Глава 10
Андрей задыхался, таща на себе пьяного Микешу к месту, где оставили коней. Со стороны мельницы стреляли в их сторону и слышны были крики милиционера:
- Стой! Стой!
В предрассветных сумерках Андрей растолкал своего напарника, предупредив, что нужно выдвигаться на Цыганскую поляну за золотом, пока совсем не рассвело. Окунул Микешу в ведро с холодной водой, но отрезвительные меры не имели действия. Перебрал охочий до горячительного бандит изрядно, соображал с трудом и почти не стоял на ногах. Неожиданно для них раздался стук в калитку и они услышали голос, который приказным порядком требовал впустить в дом.
Микеша на миг сосредоточился и прислушался к голосу, а затем с испугом прошептал:
- Лягавый это! Милиционер, что нас заарестовал. Бежать надо, казачок, пока он нас здесь не положил, - и рванулся к двери. Андрей его порыв сдержал и потащил к окну, выходящему в огороды.
Все случилось, так, как было задумано.
Когда Дмитрий выяснил, что у него в подвале сидят бандиты, близкие подручные неуловимой Ольги Холод, он решил с помощью дезертира Малова Андрея установить ее место нахождения и принять меры по уничтожению всей банды во главе с атаманшей. На сутки задержал отправку бандитов в Троицк. Сам за это время, по телеграфу со станции Нижнеувельская согласовал с чекистами план предстоящей операции. Управление милиции в известность ставить не стали. Были подозрения, что кто-то из их руководящего состава банде оказывает содействие.
Получить согласие Андрея не составило труда. Он находился в подавленном состоянии. Ему не нужно было что-то выдумывать о своем положении, в котором он оказался в данный момент. Проверкой подтвердят, что он дезертир, и его ждет расстрел. Дмитрий разъяснил ему, что в случае успеха в поимке бандитов, ему зачтется содействие, и он избежит высшей меры революционной защиты, а возможно, совсем простят. Андрей ухватился за его предложение словно за последнюю соломинку, с помощью которой можно избежать неминуемой смерти. Вновь вспомнил своего ангела-хранителя, который до сих пор был с ним, - и согласился.
Милиционер подробно рассказал, как войти в доверие к бандитами и бежать вместе с ними. Предлогом тайно встретиться с Дмитрием в станице было свидание с Нюркой. О золоте Андрей ему не стал рассказывать, но, так как бандиты его держали под надзором на заимке, отлучиться одному было невозможно. Поэтому он решил заинтересовать своей тайной про золото Микешу, с надеждой на его жадность, добраться до Лапаева и передать ему сведения о месте пребывания атаманши, ее связях в Троицком Управлении милиции, про подготовку налета на американский вагон.
Перед остановкой за Карсинской станицей Андрей развязал руки Коли Рваного, тот ударил ездового и бросился на милиционера, но был ранен в ногу из нагана. Андрей, по уговору с Лапаевым, выбил пистолет из его рук и стрелял в него заранее заряженными холостыми патронами. Милиционера, притворившегося убитым, лошадь унесла в сторону Карсов.
В Управлении милиции Дмитрий появился с перевязью правой руки, якобы в связи с получением ранения по ходу сопровождения бандитов, для выяснения их личностей и дезертира Малова, задержанного по ориентировке. Малову удалось освободить бандитов и выбить оружие из его рук, а затем стрелять в него. Начальник милиции Вдовчук наложил на своего подчиненного дисциплинарное взыскание за потерю бдительности при сопровождении задержанных и утрату оружия, отстранил от исполнения служебных обязанностей до особого распоряжения.
Дмитрий не ожидал, что Андрею по истечении недели после побега удастся получить важные сведения и прибыть для встречи с ним в станицу. Данные, представленные, Маловым были достоверны - на днях в Троицк ожидался вагон с продовольствием из Америки по программе «Помощь голодающим» от организации «АРА».
Чекисты определились, что бандиты совершат налет на перегоне станция Нижнеувельская - Троицк. До руководства Троицкого уезда довели информацию, что на станции готовится налет бандитов на вагон, поэтому решили провести тайную разгрузку на полустанке Карсы, в пятнадцати верстах от Троицка, в связи с чем дополнительных сил для охраны груза не потребуется.
Милиционер гнал Андрея с Микешой до Черной речки, периодически стреляя в их сторону, прежде чем прекратил преследование. Микеша, полностью пришедший в себя после погони, затряс в ярости плюгавой бороденкой и стал орать на Андрея:
- Какого черта ты поперся к своей бабе! Просидели бы до рассвета в тальнике и были бы с хабаром, не нарвались бы на лягавого.
- А ты какого черта навалился на сивуху? Знал, что рано нужно было выезжать на Цыганскую поляну. Нажрался так, что ни тятю, ни маму не увидеть. Цельный час тебя в ум приводил. Благодари Бога, что ушли, да меня, что тебя не бросил в лапы милицейские, сидел бы сейчас в кутузке, слезы лил перед расстрелом, - набросился на него в отместку Андрей.
Так они ехали, обвиняя друг друга в провале плана по изъятию золота из укрытия на Цыганской поляне. Перед заимкой остановились и стали думать, как объясниться перед Хорем и Колей Рваным, ожидавшим свои доли, что не смогли добыть золото. Решили, что не следует говорить о том, что заезжали к Нюрке, а Микеша перебрал с самогоном. Придумали, что к месту, где находился тайник с золотом с вечера подошли повозки с красноармейцами и остановились на отдых на поляне. Времени переждать, когда они снимутся и уйдут, не оставалось из-за боязни, что Ольга обнаружит их отсутствие на заимке и всем мало не покажется.
Рваный с недоверием воспринял их объяснения.
- С-скрысячнили, с-суки! – заикаясь, рычал громила, качая огромным волосатым кулаком перед лицами Микеши и Андрея.
Микеша крестился, призывал Бога и маму родную:
- Без лабуды все было! И рыжье то есть. В следующий раз мы обязательно его достанем и поделимся. Без базара! Зуб даю! Покажи ты им золотишко, казачок, - обратился он к Андрею.
Андрей достал мизерные самородки из сапога и протянул Коле Рваному. Тот не стал их рассматривать, сразу заграбастал и завернул в тряпицу. Зло взглянул на оплошавших напарников, сплюнул и отпустил их из чулана, где лежал, долечивая рану на ноге.
- Не донесет атаманше! Пронесло! – Микеша, не веривший ни в Бога ни в черта, еще раз перекрестился и пошел к стряпухе выпрашивать кружку самогона, чтобы залить остатки своего былого страха и завалиться спать после бессонной ночи.
Андрей так же с облегчением пошел в свой угол сарая, ставшим его местом для ночевок. Упал на попону в сене и, закрыв глаза, стал прокручивать в памяти все подробности прошедших ночных приключений с поездкой в станицу и встречей с Дмитрием Лапаевым.
«С ним все ясно! Дай Бог все свершится, как он задумал. Глядишь, поступятся власти с ним за оказанную помощь и отпустят на свободу. Бегом бы побежал до Нюркиного дома. Ох, как же сладостны были ее объятия, жалко, что скоротечны, - вспомнил он и потянулся всем телом до хруста.
- Погоди! Она же что-то шептала, что нынче затяжелела от него. Погоди!» - Он даже присел от неожиданной догадки, что случилось с его Нюркой.
«Затяжелела! Это же она ребенка ждет! Его ребенка! - Дошло до него. - Вот Нюрка, вот баба! Теперь точно, как освобожусь, так сразу под венец поведу», - радостно решил он.
Прошло несколько дней после неудачного похода за золотом в Нижнеувельскую станицу. Коля Рваный сдержал свое слово, и Ольга не узнала о ночном отсутствии своих бандитов за пределами заимки.
В субботний день Андрей топил баню для хозяйки, запаривал веники, мяту и травы для аромата. Обычно заходила она после полудня и находилась там до самой ночи. Любила Ольга понежиться в парной под хлестким веником, а затем растелешиться на свежем сене, попивая квасок, в перемену с мадерой, заедая моченой брусникой. Сегодня ее благость прервал Хорь. Он передал ей записку, прочитав которую, она тут же засуетилась. Отдала приказ Микеше собираться в дорогу. Коля Рваный, прихрамывая, вышел во двор, вынес несколько стволов, стал их протирать и снаряжать патронами. Ольга вырядилась в офицерский френч и галифе, опоясалась маузером в тяжелой деревянной кобуре, выглядела еще монолитнее и устрашающе, чем в женском платье. Нашла взглядом Андрея и подозвала к себе, держа в руке револьвер
- Твой наган, что у легавого отнял. У Коли возьми патроны. С нами пойдешь, - распорядилась она.
В полночь вся банда до трех десятков человек на пяти парных подводах прибыла к Карсинскому полустанку и рассредоточились в березовых колках рядом с железной дорогой. После трех часов ночи с восточной стороны небосклона засветлело, затем появилась алая предрассветная полоска. Зачиналось утро нового дня. Проснулись лесные пичужки и вначале их голоса были одиночными, но чем больше светало, тем чаще и громче было их пение. В домах на полустанке проснулись петухи и стараясь переорать друг друга закукарекали на разные голоса.
Готовые к набегу бандиты, притаившись, курили, зажимая цигарки в кулак. Ожидание поезда затягивалось. Ольга ходила между бандитов и нервно хлопала ладошкой по деревянной кобуре маузера. Ее состояние передавалось людям. Они поправляли свою одежку, шмыгали носами, проверяли свое оружие. Андрей сидел на земле под березой и тоже нервничал. Ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось и его отпустили к Нюрке. Хотелось, чтобы она подтвердила его догадки о беременности их ребенком.
Напряжение усилилось при первых звуках подъезжающего поезда. Бандиты затихли, наблюдая, как железнодорожные рабочие разъединили сцепки пульмановского вагона и загнали его на запасной путь, готовя к разгрузке в дневное время, когда подойдут автомобили и дополнительная охрана. Пока же возле вагона находились четыре милиционера, вооруженных винтовками.
Ольга внимательно осмотрела вагон и убедилась, что он является тем вагоном с американскими продуктами, по приметам, что ей передали запиской от ее связей в Троицкой милиции. Она достала маузер и махнула засидевшимся бандитам двинуться к вагону. Они плотной массой кинулись к железной дороге. Часовые, увидев приближающихся вооруженных людей прыгнули под вагон и, хоронясь за рельсами, открыли стрельбу по налетчикам. Завязалась перестрелка. Милиционеры, не дожидаясь развязки, побежали к рядом стоящей рубленной сторожке и плотно закрыли двери за собой. Бандиты, которые пытались подойти к ней, были встречены огнем из четырех стволов, что вынудило их отступить, укрывшись за вагоном.
Коля Рваный, не обращая внимания на стрельбу, выворачивал фомкой замки дверей вагона. Ольга за всеми действиями бандитов наблюдала со стороны, близко не подходя к вагону. Изредка поднимала свой маузер и стреляла в сторону сторожки.
Андрей при первых выстрелах завалился в первую попавшую яму и пытался головой зарыться в землю. В пылу завязавшейся стрельбы с охраной на него не обратили внимания, все были сосредоточены на предстоящей наживе, что лежала в вагоне.
Наконец Коля Рваный откатил дверную створку и первым в вагон подсадил Микешу. Тот, очутившись в вагоне, издал победный вопль, увидев множество ящиков с иностранными надписями. Радостно замахал рукой, давая понять, чтобы гнали подводы для их разгрузки. Неожиданно для всех бандитов, поддержавших своими воплями радость подельника, раздался выстрел, и Микеша с простреленной головой вылетел из вагона. Ящики раздвинулись, и в проем дверей выкатился пулемет «Максим». Опешившие бандиты на миг замерли от неожиданности, затем под струями пуль стали валиться на землю. Одновременно с тыла из-за перелеска появились красноармейцы и стали стрелять в отступающих налетчиков.
- Ловушка! - ахнула атаманша. – «Ну, суки легавые, подставили! Если жива буду, вам тоже станется», - подумала она про своих покровителей в Троицкой милиции.
Рядом с ней оказался Коля Рваный, сумевший ползком добраться до нее, зажимая рану на груди.
- Б-беги матушка! Спасайся! Я-я тебе более не п-помощ-ник, - отплевываясь кровью, проговорил заика и подставил обрез себе под подбородок одновременно с выстрелом.
Ольга в отчаянии стреляла из маузера, пока не закончились все двадцать патронов. В ответ получила пулю в бедро и потеряла сознание.
Из ее шайки в тот день было убито девять налетчиков, оказавших сопротивление, задержано семнадцать, семь ранено.
Андрей в числе задержанных был доставлен в Троицкую тюрьму временного содержания. Среди налетчиков знакомых не было, поэтому он старался держаться от них обособлено, надеясь на встречу с Лапаевым Дмитрием и скорое освобождение. Но дни шли за днями, Дмитрий не появлялся. Его, как и других сокамерников, периодически водили на допросы. В который раз рассказывал о себе и требовал встречу со станичником, по заданию которого, оказался в банде Ольги Холод. Он все чаще и чаще впадал в депрессию, тем более, все бандиты говорили, что выход отсюда только к стенке.
На допросах Ольга Холод, как задумала, без сожаления, в отместку за себя сдала свою связь с начальником Троицкой милиции Вдовчуком, его помощником Шерстюком и начальником уголовного розыска Берстенюком. В очной ставке Андрей подтвердил, что Берстенюка и Шерстюка видел в логове атаманши на заимке. Они, за солидную мзду, информировали ее о поступлениях продовольственных грузов в склады и магазины, предостерегали об опасностях, сбивали с толку своих подчиненных, работников уголовного розыска и милиции, которых подручные Ольги убивали.
Выданные Ольгой подельники были арестованы. Выяснилось, что Берстенюк и Шерстюк - бывшие дворяне, царские офицеры, давние враги Советской власти. После разгрома их банд в Белоруссии, они сбежали к оренбургским красным казакам и, при помощи выкраденных подложных документов на имя демобилизованных командиров Красной армии, коммунистов, и при активном содействии начальника Троицкой милиции, местного жителя Вдовчука, пролезли на ответственные должности.
В сентябре состоялся Военно революционный трибунал, где все бандиты во главе с атаманшей Ольгой Холод были приговорены к расстрелу. Андрей Малов, с учетом содействия органам ОГПУ НКВД РСФСР при ликвидации особо опасной банды, был приговорен за дезертирство из Красной Армии к пяти годам заключения с отбыванием в тюрьме строго содержания. После оглашения приговора он был отправлен для отбывания срока в Челябинский Губисправдом.