В. Павловский.

Сон разума

Мне снилось я на пирамиде!

Верней не я, а демон мой.

Я что есть сил ору: изыди!

Не слышит он! Лишь головой

Рогатой крутит странно

И взор обводит он кругом!

И вдруг ревет протяжно бранно

И в небе вторит ему гром.

И тучи черные клубятся,

Вихрь поднимается вокруг

И начинают воплощаться

Чудовища из вихря вдруг!

А мой ревет – он средь них главный.

И руки тянет и орет.

И звон плывет тяжелый, плавный,

Как будто в колокол кто бьет!

Но вот, Чак-моль вдруг появился –

Тяжелый, каменный, хромой,

Пал на колени и склонился

Пред демоном моим. Рукой

Одной он держит блюдо,

Другую он сложил на грудь.

Все затихает тут же, всюду

Стоят чудовища. И жуть

Какая-то кругом.

Мой демон поднимает руки,

На блюдо направляет взгляд

И выраженье сладкой муки

В его глазах – они горят!

Из блюда сердце он хватает,

Глядит секунду на него…

Еще секунда… и сжирает

С свирепой радостью его!

О, Боже! Я вдруг понимаю

Чье сердце демон мой сожрал!

А он вдруг вид свой изменяет,

Вот закружился, вдруг упал.

И вот ползет огромным змеем,

Блестя кровавой чешуей.

И дым клубится и чернеет

Над страшною его главой!

Вот он на лестницу вползает,

Ползет вперед – на землю, вниз!

Кругом него огонь пылает!

И чудища за ним, вдруг из ...

Тут я проснулся. Пот холодный

Мне покрывает жаркий лоб.

Крещусь: уйди, уйди, негодный!

Да, чур меня! Да что б я, что б ...

Гляжу кругом и вижу Маша

Со мною рядом мирно спит.

Румянец на щеках и, даже,

Вполне-вполне приличный вид!

Как оказался рядом с Машей?

Не помню, хоть меня убей!

Но помню, где заснул я даже!

На кухне!

Кто ж перенес? Быть может змей?