С. Иванов.

ГЛАВА 15

Арина утерла пот с лица уголком платка, подняла ладонь козырьком ко лбу, взглянула на солнышко и вздохнула:

- Палит с самого утра, упреют гости за столом, - с сожалением проговорила она, оглядев его, стоящий посреди двора под открытым небом и уставленный угощениями, . – Но, ничего, после полудня тень падет на застолье, не так жарко будет, а разыграется свадьба - и жара не помеха.

- Садитесь, бабоньки, передохнем малость, пока молодые не подъехали, - пригласила она помощниц своих, Нюру и Гульсину.

- Что-то ты, Аринушка, гляжу на тебя, вроде и рада, а грустиночка у тебя черточкой от губ подернулась. Сыночка жалко под женину опеку отдавать? Так Стеша девка приветливая, не вздорная, не как моя Верка! Управы на нее нет! И в кого пошла? Отец смирный всегда был. Что скажешь, все без слов исполнит. А эта на одно слово десять в ответ. Всех парней в Кочкаре перебрала, а взамуж не выпроводишь, - посетовала на дочь Нюра.

Арина с Гульсиной улыбнулись при словах о дочери Нюры. Ясно, в кого она - в маму уродилась.

- Что ты, Аннушка, - ответила Арина. - Стешенька любит моего Мишеньку, хорошей женой ему будет. В этом у меня сомнений нет.

Намедни я, по давней бабьей привычке, к старой Евдошихе сбегала, карты раскинуть. Ей лет сто уже будет, а глаза до сих пор ясные, в картах все видит. Вера у меня к ней. Не раз в правде ее гаданий убедилась. Раскинула она карты. Вначале по раскладу, говорит, счастливы будут молодые, да только недолгим счастье то будет, дорога Мишеньке выпадает, сразу после свадьбы, а вот разлука будет долгой. Испужалась я. Неужто казенный дом? - спрашиваю ее. Казенный-то он казенный, да не тот, что ты думаешь, говорит она. Вижу его в казенной одеже и с ружьем. С облегчением вздохнула я, что не тюрьма это, смекнула, что Мишу в армию заберут вскоре. Да это не страшно, говорю, отслужит и домой вернется. Не спешись девка, говорит она, сложив карты в колоду. Тут-то до тебя бабонька одна была, историю рассказала. Тодысь, ехали они на мобиле от Нижнеувельской до Каменки по полевой дороге среди ржаного поля, любуются им, что нынче хлеба богато уродились. Рано рожь выше пояса поднялась, а колосья наливным зерном обозначились. Вот мол, в осень работы по уборке такого урожая в радость будет. Да только видят, как изо ржи на дорогу девка нагишом выходит, стыд не прикрывает, а в руке три колоска держит, и машет ими, вроде улыбается, но лицо строгое, как у упокойницы. Мобиля остановилась, седаки оторопели от вида голой девки, а она улыбаться перестала, глаза поблекли, дорогу перешла и в гуще ржи растаяла, словно ее и не было.

Вспомнила тогда Евдошиха, что такое же видение было перед войной с германцем. Война, говорит, будет, и вскоре. От того твой Миша в казенной одеже с ружьем видится. Сказала это, и сердце мое захолонуло, неужто война у нас на пороге? Это же опять всех наших мужиков на убой бросят, опять нам, бабам, на своем хребте хозяйство тащить. Мы с вами помним, каково это было, две войны прожили. Мы-то бабы жилистые - выдюжим, а сыновей наших, у меня их трое, убить и искалечить могут. - Арина отвернулась и смахнула набежавшую слезу.

- От того сегодня тревожно мне, и не только за счастье Мишино со Стешей, а за всех нас. За что же нам опять это Божье испытание. Только жить спокойнее стало, сытно, и вновь бедовать придется.

- У нас в Кочкаре тоже о скорой войне говорят, - подхватила разговор Нюра, разделив тревогу Арины. - Тут я как-то к соседке зашла словом перекинуться, да задержалась, дождь начался. Разошелся так, что затемнело, льет, как из ведра. Молния сверкает, что глаза слепит, от разрывного грома присели мы с соседкой на корточки и молимся, чтобы живу остаться. Поросенок перепуженный по улице бежал, так по нему молния как саданет! Подкинуло его над землей, только взвизгнуть и успел, как полностью опаленный и бездыханный шлепнулся в лужу. Зажмурилась я от страха, перстом перекреститься хочу, а не могу, рука не поднимается. Думаю, все, конец света наступает! А ливень с грозой как внезапно начался, так и внезапно кончился. Оправились мы с шаберкой от страха, на крыльцо вышли. А на воле солнце светит ярко, капли дождевые с крыши весело капают, птицы запели. Благодать Божья! За рекой радуга перекинулась, а к ней четыре огненных столба от земли поднялись, огненным светом переливаются. Такого чуда отродясь я не видывала, сколько живу. Охнула соседка, глядя на это чудо, и запричитала, к войне это, говорит, и длиться она будет четыре года, по количеству огненных столбов, что к радуге тянутся. Вспомни-ла я, что в прошлую осень рябина, что в палисаднике у меня стоит, так закраснелась ягодой и в зиму кровянистой ушла. В народе говорят, что это примета тоже к войне. А еще грибов страсть сколько было! - не переставала Нюра перечислять все известные приметы, что на войну указывают.

Гульсина слушала Арину с Нюрой, но в разговор не всту-пала. Дыхание предстоящей войны чувствовалось и в «Кочкарьзолото», где они работали всей семьей. Выражалось это в увеличении выработки на участках добычи золотоносного песка, отвлечении мужчин на курсы военной подготовки и призыва женщин к освоению мужских горных профессий, на случай если завтра будет война, и шахтеры встанут в армейский строй защитников Отечества. Вспомнила, как в прошлом году, после просмотра кинофильма в клубе Володарского вернулись домой Федор с Артуром, громко распевая песню:

Если завтра война,

Если враг нападет,

Если темная сила нагрянет,

Как один человек,

Весь советский народ

За свободную Родину встанет….

Мы войны не хотим,

Но себя защитим

Оборону крепим мы недаром.

И на вражьей земле

Мы врага разгромим

Малой кровью, могучим ударом!

Ефим и Дмитрий сидели в тени дерева и, прервав разговор меж собой, прислушались, о чем говорят женщины в ожидании приезда молодых. Как и Гульсине, Ефиму пришло на память, с каким восторгом юноши рассказывали содержание кинофильма «Если завтра война», - заинтриговали его так, что он уговорил Гульсину посетить клуб. После просмотра фильма его обуревали противоречивые чувства…

Фашисты объявляют войну. На защиту социалистического отечества, как поется в песне, встает весь советский народ от мала до велика. Идет запись добровольцев на предприятиях. Под боевые знамена становятся миллионы патриотов. Из далекого Узбекистана, из солнечной Грузии, с Кубани и Дона, с Терека и Урала, с полей Украины и заводов Донбасса направляются к границе эшелоны героических защитников Родин. На передовые позиции прибывает маршал Советского Союза товарищ Ворошилов. Он произносит речь, проникающую в сердце каждого бойца. Получен приказ: прорвать фронт и разгромить врага на его собственной территории. Начинается генеральное сражение. Танки преодолевают заграждения фашистов, давят их орудия. Советские воздушные силы проникают в тыл противника, сбрасывают парашютный десант. Силы десанта преграждают путь вражеским резервам. С возгласами «За Советскую Родину!», с мощным «ура» наши бойцы бросаются в атаку, в итоге фашисты и их союзники разбиты. Фильм заканчи-вался словами:

В целом мире нигде

Нету силы такой

Чтобы нашу страну сокрушила.

За прошедшие две войны он хорошо знал их цену. Знал по прошлой войне с германцем, на что способны немцы в боях, - а они угадывались по фильму во врагах, напавших на СССР - и просто так закидать их шапками невозможно. Но, понимал, что нужно быть готовыми, чтобы противостоять им, если завтра будет война.

Дмитрий не выдержал и прервал женский разговор:

- Аринушка, что вы там, словно курицы раскудахтались? Какая война вам привиделась? Демьян - краском, ему-то доподлинно известно, что войны пока не видится. С кем воевать? С германцами? Так с ними замирились мы, договор о том подписали. Земли исконно российские в Белоруссии, Украине и Прибалтике, что после революции отошли от нас, возвернули, и немцы не препятствовали. Финнов побили. Японцам на Дальнем Востоке по зубам дали. С кем воевать то будем? - Поднял районную газету «Слово колхозника» за двенадцатое июня и стал тыкать пальцем в нее:

- Ни слова о войне, только о заготовке кормов! Если бы войной грозились нам, то в правительстве не дураки сидят, так бы и пропечатали в передовице, мол, знайте - завтра война! Так что, ваши бабские приметы забудьте. Свадьба у нас ныне, сына женим, радоваться надобно.

- И, правда, бабоньки, что это мы войну вспомнили? Давайте-ка посмотрим, что у нас еще можно приготовить до встречи молодых с гостями? - Засуетилась Арина, стала оглядывать стол, поправлять посуду с угощением. Потом остановилась и прислушалась к звукам, доносящимся со стороны сельсовета.

Возле его здания на столбе висело радио в виде удлиненного четырехугольного рупора, которое начинало ве-щать в шесть часов утра с боя курантов на Спасской башне Кремля и исполнением Гимна СССР «Интернационала». За «Интернационалом» следовала утренняя гимнастика и выпуск новостей. За ними передача для детей «Радиопионер». Днем радио не выключалось, но в рабочем шуме поселка его было почти не слышно.

Жизнь селян с приходом радио стала веселее. Старики, не занятые в хозяйственных заботах, сидели на лавочке напротив столба и слушали все передачи подряд, обсуждая новости и радиопостановки. Собиралась детвора ко времени передачи «Сказки у микрофона». Молодежь с удовольствием слушала репортажи со стадионов о футбольных матчах. Предпочтением Арины были русские народные песни в исполнении известной всеми любимой солистки Всесоюзного радио Ольги Ковалевой. Когда пела Лидия Русланова, то она оставляла все свои заботы по дому, слушала, подпевая ей, так как знала все эти песни. На что муж улыбался, приговаривая, что она поет не хуже самой Руслановой и ее надо отправить петь в паре со знаменитой певицей. Арина смущенно отмахивалась от него и вновь принималась за свои домашние дела, но петь не прекращала.

Сегодня с утра было все, как обычно, но часов с десяти, вместо традиционных передач заиграли марши и продолжали играть уже более двух часов. Так бывало в празднование 1мая и 7 ноября, в честь Октябрьской революции, когда проводились демонстрации на Красной площади. Но сегодня 22 июня, день не праздничный, обычный воскресный, для многих жителей городов выходной. А на селе в лето и выходных-то не бывает. Арина вначале не обращала внимания на это, но после разговора о военных приметах, звуки маршей своей повторяющейся торжественностью вновь встревожили ее.

- Что это сегодня радио песни не играет, а все марши да марши, словно парад какой идет? - Обратилась она к Дмитрию с Ефимом.

Дмитрий улыбнулся, прислушался к доносившимся звукам марша и ответил:

- Это, знать, по поводу женитьбы Миши со Стешей. Потому торжественность по всей Советской стране такая, - пошутил он, но, послушав несколько маршей, тоже посерьезнел, задумавшись о чем-то.

- Едут, едут! - восторженно закричали за воротами внуки Митя с Гришей.

Арина охнула, сорвала с себя передник, в котором ходила с утра, поправила кофту, вручную расшитую цветным узором на груди и предплечье, повязала нарядный платок, подхватила мужа и направилась к воротам встречать жениха с невестой.

К дому подъехала полуторка, украшенная полевыми цветами, в кузове которой стояли во весь рост счастливые, с сияющими улыбками жених с невестой, веселые громкоголосые родственники и друзья. Миша первым сошел на землю, подхватил через борт автомобиля Стешу и они предстали перед Дмитрием с Ариной, подоспевшими к этому торжественному моменту сватами. Родители благословили молодых караваем хлеба, иконой не посмели, другие времена, чтобы прилюдно Бога поминать. Гости осыпали жениха с невестой житом, чтобы жизнь семейная была богатой и плодовитой. По старой казачьей традиции отец жениха, как глава семейства, куда входит невестка, обратился к ним:

- Ну, дорогие дети, сынок и дочка богоданная! Поздравляем вас с законным браком. Дай, Господи, совет да любовь, счастья и таланту. Деток кучу накопить: вспоить их, вскормить да на коня посадить! И нас, стариков, не забывайте.

Ефим вспомнил, как когда-то, в далекие годы, батя и матушка привечали его с Ариной после венчания в церкви на этом же месте. Торжество момента тогда было испорчено плохой приметой - из-за того, что кони в воротах стали на дыбы и не пошли через ворота в родительский дом. А затем появление молодой татарки, в ярости бросившей плеть в жениха. Так и случилось. Не пошла жизнь с нелюбимой Ариной. Он обратил внимание на Гульсину, а она улыбалась, видимо тоже вспомнила тот случай с женитьбой Ефима.

«Вот чертовка, татарская баба! По ее все случилось, несмотря на прошедшие многие лета с того времени», - подумал он, с обожанием глядя на свою жену, крепче сжал ее за локоть, и она ответила ему взглядом, сверкнув любящими большими карими глазами.

«Пусть у молодых будет счастье с этого дня и навсегда без тех тяжких испытаний, что выпало ему и его близким: брату Дмитрию, бывшей жене Арине, Дарьюшке и Гульсине», - пожелал он мысленно Мише со Стешей.

Гармонист Алексей Хватков растянул меха клубного баяна, заиграл в который раз вальс «Меньдельсона» под про-ход жениха и невесты к свадебному столу. Гости, в основном молодежь - парни и нарядно одетые в праздничные платья девушки, с веселым гомоном рассаживались на скамьях. Взрослые гости и родственники, разделяющие общее настроение предсвадебного веселья, садились соответственно стороны жениха и невесты.

Секретарь Увельского райкома комсомола, товарищ Бабенков, встал и привычно, как это делал на собраниях, принялся стучать вилкой по графину с наливкой, призывая внимание не в меру расшумевшихся гостей за столом:

- Товарищи! Товарищи! Прошу тишины. Мы сегодня собрались, - опять привычно, дежурно стал говорить, стараясь своим голосом дисциплинировать прежде всего молодежь. Старшие уже смотрели в его сторону в ожидании, что хочет сказать комсомольский секретарь.

- Товарищи! Това…, - неожиданно замолчал он, глядя на бегущих людей по улице в сторону Сельского Совета. И все разом замолчали и с недоумением разом обернулись в сторону улицы. Что там, пожар? Почему бежит народ? Если это так, то набат бы они в любом случае услышали, как бы ни шумели. Церковный колокол после закрытия храма сохра-нили как раз для этого случая, его звуки бы разносились на всю округу, заглушая весь поселковый шум. Но набат молчал. Заведующий клубом Михаил Буравлев не выдержал неизвестности и выскочил за ворота, остановил бежавшего паренька, спрашивая, что происходит, куда торопится народ.

- По радио передали, что сейчас будет важное сообще-ние Советского правительства, потому все бегут к радиоточке, чтобы послушать, - прокричал он и вывернулся из-под руки Михаила, догоняя своих товарищей.

Озадаченный сообщением парнишки, завклубом вернулся к столу. Взоры гостей с немым вопросом обратились к нему. Михаил взглянул на свои наручные часы, которыми очень похвалялся перед окружением, стрелки показывали два часа, четырнадцать минут, но теперь его лицо было очень серьезным. Показал пальцем в сторону Сельсовета, со стороны которого в наступившей тишине за столом стали слышны звуки марша из репродуктора.

- Сказали, что сейчас ожидается важное сообщение Советского правительства, потому все бегут, чтобы его услышать. - Не успел договорить, как звучание марша прервалось и все узнали голос товарища Молотова, Наркома иностранных дел.

- Граждане и гражданки Советского Союза!

Советское правительство и его глава, товарищ Сталин, поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в четыре часа утра, без объявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города - Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие …

«Война, война… - молоточком застучало в висках у Арины. - Правду карты нагадали у Евдошихи! Как же теперь будет с Мишей и Стешей, а Дема с Ваней? Заберут их всех на войну!» - Она сдернула с головы праздничный платок, уткнувшись в него, зарыдала, сотрясаясь всем телом. Сыновья встали за ее спиной, положив руки ей на плечи, стараясь успокоить, но все было напрасно, она продолжала подвывать, не убирая платок от лица. Отрывками до нее доходили слова Наркома:

- …наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед Родиной, перед советским народом и нанесут сокрушительный удар агрессору…

Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, свободу…

Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!

По окончании речи Молотова вновь заиграл марш, пронизывающий своей торжественностью сознание всех присутствующих, утверждающий последние слова Наркома, что враг будет разбит, победа будет за нами!

Некоторое время за столом среди гостей стояла напряженная тишина, нарушаемая только всхлипываниями Арины. Каждый пропускал через свое сознание слова наркома о начале войны. Первым нарушил молчание комсомольский секретарь. Он как стоял в начале речи Молотова, когда был прерван его первый тост за свадебным застольем, так и простоял с поднятым бокалом, до окончания выступления.

- Товарищи! Долго немцы не протянут, скоро дадут стрекача! Мы безоговорочно верим в могущество нашей непобедимой Красной армии и уверены, что гитлеровские войска сразу же сломают зубы о наши трехгранные штыки. На кого полезли, совсем с ума сошли?! Конечно, немецкие рабочие нас поддержат, да и все народы поднимутся. Иначе и быть не может! Через две-три недели война закончится. Нам необходимо поторопиться явиться в военкомат, чтобы в рядах нашей армии успеть добить фашистов в его логове. За победу над врагами под знаменем Коммунистической партии большевиков и товарища Сталина! Ура товарищи! - Молодежь с восторгом поддержала его криками «Ура!».

Старшее поколение гостей без особой эйфории отнеслись к речи комсомольского вожака и молодежи, хотя за пожелания скорой победы в войне стаканы осушили.

Парни, забыв о женихе, невесте и свадебном застолье, зашумели, задаваясь вопросом, когда бежать в военкомат, сейчас или с утра завтрашнего дня.

Ефим, глядя на них, вспомнил, что вот так же с восторгом они, молодые казаки, встретили весть о войне с германцем в четырнадцатом году, - а сколько горя на долгие годы принесла она ему, их семье, всему российскому народу.

Дмитрий, почувствовал настроение брата, вышел из-за стола, справившись с кашлем от нахлынувшего волнения после известия о начале войны, выправил свою сутулость, поправил усы, обратился к сыновьям и молодежи:

- Мы с Ефимом и ваши отцы воевали с германцем, знаем, что легкой победы не будет. Крови прольется много, но нашего русского народа не победить, сколь долго не была бы эта проклятая война. Правильно сказал Нарком с товарищем Сталиным: Враг будет разбит, победа будет за нами!

Сыны! Настало ваше время встать за свои семьи, за наш народ и Отечество, - сделав паузу, словно соглашаясь со своими мыслями, уверенно вскинул голову и продолжил:

- Вы - казаки по крови и по чести, рождены были воинами, так исстари завещано нам, казакам, когда враг грозит нашей воле и Родине. Не посрамите честь дедов и отцов на поле боя с врагом.