Пикник у озера
Если есть магия на этой планете, она содержится в воде.
/Л. Эйсли/
Снова сосед у моих дверей, тот самый – прыщ подъездный. Мужик паскудный – в другое время пнул бы ему под зад с чувством выполненного долга, но сейчас нельзя: он за мной надзирает по поручению участкового.
Что на этот раз? Снова проверка?
А вообще молодец, конечно, приперся незваный, а дверь нараспашку свою держит – это на случай той злобной кошки.
Здоровается. Меня упрекает за невежливость.
- Мне дела нет, - говорю, - до твоего здоровья.
Почему мы с ним не ладим? Куча престижа при скорбности головы дают отрицательный вариант – попробуй с таким подружиться.
- Ты один или с женщиной?
- Тебе-то что?
- А то… Если она жить у тебя собирается, я её поставлю в график дежурства по подъезду – будет лестницу мыть.
Лестницу и площадки лестничные у нас в подъезде моют лишь женщины – так прыщ распорядился. Он нацмен и следит за порядком в межполовых отношениях согласно своим национальным обычаям. Считает это признаком ума невиданного. А гордость его при этом так и чешется. Чем глупее мужик, тем… Да хрен с ним!
Нет, по уму-то не стоило вообще на него обращать внимания: «да», «нет» и пошел нахрен (это без кавычек, потому что не вслух) – и все общение. Но меня все время тянет на пререкательства, потому что не слушаю шепота здравого смысла. А сосед мне до судорог противен своими амбициями и не хочется с таким разводить цирлих-манирлих...
Отдурковав, ушел убогий, перекошенный досадой – скатертью по жопе! Ну так, что приходил-то? Меня проверить, женщину мою подсмотреть… Вот прыщ подъездный, не может без дела посидеть – все суетится и, как заядлая сплетница, подглядывает в замочные скважины к соседям. Чего-то хочет добиться, беспокойник, мать его. А я – свободная личность и не люблю надзирателей.
Впрочем, вопрос риторический – каждый человек живет, как умеет. И каждый имеет право на свою территорию. Другим туда вторгаться не рекомендуется – будет хреново.
Чем же я хотел заняться? Разобраться без стакана сложно, а со стаканом – невозможно. Ах да, исследовать живую воду на все присущие ей чудеса. Ну например, жажду она утоляет, а как насчет аппетита?
Налил по обычаю стопарик и вслух колдую:
- Когда я ем, я глух и нем, силен и быстр, умен и помыслами чист.
Замахнул. Сижу и пытаюсь понять – хочу я есть или нет? А если хочу, то чего? В моем холодильнике выбор прост – лапша в пакетиках быстрого приготовления и крупы такие же. До того приелись, что даже у голодного вызывают отвращение. Может, помечтать? К примеру, говядина тушеная с картошкой – чем не еда? Пирожки с грибами… пицца с копченой колбаской и стружками сыра… м-м-м…
Братцы! А слюны-то нет! Сработало, стало быть. Вот и не нужен стал магазин!
Так, что следующее на очереди?
Наливаю ещё стопарик.
Может, в женском обществе сильно разочароваться? Секс, оно конечно, радость приносит телу. Но хлопот с бабами не оберешься. А мне надо наукой заниматься – каждая минута на счету.
Думаю, думаю – нехорошо по-любому. Получается, что жизненные аксиомы надо пересматривать. Ой, не время! Да как бы чего…
Вобщем, решил пока оставить в покое свое либидо – других тем полно.
Возникла у меня одна мыслишка – видимо, судьба улыбнулась в тридцать два зуба.
Я как раз о них. Что если мне попробовать живой водой нарастить вместо отсутствующих – выпавших и удаленных – новые, крепкие и здоровые?
И знаете – получилось!
Набрал в рот воды живой, полощу полость, а сам думаю, будто гипнотизирую: «Растите, зубы, хорошими, крепкими, ровными, белыми…». Потом проглотил то, что было во рту. Языком трогаю десны – получилось! Пасть открываю перед зеркалом – мать босая! – у меня зубы через один: желтый, белый, кривой, ровный…
Что-то я не додумал, попробую-ка исправить. Повторил процедуру – получилось: все зубы ровные и красивые. Ален Делон позавидует. Радости нет конца!
Что дальше?
Голова туго соображает – мышление на новые жизненные реалии так быстро не перекроишь, да и психологию сразу не переделаешь. Ещё большое желание напиться – отметить, так сказать, то, что уже получилось. Или в приподнятом настроении сходить на Оленичево – воды набрать? А может, и девок там потерявшихся встречу.
Была не была! Наливаю щедро полстакана, колдую над ним:
- Пусть будет коктейль два в одном – водка со вкусом и питательностью анчоуса.
Никогда такой рыбы не пробовал, но много читал.
Замахнул – вкусно, блин!
Говорю философски и во весь голос:
- Как быстро кончается все прекрасное!
Это к тому, что экономить следует живую воду и напиваться не стоит – не время.
Взбодрившись, собрался в поход – тару в пакет, квартиру на ключ и пошел.
Возле подъезда у открытой двери в подвал копошится сосед – тот самый прыщ. По вредности своего характера ехидный вопрос задает:
- Куда собрался?
Я рот ладонью прикрыл, чтобы блеском зубов не ослепить, говорю:
- Ты в подвал не хочешь мордой вперед влететь так, что кувыркаться устанешь?
- Что-что? – сосед озадачен, не понимая моего состояния.
- Тебя по роже когда-нибудь били?
Тот бледнеет. Похоже, он в харю получал редко. А может быть, никогда. Потом щетинится:
- Что вы себе позволяете? Я сейчас участковому позвоню.
- Позволяю тебе напомнить, что я еще пока на свободе. Тебе поручили за мной следить – вот и следи. А на дороге не стой.
- А я не стою!
В этом он прав формально – путь мой свободен, и я ухожу. Сосед мне смотрит вслед, открыв рот. Испортил, гад, настроение!
Раззадоренный встречей с прыщом подъездным, покидаю медгородок (всего восемь двухподъездных трехэтажек и гостинца в два этажа) и выхожу на трассу. На её повороте стоит большой дом, плавно переходящий в помещение для скота. Усадьба, огибающий тротуар и даже асфальт дороги густо унавожены – а запашок ещё тот.
Вороной жеребец, пара коров, несколько телят, еще больше коз и овец, гуси и куры гуляют поодаль, где захотят. Вслед за ними бредет молодой человек нерусской наружности.
- Привэт, дэд!
Ни хрена себе! Останавливаюсь и широкой улыбкой демонстрирую свои новые зубы. Тому пофигу, ему скучно.
- Давай пагаварым – нэ тарапыс.
- И нежно поцелуемся?
- Нэт, нэ надо – только пагаварыт.
- Поговорим, если ты сможешь мне объяснить русскую поговорку: «Жену отдай дяде, а сам иди… к тете».
Тот чешет затылок:
- У мэнэ нэт жэны.
- Тогда отдыхай.
Что за день – сплошные напасти!
Сойдя с трассы и направляясь целиной к Оленичеву, я уже думал о тамошних девушках. А не плохо бы с ними покувыркаться сразу с обеими. Я вообще-то сторонник полигамного брака. Даже с точки зрения сохранения человечества философскую задачу: у какого племени больше шансов выжить – у которого десять воинов и одна женщина, или один воин и десять женщин, я решаю в пользу многоженства.
Но вот пропали, носа не кажут – и как их найти?
Я понимаю, что чувства к девушкам у меня чисто физиологические – других нет. Вижу их – тянет на секс, не вижу – да и Бог с ними. А когда беспричинно тянет на секс, хочется видеть. Никакой любви нет. Я давно уже вывод сделал: в сердце чувство – прочь мозги.
Для того откровенничаю, чтобы вы меня правильно поняли – девки пропали куда-то, а я и ухом не веду. Кроме отсутствия искренних чувств к ним, есть понятие: одна – удавленная и утопленная, другая – сдохшая, быть может, от старости. Так что суета из-за них, а также тоска по ним, также нелепы, как новогодняя елка в мае.
И вот Оленичево.
Мне что-то страшно в воду входить – вдруг превратит в крокодила.
Откуда мысли такие? Надо бы вытравить эту боязнь. А то действительно, как бы…
Странно – чем больше я узнаю о свойствах живой воды, тем больше её боюсь. А должно быть наоборот.
И все же, что с девчонками-то случилось? Пропали обе как-то внезапно. Не появляются. Где-то шкерятся или… Или что?
От этих вопросов не просто напиться хочется, а напиться жестоко.
Грустно и уныло выглядит Оленичево. А день-то солнечный. Стою, смотрю: в воду идти – страдаю физически. В мыслях мелькает слово «инсульт». Хоть и не знаю, что оно значит, но кажется – сейчас он по мне шваркнет. А может, не шваркнет – загрызет, искусает…
Инсульт – это в сердце или голове? Начнем с бестолковки. Присел на корточки, погрузил ладонь, зачерпнул воды, намочил лоб – не подведи, пожалуйста.
А может, из ладошки хлебнуть водки? Ну, граммульку… Нет не стоит – стряхиваю с себя наваждение желания. Чую, что сегодня мне лучше быть трезвым. Вот доберусь до дома затареным, тогда, может быть, и напьюсь…
Чтобы отвлечься от соблазнов, стал думать в другую сторону. Смотрю на озеро разливанное живой воды – все что угодно могу получить. А вот лекарством от жадности она может служить? Это юмор такой – хоть стой, хоть падай.
И незаметно за этими мыслями обнаруживаю себя в воде заполняющим пустую тару. Вышел на берег не став крокодилом – настроение, хоть песни пой. Может, нанюхался алкоголя – ведь было желание. И кстати, о нем. Алкоголь лишь усиливает настроение, но никогда не создает. Думать, что улучшает – бред. Если грустно, то пузырек опрокинув, хоть в петлю лезь. А хорошо на душе – с пузырьком полный праздник!
Когда-нибудь пили спирт медицинский, неразведенный? Знаете, чем закусывать лучше? Луком репчатым. Мичман Мазурин на срочной службе называл его офицерским лимоном.
М-да… Мазурин, Мазурин… никогда матросов не обижал. Медаль «За отличие в охране госграницы» имел. Может, помянуть светлой памятью? Или жив ещё?
Короче, хлебнул я из горлышка, сидя на берегу. Хлебнул коктейлика, который с закуской. Уф! Будто камень с плеч. Потому что подумал – а чего я боюсь напиваться: хлебнул глоток живой воды, представив её антиалкоголином, и снова воспрял орлом. Все девки наши!
Кампании, блин, не хватает. Не с кем язык почесать.
Дальше мысль развиваю – так что, наверное, можно пить, не торопясь, вдумчиво. Зато вкуснотища какая – эти коктейлики! Снова хлебнул…
И тут такая мысль пришла – вот я хожу туда-сюда, никого не стесняясь. А ведь за мной охоту ведут не только наш участковый, но и те семь прытких мужиков с бабой поганой, у которых Маришка стекло лобовое иномарке разбила. Заловят – поздно будет молиться. Вот бы мне живой водой наворожить такую силу (ловкость? мастерство?), чтобы ни одна сукота не смогла обидеть.
Как это сделать? Сижу, думаю, перебираю в памяти всех киногероев. Остановился на Чаке Норрисе. Сколько фильмов с его участием смотрел – ни разу ему по роже не съездили. Зато он всех подряд лупил и бутылки в руке ломал абсолютно не пластиковые, и веревки рвал… Короче, годится. Накатил глоток, заказал желание, а потом думаю – на ком бы испробовать? кого бы порвать на мелкие тряпочки?
Лежу на бережку Оленичева – солнышко радует, вода сверкает… и веселит. Приятно глазу. И безлюдье кругом тоже радует. Правда, не перед кем щеки надуть и задрать нос: Чак Норрис в Хомуты заявился – это же надо!
Захотелось искупаться – причем, голышом.
Вода, как парное молоко, но освежает и молодит – просто о большем желать не приходится. После на берегу валяюсь голым. Теперь жить куда проще. Как говорится, здесь мне не там. О такой комфортной старости даже и не мечтал. Все тридцать три удовольствия за раз!
Может быть, для разнообразия чем-нибудь себя попугать? К примеру, создать с помощью живой воды послушных мне зомби и захватить село, потом Увельский район… дальше-больше…
Помечтал немного, раззадорил себя и тут же одернул. Свяжись с мертвяками! Начерта были нужны дуболомы Урфина Джюса! Вот с оборотнями – куда ни шло. Да к тому же девки красивые! А других мне не надо. Прилепится какая-нибудь старуха – еще подумаешь, прежде чем на контакт пойти. И экспериментировать заречешься.
Что-то мне есть захотелось опять: искупался – промялся. Чего бы экзотического заказать? Греки, кажется, говорили или латиняне, что яд и лекарство отличаются только дозой при употреблении. Эк, куда меня память занесла – уж не на кураре ли отважусь? Спьяну станется…
Открутил пробку с полторашки и забыл зачем – другая мысль увлекла. А не переборщил ли я с Чаком Норрисом? Теперь желание подраться мне и ночами будет сниться? Или как?
Машинально глотаю из полторашки и ощущаю замечательный вкус гречневой каши с тушенкой! Хорошо пошел коктейлик. Это что – подспудное желание организма? Или замануха – выпить снова хочется. Ну и ну…
Закрываю от блаженства глаза. А открываю – ещё блаженнее: Маришка выходит из воды, голая, видимая, мокрая и сверкающая в солнечных лучах… Зрелище – «Плейбой» отдыхает! Я ей тут же большой палец, как комплимент – мол, классно выглядишь! Она, довольная, улыбается. Жеманно вихляя задницей, подходит. Я схватил её за ногу и к себе тяну. И мы, не сказав друг другу ни слова, тут же занялись любовью на горячем песке. Точнее, занялись с сексом, потому как особых чувств к этой девушке-кошке не питал. Пыхтя на ней, краешком сознания убеждал себя, что это не от чувств – скорее первобытное ритуальное действо.
После громкоголосого секса Маришка потягивается:
- Ой, я все мокрая от пота. Пойдем искупаемся.
Я беру её на руки, несу в воду. Она смотрит на меня с удивлением.
- Где и когда накачался?
- Ты о чем? Ах да, живая вода и никаких других чудес.
Постеснялся хвастать, что я теперь – Чак Норрис. На душе совсем светло. Тем не менее, говорю Маришки:
- И почему мне не радостно? – вот спроси.
- Почему?
- Потому. Вот ты как была кошкой сама по себе, так ею и осталась. Куда в «Урале»-то пропала? Мы с Маринкой тебя искали…
- Нет, это мы тебя с Маринкой искали. Куда ты-то запропастился? - она ругается, лежа в соблазнительной позе римской одалиски.
Но мне бы хотелось сохранить силы для Марины – сколько же ей говорить мне «вы»?
- Ну, ясный перец – вас потеряв, домой пошел. Трудно что ли догадаться?
А в санатории вот что произошло. Девочка в желтом платьице повернула назад и попала в поле зрения Марины. Та, опекая, до номера её проводила – до объятий мамаши. А потом Маришку встретила. Меня они уже не нашли. Короче, не повезло…
- Пошалить-то удалось?
- Да так себе…
- А где Марина? Почему ты сегодня одна?
- Да ну её – расфуфыра! Рядом не стой, близко не сядь. Стоит на пьедестале и сверху вниз смотрит на всех. Деликатного воспитания и не нам, кошкам, чета!
- А я думал, вы – подружки.
- Она тоже так думает, а я нет. Она смотрит на меня, как на кошку.
А кто ты есть? – это я так подумал и очень заскучал по Марине, которую кошкой никак не назовешь.
- Хочешь водки со вкусом соленых груздей? - протянул Маришке початую полторашку. – Хлебни.
Она приложилась на три глотка, потом крякнула по-мужицки и тыльной стороной ладони отерла губы.
- Ну, как?
- Мне больше нравится со вкусом зверобоя.
- Кто мешает? Закажи. А Маринка что любит?
- А я почем знаю? Я с ней не пила.
- Почему?
- Ну ты скажешь, блин! – Маришка начала жеманиться, пародируя свой человеческий оригинал. – Мы же люди-человеки цыфилизованны. Мы водку-пиво физисески не перевариваем. Нам что-нибудь утонченное подавай… А ну её в баню!
Маришка подает мне полторашку початую, а сама сворачивает пробку с полной.
- Давай выпьем за живых и мертвых!
Интересный тост!
Чокнувшись, выпиваем. Я ничего не заказывал, но живая вода подыгрывает организму – коктейлик со вкусом пармезана. В самый раз получилось. А я подумал – надо бы овощей заказать: огурчик, там, малосольненький, помидорчик, укропчик…
Чую сильно всеми местами, что живая вода, минуя сознание вышла на прямой контакт с организмом. Хорошо это или плохо? На будущее – надо купить фляжку для кармана и носить с собой чудодейственную микстуру. Чуть запахло жареным, глотнул и не надо ломать голову, что предпринять – драть или драться? Вода живая с организмом сами договорятся, как поступить и изладят лучшим способом.
Эврика?! А то…
Постой, постой, постой… Новая мысль! Если уж живая вода выдвигает себя разумной субстанцией, то закономерен вопрос – где её начало и где её конец? Другими словами – из чего она образуется? Есть два варианта ответа. Она, как струя (родник) Животворящей Силы, выходит из недр Земли прямиком в Оленичево. Или она – однажды созданная субстанция обитает в этом озере, творя чудеса.
Далее думаю – если живую воду поместить в карманную фляжку, что с нею будет? Я к тому клоню – половину отпил, воды питьевой добавил, и снова в сосуде живая вода 100-процентной консистенции. То есть она имеет свойства размножаться как бактерии (микробы?), заражая своими свойствами всю жидкость вокруг.
Или другой вариант. Живая вода живет сама по себе, растет сама по себе, поглощая для питания что-то из воздуха.
Короче, версий – поле непаханое. Надо экспериментировать…
Нет, ну как все-таки девушки любят хвастать телесами голыми! Маришка и так повернется и этак наклонится… У какого же мужичка кровеносная система выдержит вид голых ляжек и сисек, не говоря уже о влагалище?
Чего она хочет – чтобы я на неё набросился? Или попросил учтиво? Или…
Насколько я её знаю, обычно она не церемонится – и поднимет, и усядется на «кол», и попрыгает, когда захочет. Наверное теперь, с Маринки копирует склонность к жеманству.
Ну что ж, славненько! Только сама договаривайся с моей плотью крайней…
К слову… Трахаемся без предохранителей. А может она забеременеть? Если да, то что на свет произведет? Варианты ответа:
- нормального человеческого детеныша;
- штук шесть котят мутированных (без хвостиков, или с ручками вместо передних лап)
- вообще неописуемое черте что…
Есть о чем думать.
А Маришка будто читает мои мысли. Она бросается ко мне и во мгновение ока овладевает. Мы с наслаждением трахаемся – причем, я постанываю, а она кричит во весь голос.
Нет, секс с Маришкой – это нечто из внеземных наслаждений! И уже из простого любопытства хочется попробовать его с Мариной.
Когда все заканчивается, мне снова приходит на ум тема зачатия. Быстро только кошки родятся – говорят в России. Это к чему? Я глажу ладонью её потный живот совсем подозрительно. И в глаза гляжу…
- Пойдем искупаемся, - зову.
Это для контрацепции.
Маришка капризно:
- На ручках хочу.
Несу её в озеро, полощу в воде. А она лезет с поцелуями. Вот неугомонная!
Шлепаю её по попе. И ей это нравится. Как бы снова не разохотилась…
Да с нашим удовольствием!
Живая вода Оленичево снова взбодрила меня.
- Сделай мне массаж.
- Прямо в воде?
- Ну, если хочешь.
- Слушай, а как ты в ней дышишь?
- Совсем никак.
Оборотень – что с неё взять?
После массажа на берегу Маришку тянет в сон.
- Ложись рядом, - шлепает ладошкой по песку.
Вот и ладненько. Пусть себе спит, а я подумаю – есть о чем.
Маришка прижимается ко мне всем телом. И не только прижалась, а закинула на меня согнутую в колене ногу и обняла рукой. Почему-то многие женщины любят так спать.
А я начинаю о живой воде думать – что же это за чудо природы? Мысль приходит – чтобы это понять, надо её в рот набрать.
Стараясь не потревожить девушку, дотягиваюсь до полторашки. Скручиваю пробку, нюхаю – что у нас там сегодня? – пахнет очень душевно. Похоже, на макароны по-флотски в нормальном приготовлении. Не удержал во рту и проглотил.
От глотка такого коктейлика душу мигом опустило – весь обмяк и подобрел. А не плохо бы чутка вздремнуть после двух сексов.
Спал не долго, а когда проснулся, не обнаружил Маришку в своих объятиях. Бродит по лесу одна-одинешенька – грибы собирает или стихи сочиняет?
Но внимательнее посмотрев на взъерошенную шевелюру, мудро съел все свои мысли – так она же пьяна, чертова кошка! И момент был не тот, чтоб её упрекать. Может, подсунуть «отрезвителя» под маркой экзотического вина?
Подошел с полторашкой початой.
- Хочешь «бургундского»?
Маришка послушно глотнула и совершенно неожиданно блеванула, чего я за ней ни разу не наблюдал.
- Что с тобой, милая?
- А ты попробуй, - она сунула мне обратно полторашку.
Я понюхал осторожно – пахло болотом.
- Чего испугалась – «бургундским» пахнет.
- Да ты гонишь! Ну-ка выпей… - Маришку ощутимо передернуло.
Попробовал приказать воде – стань вином «бургундским»! - понес горлышко к губам и торопливо нюхнул: пахнет болотом. Это что за ай-я-яй? Меня тоже начало подташнивать.
Маришка находит выход:
- Это все твои «коктейлики». Давай выпьем нормальной водки.
Берет другую полторашку из приготовленных в пакете, сворачивает пробку, нюхает и прикладывается. Потом мне протягивает:
- На.
Сделал глоток, не нюхая – водка как водка, без всяких приправ, в мозги ударяет.
Ну, слава Богу! А то я уж было испугался – иссякла вода живая!
Но что происходит? Надо обдумать. Надо помыслить над каждым фактом, чтобы впредь не попасть впросак.
А водка немного зацепила. Я это чувствую и прикалываюсь над Маришкой – вдруг захотелось. Трогаю пальцем её ногу:
- Это что за нитки?
Она то ли знает прикол, то ли настроение совпадает – не оборачиваясь отвечает:
- С миру по нитке – голому веревка.
- Повеситься хочешь?
- Или повесить.
Пой, ласточка, пой. Пой не умолкай… Интересно – она может быть агрессивной? И что тогда делать?
Девушка-кошка и девушка-рысь – это очень разные разницы. Хотя по весу Маришка ближе к пантере или ягуару.
Мне вдруг стукает идея в голову – в достаточной степени идиотская.
- А много вас там – на дне Оленичево?
- Только я да Маринка. А сейчас никого – она снова шастает по озерам, ищет среди «дикарей» и отдыхающих своих насильников.
- Что зимой будешь делать?
- Не знаю.
- А ты можешь внешность чуть-чуть изменить – хотя бы лицо.
- Для чего?
- Так лицо у тебя Маринкино, а её разыскивают – смекаешь?
- Ну и что?
- А то. Если б вы не были похожи – жила у меня. Вдвоем веселей. Приобрели бы тебе одежду. Натаскали живой воды из озера и всю зиму кейфовали. А Маринка во льдах, как полярник…
- Она сказала – как найдет насильников и расправится с ними, вернется к родителям.
- Оборотнем-то?
- Ну и что!
- А ты хочешь в кошку обернуться?
- Ни-за-что! Я, миленький, к тебе хочу.
- Ночью постучись в окно. Мое что-нибудь оденешь, а завтра в Увелку сгоняем и приоденем тебя, как надо.
- Вот здорово! Я люблю тебя!
- Лицо не забудь изменить.
- Я сейчас попробую.
Маришка с разбега бросилась в воду.
А на меня философия навалилась. Говорят, любой человек – это память, которую он о себе оставляет, и ничего больше. В этом плане мне повезло: столько книг написал о себе любимом – не перечитать. А если живая вода дарует бессмертие, кто я тогда – Бог? И кому нужна обо мне память? Ведь Бог существует всегда – был, есть и будет… есть.
Кстати, аппетит разгулялся. Взял полторашку в руку – давненько не ел свининки копченой. Ну, не подведи, родная…
Живая вода не подвела.
Маришка вернулась – все с той же Маринкиной физиономией.
- Я вот что подумал – была кошкой, стала копией девушки… Может, тебе не дано быть самой собой. Может, тебе так и остаться. Будешь жить у меня кошкой, а на ночь обращаться в девушку, похожую на Маринку. А то, если тебя поймают в человеческом обличии, будут неприятности с родственниками и полицией. А сосед, прыщ подъездный, заставит мыть лестницу. Тебе это надо?
Маришка села в песок, обхватив колени руками и надув губы.
- Не хочу быть кошкой. Я к Маринкиным родителям в дочки пойду.
- Достаточно сложно. Ты на неё только внешне похожа, а внутренне нет. Тебя затаскают по психиатрам и, в конце концов, поместят в дурку, если Маринка не вернется раньше и не прогонит прочь.
- Рабыней хочешь меня держать?
- Глупости говоришь! Ты представь кошкину жизнь – гуляешь сама по себе хоть ночь, хоть день. Надоело – перекинулась в человека и ко мне в объятия.
- Ага в человека – ни на танцы не сходишь, ни в клуб на концерт.
- Это, может быть, ненадолго. Вот сотворит свою месть Маринка, вернется к родственникам, и отменят её розыск. Тогда ты можешь не прятаться от людей. Но подъезд мыть придется… Ты подумай, что будет с тобой зимой здесь, в Оленичево – в спячку впадешь?
Маришка горестно вздохнула. Я продолжил:
- И потом знаешь, ты мне нужна. Я говорю не о шпили-вилли. Я совсем о другом говорю. Мне будет не давать покоя тайна озера Оленичево. Обладая живой водой, я буду стремиться к власти, богатству, к мировому господству… А это всегда путь к падению, и заканчивается он трагически. Ты такая красивая, когда девушка, и, надеюсь, станешь уютной в облике кошки. Ты умеришь мои амбиции. Вместе мы будем просто жить и наслаждаться, открывая новые возможности живой воды… Вдруг нам захочется создать семью, завести ребенка – подумай об этом.
- Ага, котенка, - буркнула Маришка, но уже без особой злости.
Похоже, я её умурлыкал. Но она продолжила:
- Я вот с тобою трахаюсь и боюсь до ужаса – вдруг у меня из живота появится уродец. Что мы с ним будем делать?
- Лечить живой водой, делать из него нормального человека.
Маришка вздохнула всей голой грудью, головой тряхнула, разметав подсохшие волосы и спросила:
- А почему ты не хочешь стать богатым?
- С живой-то водой? Начерта мне это надо! Это сразу куча друзей, и баб до черта. И потом – все могут разбогатеть, кроме бедняков. Я бедным родился, бедным и буду жить – к чему пыжиться? Виллы, машины, яхты – это нагрузка на психику. Я хочу жить спокойно и счастливо. А ты нет?
- По правде сказать, мы, кошки, к богатству равнодушны. Нам свобода милее всего.
- Вот и договорились!
Дул теплый ветер, достаточно сильный, чтобы создать волну на глади озерной – к тому же, приятный и душистый. И не смотря на это, в лесу, окружающем Оленичево, царили тишина и покой – лишь листья шептались с волнами. Вспомнилось где-то читанное: «Старики день за днем отвыкают мечтать…» Ну, явно не про меня!
Я еще раз окидываю хозяйским взглядом Оленичево и прилегающие заросли. Неплохой ныне пикничок получился – кое-что нового уяснил, Маришку, кажется сманил на незаконное проживание в моей квартире… На том откланиваемся – и домой…
Маришка потребовала:
- Делись одеждой!
- Нет, милая, перекидывайся в кошку. Нет у меня лишних штанов да и футболка только одна. И лицо тебе надо скрывать. Так что…
Маришка чувствует себя отлично – вид свежеумытый и веселый. Этакая смазливая девушка-кошка с чертенятами в зеленых глазах.
- Ну, что мы решили?
- Давай ещё посидим – куда торопиться?
- Торопиться, конечно, некуда, но я бы дома немножко на компьютере поработал, а ты бы на диване поспала или котов по двору погоняла. А завтра снова сюда придем – пока погода стоит, будем ходить.
- Когда все уладится, и я смогу без проблем жить в женском образе, у нас свадьба будет? Я хочу чтоб была! Зря смеешься. Я столько свадеб ваших видела, будучи кошкой – не сосчитать. Мужикам это не понять – они на свадьбах сидят кислые: это не их праздник…
Помолчали.
Что я ей должен сказать?
- Свадьба – дело обоюдно-полюбовное. Если мы оба будем не против, почему бы и нет?
И я стал прикидывать все плюсы и минусы семейной жизни. Ну, с готовкой вопрос решен. Моя задача – обеспечивать нас живой водой. Впрочем, можем и вместе ходить – для променада. А вот уборка-стирка, конечно, Маришкины. Я ведь помню флотское правило – ничего не делай сам, если есть толковый зам. Да ещё прыщ подъездный пристанет с мытьем лестницы и площадок…
- А ты меня не будешь ревновать к котам? – лукаво спрашивает вдруг Маришка.
- В марте нет. Природой вам положено случаться в начале весны.
- А котят моих любить будешь?
- Котят я вообще люблю. Но куда мы их девать будем, когда подрастут?
- А, заволновался, - ухмыляется Маришка. – Наверное к стерилизации понукать будешь?
- Нет, не буду. У нас же живая вода есть. Хлебнула, как на свадьбу идти – и дерите меня всем двором!
- Какой ты грубый.
- Природа такая.
- А к мужикам ревновать будешь?
- Ну уж от этого ты уволь.
Марина жеманно запела – причем не плохо:
Я сегодня ночевал с женщиной любимою…
- Гламурненько! – делаю я комплимент. – И к месту о счастливой семейной жизни.
Пока трепались, я собрался домой – дополнил полупустую тару и оделся. В руках два пакета с пластиковыми бутылками.
Маришка губы надула:
- А я как пойду?
- Обращайся в кошку и ножками, ножками…
- Да лана тебе волну гнать. Я лучше ночью приду.
- Ну, как хочешь!
Вот и пожили семейно…
Волоку груз и себя успокаиваю. Оборотень в квартире – с ним хлопот не оберешься. И так-то человек – самая хищная обезьяна в мире, а прибавьте способности оборотня… А если ещё мутировать будет – тоже проблема, не добавляющая оптимизма. И не дай Бог – принесет в подоле кучу котят. Нет, одному по-любому спокойней…
А я-то, балбес. Развел агитацию! Вот не пущу тебя ночью – делаю мстительный посул Маришке – попляшешь тогда под окном с комарами! Сыт я по горло общением с этой особой! А Маринку впущу – сам себе добавляю – если придет, конечно…
Блин! Вроде купался, Чакноррисом стал, а руки все равно тянет. Да как бы пакеты не порвались. Вот жадность до чего мужика доводит. И на будущее – надо что-то придумать с транспортировкой живой воды – канистру удобную или флягу мобильную…
До трассы дотащился, остановился передохнуть. Чуть-чуть до дома остался – один суворовский переход. Хотя «чутьчуть» по-китайски считается километром.
Входя в медгородок, враждебным взглядом окинул окрестности – одни лишь дети. Подъезд безмятежно пуст. Вваливаюсь в квартиру. Уф! Я дома…
Передохнув немного, сел подзаправиться. Налил стопку живой воды. Заказал кулеш со шкварками и жареным луком – а вместо водки чай с жасмином. Черте что получилось – вкусный, питательный и очень мощнодушистый напиток. Но главное – безалкогольный.
Начинаю подозревать в себе талантливого кулинара. А в квартире-то аромат – хоть святых вон выноси, которых у меня, кстати, нет. Все забываю попробовать живую воду с фруктами и овощами – почему-то к саломясному тянет.
Еще раз передохнув, сажусь за компьютер. Почты полным-полно и комментариев к моим материалам – надо ответствовать. Ну, мужик я настырный: никого без внимания не оставлю – если надо, ночь просижу…
А еще я повесть начал – вот про эти дела самые: оборотней и живой воде. Что наблюдаю, то и пишу – удобно, блин. Главное – сочинять и выдумывать ничего не приходится.
Зачем пишу, а не бросаюсь в бизнес, не экспериментирую с живой водой? Для меня это – образ жизни. Не написав страницы, день считаю напрасно прожитым. Кажется, это было у Дюма. Все великое повторяется…
Все-таки есть такие приемы у творческих людей – сколько бы веков не прошло, а они не тускнеют, а применяются. Вот как у Пикуля – ночной труд. Я пробовал – получается, и не плохо даже. Или тот же Дюма – писать всегда дневную норму, даже без вдохновение: когда плохо получится, зачеркнуть недолго. А ждать вдохновения – себе дороже. Да и спиться можно – ибо многие рабы творчества ищут его на дне бутылки.
Сколько не корячься, а за перо взялся, придерживайся уже опробованных правил. В противном случае, время потеряешь… или себя.