, заправка и склад ГСМ, кухня-столовая, баня… поля и пастбища, огород. Это все – хозяйство кооператива «Альтернатива», некогда созданного волей замечательного человека увельской земли Реутова Виталия Петровича. После его смерти кооператив захирел. Но мне повезло – я трудился там, будучи в отпуске, в самом расцвете его славы.
В эту пору мы и попали, благодаря моей памяти…
Я хорошо знал эту местность. И сейчас, окидывая взором окрестности, представлял, как наяву, колосящиеся нивы, пасущиеся стада, озеро кишащее рыбой… Наше товарищество – трудолюбивое и счастливое… в чаше изобилия…
Но что скажут мои родственники?
Они напряженно молчали, озирая дома, хозяйство, окрестности.
Первой подала голос Ира – несколько странно, не по возрасту как бы.
- Конечно, красиво здесь, но надо трудиться. А на Земле, вы только представьте, сколько прекрасных мест – где можно купаться, загорать отдыхать…
Я робко заметил, не желая с ней спора:
- Труд создал из обезьяны человека – ты хочешь обратной эволюции?
- Неправда! Обратной эволюции не бывает. Как же живут рантье, имея счет в банке? Они всю жизнь отдыхают, но не лазают по деревьям. Если выпал такой шанс, что вся Земля перед нами пустая, и ни с кем не надо бодаться за блага её, так почему же опять надо вкалывать? Я не согласна…
- Хорошо. Зайдем с другой стороны. А ты не устанешь отдыхать? Каждый день одно и то же – загорать, купаться, пить да есть нахаляву… и никаких посторонних мыслей.
- Но ведь можно же путешествовать! – в отчаянии вскричала маркиза.
- Ладно. Я не настаиваю на Бараново. Нас тут коллектив собрался – давайте решать общим голосованием: тут остаемся жить и работать или поедем счастья искать?
- Я никогда не была в санатории, - тихо вступила в разговор мама. – Хотелось бы посмотреть.
- В районе есть прекрасный санаторий «Урал». Давайте съездим туда – никто же нам не запретит.
- Очевидны две вещи, - вмешался в полемику Андрей Андреевич. – Трудиться или отдыхать? За что голосовать? Надо попробовать и то, и то. И поскольку работа не волк – в лес не смоется, предлагаю ехать в санаторий «Урал».
Вопрос не пришлось ставить на голосование.
Пусть и разумно построена «Альтернатива» - вольные землепашцы её как бы отыгрались за колхозно-совхозную аляповатость советского строя, организуя хозяйство расчетливо и экономно и в то же время с несравненным сельским шиком. Как мне хотелось здесь остаться и работать, зная, что это твоими заботами все здесь цветет и процветает. Но…
Боже, до чего же все-таки сильна в многострадальном русском сердце мечта о жизни без тяжкого труда. И даже в религии: Рай – это цветущий сад, в котором душа отдыхает, Ад же похож на сталелитейный цех, терзающий человеческое тело.
И все эти восхищения жаркими странами понять тоже не сложно. Там невозможно работать, там можно только отдыхать.
Даже секс с нелюбимой женщиной называют работой.
Работа – это необходимость, отдых – радость.
И кто же не хочет радости? С ума сойти! Упасть и не встать!
Вот и сейчас сердце со скрытой тревогой прощалось с мечтой об упоительной работе на благо себя самого и настраивалось на праздное безделье в комфорте курорта.
С таким настроением, вернув пассажиров в трейлер и джип, я направил его к санаторию. Впрочем, одно обстоятельство меня радовало. «Урал» я знал, как пять своих пальцев, и много интересных занятий надеялся там найти для себя.
А собственно, что паникую – думал дорогой. – Найду себе и там занятие по душе. Сибаритство – не мой профиль.
Богатый событиями день клонился к закату, когда наш картеж подкатил на стоянку перед парадными воротами. Машины здесь были, не было лишь людей – ни на дорожках, ни на аллеях, ни на входе, ни в фойе. Никто нас не встречал…
- На пятом этаже, друзья мои, номера люкс – поедемте туда, - предложил я и открыл грузовой лифт.
Все за мной.
В коридоре пятого этажа:
- Вот, выбирайте – все двухместные. Обычно селятся парами.
Так и поселились. Только мы с Ирой в разные номера.
Мне достался двухместный двухкомнатный люкс. Но без маркизы он показался убогим. Нет, даже камерой заключенного, в которой недолго сдохнуть от тоски.
Но выбор по-прежнему оставался за ней. И она выбрала себе отдельный номер.
Посмотрим, что будет дальше.
Как и договорились, спустя полчаса собрались в рекреации. От роскоши люксовых номеров и прочего великолепия все были немного пришибленные и больше помалкивали, чем говорили.
Не мудрствуя лукаво, я объявил:
- Сейчас покажу вам путь в столовую и посмотрим время подачи питания. Со всеми прочими местными чудесами, думаю, ознакомитесь постепенно и самостоятельно.
Снова спустились грузовым лифтом на первый этаж и отправились в столовую. По дороге указал на бювет:
- Минеральная вода подается строго по расписанию и в вашу тару.
В столовой мы выбрали «Белый зал». Составили встык четыре стола, приставили стулья – получилось десять посадочных мест. Нашли ручку и в бланках меню отметили блюда на ужин.
- Время видели подачи пищи? Не опаздывайте. А теперь – отдыхайте, кто как умеет.
Сам отправился на пляж. Пошел просто так, решив, что занятие себе найду, немного подумав. А ещё надеялся перекусить в киоске возле летней танцплощадки – до ужина ещё час.
- Ты куда, милок? - за мной увязался дед Егор Иванович.
- Искупаться.
- Ну и я пойду.
- А где остальные?
- Отправились в магазин за сибиряками – те здесь бывали и, видно, знают. А народ хочет иметь наряды курортные.
- А ты что не пошел? Нашел бы себе там халат и плавки, брюки спортивные или ещё чего.
- Не подумал. Но он же всегда открыт. Опосля сводишь…
- Свожу.
И мы пошли дальше вместе.
В киоске из свежего были квас и вишневый компот, кулебяка.
Загрузив обе руки и рот, мы отправились дальше, жуя на ходу.
- Давай поднимемся в эту беседку, - предложил мой дед, показывая на строение, вознесшееся над береговой чертой.
Мы поднялись, и панорама всего озера Подборного открылась нашему взору в полном великолепии.
- А там что? – Егор Иванович указал на строения дальше по берегу.
- «Пансионат «Лесное озеро». Там замечательная сауна и бассейн. Впрочем, сауна и здесь есть.
Мы помолчали, осматриваясь и отдыхая. Не каждый день обычный человек становится жителем санатория.
После затянувшейся паузы дед внушительно так сказал:
- Вот он, как говорится, жизненный причал. А ты хотел на Бараново. Не наработался ещё за жизнь? Сколько тебе сейчас?
Егор Иванович как бы автоматически сменил тон. Теперь он был не просто творением моей памяти, собранный из ионов. Дед почувствовал себя хозяином этой земли, этого Света, этого санатория… Этой страны вечного отдыха, что равносильна Раю. А вот я как раз – её гостем.
И ничего не надо объяснять.