Глава 9

Дмитрий в это утро был в хорошем настроении. Одной из причин этого настроения была жена. После посещения Евдошихи с нее словно сняли пелену страха и сомнений, угнетающую весь прошедший месяц с появлением Андрея Малова. Арина улыбалась мужу, расцеловывала сыновей, подсаживая их к столу на завтрак. Демьян Ильич, прибравшись на подворье по хозяйству, вошел в горницу, буркнул по привычке, но, взглянув на своих домочадцев, их улыбающиеся, довольные лица, тоже улыбнулся.

Слава Богу! С посевной управились. Будет хлеб. Будем сыты, и жизнь наладится - подумал он и перекрестился на иконы в красном углу.

В хорошем расположении духа Дмитрий шагал по Большой улице в сторону правления. Было утро под стать его настроению, такое же солнечное, свежее. Но на подходе к правлению подул ветерок, и вмиг солнышко скрылось за набежавшие с запада лиловые тучи. Хлынул настоящий летний ливень. И он был в радость, потому что до этого дня, почти весь месяц было ведро, а сегодня, когда все поля были засеяны - дождь стал благодатью Божьей в помощь людям.

Милиционер остановился, снял форменную фуражку и с удовольствием подставил свою голову под струи дождя. Из правления, теперь по новому - Совета, выходили люди, и также радовались теплому дождю.

Однако времени для благодушия не было. Дмитрия ждали служебные дела. В подвале правления сидели два подозрительных, лица и дезертир Малов. Если с Маловым было все ясно и, как было бы не жаль земляка, принесшего вести о брате Ефиме, его необходимо свезти в Троицкое ОГПУ для следствия. А вот задержанных мужиков необходимо допросить и выяснить, кто они, что делали в поселке, определиться с их задержанием.

Перед допросом пересмотрел все свежие ориентировки на разыскиваемых преступников, полученные от чекистов и Управления милиции. Первым из задержанных был детина гвардейского роста с густо заросшей бородой по всему лицу. Из-под нависшей пряди волос на лбу зло сверкали глаза. Андрей взглянул на его руки, сжатые в кулаки, похожие на кузнечный молот и подумал, что такими ручищами можно не только подковы гнуть, но и легко замки в лабазах выворачивать.

Мужик, несмотря на его фактурную внешность, сильно заикаясь, назвался Мишкиным Корнеем Ивановичем. Приехали с товарищем поездом из Кургана в поисках покупки зерна и продуктов. По представленным бумажкам его данные подтверждались. Детина с возмущением продолжал заикаться по поводу задержания и требовал немедленно освободить его и товарища. Дмитрий, вслушиваясь в речь заики, вышел из-за стола, обошел его и встал за спиной. Затем стянул с его головы картуз и взял в горсть волосы возле левого уха. Половина уха у мужика не было. Милиционер одобрительно похлопал его по плечу, вынул из кобуры наган и с силой приложился по лохматой башке. Детина, охнув, свалился на пол. Голова окрасилась кровью.

Второй мужичок был полной противоположностью первого. Плюгавый, небольшого роста, с рыженькой бороденкой. Увидев безмолвно лежащего с окровавленной головой своего товарища, съежился, стал еще ниже ростом, руки задрожали, перебирая снятое подобие шляпы из фетра.

Дмитрий, поигрывая наганом, не давая возможности очнуться от шока увиденного, задал ему вопрос:

- Ну, что, «Микеша», жду всю правду от тебя, зачем явились в Нижнеувельскую станицу. «Коля Рваный» отказался говорить, пришлось пристрелить его на месте.

Напуганный Микеша, заплетаясь языком, стараясь не глядеть на Колю Рваного, без утайки поведал о задании своей атаманши Ольги Холод о подготовке налета на зерновые амбары и склад коопторга.

После допросов бандитов, оказавшихся членами шайки Ольги Холод, Дмитрий мысленно похвалил себя, за то, что не поленился посмотреть последние ориентировки на разыскиваемых преступников, среди которых значились Коля Рваный и Микеша. Коля Рваный был не только заикой, но и имел особую примету - рваное левое ухо, результат пьяной резни в юности. За что получил кличку «Рваный». В той же ориентировке был обозначен его напарник, рыжий, плюгавый мужичок по кличке «Микеша». Дмитрий выявив Рваного по приметам, получил подтверждение правильности своих выводов от его напарника. Теперь бандитов, вместе с Андреем Маловым, немедля необходимо доставить в Троицкий отдел ЧК.

До Троицка сорок с лишним верст, езды на конной повозке около шести часов. Бандиты со связанными руками и ногами лежали в телеге, а Андрея Малова милиционер решил не связывать. Куда ему бежать, да и смирился он со своей участью. Сам Дмитрий, ехал верхом, следуя за повозкой.

После полудня миновали Карсинскую станицу. В перелеске остановились для отдыха лошадей. Дмитрий из-за жары решил снять тужурку, и на миг утратил бдительность за бандитами в телеге. Бугай Коля Рваный, невесть как освободившийся от пут на руках, извернулся и своим кулачищем врезал по голове ездовому. Того словно ветром сдуло с телеги. Дмитрий успел выхватить наган и выстрелил в бандита, попав ему в ногу, но не успел среагировать на замах дубиной Андрея Малова, которая попала ему под руку, когда он вывалился из телеги на землю. Андрей со всей силы ударил милиционера по руке с револьвером, и он его уронил на землю. Конь под седоком заметался, отбегая в сторону от нападающего. Андрей, не давая, опомниться Дмитрию, поднял наган, направив в его сторону, стал стрелять до тех пор, пока не закончились патроны в барабане. Милиционер охнул, упал на холку испуганного коня, который понес его прочь по просеке в сторону Карсов.

- Ну мо-ло-дца кА-за-чок! - ощерился в косматой улыбке заика Рваный, зажимая рану из которой хлестала кровь, густо окрашивая штанину. - Ле-га-во-го за-ва-лил! - продолжал он говорить, словно не чуя боли в раненой ноге.

Андрей развязал путы на Микеше и приказал перетянуть ногу своему товарищу, чтобы тот не потерял сознание от потери крови. Сам связал ездового и бросил его в кусты. Микеша было бросился его прикончить, но Андрей не позволил, ни к чему лишняя кровь. Необходимо как можно быстрее убираться с этого места. Если конь принесет убитого милиционера в Карсы, то могут организовать их поиск и погоню.

- Я, мужики, сам по себе. Ухожу один. Вы тоже сами по себе, лошадка есть, езжайте, - проговорил Андрей, намереваясь направиться в перелесок.

- Нет, казачок. Туды, куды нам надо, на телеге не проехать. С нами пойдешь. Я не ходок с такой раной, Микеше со мной одному не справиться, - прорычал Рваный и ухватил за руку Андрея, сунул ему под нос свой огромный кулак. - Микеша, ты до поры свяжи кА-казачка, а там видно будет, то ли башку ему свернуть, то ли отпустить на волю. Шустрый малый, как ловко у милиционера наган выбил, - приказал он своему напарнику. Микеша накрепко связал Андрея и бросил его в повозку.

Если с полчаса назад Андрей не чувствовал особого страха, стреляя в милиционера, был в состоянии высокого возбуждения, не осознавая, что совершает очередное преступление, то теперь, лежа связанным бандитами в телеге, он осознал, что ему все пути назад закрыты. Он стал таким же, как Рваный и Микеша, бандитом, но не факт, что они примут его за своего, могут придушить, когда станет не нужен. Взглянул на волосатые ручища бугая, представил, как он ими его душит и вмиг покрылся холодным, липким потом страха.

- Мой светлый Ангел Хранитель Божий! Спасибо тебе за то, что ты всегда со мной. Иди впереди меня, а я за тобой! Только на тебя и Господа Бога уповаю, - взмолился Андрей и затих, уткнувшись головой в солому.

Сколько ехали по времени, определить было сложно. Когда Андрея подняли, то он увидел, что солнце склонилось к верхушкам деревьев. Рваный приказал Микеше выпрячь лошадь из телеги, сам с его помощью уселся на нее верхом. Микеша вел лошадь под уздцы по еле заметной тропе, Андрей шел со связанными руками на поводке, который держал бугай в своих крепких руках.

По темноте вышли из леса на поляну, где стояло несколько невысоких хозяйственных построек с рубленым домом в середине. Место было похожим на чью-то заимку. Возле дома их встретил человек с обрезом, узнав Рваного с Микешей, ткнул стволом в грудь связанного Андрея с вопросом

- Это еще кто?

- Ка-казачок с нами, - буркнул заика. - Хо-хозяйка дома?

- Дома. Заждались вас, - увидев кровь на штанине Рваного, с удивлением и сочувствием засуетился, подставляя ему свое плечо.

Андрей невольно зажмурился от ярко освещенной горницы, куда его, не отпуская поводка, втащил Коля Рваный. Первое что он увидел, открыв глаза, был стол, на котором лежал жареный поросенок, в чашках - соленые огурцы, квашеная капуста, но больше того его поразили крупно нарезанные ломти хлеба. Стол венчала большая бутылка настоящего вина, с тонким горлышком. Такие бутылки он видел в торговой лавке в станице еще до революции, с иноземным названием «Мадера». Невольно накатилась слюна от такого невиданного за несколько голодных лет съестного изобилия. Андрей икнул, подавившись слюной, и перевел взгляд на хозяйку стола. Она восседала за столом одна. В одной руке держала бокал на тонкой ножке, сквозь налитое вино взглянула на связанного пленника. Затем медленно встала, не выпуская бокала из руки, оценивающе обошла Андрея. Рваный, Микеша и бандит с обрезом, молча стояли, ожидая, что скажет атаманша. Она была ростом под стать Рваному, плотного телосложения, одета в темную юбку и кофту, обтягивающую ее большую, тугую грудь. Лицо круглое, с ярким румянцем, глаза большие, голубого цвета. Было в ней что-то от женского таинства, что привлекает взгляды мужчин. Андрей даже залюбовался ею, и невольно сравнил с ней свою Аннушку. Но, Нюрка была своя, родная, и он ни за что ее не променяет на любую другую красавицу, будь та даже царицей.

- Это кого же ты привел, Коля? - лениво обратилась она к заике.

Рваный, назвав хозяйку Ольгой, прибегая к помощи Микеши, рассказал историю знакомства с Андреем. Затем она попросила рассказать все о себе самого Андрея. После того как услышала сообщения бандитов и пленника, цедя из бокала вино, проговорила:

- Значит, ты, казачок - дезертир! Легавого завалил! Хвалю. От стенки решил сдернуть вместе с моими бандитами? Правильно сделал, что к нам пришел. Мы проверим, что ты тут наплел. Если ты, казачок, засланным будешь, то мы тебе стенку здесь обеспечим.

Андрей хотел возразить, что не по своей воле он здесь оказался, а на веревке его притащили. Но она не стала его слушать, а приказала бандиту с обрезом закрыть его в леднике до времени, а чтобы не загнулся от холода и голода, велела бросить тулуп и кусок хлеба со стола.

Ледник был выложен камнем и прилично заглублен. Пиленый лед, завезенный в зимний период, укрыт соломой для долгого сохранения своего свойства, не таял до новых холодов. Под соломой лежали замороженные мясные туши и другие продукты. В углу стояли бочки с квашеной капустой, огурцами, грибами, ягодами. Воздух был прохладный и сухой за счет хорошо сделанной вентиляции.

Изучив содержимое ледника, Андрей сгреб в кучу солому, завернулся в тулуп и тотчас заснул. Пережитое за прошедший день лишило его сил. Перед тем, как заснуть, успел подумать, что условия его заточения в леднике куда лучше, чем переход казаков из Акмолинска в Семиречье по голодной киргизской степи в начале зимы девятнадцатого года, и не в сравнение с перевалом Кара-Сарык при переходе в Китай, где люди замерзали насмерть.

Дважды в сутки его выводили на оправку и давали еду. По его подсчетам, по истечении трех дней, ввели в избу и поставили перед хозяйкой. Она, хмельная, в хорошем расположении духа, сидела за столом не одна, рядом расположились двое мужчин. По своему внешнему облику они резко отличались от бандитов, каких успел увидеть Андрей на заимке. Оба были одеты в добротную городскую одежду. Лица обрамлялись аккуратно подстриженными бородами.

Похоже, эти господа из их благородия офицеров, - определил Андрей.

Ольга приказала своим подручным снять путы с его рук и пригласила сесть за стол, богато обставленный закусками. Сама лично налила полный стакан самогонки и подвинула Андрею.

- Пей казачок, закусывай. Проверка твоя закончилась. Не соврал ты нам, дезертир. А то, что легавого стрелял, похвально. Жаль, что только поранил, все равно хвалю. В следующий раз добьешь! Не журись! Ну, что товарищ Берстенюк, берем казачка в свою банду? - хохотнула подвыпившая Ольга, обращаясь к рядом сидящему мужчине.

Берстенюк скривился от того, что его назвали по фамилии и недовольно высказался:

- Ты, матушка, придержи язык, пофамильно обращаясь. Не ровен час, кто услышит, беду наживем. С твоим казачком не так все просто. То, что он дезертир и под расстрелом ходит, истинная правда. Только смущает меня его станичник, милиционер Лапаев. Дружбу он с чекистами водит. Как бы не задумали они что с казачком, чтобы на твою банду выйти. Держи его покуда возле себя, глаз с него не спускай, пока последнее дело не закончим.

Андрей после выпитого стакана и обильной закуски быстро захмелел, что говорила хозяйка с гостями и о каких делах, плохо слышал. Помнил, что Берстенюк вскоре удалился, а хозяйка, обняв оставшегося мужчину, с хохотком увела его в другую горницу.

Проснулся Андрей после нескольких тычков в бок. Перед ним стоял Микеша с ковшом.

- Испей кваску, казачок. Слабый ты питух, что со стакана самогона захмелел.

- Захмелеешь тут, коли трое суток нормально не жрамши, - ответил Андрей. - А то, что слаб к питию, это от того, что контужен был. После нее голова не терпит, болями ломит до крика. Поэтому стараюсь не прикасаться к водке.

- Это где же тебя так подкосило? - с сожалением спросил Микеша и не стал дожидаться ответа, продолжил. - А я это зелье люблю, аки пчела нектар. Потребить могу столько, сколько залить в горло можно, и шарабан на утро свеж, как вода из родника, - похвастался он.

Прошло несколько дней пребывания Андрея на заимке, за которые через разговорчивого Микешу выяснил, что она ранее принадлежала одному из приказчиков Кочкарского золотопромышленника Подвинцева и находилась в глухом урочище, в середине пути от Новотроицких приисков до станицы Кособродской. На заимке, кроме Ольги, безотлучно находились Микеша, Коля Рваный, ныне обездвиженный из-за ранения в ногу, Хорь, в обязанности которого входил постоянный обход местности вокруг заимки с целью своевременного обнаружения непрошеных гостей, и немая старуха-стряпуха. Андрею в обязанность вменили по хозяйству колоть дрова, подкашивать траву для коней.

За это время сблизился со словоохотливым Микешой. Он был очень благодарен Андрею за то, что с его помощью избежал неминуемого расстрела. Микеша под хмелем до-верительно поведал ему, что на этой заимке они находятся почти год. О ней известно только очень близким лицам Ольги. Вся добыча от налетов и грабежей свозится сюда, а затем делится среди бандитов. А то, что их не могут поймать, то покровительствуют большие чины из Троицкой милиции.

- Не Берстенюк ли? - уточнил Андрей.

- Откуда знаешь? - удивился Микеша.

- Ольга так гостя называла, когда из ледника освободила и к себе в горницу призывала. Был там еще один, похоже, из начальства. О каких-то делах сговаривались. Ты не знаешь, кто такой?

Микеша прикрыл рот рукой, оглянувшись прошептал:

- Тише ты, казачок! Не дай Бог кто услышит. Ольга по пьяни не остереглась, фамилию Берстенюка назвала, и тот второй, тоже из начальников у легавых.

- А делото какое они затевают? Раз такие большие начальники лично к атаманше на заимку явились? - продолжал расспрашивать пьяненького Микешу Андрей.

Микеша, покарябал свою реденькую рыжую бороденку и опять шепотом сообщил:

- На Троицкую станцию должен подойти вагон с товаром, говорят из самой Америки. Вот его Ольга решила взять, а начальники от легавых сообщат, когда он на стан-цию прибудет.

- Откуда тебе известно про американский вагон? - нарочито удивленно спросил Андрей, подливая ему самогон в кружку.

- Э-э казачок! Я у хозяйки с Колей Рваным в особом доверии. Она нам приказала быть готовыми собрать двенадцать подвод для погрузки товара, и людишек наших оповестить, чтобы в назначенный час в условное место прибыли. Большой хабар ожидается! - хлопнул он Андрея в грудь и приподнял подбородок, показывая свою значимость. - Ты только того, помалкивай о том, что я тебе сказал. Тайна это покуда. Ольга прознает, что с тобой я ею поделился, сама лично нас в овраг сведет. Я тебе доверяю, ты меня от смерти спас, потому как с братом поделился, - Микеша закатил глаза на последних словах и завалился на солому, огласив сарай храпом с переменным скрежетанием зубами.

Бандит проспал до полудня следующего дня. Проснувшись, опрокинул кружку паленки и взглянул на Андрея мутными с похмелья глазами.

- Что-то намедни перебрал я, казачок. - Затем пристально, с прищуром взглянул на него, помахал пальцем перед его лицом и поинтересовался: - Хозяйка не спрашивала?

- Нет. С вечера с заимки уехала. Хорь сказал, что дня на два. Куда подалась, не сказала, - ответил Андрей и подумал, что не помнит Микеша о том, что говорил он вчера.

- Ты, Микеша, перед тем, как спать завалился, меня братом назвал. Что отрадно стало моему сердцу. Нет у меня родных, ни братьев, ни сестер. Я согласен с тобой на братство, - решил он убедиться в беспамятности Микеши.

Бандит с удивлением выпучил глаза, словно слыша в первый раз о братстве, но не стал отрицать и согласно махнул головой.

- Так вот, я тебе, как брату, хочу открыть свою тайну. Был у меня дядька в Кочкаре, служил помощником у местного пристава. Следили они за порядком среди старателей и приисковых работяг, чтобы золотишко не воровали при добыче, а в кассу в целости несли. Однако дядька себя не забыл, наскреб около десяти фунтов золотого песка с самородками. Это пять с половиной кило, по новому счету. Дядьку в восемнадцатом году красные шлепнули, а тетка из-за боязни, что это золото у нее найдут, попросила меня, его до поры спрятать. Я это золотишко решил у себя в Нижнеувельской станице заховать, да не успел. Только брод возле Цыганской поляны перешел, как красные нагрянули. Завязался бой с нашими казаками, а я между ними оказался. Сколько страху натерпелся, не сказать словами. Не помню, как спрятал голову под пень, чтобы под пули не попасть, а сам руками шарю и обнаружил под ним лисью нору. Только успел в нее мешочек с золотишком сунуть, как грохнуло возле меня, и я сознание потерял. Очнулся через несколько дней с контузией в повозке у наших казаков. С ними в отступе был до самого Китая. Когда домой вернулся после дезертирства из Красной армии, нашел тот пень и нычку с золотом, не стал трогать, оставил на месте до времени.

Когда речь зашла о золоте, глаза Микеши заблестели и он стал потирать руки, забыв о похмелье.

- Ты хочешь сказать, что оно до сих пор там лежит? - с недоверием спросил он Андрея.

- Пока там лежит, но кто знает, могут и найти. На Цыганской поляне скот пасут, а через брод дорога есть. Да и пень уже трухлявый, развалится вскорости, не найдется потом золотишко, - подтвердил Андрей. - Хочу с тобой, как с братом поделиться. Путей мне до дому теперь нет, потому золото необходимо сейчас брать. Сколько в банде проходим, никому не ведомо. Обложат власти и всех к стенке поставят. Как говорят, сколько веревочке не виться, а конец всегда найдется. Я тебе предлагаю, пока хозяйки нет, сбегать до Нижнеувельской да золотишко прибрать, чтобы при случае за счет его скрыться можно было. За сутки обернемся, хозяйка не хватится.

- Дело ты говоришь, казачок, и про веревку правильно сказано. Думал я про то. Если бы не ты, то кормил бы уже червей на Троицком погосте. Есть у меня заначка, да с золотом способней было бы укрыться, - почесал свою бороденку Микеша. - Только как тебе поверить? Доказательства у тебя какие?

Андрей вздохнул, затем снял сапог, разорвал стельку, внутри которой находилось до трех золотников мелких золотых самородков, весом до десяти граммов. При их виде сомнения бандита рассеялись окончательно. Он подержал самородки в ладони и в задумчивости проговорил:

- Без ведома Хорька и Коли Рваного мы за пределы заимки шагу не сделаем. Вмиг хозяйке донесут. Делиться с ними придется, - с разочарованием махнул рукой бандит. - Мы им по полфунта отвалим для прикрытия. Поговорю с ними сам. Должны согласиться, оба жадные до хабара, а тут рыжьем запахло. Согласятся! - уверенно отрубил Микеша и добавил:

- Ну, если ты меня в блудняк введешь, Коля из тебя ремни нарежет, солью приправит и медленно подыхать оставит. Мастер он у нас на такие дела, - пригрозил он Андрею.

Андрей о золоте рассказал чистую правду. Из-за него, проклятущего, он в июле девятнадцатого года оказался на Цыганской поляне и попал в центр боя красных с белыми войсками Колчака при освобождении станицы Нижнеувельской. Золото успел спрятать, а сам был контужен взрывом рядом разорвавшейся гранаты. Если оно сегодня свободы стоит, то решил изъять его из тайника и купить ее у бандитов.

Микеша прибежал к Андрею примерно через час, радостно потирая ладони, приказал:

- Седлаем коней, едем! До завтрашнего полудня у нас время есть. Хозяйки не будет. Как раз обернемся.

К станице приехали в ночных сумерках. Коней стреножили, не доезжая до мельничной плотины, и пустили гулять вдоль пруда. Микеша рвался на Цыганскую поляну за золотом, но Андрей его уговорил поехать на рассвете, так как в темноте ему трудно определить, где находится пень. Привел его к дому Нюрки, чтобы ночь переждать у нее. Можно было схорониться в прибрежном тальнике у речки Увельки, да только уж очень его тянуло повидаться со своей нареченной невестой. Когда еще придется.

Нюрка ахнула, увидев Андрея, повисла на шее, пропуская в горницу, не обращая внимания на его спутника:

- Сбег, голубь мой! Да как же так! Митька Лапаев каж-ый день с проверкой ходит, все тебя поймать желает, - запричитала она.

Андрей, довольный от встречи с Нюркой, попросил их накормить, а товарищу налить первача с устатку. Нюра наметала на стол все, что было у нее съестного, и, не жалеючи, выставила трехлитровую бутыль самогона. Знала, что Андрей к ней не приложится, а вот у попутчика при ее виде глаза заблестели.

«Пусть зальется, а нам с голубем моим время помиловаться будет», - радостно подумала она.

Так и случилось. Микеша, начав выпивать первосортный первач, остановиться уже не мог, и где то после полуночи свалился под стол, захрапел, скрипя зубами.

С сожалением Андрей оторвался от жарких объятий Нюры, сказал ей, что ему кое с кем необходимо повидаться и вышел в ночь станичной улицы. Дошел до нужного дома и стукнул в ворота. На стук в окне загорелся неяркий свет притушенной лампы, затем звякнула щеколда и ворота отворились. В проеме, подняв лампу, осветив Андрея, стоял милиционер Дмитрий Лапаев.