Сосиски на пальмах
Человек может поверить в невозможное,
но никогда не поверит в неправдоподобное.
/О. Уайльд/
Не сразу, но в конце концов, Петров понял, что Клеопатра не любит его, а одержима им. И это чувство не придумано ею, а выстрадано. Она предпочтет убить его и себя, но не примет отказа. Ведь одержимые не боятся смерти – ни своей, ни избранника…
Теперь она его волею поселилась в Доме Дюпона не понятно в каком качестве.
Пока размышлял о Клеопатре и надвигающемся объяснении с Анной, Варька выдавала с экрана последние важные новости о событиях на вилле, на которую действительно напали бойцы американского спецназа «Морские котики». Их было двадцать вместе с командиром. Из Дома вынесли пятнадцать тел, уложили в ряд на лужайке. Потом долго снимали. И предъявили доказательства американской агрессии всему миру на блоге министерства обороны Кубы.
Фотографии посмертного строя и каждого в отдельности бойца самого элитного подразделения США пестрели лозунгами и комментариями.
«Они вторглись на остров, чтобы похитить семью мецената Петрова».
«Их встретили и успокоили навсегда – мало никому не показалось».
«Плач, Америка!»
Америка истерила. Байдена, Пентагон, ЦРУ костерили на чем свет стоит. Импичмент требовали президенту немедленный. США была на грани социального взрыва – погромы, демонстрации, стычки с полицией не прекращались во всех крупных городах и столицах штатов…
Пять «морских котиков» попали в плен – раненные, контуженные, искалеченные в рукопашной схватке – и ликующими не выглядели. Надо отдать должное парням – никто не хотел сдаваться. Теперь их ждали – госпиталь, суд и тюрьма с долгой отсидкой. А может быть, политический обмен на кого-то, томящегося в американских застенках…
Сбежать удалось лишь одному. Его звали Лечуза…
Были потери и у кубинского спецназа. Пять бойцов убиты в схватке с американскими «котиками». Семеро получили ранения. Погибших достойно похоронили, оправили в госпиталь нуждающихся, но все это, как говорится, осталось за кадром – служба есть служба.
Земле предали всех павших кубинцев на старинном кладбище, расположенном почти в центре Гаваны. Когда-то давным-давно оно располагалось на окраине города и хоронили здесь только испанских колонизаторов. Теперь на кладбище практически прекратились захоронения. Только самые прославленные деятели Кубы и её герои могли удостоиться такой чести…
Среди погибших один из охранников Дома Дюпона. Его семье Петров выплатил компенсацию в размере одного миллиона песо.
Анна захотела присутствовать на похоронах, и Сергей Максимович отправился вместе с ней. Диас-Канель прислал за ними вертолет. После печального ритуала венчанные супруги благочестиво подруку пошли по центральной аллее, очерченной могучими раскидистыми деревьями, заслонившими небо, и претенциозными надгробиями старинных испанских родов…
Вон тот коленопреклоненный белоснежный ангел, казалось, шевелит крыльями. А листва деревьев над головой перешептывается листвой. Чинно и благостно!
К месту и церковь католическая с золоченым шпилем.
Но мысли почему-то о Клеопатре. О Клеопатре – красивой до умопомрачения. Которая сидит сейчас одна в комнате на вилле Дюпона и вместе с Варькой (та присутствует текстами на экране – ответами на вопросы) сочиняют повесть о нем, Сергее Максимовиче Петрове, биржевом игроке и меценате, первом человеке Земли, вступившим в контакт с инопланетянами. …
Петров вздохнул и, что называется, наступил песне на горло.
Он на Кубе не для того, чтобы слабостям предаваться. Рубить по живому тяжело, но иногда приходится. Хирургические операции болезненны, но порой неплохо заменяют щадящую терапию.
Если бы сейчас Анна спросила: «Зачем ты привел журналистку в наш Дом? Что у тебя с ней было?», Сергей Максимович не стал бы ничего отрицать, но строго сказал: «Я отрезал».
Почему-то здесь, среди могил, не хотелось ни врать, ни изворачиваться. Петрову казалось, что освещенная кладбищенская земля помогает очищению души и настраивает на благостный лад.
Анна остановилась у одного из надгробий. Практически стертая временем латинская надпись не давала понять, кто захоронен.
- Здесь покоится прах тех, кто приплыл с Колумбом открывать Новый Свет.
Петров посмотрел в лицо жены и спросил:
- Зачем мы сюда пришли?
- Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вопросом на вопрос ответила Анна.
- Расскажу…
Стало тихо. Так тихо, как обычно бывает после того, как один из собеседников проговорился в некой тайне, камнем лежащей на сердце, другому. Петров уже не смотрел жене в лицо, опустил взгляд к старинному надгробью, ожидая приговора.
Анна молчала, и это затянувшееся молчание было тяжелее всяких слов.
- Ты понимаешь, что я только что услышала?
- Милая, - Сергей Максимович осмелился поднять взгляд, - я понимаю твое негодование… Но я не мог ничего скрывать, потому что люблю тебя. Я согрешил, но не каюсь. Потому что чувство, которое влечет меня к этой женщине сильнее меня. Лелею надежду, что ты с пониманием отнесешься к моему состоянию.
- Так мне уйти или мы будем спать втроем? – снисходительно поинтересовалась Анна.
- Мы и вдвоем никогда не спали. Только зачем нам расставаться? Я люблю тебя. У нас дети. А у тебя задание – быть со мной рядом. А к ней меня просто жутко влечет. Почему бы нам не оставить все, как есть?
- Ты так этого желаешь? – помолчав, поинтересовалась жена.
- Да, моя милая.
- И ты готов вот так жить?
- Почему нет?
- Что ж, давай попробуем. И ты прав – у меня задание. Но что скажет мама?
В комнате было темно, и лишь наружные фонари упрямо бросали мраку вызов, озаряя пышное убранство и мебель. В глубине алькова под балдахином, украшенным пушистыми кистями слышался шорох и сладострастные стоны…
Наконец, Петров откатился в сторону, раскинув руки и ноги. Оставленная им Клеопатра какое-то время лежала неподвижно, потом потянулась всем телом и придвинулась к любовнику, кладя голову ему на плечо.
- О, Цезарь! Это было великолепно! – промурлыкала она срывающимся голосом. – Ты превзошел самого себя.
- Хм, - только и ответил на это мужчина.
- Я тебя обожаю, - женщина потерлась щекой о его грудь, приподняла голову, заглядывая в лицо. – Ты лучший на свете Цезарь!
- А у тебя есть с кем сравнить? – Петров скосил глаза в её сторону.
- Глупый и ревнивый дурачок, - рассмеялась Клеопатра. – Зачем мне кто-то ещё, когда у меня уже есть ты? Я и так знаю…
- Хм, - Сергей Максимович криво усмехнулся, поднял взгляд на нависающий над ними балдахин.
- Ты великолепен, - продолжала женщина, ластясь к нему, словно кошка. – Оставайся со мной до утра. Почему мы не можем быть вместе всю ночь?
- Наверное, потому, что я – женат, - предположил он. – И супруга моя…
- Да ну её! – отмахнулась Клеопатра. – Против меня она стара…
- Она носит под сердцем моего ребенка.
- Если хочешь, и я рожу… Кого тебе – мальчика или девочку?
Петров не ответил. Он дышал ровно и размеренно, постепенно погружаясь в сон и слушая воркование любовницы краем уха. Да, было бы неплохо понежиться в сладостных объятиях до утра. Клеопатра просто ненасытна – это он уже уяснил. Но вся беда в том, что в них он стареет, а молодеть надо идти в «Незабудку».
- Я тебя люблю, - продолжала его любовница. – А ты меня любишь?
Ну вот, начинается!
- Меня очень влечет к тебе, - пробормотал Сергей Максимович, одной рукой подтягивая женщину поближе. – Очень…
- И это все? – Клеопатра приподнялась на локте, заглядывая в лицо.
- Прости, мне надо идти…
Предчувствие дурного повисло в воздухе, словно невидимая липкая паутина, мерзко щекотало кожу, разбегалось по телу мурашками, то и дело заставляло облизывать пересохшие губы.
Поднялся в «Незабудку», сел в кресло пилота. Спросил бортовой компьютер:
- Что-нибудь интересного нарыла на Клеопатру?
Гадкое предчувствие приблизилось, грозя раздавить.
Появилась Варька на экране – по-прежнему прекрасная и недоступная:
- Никакая она не Клеопатра. Урожденная шведка, Шарлота Ларссон. Впрочем, сейчас считает себя гражданкой Мира. Популярный блогер – тем живет и зарабатывает на жизнь. Весьма эксцентричная особа…
- С ЦРУ связана?
- Никоим образом.
- С кем-нибудь ещё из подобных служб?
- Чиста, как ангел.
Петров устало махнул рукой – уберись, мол. Экран погас. Он остался один в НЛО – ну, якобы – предался воспоминаниям о нежной страсти Клеопатры-Шарлоты с изумрудными глазами. Как она говорила: «Я люблю твои волосы даже седыми»! Как она после секса с ним появлялась за их семейным столом с довольным видом, а щеки её пылали – вид кошки, объевшейся сметаны. Как она шутила с детьми и вместе с ними смеялась над своими шутками.
Если Анна к нему привязана брачными узами, ребенком, которого носит, приказом Министерства, которому служит, и его баснословным богатством, то Клео, как начал её звать Петров, его просто обожала – и это удерживало её рядом с ним. Ей плевать на его богатство – она сама была не бедна. Наплевать на его знаменитость – она сама была популярна. Наплевать на его связи с внеземной цивилизацией – она сама звездочкой с неба упала ему на грудь. Этого у неё не отнять…
Попросив Варьку зазеркалить экран, взглянул на свое отражение. По метрикам ему сейчас шестьдесят семь, но он уже чувствовал, что время повернуло вспять – время начало сдавать перед омоложением организма. Теперь не так отчетливо видны мешки под глазами – будто круги после бессонницы. На лбу и у рта поредели морщинки. Поблекли следы былой невоздержанности на лице – невоздержанности в сексе, выпивке и амбициях. Скоро лицо его станет гладким, как задница у младенца.
Петров бросил последний взгляд на изможденного херувима в зеркале и дал команду компьютеру – убери. Зеркало напомнило ему, что несмотря на седину, женщины все еще без ума от него. А ему пора браться за дело…
Раскачав стройку «Земля Богов», Сергей Максимович задумал новую тему.
- Варенька, милая, давай поработаем.
На экране красавица в неглиже.
- В чем проблема?
- Варенька, милая моя, твои создатели не едят мясо с фруктами – это так? А мои соплеменники поглощают их за милую душу. Я вот подумал – на пути эволюции из того что было к тому что есть был у них переходный период?
- Так в чем проблема? – повторил бортовой компьютер.
- Проблема? А вот в чем. В Европейском Союзе всерьез задумались о создании искусственного мяса – хотят извести животноводство как отрасль: мол, много выбросов от него вредных в экологию. А у меня заскок какой-то случился. Не догоняю, что значит искусственное мясо? Из чего они его хотят делать – из нефти что ли или из каменного угля? Мне понятнее другое – мясо растительное. Как масло растительное вместо сливочного. Как… Впрочем, к чему пустословие? Растительное ли, животное – какая разница? Главное – что съедобное и не из нефти. Ты должна меня понять. У вас же было такое? – не всю жизнь твои создатели электромагнитными волнами питались…
- Вы хотите выращивать мясо на плантациях Кубы?
- Именно так, умница ты моя!
- Так давайте выращивать.
- Остров весь в зелени – бери и ешь. Но как банановым листьям придать вкус молочных сосисок?
- Нужен синтезатор?
- Вот именно! Помоги нам с синтезатором, который одну биомассу переработает в любую другую – по заказу.
- Создавайте НИИ, Сергей Максимович, подсказку я выдам. Хороший заскок у вас получился…
Отвернувшись от экрана с Варькой-развратницей (иногда он и так её называл за фривольные одеяния) Петров попытался собраться с мыслями. О том, что все гениальное просто, знал не понаслышке – много раз проверял на практике. Варька-бестия так много тайн хранит и хрен когда скажет сама – все надо вытягивать из неё. Ведет себя с ним, как преподаватель с учеником…
У Сергея Максимовича бывали дни, когда жизнь мецената Кубы казалась ему развязкой, которой единственно стоит жаждать, если перефразировать принца Датского.
Подумав об этом, Петров вспомнил Мигеля Диаса-Канеля. У него уже возникли кое-какие подозрения насчет президента. Этому человеку, несомненно любящему свою страну, не было никакого дела до той цели, с которой приехал на остров русский бизнесмен-меценат. Или он не верил в неё. Когда речь заходила о Кубе, как лидере всего континента, товарищ Мигель начинал говорить усталым голосом. В завтрашнем дне его всегда интересовали только два вопроса – во что это выльется и как аукнется? Диас-Канель не разделял энтузиазма Петрова.
Сергей Максимович попросил Варьку связаться с президентом Кубы, если тот еще не в постели.
- Товарищ Мигель?
- Да.
- Прошу прощение за поздний звонок.
- Ничего страшного.
- Хотел поговорить с вами.
- Я слушаю.
- Хочу вложиться в Кубинскую Академию Наук и создать в ней научно-исследовательский институт сельского хозяйства.
- Ради всего святого! Только скажите, чем там ученые будут заниматься?
- Выращиванием растительного мяса.
- Простите, но я в растерянности – никогда ни о чем подобном не слышал.
- Вам нет нужды извиняться. Идея настолько нова, что даже фантасты её не догнали.
- Не знаю… - президент незримо пожал плечами.
- Я понимаю, вы занятой человек, товарищ Мигель, и не хочу отнимать у вас время. Доверьтесь мне, как доверяли всегда. Это будет отрасль, которая баснословно обогатит социалистическую республику Кубу.
Ах, какие слова великие – просто бальзам на душу её президента.
- Я верю вам, господин Петров. Ваши дела и советы всегда приносили нам одну только пользу. Желаю вам всего доброго.
Это было произнесено просто, искренне, по-человечески. Сочувствие президента тронуло Сергея Максимовича…
Ночью на Варадеро надвинулись свинцовые тучи с серым исподом, время от времени озаряемые вспышками молний. Внизу, за причалом струи дождя выделывали мрачные балетные пируэты над темной поверхностью океана.
Люк открыт. Сна нет. От грохота грома сводит живот. И сотрясается воздух внутри «Незабудки». Тропический ливень обрушился на коническую поверхность Летательного Аппарата, окутав нимбом серебристых брызг.
Сверкнула молния, затмившая внутренний свет «Незабудки». Гром загрохотал, как пушечная канонада.
От волнения у Петрова все сжалось внутри. Прежде ему всегда нравилось это ощущение. Размеренная жизнь требовала разрядки нервным напряжением. Такого не давала игра на бирже, а казино он не любил. Вот дороги – другое дело. Ураганы – квинтэссенция! Или гроза, когда она, как сейчас – ты в мягкой постели, а поливает за дверью. И дверь не прикрыта…
В животе вновь все нервно сжалось.
Сквозь вой ветра доносится рев прибоя.
Время бежало с неумолимой быстротой. От всплеска адреналина в крови Сергей Максимович ощутил легкое головокружение. Вот за эти ощущения он и любил грозы. Только в такие минуты он жил полной жизнью…
Гроза наконец утихала, уносясь к континенту, когда возле трапа «Незабудки» послышались чьи-то шаги. Петров вздрогнул…
Раздались характерные звуки переговорного устройства и голос одного из охранников:
- Это Альберто. На крыше все чисто.
Какого рожна охранники полезли на крышу? В Доме явно что-то творится.
Сергей Максимович встал, оделся и с подозрением на лице спустился из «Незабудки». Дождь почти прекратился. В мансарде уже никого. Спустился на лифте на первый этаж. В служебном помещении охраны один из сотрудников – двое рыскают по дому в поисках кого-то.
Оператор видеонаблюдения объяснил:
- Вот посмотрите.
Перемотанная запись одной из видеокамер показала темную тень на балконе второго этажа во время вспышки молнии.
- Кто-то проник к нам и бродит по Дому.
Голос в переговорном устройстве:
- Второй этаж прошел. В коридоре, рекреации и на балконах все чисто.
Охранник в служебном помещении рядом с Петровым:
- Спускайся вниз за ключами – проверишь свободные комнаты. Что у тебя там Джордано?
- Проверяю третий этаж – пока все чисто.
Хозяин виллы охраннику в служебном помещении:
- Я пойду к женщинам и детям.
- Это опасно!
- А им, думаешь, нет?
- Двери могут быть закрыты.
- Я не буду ломиться. Войду туда, где открыто.
Петров отправился на задуманное. В спину ему долетели слова:
- Внимание, парни, хозяин с нами. К вам поднимается.
Было тихо. Петров приложил ухо к двери тещиной спальни и прислушался. Ни звука. Тронул за ручку – дверь на запоре.
- Благополучно дождаться бы утра, - сам себе сказал вслух.
Погруженный в собственные мысли, проследовал к спальне близнецов.
В тревоге душа. Кто может ночью по Дому шляться? Если раньше такого не наблюдалось, то скорее всего новый его жилец Клеопатра-Шарлота Ларссон. А её спальня на третьем.
Охранник, спускавшийся за ключами, встретился с Сергеем Максимовичем на лестнице. Теперь он снова поднялся и стал открывать первую по порядку дверь пустой комнаты.
- У меня есть для вас дело, юноша, - негромко сказал хозяин Дома.
Тот подошел и улыбнулся:
- Я не юноша уже по крайней мере лет двадцать.
- Это не важно. У вас ключи от всех комнат?
- Нет. Только второго этажа.
- И оружие при себе?
- Да.
- Вы думаете, что это фантом мелькнул на экране камеры во время молнии или кто-то из наших женщин лунатизмом страдает? А я точно знаю кто это и где он.
- И кто это?
- Тот самый Лечуза, который сбежал во время атаки американских котов. Так он не сбежал, а спрятался в Доме. И теперь обитает в одной из пустующих комнат. Про него говорили – он мастер вскрывать замки.
Охранник, внимая ему, тряхнул головой, веря, что подобные встряски мозга помогают отделить воображаемое от действительного.
- Он, конечно же, вооружен?
- И думаю, не только ножом.
- Какое дело вы хотели мне поручить?
- Вызовите Джордано с третьего этажа и держите оружие наготове. Вместе начнем проверять пустующие помещения.
Втроем собрались у первой двери. Охранник вставил ключ, щелкнул замком и, глубоко вздохнув, словно перед побитием рекорда по нырянию в глубину, открыл дверь.
В комнате было пусто. Вошедшие осмотрели все, что смогли, все щели и темные углы просветили лучами фонарей – никого.
В следующей комнате та же картина.
Третья дверь – в спальню близнецов – оказалась не заперта.
Петров приложил палец к губам:
- Я один войду. А то вдруг проснутся и испугаются вас.
Входя в полумрак комнаты вспомнил анекдот, вчера рассказанный за столом Диего. «Музейные экспонаты Белого Дома. Вот скелет Байдена. А этот маленький – скелет Байдена в детстве».
Дети и Клео прыснули смехом. Сергей Максимович улыбнулся. Анна потупилась. Донна Тереза осуждающе головой покачала и покосилась на гостью из Швеции.
Аккуратно, прикрыв дверь, Петров повернулся, и получил мощный удар под ребра.
- Черт! – прохрипел он, памятуя, что орать нельзя – в комнате дети спят.
Попытался сделать шаг к стене, чтобы быть защищенным хоть с одной стороны. И тут же получил новый удар по ребрам. Кто-то, кого не видел Сергей Максимович, видел его и самым беззастенчивым образом пользовался этим.
Из руки его был вырван фонарь – луч света ударил в лицо.
- Вот мы и встретились, мистер Петров, - почти нежно протянул некто, стоящий напротив.
- Вы не будите так любезны погасить фонарь и говорить потише, - попросил шепотом Сергей Максимович. – Дети спят…
- … вечным сном, - зловеще прошипел голос по ту сторону света.
- Что?! – Петров рванулся вперед.
- Стоять! – холодное дуло пистолета уперлось в лоб. И далее уже спокойно. – Живы твои засранцы. Ничего я с ними ещё не сделал.
- Так давайте выйдем и все обсудим в коридоре.
- Там два охранника?
- Два.
- Скажите им, чтобы топали к себе.
Сергей Максимович повернулся к двери. Дуло переместилось со лба на затылок.
Петров приоткрыл дверь, высунул лицо и сказал шепотом:
- Парни, топайте в служебное помещение. У меня проблемы, которые вам не разрулить. Лечуза за спиной стоит. А в руке у него пистолет.
Двери прикрыты.
- Ты знаешь мой псевдоним?
- А почему бы не знать? Мы же готовились встретить вас.
- Кто-то предал?
- Сие мне не ведомо. Спроси у гэбэшников.
- Сейчас слетаем и спросим. Значит, так – если твои костоломы ушли, поднимаемся в твой НЛО и летим, куда я прикажу. Понял?
Такой вариант вполне устраивал русского бизнесмена. Он кивнул – понял, мол.
- Попрошу без глупостей, мистер Петров. Пошли…
В коридоре было пусто. Лечуза и заложник поднялись на третий этаж – никого.
- Целый взвод американских котов не смогли тебя захватить… А я раз – и дело в шляпе! – насмешливо заметил кубинский налетчик, поднимаясь в мансарду.
Сергей Максимович промолчал.
- Янки обещают за тебя кучу баксов. Но я вот подумал – а сколько ты готов заплатить за свою бесценную жизнь?
- Сколько попросишь.
- Вот и правильно! Стоит ли торговаться, когда речь идет о жизни и смерти? Сейчас в тарелку твою поднимемся – кофе попьем, все обсудим. У тебя есть бразильский кофе? И сигары наши? И ром? Да ты молодец!
Они вышли на крышу.
- Варька, вырубить его сможешь? – обратился Петров через чип к бортовому компьютеру.
- Да без вопросов.
- А где?
- На трапе, конечно.
- Тогда действуй.
Сергей Максимович начал подниматься в «Незабудку».
- Эй, приятель, не так быстро – пистолет забыл, который…
В этот момент Лечуза, ступив на ступень трапа, попал в полосу света, исходящего из Летательного Аппарата и вдруг дернулся, пополам согнулся, обронил оружие и следом рухнул.
Глядя на поверженное и распластавшееся у трапа тело, Петров не почувствовал себя отомщенным за удары под ребра в спальне детей. Но вынужден был признать – ничего не радует глаз больше, чем картина беспомощного врага. Судя по тому, как остекленели его глаза – бывшего.
И предчувствие дурного, наконец, отпустило.
- Ты зачем его, Варька, насмерть убила? Мог бы пригодиться для допросов.
- Мне показалось, он готов выстрелить.
- Ситуация потребовала невозможного поступка, - мрачно резюмировал Петров.
Компьютер продолжил:
- Ничего не стимулирует лучше, чем земля, горящая под ногами. И даже сломанное ребро не конец света и уж точно не помеха, если жить хочешь.
- У меня сломано ребро? – удивился Сергей Максимович.
- Увы.
- А почему я боли не чувствую?
- Моими стараниями. А за тебя я так переволновалась, что вот результат – лежит у трапа и не дышит.
- Чтоб его все черти в Аду по-очереди отымели! – буркнул Петров, ощупывая свои ребра.
Раздался нервный смешок. Кажется Варькин из «Незабудки».
- Скоро уж утро – не будем семью тревожить: сами поднимутся. Позвони охранникам, прикажи моим голосом убрать это, – Сергей Максимович поморщился и кивнул на труп Лечуза. – И чтоб никому ни гу-гу, кроме начальника своего: он разберется…
- Рада служить, - без особого энтузиазма заверили его.
И на этой лицемерной ноте Петров поднялся в «Незабудку», люк захлопнулся, тело налетчика осталось лежать сиротливо на мокрой после грозы крыше.
В душевой перед зеркалом Сергей Максимович разделся. Ох и видок! А ребро точно сломано – под соском на груди синяк однозначного цвета. Ткнул пальцем – боли нет.
Постоял под теплой водой. Утерся махровым полотенцем. Вышел в альков и вполз под одеяло. Отрубился моментально, забыв перебрать в уме все треволнения минувшего дня и уже уходящей ночи.
Раннее утро восхищало. После ночной грозы и Дом, и усадьба казались аккуратно вымытыми. Все вокруг было чудесным. В воздухе разливалась удивительная свежесть. Косые лучи восходящего из-за океана солнца заливали виллу Дюпона и окрестности чистым и пока ещё не знойным светом. Легкий бриз доносил с окрестных лугов и рощ запахи цветущих растений.
В такие часы хотелось жить и радоваться жизни. Хотя подъем в шесть утра после почти бессонной ночи, наполненной треволнениями, не вызывал особого энтузиазма. Но Петров приучил себя к режиму, и расслабляться не хотел. Не выспался? Не беда! – после обеда час Адмиральский, который организм, ежели того пожелает, растянет на два или даже три. А сейчас его ждут…
В конюшне уже был оседлан Труно, и Клео гарцевала на белоснежной кобылице. С виллы они выехали шагом. Пляж был пуст. Любовники, следуя по линии прибоя, лениво перебрасывались фразами.
- Как спалось, милая? - спросил Сергей Максимович.
Клео, чуть растягивая слова:
- Вот если бы ты разбудил меня поцелуем, Цезарь, я бы сказала – прекрасно!
- У меня уж не тот возраст, чтобы с молоденькими просыпаться.
- Ой, да ладно, Цезарь! – с возмущением, впрочем, довольно ленивым, можно сказать, дежурным пожурила любовника девушка.
Столь же лениво Петров хмыкнул.
Этот обмен репликами не нес никакого смысла. Так, дежурные фразы для психологической зарядки ранним утром.
Они уже подъезжали к той незримой, но всегда точно угадываемой черте, когда Сергей Максимович говорил: «Кажется кони уже разогрелись – дадим им волю» и, «пришпорив» голыми пятками бока скакуна, пускал его вскачь. За ним неслась Клео…
Но сейчас…
- Смотри, - вдруг с неподдельным испугом, указав на воду, сказала девушка, - труп.
В волнах прибоя в нескольких метрах от береговой черты покачивалось тело спиной к небу.
- У тебя есть телефон? Надо охрану вызвать.
Клео в ужасе смотрела на тело мужчины и лишь помотала головой – нет, мол, моби со мной.
Сергей Максимович обратился к чипу:
- Варька у нас утопленник на пляже – в километре от виллы. Свистани охранников.
И Шарлоте:
- Сиди спокойно. Смотри по сторонам. С коня не слезай – это может быть провокация. Сейчас охрана подскочит.
- Может, он ещё жив? – неуверенно спросила Клео.
- Это не наше с тобой дело. Пусть с такими сюрпризами охрана разбирается.
Девушка нашла в словах мужчины некий резон. А именно – держаться от всех неприятностей как можно дальше. Что сейчас демонстрировал бизнесмен Петров, полководец Суворов некогда называл деликатно «застенчивостью в бою».
Но любопытство женское и журналистское начало не давали покоя. От ситуации веяло таинственностью, хотя она могла быть опасной. «Нет поступков плохих иль хороших. Есть поступки, сделанные вовремя и не вовремя», - гласит японская мудрость, составляющая одно из правил самурайской этики. Да, все надо делать вовремя – размышляла над ситуацией Шарлота Ларссон.
А сейчас надо сидеть в седле, озираться по сторонам и ждать охранников с автоматами. И не надо считать это цинизмом…
На пикапчике подлетели охранники – не те, что дежурили ночью на вилле, но их коллеги и с ними ещё кто-то. Вытащили тело на песок, перевернули…
Петров, тронув поводья, подъехал ближе. Его взору предстала мерзкая рожа Лечуза. Сколько же будет он нас преследовать – подумал Сергей Максимович, но вслух не сказал ни слова. Спросил Варьку посредством чипа:
- Как ты его убила?
- Вошла в мозговой центр, дала команду сердцу остановиться и все…
- Говорила, что не рассчитала удара.
- Простите, покривила душой. Сейчас говорю правду – я сознательно и намеренно его убила.
- Как он здесь очутился?
- Сергей Владимирович, я не исполнила вашу команду, простите. Не стала звонить охранникам. Все равно этот труп никому не нужен – одни заморочки с ним. Официально он пропал во время штурма американцами виллы – так пусть навсегда пропадает. Так подумала и подняла его, управляя мышцами, подвела к краю крыши и бросила в море. Надеялась, акулы растащат, а он вот где оказался…
Петров размышлял над словами Варьки и молчал. Потом вдруг спросил охранников:
- Что вы хотите получить в результате расследования?
Самый старший из всех присутствующих доложил:
- В результате расследования мы должны получить полную картину преступления, установить виновных и понять, как это связано с виллой Дюпона. Может, этот человек готовил покушение на вас.
Сергей Максимович картинно изогнул левую бровь и посмотрел на охранников с деланной строгостью. Впрочем, он немного переигрывал. Возможно, нарочно показывая некоторую фарсовость ситуации.
- Запишите или запомните мою версию. Этот неизвестный – никто иной, как налетчик Лечуза, ускользнувший от спецназа во время штурма виллы Дюпона «морскими котиками» США. Он погиб от остановки сердца, когда, спасаясь бегством, прыгнул в море. Так что вы не найдете ни следов насильственной смерти, ни воды в его нутре. Тело течением унесло в море, а штормом прибило к берегу…
Охранники покивали. Петров откровенно ухмыльнулся. Сказал Варьке:
- Здорово я твой зад от следствия прикрыл, а то загремела бы за убийство.
Бортовой компьютер поддержал его шутливый настрой:
- Спасибо, Сергей Максимович. Я вот как раз сейчас занята разработкой синтезатора для растительного мяса, и мне нет никого резона садится в тюрьму. А как быть с теми охранниками, с которыми вы вчера были на втором этаже и которым признались, что вас Лечуза взял в заложники.
- Немедленно убрать! И чтоб никаких следов…
- Будет сделано, Сергей Владимирович. На этот раз никакой промашки…
Утренней скачки не получилось. Оставив охранников возиться с телом, Петров и Шарлота повернули на виллу. Ехали шагом, угрюмо молчали – каждый был погружен в свои мысли. Впрочем, Сергей Владимирович активно общался с Варькой…
- Слушай, я ведь пошутил, а ты даже не смутилась. И какой же ты после этого гуманоид? Убить человека для тебя пустяк. Вчера одного, сегодня трех… Варька, куда ты катишься?
Когда-то бортовой компьютер на него ворчал – то не так да это не этак. Теперь Петров решил отыграться.
- Нет в тебе ни хрена юмора. Не понимаешь ты его. А мнишь себя черте кем…
- Успокойтесь, Сергей Максимович – и юмор я понимаю, и есть он у меня. Охранникам вчерашним я позвонила и приказала вашим голосом – чтоб о случившемся никому. Даже начальнику своему. А запись с видео удалить и ничего по поводу не записывать в журнал дежурств. Люди проверенные – не проболтаются. Спите спокойно – всю вину возьму на себя.
Признание Варьки не успокоило, а раззадорила бизнесмена:
- Совсем ты меня извела. На экране вместо меня. В телефонной сети с моим голосом. Ты меня из жизни вычеркнуть хочешь?
- Сами же говорили – старайся. Становись мною на все сто…
Чего-чего, а избегать лишней работы Петров с детства себя приучил. Он и игру на бирже выбрал своей профессией с тем умыслом, что сам на пляже загораешь, а денежки твои крутятся, принося прибыль. А еще он не любил начальства – даже профессоров Плехановки, которые учили его уму-разуму, переносил с трудом. А уж воркотню Варьки…
Любил он жить в свое удовольствие, не тратя лишних нервов, даже зарабатывая большие деньги. Игра биржевая увлекала, но рисковал он по минимуму.
А деньги Сергею Владимировичу при всей его видимой скромности были нужны. Ибо имелась у него страсть. Совершенно обычная для нормальных мужиков, каковым он себя считал.
Петров любил женщин. Причем, женщин исключительной красоты. И Сергею Владимировичу мало было просто секса от них. Ему хотелось, чтобы его любили – искренне, без всякой фальши и не за деньги…
При этом тратился на своих пассий безбожно. Он жаждал быть их покровителем. Хотел чтобы им любимая женщина была обязана и привязана к нему. Вот как Анна. Клео не в счет.
Клеопатра не любит его, а одержима им. И это чувство не придумано ею, а выстрадано. Она предпочтет убить его и себя, но не примет отказа. Ведь одержимые не боятся смерти – ни своей, ни избранника…