С. Иванов.

День летнего солнцестояния 

За несколько дней до празднования летнего солнцестояния к Аркаиму стали подходить жители других городов: алланцы, степниницы, синташтинцы, исенейцы, куйсаки, журумбайцы и многие другие, которые жили в селищах восточной части великой степи. Это были представители родов различных племен арьев и иноплеменники, живущие в мире с ними.  В день, накануне праздника вся пойма реки Ганги и степь вокруг города пестрела разноцветными шатрами паломников. В этот год собралось их, как никогда, в былое время и поток прибывающих людей не прекращался.  Причиной этому была необъяснимое воздействие на умы людей неизвестной притягательной силы, исходящей из Аркаима, а также слухи о целительных, магических свойствах таинственного ларца, в котором находился предмет, названный «Даром Богов». Каждый   прибывший, лелеял надежду обрести то, что ищет. Одни - душевное просветление, обретение силы и веры в собственное предназначение; другие – вымолить у Богов исцеление от недугов и умножение детей в своих семьях и плодовитости скота.

Горели многочисленные костры, на которых готовилась пища для праздничной тризны и ночных ритуальных мероприятий. Вдоль реки шумели ряды гостей и жителей Аркаима, в которых предлагалось к обмену все, что считали нужным для себя и в хозяйстве. Металлурги предлагали различные изделия из металла, а славились больше всех серпы, топоры, ножи, сошники аркаимцев. Синташтинцы меняли свои несгораемые горшки. Были здесь хмельные напитки из сбраженного кобыльего молока и меда.  И много, много чего другого, что представляло интерес для людей всех возрастов. Все это охотно менялось на украшения из бронзы – кольца, браслеты, многочисленные причудливые обереги из дерева, кожи, речных раковин.  Женщины и юные девушки с любопытством рассматривали их, примеряли, демонстрируя друг перед другом, и любовались приобретенными украшениями.

Рарт держал за руку Раду, пробираясь через многоликую, разноцветно одетую, шумную толпу, иногда разглядывая предметы, предлагаемые гостями к обмену. У одного из них, он увидел искусно изготовленные из глины фигурки животных. Но более всего он удивился вылепленной человеческой голове. Мастер поразительно точно смог изобразить на ее лице саркастическую улыбку тонких губ, хитрые глаза и тонкие морщины на лбу.   Посланник вертел в руках глиняную голову, рассматривая ее с разных сторон, словно ждал, что она вот-вот разомкнет свой рот и загадочно произнесет: «Ну, что ты смотришь на меня? Знаю, знаю, что ты задумал». Мастер, заметив неподдельный интерес Рарта к его изделию, вытащил из мешка другую глиняную фигуру и протянул ее со словами

-  Это «смотрящий» в звездное небо, откуда пришли наши далекие предки.

Рарт бережно взял статуэтку в руки и поднял ее перед собой. Она была в высоту ладони, но исполнена в полную фигуру сидящего на корточках человека с непропорционально большой головой, устремленной вверх. Крупные черты лица выражали живую глубину размышлений, о своем месте во всей вселенной с надеждой и верой в Богов, оставивших его на этой планете.

Рарт без сожаления расстался со всеми имеющимися медными кольцами и браслетами в обмен на эти, столь поразившими его глиняными фигурами.  Раде они тоже понравились, и она   была рада выбору своего любимого. 

Далее Рарт отправился к загону скота. Для брачного ритуала необходимо было прибрести быка, и он его выделил из многих, еще не доходя до загона.  Он был больше всех остальных ростом с выдающейся грудной клеткой и огромной курчавой головой, венчающейся мощными рогами.   При подходе людей бык опускал голову, устрашающе раздувал ноздри и рвал копытами землю.  Желающих его приобрести было много, но хозяин не видел адекватной меры обмена.

Рарт решительно снял с указательного пальца железный перстень с обсидиановым камнем и протянул его владельцу быка. Он знал, что перстень по достоинству превышает меру для обмена на быка, так как, его обладатель становится благородным арьем, но считал, что у него достаточно авторитета, полномочий и утрата атрибута благородства ради любимой его не смутила.  

Хозяин быка по достоинству оценил перстень, и под одобрение окружающих согласился на его обмен. Затем, сощурившись, с хитринкой в глазах, взглянул на Рарта и Раду, вынул из-за пазухи перевязанную холстину. Развернув ее, блеснул прозрачной белизной необыкновенно красивого, переливающегося солнечным светом ожерелья из речного жемчуга.

- Это для твоей женщины, Благородный Рарт, – сказал он, протягивая ожерелье Раде. 

Щеки девушки вспыхнули огнем, она, смущенная общим вниманием, взглянула на своего любимого и после его одобрительного кивка приняла украшение. 

Рарт и Рада до позднего вечера бродили среди гостей Аркаима, с интересом наблюдая за их приготовлениями к ночным бдениям. Женщины на очагах пекли ритуальные лепешки. Девушки несли охапки степных ароматных трав полыни, зверобоя, вербены. Повязывали их вокруг пояса, плели венки и увенчивали ими головы, так должны были ходить до утра, привлекая духовитостью трав благосклонность Богов к исполнению самых заветных желаний – обрести мужа, родить ребенка, быть счастливой, здоровой и жить в достатке. Мужчины заготавливали хворост для большого костра на вершине храмовой горы и многочисленных костров в местах своих стоянок. В эту ночь должно быть очень много очищающего огня.  Над всей аркаимской долиной витала людская эйфория радости и ожидания чуда. 

К Рарту несколько раз подходил Ларат и они о чем то шептались. Рада, переполненная чувством радости нахождения возле своего любимого, ревниво поглядывала на воина стражи, посмевшего отвлечь ее мужчину от нее, но терпеливо ждала, когда закончиться их разговор.

Обычно их разговоры были краткими, но в этот раз она отметила некоторое волнение Рарта и услышала возмущенный его возглас:

- Как вы смогли допустить, что египетский жрец сбежал? Он был мне нужен живым, для важного дела! Его необходимо отыскать, – с раздражением он сказал Ларату.

Раздосадованный случившимся, Ларат, тотчас же исчез в толпе. Обнаружить беглеца в ночных сумерках, среди множества людей, представителей различных племен, было не просто. Побег жреца, менял планы на его использование Рартом. В задуманной им комбинации, жрец должен был довести до сильных мира сего, вести о судьбе аркаимского кристалла. После которых, фараоны навсегда забыли бы о его существовании. 

Успокоившись, Рарт вновь вернулся к Раде и, они направились в сторону храмовой горы, где начинались действа сегодняшней ночи.

Люди заполнили склоны горы и ее подножье. На вершине забили в бубны и шаманы после того, как получили благословление от Богов, воспламенили своими факелами главный ритуальный костер. Пламя в одно мгновение взлетело вверх, пожирая сухие дрова огромного костра, превращая его в величественный факел, водружённый на вершине горы, освещая всю аркаимскую долину. Вопль торжества вырвался у людей и они, выстроившись друг за другом, в несколько ручьев, двинулись к костру.  По ходу разламывали свои приготовленные днем хлебные лепешки и одаривали их ломтями, рядом идущих родственников и соплеменников.  Люди, съедали ее часть, а оставшуюся, бросали в огонь, жертвуя Богам, с пожеланиями благополучия своим родичам. Рарт с Радой надкусив свою лепешку, бросая ее в огонь, пожелали, чтобы Боги дали им долгую, неразлучную, счастливую жизнь, и чтобы огонь их сердец, которой Рарт назвал любовью, никогда не погас.  

С вершины горы было хорошо видно, что творилось внизу вдоль реки и окружающей степи. Вся местность пылала огнем родовых костров, вокруг которых люди совершали ритуальные, традиционные обряды только в эту короткую ночь в году.

Спускаться вниз было сложно, так как все склоны горы были усеяны лежащими и сидячими в разных позах на земле паломниками с воздетыми вверх руками и голосящие на разные языки мантры, обращенные к своим Богам.

Рарт с интересом рассматривали их, осторожно проходил мимо, старясь не задеть и не отвлечь от бдений.

Почему люди из разных мест поклоняются разных Богам?  - подумал он. – Почему их так много? Среди них, как вождь у людей, должен быть, кто-то главным – продолжал размышлять он, перешагивая лежащего, уткнувшегося носом в землю паломника.

У подножья горы ему с Радой преградил путь хоровод обнаженных людей, бедра которых были прикрыты лишь пучками травы. Под удары бубна они, взявшись за руки, шли, протанцевав по кругу призывая Богов дать их родам плодовитости в рождении детей и приумножении своих стад. Считалось, что нагота в эту священную ночь выражала прямую связь человеческого естества с природой.

Среди людского шума они услышали нежные звуки камышовой трубочки. Они лились, словно журчащий ручей среди трав, то словно полет пчелы над цветком, собирающей нектар, то словно трель весеннего соловья, то дыхание легкого ветра в степи.  Это было удивительно и необычно для людей, привыкших слышать только звуки шаманских бубнов.  Зачарованные Рарт с Радой пошли на эти звуки и вскоре увидели, кто их исполнял. Возле костра сидела девушка, в руках держала дудочку, вдыхая в нее, перебирала тонкими изящными пальчиками по отверстиям и рождалась музыка. Люди, плотным кольцом окружили ее, затаив дыхание, с восхищением слушали, как она играет на обыкновенной камышовой трубочке, извлекая из нее столь узнаваемые звуки окружающей их живой природы. 

- Это моя дочь Асандра, – тронул за плечо Рарта вождь аркаимской стражи Роом. – Боги дали ей свое благословление слышать то, что мы не слышим и игрой на трубочке доводить эти звуки до людей.

Рядом с ним стояли его жена Эра и знакомый по игре в бабки их сын Ежка.

После того, как, к великому сожалению для многих, дудочка Асандры замолчала, все взялись за руки, образовав хоровод, пошли вокруг костра, воздавая благодарность Богам, что все шло своим чередом. Времена года сменяли друг друга в установленное ими время, и по окончании этой ночи наступит благодатное лето. 

Земля дала уже первые плоды - ягоды, сочные травы, накормила изголодавшийся скот за зиму и людей. Время летнего солнцестояния было торжеством жизни людей, в этот день их сердца наполнялись радостью и надеждой на лучшее будущее.

Обязательным ритуалом в эту ночь было очищение огнем. Все от мала до велика, должны были перепрыгнуть через костер. Считалось, что прыжки через огонь очищали души людей, защищали от болезней, приносили удачу и оберегали от злых духов.

Рарт с Радой под веселые ободряющие возгласы родичей жреца астролога Рафа несколько раз с разбега пролетели над костром. Сын Рафа, колесничий Имур, подхватил новорожденного ребенка и перекинул его через огонь в руки своей жене Аше. Малыш даже не успел испугаться, как оказался в надежных руках своей матери. Их дочь Аммара, мужественно попыталась прыгнуть самостоятельно и чуть не угодила в пламя костра, но своевременно подхваченная отцом и дедом, к великой своей радости, преодолела его. 

Рядом с ними расположились танцоры с огнем. Наполнив горшки, с горящим жидким жиром, привязанные к недлинным кожаным ремешкам раскручивали вокруг себя и над головой, превращали пламя в сплошные огненные круги. Двигаясь в танце, они меняли их круговые движения, отчего в ночной темноте вырисовывались причудливые живые огненные фигуры, поражая зрителей своим искусством и смелостью владения огнем.  

Костер на храмовой горе догорал, испуская последние всполохи пламени в ночное небо.  Догорели костры в долине. Люди сгребали прогоревшие угольки для того чтобы их положить в очаги своих жилищ, превознося святость ритуального огня зажжённого этой ночью.

На некоторое время Аркаим накрыла предрассветная тьма, проявляя звезды в ночном небе. В наступившей тишине стали слышны удары шаманских бубнов и пение жрецов с просьбами к Богам, продолжить природный круговорот на новый год, начинающийся с окончания этой самой короткой летней ночи.  На капище горы вновь вспыхнули огни, это были горящие колеса и под восторженные вопли людей, они покатились вниз, олицетворяя вечный бег огня и солнца, без которых не было бы жизни на земле. 

С восходом солнца паломники и жителя Аркаима взялись за руки и, подняв их на встречу, являющемуся светилу, стали петь мантры, прославляющие Богов, дарившим им продолжение жизни в светлом мире