А. Агарков.
На Голгофе
Он нес свой крест, покуда силы были…
/Н. Щеглова/
Я несколько слукавил, говоря в предыдущей главе, что всерьез занялся совершенствованием своего характера. Что дескать, намерен снова стать таким, каким в молодости был – невозмутимым, несуетливым, неболтливым…
А каким ещё можно быть, живя в одиночестве?
Болтать не с кем.
Суетятся от спешки – а мне-то куда? От дивана к компьютеру и обратно буквально четыре шага – не разбежишься…
У меня даже кошки в квартире нет, на которую можно было бы разозлиться, и на ней же сорвать злость. Так что и возмущаться особых нет поводов…
Получается, я существующий облик принял за желаемый образ и, практически, задачу выполнил.
Мудро?
Вот если говорить серьезно, то тут в одном месте прочитал, а себе записал цели к которым надо стремиться старикам в благом порыве самосовершенствования. Просто некий моральный кодекс пожилого человека.
Вот послушайте, чем надо заниматься, развивая свою натуру:
- избавиться от всех страхов;
- научиться расслабляться;
- сохранить вечную молодость;
- бороться с хандрой и отчаянием;
- познать самого себя;
- лучше понимать людей;
- устанавливать перед собой цели и достигать их;
- зарабатывать деньги и добиться успеха;
- избавиться от дурных привычек;
- справиться со всеми недомоганиями, обретая здоровье;
- открыть в себе неизвестные ранее способности;
- быть постоянно счастливым человеком, неподдающимся никаким ударам судьбы.
М-да… проще, однако, построить коммунизм.
Но меняться надо, хотя бы по той простой причине, что все изменится вокруг, стоит только измениться нам. Об этом ещё в древних рукописях упоминали античные мудрецы.
У Бориса Акунина есть герой – Эраст Фондорин, который никогда не сидел сложа руки, а между делом, занимался самосовершенствованием. К примеру, наметил изучить японский язык – за год освоил.
Мой сын взял его примером для подражания.
Нет, его не интересуют иностранные языки – только бизнес. И он постоянно где-то чему-то учиться – благо, сейчас этих курсов по обучению и совершенствованию знаний во всех отраслях человеческой деятельности пруд пруди. Закончит один, поступает на другой – не иссякает жажда знаний. Разве не путь к совершенствованию?
Вторым важным этапом саморазвития по Фондорину Виктор Анатольевич считает физическое совершенство – ведет здоровый образ жизни и постоянно где-то занимается. В кругу его увлечений – бокс, футбол, культуризм… Спорт, считает он, необходимый элемент жизни делового человека. И дочерей своих сызмальства приучал – сначала к фигурному катанию, потом к гимнастике, легкой атлетике…
Третьим фактором на пути к собственному совершенству моего сына считаю то, как он организовал свой бизнес. Хотя он себя называет предпринимателем.
В чем разница?
Виктор на этот вопрос ответил так: «Бизнесмен выкачивает ликвидность из существующей предпринимательской схемы, а предприниматель её создает. Бизнесмен – это атлет, подтянутый и прокачанный. Его мышцы полируются ежедневными тренировками и соревнованиями с другими атлетами. Когда речь идет о ежедневной конкуренции, ты должен быть всегда в форме, чтобы успешно состязаться. Предпринимателю незачем качать мышцы. Он избегает любых соревнований. На своем поле, в своей игре и по своим правилам – он всегда победитель. Когда на поле появляется второй игрок – в игру вступает бизнесмен. Предприниматель тем временем создает новую игру и новые правила. Предприниматель вообще мыслит категориями предпринимательских схем. Его вселенная так устроена. Так он воспринимает ее. Он остро чувствует несовершенство мира и непрерывно комбинирует существующие элементы, чтобы получить предпринимательскую схему, которая адресует эти несовершенства и создает высокую добавленную стоимость, которая, в свою очередь, будет консолидирована в виде сверхприбыли… у предпринимателя».
К примеру, кампании «Экспресс-ремонт», которую мой сын создал сам, нет аналогов на Урале. Да и в России, наверное, тоже. На неё смело можно оформлять востребованную франшизу.
Бизнесом, который Виктор создал, управляет контора, сплошь состоящая из родственников. В этом просматривается японский стиль организации предприятий. Скажем так, «семейный» - когда участники производства не только получают деньги за свою работу, но и гордятся бизнесом, в котором участвуют, искренне переживают за него…
Четвертое звено самосовершенствования моего старшего потомка – это то, как он относится к дочерям. Свою задачу отцовства Виктор озвучил так: «Я должен обеспечить девочкам образование, которое они хотят получить. Они сами, а не под давлением обстоятельств, должны выбрать профессию, которой хотят посвятить свою жизнь».
Недавно сестрицы из челябинской школы перебрались в московскую, защитив вступительный тест. На собеседовании с родителями директор заведения так сказала: «Мы ставим себе задачу обнаружить в наших учениках собственные способности и всевозможно их развивать. У нас есть куча кружков и секций практически по всем ныне востребованным направлениям. Там дети могут совершенствовать свои дарования».
Школа оказалась замечательной! Ясно это было уже потому, что девочки туда по утрам наперегонки бежали. А уроки – они хвастали – организуются учителями в виде игры.
К концу учебного года у Вероники выявили способности к юриспруденции, а Даша – прирожденный шоумен.
Мой сын превзошел меня, а внучки, уверен, превзойдут отца. В этом вижу великий смысл продолжения рода – когда светильник разума, разгораясь все ярче и ярче, передается из поколения в поколение, двигая эволюцию…
А что же с моим собственным увлечением, которому посвятил жизнь?
Может, решение стать писателем пришло мне в голову в момент временного помрачения мозгов? Или этому способствовало воспитание и школьное образование в сельском муниципальном поселении, которое мы с гордостью называли поселком городского типа?
Когда нет под боком моря или соблазнов большого города, довольствуешься тем, что есть, и начинаешь мечтать о том, как здорово было бы попасть в другой мир или стать волшебником, чтобы заполнить жизнь головокружительными приключениями и немыслимой роскошью. Вот как в книгах пишут…
Да, в книгах куда интереснее, чем в жизни. В каждой из них новый мир – свои нравы, культура, быт…
Каждый раз, когда чтиво заканчивается, почему-то накатывает грусть. Наверное, ностальгия. Будто я побывал где-то, вернулся только что и уже скучаю.
И потом, жизнь человека коротка, силы его ограничены, многочисленные болезни преследуют по пятам… А герои книг живут и живут – веками, тысячелетиями – и даже не старятся.
И самое главное… Мир наш ещё не познан до конца – он гораздо сложнее и загадочнее, чем принято думать. Наука аргументируется фактами. А художественной литературе доступны самые фантастические гипотезы. Она всегда шла впереди науки.
Мой хомутининский приятель Илья Алдакушев, будучи в восторге от прочитанного романа «Как я стал Богом», так сказал:
- Эту книгу перевести на японский язык да подарить инженерам Страны Восходящего Солнца, они бы точно изобрели настоящий оптимизатор.
Конечно, комплимент, но истина где-то рядом. Точнее, как истине и положено, идет по следам фантазии.
Именно по следам – сначала поверят читатели, а уж потом за дело возьмутся изобретатели. Так было всегда.
Существует ещё такая убедительная штука, как теория вероятности и все сопутствующие разработки, ею порожденные. Так вот, по их версии практически все предсказанные в фантастических произведениях технические новшества осуществлены в том или ином виде.
Лично мне хочется верить, что эра оптимизаторов не за горами. Но откровенно признаюсь, что не хватает смелости объявить себя будущим соавтором изобретения. Возможно, кто-то меня поймет. Тот, кто подобное пережил...
Как родилась идея создания фантастического романа?
Я писал исторические рассказы (бывальщину) о казаках и крестьянах Южного Урала времен первой половины 20-го века. Рассылал рукописи по журналам.
И вот приходит такой ответ: «К сожалению, ваш рассказ не по теме. Мы публикуем лишь фантастику. Но язык хорош! А попробуйте написать что-нибудь фантастическое, и я Вас точно опубликую».
И я написал первые десять страниц «Билли».
Редактор начал править сюжет. Мы поспорили и расстались.
А тема запала в душу. Гнобила-гнобила… В конце концов, забросил все дела и два года корпел над романом, который получил название «Как я стал Богом».
Сказать, что кто-то нашептал мне его, смешно и глупо. Но вдохновение было и водило рукой…
Теперь думаю, не перенеси тему на бумагу, эта ноша до сих пор бы меня тяготила. Не люблю незаконченных книг…
Опубликовал роман в инете.
Он не остался незамеченным. Была критика – и хвала, и хула… Не было серьезной рецензии. А мне бы хотелось услышать мнение настоящего литератора. Дело вот в чем…
На мой взгляд, многие, очень многие произведения – и классические в том числе – грешат одним общим недостатком. Авторы ничего не пускают на самотек. Над текстом – сюжетом, диалогами – постоянно витает их воля, словно дух святой. Авторы думают и рассуждают за всех героев, и уж точно знают, что произойдет в следующий момент. И потому иные действующие лица литературных произведений выглядят очень надуманными. До жалости…
Я хотел уйти от этого. Писал бессюжетно – что в голову вдруг сегодня войдет. С героями мне повезло – почти все современники, и язык их не надо коверкать. Мне хотелось, чтобы роман жил сам по себе, «не косясь» на автора.
И кто бы сказал – насколько это у меня получилось?
Впрочем, была похвала, что все женские образы романа – живые. Это приятно.
Хотя, наверное, не дело: автору хвалить собственное произведение.
Пойдем дальше.
Сборник рассказов «Самои» считаю произведением о моем отце и очень горжусь им. В детстве он мне много рассказывал о своей жизни, семье, в которой рос, старшем брате, заменившем ему отца, о войне и вере в коммунистические идеалы…
Вдохновленный рассказами, я однажды воскликнул:
- Папа, я обязательно, когда вырасту и выучусь, напишу о тебе книгу.
Слово свое сдержал.
Сборник «Самои» написан классическим языком.
Рассказы из сборника публиковались во многих известных журналах. А «Сибирские огни» напечатали его полностью, разделив, по своему усмотрению, на две части. Казачьи были в редакции переименовали в «Красный бег белого коня», а крестьянские – «Белый бег красного коня». Я не спорил – им виднее, тем более, что выплатили приличный гонорар.
После рассказов о моем отце мне захотелось написать книгу о своем детстве.
Что получилось?
Один мой приятель по футболу и шахматам кинул реплику: «Отстой!» и вычеркнул меня из друзей в Одноклассниках.
Ведь многое из написанного бессюжетно.
Я бы, наверное, отказался от публикации «Рахита», но нашлась лазейка. Существует, однако, такая форма художественной литературы, как проза «нон-фикшен». Это по типу песен казахского акына – что вижу, о том и пою. И «Рахит» шагнул в интернет. И в издательствах электронных выставлен на продажу. И продается, однако…
А рассказ «Лорды с Болотен-стрит» был приглашен к участию в конкурсе Сергея Михалкова.
М-да… детство мое постой, дай ответ – что там впереди?
Ну и уж после этого мною овладел творческий жар – а не описать ли мне всю мою жизнь? Во-первых, мне дорога память. Во-вторых, жизнь моя прошла интересно. В-третьих, мне кажется, подобных аналогов в мире нет – значит, я буду первым.
Взвалив на плечи сей тяжкий груз, побрел я на Голгофу…
Грех жаловаться на судьбу свою – она давала мне шанс. И не раз. Если в чём не преуспел, то виноват сам. Сколько раз мне улыбалась фортуна – счёт потерял.
Я мог служить мичманом в курортном городе или сделать карьеру морского офицера. Мог бы, но – увы. То ли тяму не хватило в голове, то ли удача подвела. А возможность была – грех отрицать.
Мог стать смотрителем железной дороги в далёком Приморском крае. Представляете – Ханка (озеро такое), катер, и ветер поёт в ушах, и я пою от избытка чувств. Романтика! Сходил вдоль насыпи, проконтролировал её рабочее состояние и весь день рыбачь, купайся, плюй на воду – потому что делать больше нечего, а зарплата идет. Вот такую работу мне предлагали, и квартиру в приграничном селе Платоновка, и любую из её незамужних красавиц на выбор. Да-а, тогда отказался и до сей поры жалею – молод был, неразумен. Хотя… Ну да ладно, о Гале я уже рассказывал.
В институт стремился, к высшему образованию. И там мог отличиться. Например, сделать профсоюзную карьеру – с общественной работой у меня шибко хорошо получалось. Сам замминистра РСФСР высшего и средне-специального образования пятерню жал, а потом местные институтские власти спроворили фейс мой на главную Доску институтского Почёта. Три года он там пылился среди докторов с профессорами – до самой защиты диплома.
Вот на заводе, куда после института поступил молодым специалистом, карьера не заладилась. И я сбежал, объяснив это тяжелыми семейными обстоятельствами.
Потом была газета в родном районе. Кто мог подумать, что увлечёт журналистика? Да нет, это я зря. Помнится, в школьную пору баловался писательским ремеслом, и даже в почёте был со своим соавтором у всей читающей публики. Может здесь и не светила громкая карьера, но сам процесс очень нравился.
Впрочем, с газеты началась моё партийное продвижение. Забрали в райком, обласкали – работай, Анатолий Егорыч, на благо района и страны, проявляй свои способности. Кто виноват, что не стал Генсеком КПСС? Поздно стартанул? На исходе её могущества? Может быть. Но ещё раньше разгона партии самого меня выперли из аппарата райкома. Считайте, с позором. Потому что Первый сказал:
- По собственному желанию от нас не уходят.
А я имел неосторожность написать такое заявление. Что сказать – молод был, глуп, неопытен. И это оправдание всем моим ошибкам – до самых седин. Наконец пришло время, когда судьбе надоело подсовывать мне бублики, и махнула она рукой: живи, как знаешь, вкушай, что заслужил. Ну и ворчи, конечно, ибо сетовать – это удел старых.
Вот об этом периоде жизни мною написан цикл повестей с общим названием «Растяпа». Язык живой, ироничный – читается легко. Две мои повести «Лялька» и «Камо грядеши», победившие на конкурсе, изданы Кемеровским книжным издательством «Планета книг».
Следующая серия повестей озаглавлена «Прожектер»
И вот я снова берусь за перо (образно) и погружаюсь в воспоминания, как стремительно парящая хищная птица, и холодный воздух обтекает меня – то тянет к звездам вверх, то бросает вниз , туда, где солнечный свет рябит на воде.
Почему птица? Потому что начну с авиации.
Почему хищная? Потому что мнил себя в ту пору акулой капитализма.
Теперь-то я знаю, какая была это глупость, а тогда… я даже в снах себя видел отвратительным и вульгарным владельцем собственной фабрики. Я видел крутящиеся станки, согбенные спины возле них и пачки денег в кейсе или сейфе моего кабинета.
Много лет спустя, сын мой вырос и, став предпринимателем, объяснил – в основе любого дела лежит идея, а все остальное мишура. Как же были инфантильны и я, и мои знакомые директора предприятий и председатели колхозов, понадеявшиеся вписаться старым опытом в новые экономические условия. Но я хоть никого не разорил, ничего не пустил по ветру – все ошибки мои на моей шкуре остались шрамами. А те, которые директора с председателями, производство района спустили в клозет, сотни и сотни людей обездолив, не уразумев веления времени.
Но по порядку.
Став техником ТЭЧи авиационного полка и избавившись от преследований партократов райкома, я, наконец, свободно вздохнул. Жуткое и утомительное оцепенение вдруг спало с меня, точно корка с раны. Я осмотрелся и втянулся в окружающую обстановку. Работа ответственная, работа непыльная, много свободного времени – чем заняться?
Решил я податься на гражданку, где началась приватизация.
Гонителей моих не осталось – кого Бог прибрал, кого обстоятельства. Один редактор газеты на месте, которая поменяла название. К нему и направил свои стопы – есть вакансия? Нет вакансии. Рассказ посмотрите? Рассказ понравился – напечатал.
Я второй принес, он заплатил за первый. Так мы с ним опубликовали четыре рассказа под общей рубрикой «Казачьи были». За все четыре он рассчитался, а потом схитрил, а я лохонулся. Спрашивает – много их у тебя готовых? Отвечаю – целый роман. Неси все – будем публиковать, расчет как всегда. Я принес.
А в следующем номере газеты в подвале появилось объявление – гонорар выплачивается только за заказанные редакцией материалы. И привет куме! В суд не подашь. А совести у редактора отродясь не бывало. Рассказы печатают – гонорары тю-тю.
Ладно. Решил я свою газету издавать. «Лирой» назвал, что в переводе означает – литературно-рекламное агентство. Реклама это для бюджета, а распространялась бесплатно.
Честь по чести – зарегистрировал ее как средство массовой информации, частное предприятие открыл, баланс учился подбивать, консультируясь у маститых бухгалтеров. Маленькая газетка-то была, техническим языком выражаясь – 4А4.
На первой и второй странице рассказ из серии «страшилок», на третьей реклама, средства от которой шли мне в карман, на четвертой реклама от спонсора, который оплачивал весь тираж.
На первых порах получалось неплохо, а потом меня налоговая замотала.
Все это время числился и работал школьным сторожем. Но тут бывший парторг, шахматист заядлый, а потом заместитель Главы района принял участие в моей судьбе. Зарядил оторвать котельную из цепких лап «облкоммунэнерго».
Котельная новая газовая, только что построенная на средства района, а областные ребята в ней устроились, как у себя дома, и еще деньги за отопление микрорайона с района требуют.
Короче, задачу с персоналом я решил. Труднее дался вопрос с химводоочисткой. У «облкоммунэнерго» все было отлажено, но секреты свои они выдавать не хотели – мол, тысячи затрачены, миллионы стоят. Тогда я поехал в Южноуральск на ГРЭС, договорился – там за коробку пробирок и коробку мензурок провели анализ воды и вывели формулу необходимого содержания ИОМСа (ингибитора очистки минеральных солей) в воде для безопасной эксплуатации котлов. А еще лаборанта подготовили.
Отопительный сезон отработали, приехал какой-то мужик – кажется, из котлонадзора – требует вырезать кусочек трубы из сердца котла. Мы вырезали, показали – внутренняя поверхность девственно чиста. Удивился мужик – такого результата еще не видал. Вот так – знай наших!
А потом меня попросили из котельной. Дело было так. Мой футбольный приятель руководитель предприятия решил стать Главою района. Для обработки общественного мнения учреждена была газета «Вира!». Знаете, бумага, фотографии, материалы – все создавало впечатление глянцевого журнала.
Комитет по строительству и архитектуре, недуром пер в гору в ту пору на фоне упадка всех прочих строительных организаций района, и мог себе такое позволить. Приглашали меня редактором, но я отказался – нравилось работать в котельной. Однако с удовольствием писал заказанные статьи. И еще участвовать в агитационной кампании и в предвыборном штабе кандидата.
Когда выборы проиграли, меня вызвал к себе новый заместитель Главы по коммунальным вопросам и буквально сказал – ищи, приятель другую работу.
Пошел со своею проблемой в Комитет по строительству и был принят на должность заместителя его председателя по коммерческим вопросам.
Мы мало чем торговали, но много строили, а финансирования не было. Тогда ушлые люди придумали следующее – закрывать в финуправлении области налоги предприятиям в обмен на их продукцию. Естественно, востребованную. И это работало, поскольку объекты, которые мы строили, финансировались в основном областным бюджетом. Нам такие зачеты проводил «Южуралстрой» - некогда могучий трест, квартировавшийся в высотном здании за драмтеатром, а теперь снимавший там два кабинета для трех шаромыг.
Председатель поставил мне задачу освоить зачеты по налогам без посредников. Я ее выполнил и уже самостоятельно закрывал областные налоги предприятиям. От Магнитогорского металлургического комбината до Катав-Ивановского цементного завода были мои маршруты по области. Много общался, причем, с первыми лицами, заводил полезные знакомства. И почувствовал неодолимую тягу к самостоятельной работе.
Когда подвернулся убедительный повод, уволился по собственному желанию. Хотел затеять одно дело – была задумка, но на второй день после увольнения из комитета ко мне приехал руководитель Южноуральского карьероуправления. Предприятие добывало строительные пески. Пригласил директор своим заместителем по коммерческой части. Он давно мне был знаком и приятен очень – отказаться не смог. Согласился. Стал работать – расширил круг полезных знакомств. А потом возник конфликт.
Расширяя карьер, проводили вскрышу, смешивая с землей пласты торфа. Я отвез образец на исследования в теплотехнический институт. Они заключение выдали – одинаково ценно как топливо и как удобрение. Короче, можно пристроить, а мы его в грязь.
Написал статью в газету – ало, буржуи-инвесторы, есть тема, подъезжайте, обсудим. А меня на совет директоров – мол, разглашение… нет, не коммерческой тайны, а того, что торф в землю закапывается. Так и сказали – вызовут наверх (?) и заставят добывать, а денег нет… чего ты творишь!
Детский сад! Или еще хуже – заповедник совковый!
Я им – весь мир живет на инвестициях, и моя цель привлечь чужой капитал.
Они мне – кончай-кончай.
Я им – вы дальше хрюшек-буренок своих ни фига не видите.
Директор мне – будь поскромней.
Я – хлоп заявление на стол: либо вы верите мне, либо всего хорошего.
Подписали.
Вот тогда я приступил к осуществлению своего проекта. Суть его – коммерческая деятельность без уплаты налогов государству. Говорят, в Америке уголовно наказуемое деяние – вплоть до пожизненного заключения. А у нас этим занимаются сплошь и рядом кому не лень. Только масштаб у меня был пошире торговли самогоном из-под полы.
Короче, делается печать несуществующей фирмы, ну а при сделках оформляются все положенные документы – счета, доверенности, накладные…
На песчаном карьере под взял кредит песком. Загнал его на Увельский ЖБИ, и колесил по области в поисках потребителей строительных материалов. Менял их на автошины и аккумуляторы, цемент и ширпотреб… Все это тоже куда-то пристраивал в поисках выхода на живые деньги.
Познакомился с теткой одной. Мало того, что она владелица крупной хлебобулочной пекарни и пельменной, она еще и дипломированный специалист этого производства. Привез ей однажды муки мешок в багажнике своей машины – она разработала технологию. Мука была из Хомутинино и брать ее кроме меня никто не желал. Вот так и замкнулся порочный круг: я поставлял что-нибудь в санаторий «Урал» или колхозу, где брал муку, и получал в пекарне живые нигде неучтенные деньги – так называемый черный нал.
Порочный? Видимо, так тому и быть.
Вот и самый хитрый момент – меняешь-меняешь шило на мыло, а в итоге у тебя машина. Но самый шик – бабла срубить. Бартеръеро – особый вид коммерсантов. Удивительный, скажу народ – из воздуха деньги делают. И непорядочных среди них почти нет. Если не считать, что все они не платят налоги государству. Нагляделся, наслушался всякого, вращаясь между ними.
Однажды приехал в ООО «Сантехлит», с директором которого был знаком, с предложением – арендовать в Южноуральске на заводе строительных конструкций пару-тройку силосов для хранения и переработки цемента. Он мог туда поставлять цемент вагонами по железной дороге. А я хотел организовать его отгрузку в машины потребителей. И еще тарировку в мешки для нужд населения. Тема весьма перспективная, если учесть, что «Сантехлиту» должны все цемзаводы Урала.
Поехали мы взглянуть на силоса. Директор знакомый мой походил, посмотрел, плюнул в песок и сказал – возьму весь завод. Я как бы остался не удел – опять в производство мне не хотелось. Но он мне вот что предложил – помещение под магазин и товары со склада в Челябинске.
Открыл я ЧП, оборудовал магазин, продавцом принял неплохого малого, беженца из Казахстана. И пошел товар со склада «Сантехлита» – в основном фасанина Нижнее-Тагильского котельного-радиаторного завода. Цены оптовые – тавародатель мне наценки не делал и за доставку не заставлял платить: камаз-большегруз каждый день что-нибудь пер на раскручиваемый завод и мне товар привозил.
Даже с моей 10-процентной накруткой цены в магазине были самые дешевые в регионе. Я так и писал в рекламных постах в газеты и на телевидение – имеется в продаже то-то и то-то, цены такие-то. И народ валил…
Когда «Сантехлит» свалил с завода, магазин должен бы закрыться, но он продолжал функционировать. Я нашел замену товарам из Челябинска, на которые сразу возникли накрутки и транспортные расходы. Используя купоны объявлений, стал давать объявления в газеты, что принимаю любую продукцию на реализацию, кроме пищевых продуктов, конечно. Сработало!
Во-первых, товаросдателям сразу объявлял – срок реализации не ограничен, а расчет бартером.
Во-вторых, никаких накладных расходов – сами привозили, сами увозили, сами звонили.
В-третьих однажды заявленная «крыша» «Сантехлита» отпугивала от меня местных бандитов – тоже немаловажная экономия.
Магазин мой строительных материалов превратился по сути в пункт обмена. Бывало приедет кто-нибудь, привезет, скажем, березовые веники и черенки для метел и сразу говорит – я бы вот это взял. И забирал, оставляя мне 20-процентный навар (10 за мой товар, 10 я тут же накидывал на его). Вобщем, вечный двигатель, который работал без моего активного участия.
Иногда предлагали такие вещи, что их в магазин не привезешь – можно было продать только на месте. Собрав такой список, я ездил по области и искал покупателей. Находил и продавал. Жить было можно…
Вобщем, хочешь жить, умей вертеться. И мы вертелись, как умели. То было славное время свободы предпринимательства! Когда что-то задумаешь и получается, сердце выскакивает из груди – верно? Все мы стремимся к таким моментам – вкусить адреналину полную грудь, а там хоть трава не расти.
Старое уходит, новое приходит. После нас все как-то скучнее стало. Мы зарабатывали деньги на идеях. Те, кто после нас – обманывая и воруя. Плохих парней мы вычисляли и, как могли, наказывали. Чаще всего бандитам сдавали. Как ни странно это звучит, ОПГ (организованная преступная группировка) в то время осуществляли функции правосудия. Все эти наполненные тревогами годы, успехами и неудачами, я вспоминаю то с грустью, то с гордостью, то с ненавистью – в зависимости от настроения.
Закрыл свои магазины – у меня их было уже два: второй подобный открыл в Увелке. Обставил свою комнату в доме оргтехникой – крутой телефон с автоответчиком и мобильной трубкой, компьютер, принтер, сканер… и решил раскрутить новый бизнес в интернет-коммерции. Занимался неликвидами – собирал информацию и давал объявления, выезжал на места для участия в сделках. Бывало – кидали…
Вот когда почувствовал, как деньги оскверняют в людях единственно прекрасное и священное, что есть в их жизни – душу. Впрочем, раньше это была власть, которая давала упоение тщеславию и средства к нехилому существованию. Деньги – это дьявол во плоти! Трудно устоять перед соблазном их обрести пусть даже бесчестным путем. Холодно и непреклонно они разрушают любые бастионы порядочности. А люди, оказывается, все порочны – дело в цене.
Прежде чем добился видимых успехов в новом деле, начал приходить к мысли, что этот бизнес издерет в клочья мою душу, а сам окончательно потеряю веру в людей. Была еще такая беда – чем больше меня кидали при сделках, тем длиннее становился список людей, которым мне хотелось отомстить – просто стереть их в порошок при возможности. Только возможность все откладывалась. Ведь только действительно богатые люди могут себе позволить роскошь мстить – как тут не позавидуешь графу Монте-Кристо? Зато когда разбогатею – о как чудесно греет эта мысль! – когда разбогатею, буду развлекаться, подстраивая пакости своим врагам. Пусть они еще немножечко подождут.
Но богатство не приходит вдруг. Интернет бурлил – он жил нараспашку, предлагая все и покупая вся. Он олицетворял активность страны, вставшей на новый путь.
Богатство ко мне не спешило, хотя и нужда вроде не грозила.
Как-то подумал – время идет, богатства все нет, а ведь стаж трудовой к пенсии пригодится, и пошел в Центр занятости работу себе подыскать на досуге. Нашел – нужен был мастер в комхозовскую котельную, а у меня корочки газового инженера еще с той поры, когда воевал с «облкоммунэнерго».
Короче, пошел и меня приняли. Коллектив в котельной замечательный, а вот начальство в комхозе – не очень. Когда взбучки получал от некомпетентных и малоумных руководителей, всегда спрашивал себя – а оно тебе надо?
Часто дома сидя у компьютера и глядя в окно, пытался решить вопрос – мое пребывание в комхозе дело героическое или чисто эгоистическое, мол, самолюбие и все такое… Оно, безусловно, не было ни мудрым, ни неизбежным. Можно было попытаться найти другую работу – более комфортную и менее нервную: какая разница для трудового-то стажа? И, наверное, бы ушел, в конце концов, подыскав что-нибудь поприличнее, но тут идея возникла – взять котельную в аренду, отделившись от комхоза.
Коллектив сходу загорелся – даешь котельную! Подготовил экономическое обоснование самостоятельного существования – без дотации не обошлось, но существенную экономию бюджета району гарантировал. Написал бизнес-проект по теме и отнес в коммунальный отдел администрации. Мне сказали – жди.
Ждем.
Вызывают в комитет по имуществу – наш проект не поддержали. То есть отказали. Почему? Подробности, говорят, в коммунальном отделе. Иду туда.
Его начальница, этакая вальяжная дама, говорит томным голосом – вот если бы без дотаций тогда да.
Говорю – это физически невозможно: сеть – одноэтажные дома, теплотрассы длинные, изношенные, как и оборудование котельной. Но мы же предлагаем сократить дотации – и существенно. Это не интересно им. А что интересно?
Интересно, как формируется наша власть?
В застойные времена, помню, это было сверху вниз. Назначили первого секретаря, он подбирает себе аппарат – боже упаси! – не умней себя: чем тупей, тем верней.
Как страна-то жила? Да так и жила – дошла до ручки и развалилась.
Новые демократы чем лучше? С виду вроде не дураки. Чем озабочены? Да, наверное, карманы набивают – так о них говорят. Так и я ведь тоже, чего лукавить, не о народе думал, когда хотел арендовать котельную. Просто – дело знакомое, коллектив хороший, можно было организовать работу без дураков сверху и лишних затрат. Ну, а прибыль в карман. Не свезло.
История с котельной оказалась гораздо сложнее, чем можно было ожидать. После моего демарша по поводу аренды у комхоза ее отобрали и передали в районную теплогенерирующую организацию «Коммунсервис».
Ее начальник мне прямо сказал – доработаешь до конца отопительного сезона и ищи себе другую работу: ты мне не нужен. Мне показалось, что прессинг шел с самого верха, а этот балбес выполнял чью-то злую волю. Да Бог с ними! Без аренды я и сам не собирался там задерживаться.
Парочку прекрасных весенних месяцев у нас не было абсолютно никакого начальства. Как меняется жизнь, когда нет над тобой бестолковых! Мы закрылись в котельной и выбили трафарет на двери «Посторонним вход воспрещен». Все движения наши профессиональные до идеала были рациональны.
А жизнь продолжалась.
Мой потомок все чаще и чаще стал привлекать меня к логистике. Затеял он с компаньонами строить пентхаузы на берегу озера Увильды – целый поселок клубного типа. А самые дешевые железо-бетонные изделия нашел у меня под боком – на Увельском заводе ЖБИ. И стал я у них экспедитором.
Через год они цех пустили по производству пеноблоков под названием «Бетонпрофит» – для нужд строительства пентхаузов и на продажу. Пригласили меня офис-менеджером. В мои задачи входили – логистика, реклама и продажа пеноблоков.
Логистика. Это когда ты сидишь у телефона, а несколько машин одновременно выезжают к местам погрузки, чем-то там загружаются – кирпичом, жби, цементом и прочими материалами – едут на стройку и разгружаются. Моя задача – чтобы не было простоев, недогруза, нестыковок грузовых машин с разгрузочными и прочая-прочая-прочая… Нервная, скажу вам, работа. Хотя интересная, как шахматная игра – постоянно с часами сверяешься.
Реклама. Эта работа знакомая – размещать информацию на досках объявлений о ценах на наши пеноблоки. Можно рассылать ее крупным строительным фирмам Челябинска – тоже срабатывало. Нужно было писать статьи рекламного характера, о качестве нашего товара. Здесь у потомка получалось лучше, не смотря на мой писательский опыт.
Торговля. Наш офис находился в конторе ЧеГРЭС. Кроме меня здесь постоянно сидела еще молоденькая бухгалтерша. По объявлениям в газетах, интернете и Прайсе к нам приезжали покупатели за мелкими партиями – они рассчитывались наличкой, что было очень ценно для фирмы. Я оформлял им накладные, пропуск на въезд и сдавал деньги сыну. Не без курьезов жили.
Один мужик загрузил поддоны с пеноблоками в самосвал, отвез и сгрузил его подъемом кузова. Ну, понятно, побил половину. Пеноблок он ведь к морозам устойчив, к статическим нагрузкам, а вот к ударным – ни-ни… Приезжает взъерошенный весь – деньги верните и забирайте свое дерьмо. Я вызвонил сына. Тот отправил снабженца на место происшествия. Выслушав доклад, говорит тупорылому – ты, мужик, с дуба брякнулся: кто же выгружает пеноблок самосвалом? ничего мы тебе не вернем, живи уродом. Мужик – у меня родственник смотрящий за ЧТЗ, сейчас позвоню ему, он приедет с братками и всех вас порвет. Берет телефон, кому-то звонит. Сын тоже трубку берет – ну, что? уже едут твои братки? вызываю ОМОН! Мужик ушел. Я сына спрашиваю – не боишься? Он – прошло время бандитское. И точно – никто не появился и не порвал нас на куски вместе с очаровательной бухгалтершей.
Но грянул 2008 год! Помните? – всемирный экономический кризис. Начался где-то в трущобах Уолл-стрит, а докатился до наших палестин. Все разом встало – стройка, кредиты – рынок обрушился. Продажная цена пеноблоков стала много ниже его себестоимости. Компаньоны приняли решение стройку на Увильдах заморозить, «Бетонпрофит» продать. И продали…
Я стал в Увелке таксовать на своей новенькой «жучке». В буржуи больше не рвался…
Запоздалый вопрос – почему сборник назвал «Прожектер»? А потому, что все мои начинания и проекты пошли прахом, не дав результатов.
Может, удачи не было, может, судьба такая, может, я сам такой…
Говорят: хороший дом, хорошая жена – что еще надо человеку, чтобы встретить старость?
Дома нет, жены нет… Тебе некуда спешить, старость моя!
Но она пришла и с ней окончание автобиографии.
Сейчас я пишу последние строки последней главы последней повести о самом себе.
Все! Я на Голгофе! Окончен мой тяжкий и долгий путь. Можно перевести дух…