Глава 3

Ворота родного дома открыл отец, Демьян Матвеевич. Во дворе стояли жена Арина и детишки - Демка, Ванюшка и младшенький Минька. Дмитрий передал переметную суму отцу, поводья лошади старшему сыну Демке, чтобы провел ее в конюшню расседлать и задать корма. Что тот с охотой кинулся исполнять. Ванюшка вызвался ему помогать. Сдержанно Дмитрий приобнял Аришу, взял на руки младшего сына и направился в дом. Он рад был видеть своих домашних, и они все светились радостью от встречи с ним.

Жена суетилась возле печи, стараясь угодить мужу запечённой картошкой в молоке, приготовленной к его приезду. Накануне он давал знать через знакомых в Троицке, что на праздник Первого мая будет дома. Припасен был лук в стрелке, вылезший на апрельском солнце, щавель в листьях. По меркам голодного времени угощение было весьма достойным. Немногие могли в поселке попотчеваться молоком с картошкой, а Лапаевы уберегли коровку-кормилицу.

Кабы не она, так не смогла бы уберечь ребятишек. Сколько их померло от голода. Нынче в марте растелилась бычком, опять прибыль и помощь в хозяйстве. Если вырастить его в тяглового быка, то на пашню пустить можно будет, и в арбу запрячь для поездки в лес за дровами. Лошадей-то нынче нет, всех позабирали, - разливала Ариша молоко из кринки по кружкам и, глядя на него, в голову думки про коровку и бычка сами собой приходили.

Ой, да что это я, все про хозяйство, да про хозяйство. Муж приехал. Больше двух месяцев не был. Уж как я соскучилась по нему, - накрывая на стол, как бы нечаянно задевала за плечо Дмитрия.

Дмитрий с Мишуткой на руках ходил по горнице и рассматривал многочисленные фотографии в деревянных рамках, развешанных на стенах. Были здесь фотографии всех родственников, в основном мужчин в полной казачье справе, сделанные на службе в разных уголках матушки России. Одиночные портреты и групповые с товарищами. А вот женских портретов не было. Только полные семейные или супружеские свадебные. Вся история семьи в этих фотографиях, начиная от дедов и до его последней, из Крыма. Был он снят в форме красного бойца, в будёновке со звездой. Вот батя с матушкой, молодые красивые. Батя с лихо закрученными усами в форме вахмистра, с шашкой в руке, стоит, положив руку на плечо сидящей нарядной матушке, а рядом стоят три сына, - старший Илья, Дмитрий и совсем маленький Ефим.

Дмитрий глубоко вздохнул, разглядывая родные лица в рамках, поминая о том, что нет уже матушки. Умерла от тифа в прошлом годе, за ней умерла жена Ильи, сам старший брат был убит под Уфой в ходе наступления Красной армии в девятнадцатом году. Остались сиротами их сын, пятнадцатилетний Матвей, и дочка Анютка тринадцати лет. Теперь все живут одной большой семьей в дедовском доме под приглядом Арины. От брата Ефима нет вестей уже четыре года. Жив ли, или нет, то не ведомо.

Эх, Ефим, Ефим. Знаю, затаил ты на меня сильную обиду из-за Ариши. Но так случилось! Полюбил я ее всем сердцем со времени твоей свадьбы. Как я тебе тогда завидовал, когда ты привел ее в наш дом. Свою жену я терпел. Женился по настоянию родителей. Не по нраву она мне была, не любая от того, наверное, не могла выносить живыми детишек, дважды они на свет появлялись мертворожденными. В третью беременность, как раз в день объявления войны германцу, разродиться не смогла, так с плодом в утробе и преставилась.

В пятнадцатом году был я демобилизован по ранению и отравлению газами на фронте. После госпиталя еще продолжительное время в немощи валялся дома, а Ариша, несмотря на малых деток, без внимания меня ни днем, ни ночью не оставляла. Когда поила отварами с рук, я старался эти мгновения продлить и откровенно любовался ей. Все мне нравилось в ней - вздернутый носик, пухлые щечки, овал лица и вся полноватая фигурка. А однажды не сдержался и стал целовать ее руки. Помню, как затрепетала она всем телом, а руки не отняла. Так с того мгновения понял, что Ариша ко мне неравнодушна. Вначале просто переглядывались, скрываясь от матушки и отца, но со временем сблизились. Когда она понесла, объявил родителям, что будем жить с ней, как муж и жена. Стыдно было перед братом, до других мне дела не было. Грех был налицо. Только понял я, что любить это не грешно, а великое счастье, а что она братова жена, то сердцу не прикажешь. В кровь исстегал нагайкой отец, и Арише досталось, только остановить меня было уже невозможно. Хотел он выгнать нас из своего дома, да трудные времена с революцией наступили, смирился. В начале восемнадцатого года обрел я долгожданное отцовское счастье, Ариша родила сына Мишутку. Ефимовы ребятишки, не знавшие своего отца, сами собой без какого наущения, уже к тому времени называли меня тятей. Со временем в поселке пересуды в отношении нас прекратились, а некоторые бабы даже позавидовали, что Аришу он прилюдно женой своей величает.

Дмитрий отвел взгляд от фотографий брата, будто оправдываясь перед ним за свой не братский поступок. Мысленно перекрестился, рассудив, что Господь все расставит по своим местам, а пока он счастлив со своей Аришей и его детьми. Только аргумент был у него перед Богом. Ефим никогда не любил свою жену, а это тоже большой грех. Оформить свои отношения они не могли, потому что не знали, жив или мертв сегодня Ефим. Смерти он брату не желал, но если бы так случилось, то этот семейный узел развязался бы сам собой.

Сынишка заерзал на руках, пытаясь сползти из отцовских рук на пол. Дмитрий пошарился у себя в кармане и достал маленький кусочек пиленого сахара, дал мальцу в ручонку, а он сразу в рот и с удовольствием, под улыбки родителей зачмокал, пуская сладкую слюну, которую тут же стал размазывать по губам и зализывать языком.

Арина, довольная собой, оглядела накрытый стол, где кроме картошки стояла большая сковорода с жареными до золотистой корочки линьками с чебаками.

- Это кто же уловил такую красоту? - сглотнув нахлынувшую слюну Дмитрий.

- Матвейка с ребятами с саком к мельнице ходили, большая вода-то еще не прошла, вот и наловили свежей рыбки к твоему приезду, - ответила Арина.

- Мы тятя, еще пойдем с Матвейкой, пока рыба еще идет, - уведомили отца Демка с Ванюшкой.

- Молодцы, кормильцы, помогаете матушке с дедом, - похвалил их Дмитрий и достал из привезенной сумы настоящую краюху ржаного хлеба, великое богатство по нынешним голодным временам. Настоящего хлеба в доме не едали более полугода. Но это было еще не все. Развернул сверток в серой бумаге, и к великому изумлению всех домашних в его руках оказалась темно-коричневая кралька копченой колбаски, вмиг заполнившая своим ароматом всю горницу.

- Купил на рынке в Троицке, - сообщил он, с явным удовольствием видя, что его привезенные гостинцы пришлись как манна небесная, о которой было прописано в Святом писании. - Ну батя, а нам с тобой вот, по случаю праздника, - и достал поллитровку с паленкой и кисет с табаком.

- А вам, казачата, по сахарному петушку, - вручил сыновьям сладости на палочке. Затем, взглянув на жену, вынул из сумы расписной хлопчатобумажный платок и накинул ей на плечи.

Арина, вспыхнув краской в лице, подошла полюбоваться подарком к зеркалу.

- А где же Матвейка с Анюткой? У меня и для них есть кое что, - и достал гребешок для племяшки, нож-складешок для племянника.

- Убежали на игрище с молодежью, взрослые уже, - ответила Арина. - Да вот они, вовремя к столу явились, видно прослышали о твоем приезде, - услышала она топот ног на крыльце племянников.

Впервые за последние несколько лет в доме старого казака Лапаева Демьяна Матвеевича был настоящий праздник. Пришло время смириться с потерей близких и ради жизней внуков жить дальше, при новой Советской власти. Надо сказать, что станичные власти не ущемляли его из-за того, что два сына служили у белых. Сегодня собралась вся его семья и он, разгладив бороду, не подавая виду своим довольствием, распорядился всем садиться за стол и приступить к обеду. Как в былые времена, с половины краюхи нарезал по ломтю хлеба на каждого, а вторую половину подвинул к Арине, чтобы прибрала. Всем досталось по тоненькому колечку колбасы для пробы, остальное тоже было прибрано впрок.

Тяжело пережил грех сына и снохи Демьян. Жили в одном доме, а что Митька сошелся с женой своего брата, в повседневных хозяйственных заботах ни он, ни жена не замечали. Когда родился внук от этой блудни, - по-другому он не называл, - стыд был такой, что матушка слегла, да так и не оправилась. Заболела тифом, и Господь ее прибрал. Думали, покобелился Митька да в сторону. Но нет! Словно от православной веры отрекся. Объявил венчанную жену брата своей женой! И та, стерва, согласная с ним была. Баба она и есть баба! Без мужика столько лет бедовала. С Ефимом не больше трех лет прожила. Младший его сын уже без него родился.

Четыре года прошло, живут в беззаконье. Надо сказать, в ладу. Пересуды в станице поутихли. Детишки отцом Дмитрия признали. А обида на них осталась. Перед Ефимом ответ еще придется держать, когда домой вернется. Жену с детишками на него оставлял. В восемнадцатом году он даже в родной дом не зашел повидаться с отцом и больной матерью. Кровно обиделся на них.

Демьян Матвеевич взглянул на Арину с Дмитрием, вздохнул и вызвал сына на перекур.

- Ты где же такое богатство по нынешним голодным временам добыл? Что купил на базаре, не верится мне, это сколько же деньжат надо иметь? - закручивая цигарку из привезенного табака, спросил он Дмитрия.

- Советская власть ныне сделала послабление бывшим частникам, владельцам мелких лавок и магазинов, питейных заведений и разных мастерских. Новой экономической политикой прозвали, НЭП, по-ихнему. Поняли, чтобы из голода и разрухи выйти, хозяйства надо поднимать. Разрешили частникам торговать. Так недобитые купчишки, заводчики и кулаки вытащили из своих закромов упрятанные продукты и вещи на продажу. Появилось много спекулянтов, рвут на продаже три шкуры с народа. Так вот, мы вылавливаем таких и реквизируем весь их товар. А то, что привез, мне выдано пайком из конфиската. Денежного довольствия нам более полугода не выдавали, да и не обещают, - ответил Дмитрий, затягиваясь дымом махры.

Посидели, помолчали. Затушив остаток цигарки о мозолистую ладонь, отец проговорил:

- Ты казачатам накажи, чтобы на волю с гостинцами не ходили, да не похвалялись перед людьми, что отведали сегодня за столом. Не поймут в это голодное время. Не дай Бог полезут с расспросами, да и обидят ребят.

Затем подумав, будто трудно было выговорить, сказал:

- А баба твоя молодец. Все хозяйство на ней держится. Не она, так в эту зиму не прожили бы. Из чего только не придумывала, как ребятишек накормить, было уже думал буренку под нож пустить, она на колени упала, воем завыла, а не позволила.

Дмитрий удовлетворенно отметил, что отец впервые Арину назвал «его бабой». От этого его настроение еще более улучшилось, видно батя со временем всё-таки помягчал к ним.

Арина, оставшись наедине с мужем, рассказала о всех новостях в поселке. Затем помолчав, словно набираясь смелости, сообщила главную новость, что услышала от местных казачек:

- Две недели назад Нюрка Ческидова со станции на себе притащила Андрея Малова, что без вести пропал в девятнадцатом году. Он уже Богу душу отдавал, чуть живой был, да она его выходила. Так вот он сообщил, что с нашим Ефимом в Китай ушел. Там и другие наши казаки нижнеувельские с ними были. Сам-то Андрей бежал из Китая, а Ефим все еще там остается. Живой, здоровый. А мы тут с тобой… грех это Митя! Что нам делать? Дети растут. Вдруг он объявится. Говорят власть послабление делает тем казакам, что у белых служили, прощение дают, - пустила слезу Арина и уткнулась в грудь мужу.

Новость о брате встревожила Дмитрия. Три года ни слуху ни духу, а тут вот объявился живым.

- Ты бате пока не говори. Не беспокой его. Нужно еще выяснить, что там наплел пришлый казачок. Я завтра же встречусь с ним и все выясню, правду ли говорит, да как он из самого Китая до Нижнеувельской добежал, - крепко прижал ее к себе, успокаивая.