В. Павловский.

Вхожу домой. И вижу, что же?

Она с бутылкой коньяка!

В глазах ужасная тоска,

И по щекам катятся слезы.

Какой-то вид увядшей розы!

Видал я виды ... Но, о... Боже!

Такую Машу никогда

Я не видал еще пока!

Я к ней! Кричу ей, Маша, Маша!

Обнял, прижал ее к груди!

Она мне улыбнулась даже.

Улыбка? – Нет! У трупа краше!

Уже ты знаешь, что с Наташей? –

Мне шепчет, слезы и: прости!

И все сознанье потеряла.

Бутылка выпала из рук,

Упала на пол, поскакала,

Издав ужасный звонкий стук!

Я растерялся, милый боже!

Что это? – Обморок похоже!

Быстрей воды… а впрочем, нет!

Пусть спит. Так может лучше даже!

И мне, а главное и Маше!

Где простыня, подушка, плед!

Ну все! Пристроил я бедняжку.

Что делать дальше? Думай, ну?

Лечь рядом? Точно не усну!

На кухню! Помяну Наташку!

Бреду на кухню, вот коньяк

Грамм двести хватит или мало?

Ну, за Наташку! Пусть земля,

как говорится – пухом стала!

Жду… да нет! Не полегчало!

Все думаю: как мог Егор?

Да нет! Ну это оговор!

Хотя, хотя, хотя, хотя!

Она тогда ведь не шутя

Все говорила про него,

Что мол ревнивец и того!

К тому же, коль не он – то, кто?

Я пью коньяк, но не пьянею.

Все думаю: как мог убить!

Как мог он стать таким злодеем!

За что так можно страшно мстить!

А может быть, порядку для,

Подозревать начать себя?

Вполне логично же ведь, .ля!

Смеюсь уныло… выпить надо!

Совсем мозги уж набекрень.

Какая-то все лезет хрень!

С какого, интересно, ляда?

И так сидел до трех я ночи –

Никак не мог сомкнуть я очи!

Но три пробило, я устал.

Еще раз выпил и упал.

Сон тяжкий все ж меня достал!