С. Иванов.

БХАРГ    

После того, как в сопровождении Хранительницы ушел Посланник, а пленника поместили в подземелье, жрец остался один. Он тяжело опустился на стоящее рядом с ним сидение, изготовленное в виде кресла из большого корня сосны, накрытого шкурой степного волка, тяжело вздохнул и поднял голову вверх, устремив свой задумчивый взгляд в отверстие в крыше, где была еще видна большая красная луна.  Зажав в кулак край волчьей шкуры, так, что хрустнули фаланги пальцев, ему дико захотелось влезть под нее, превратиться в волка и взвыть на эту огромное ночное светило.  Как никогда он почувствовал сегодня свое одиночество.  Вот уже ровно двадцать лет и зим он вынужден хранить великую тайну своего народа, которую поручил ему Верховный вождь Ужд, назначив его жрецом и отправив на окраину земли в город – храм Аркаим.

-  Время пришло, время пришло…  О Боги! они скоро будут здесь, – пробормотал он, не отрывая взгляда от красного диска луны.

Так он сидел некоторое время, неслышно шевелил губами, произносил, то ли заклинания, то ли мантры ночному светилу, пока оно не передвинулось по небосводу за пределы его видимости через отверстие в потолке. Бхарг опустил голову и оглядел свое жилище. Было тихо. Уныло горел светильник, неярко освещая внутреннее помещение.  Оно несколько отличалось от других. Здесь не было печи для выплавки металла. Вместо нее, был уложен большой ритуальный очаг. В жилище проживали только члены его семьи. Две дочери жрицы и ритуальные служки. Сейчас они все находились на храмовой горе, совершали обряд поклонению Богу Луны.

Жрец был крепкого телосложения, невысокого роста, но, не смотря на свои годы, далеко за сорок лет и зим, в отличии от своих соплеменников его возраста, выглядел бодрым и полным сил, так как, употреблял в пищу корни священных растений, дающих здоровье и продление молодости, предназначенные, только для касты Благородных.

Когда-то он был воином в клане Верховного вождя Ужда и самым его близким другом.  Плечом к плечу они проскакали на своих конях многие степи, не раз спасали друг другу жизни в сражениях с врагами, отстаивая право на проживание своего народа в местах, определенных богами со времен глубокой древности.  В тот день, когда с небес упал огненный шар и сжег все живое в степи, он так же был рядом с вождем. Был свидетелем чудесного явления младенца, нынешнего Посланника Рарта. 

Не все рассказал Ужд своему воспитаннику об этом событии. Не мог рассказать, так как, дал великую клятву держать в тайне, то, что открылось ему в те далекие трагические дни – подумал он.

Прислужившись к песнопениям, доносящимся с улицы, определил, что бдения по поводу полнолуния будут продолжаться еще значительное время и ему никто не сможет помешать, он решительно, хотя и тяжело, встал с кресла, направился к люку, скрывающему спуск в подземелье.

По знакомому только ему лабиринту ходов, продолжительное время, уверенно двигался в нужном направлении, пока не уперся в сплошную каменную стену. Но это был не конец пути. В одной из ниш в ней, он что - то нащупал, потянул на себя, и часть стены плавно почти без звука отъехала в сторону. В нескольких шагах от него в тусклом свете светильника обозначилась массивная дверь из дерева со сложным устройством запорных замков. Поколдовав с одним из них, жрец приоткрыл небольшое отверстие в ней, и тотчас отпрянул от него, прикрывая глаза ладонью от яркого режущего луча света, осветившим   все замкнутое, темное помещение. Привыкнув к нему, он с осторожностью решился заглянуть на источник этого удивительного свечения.  Убедившись в своих догадках об его происхождении, удовлетворенно вздохнул и вновь закрыл отверстие на надежный запор.  

Все случилось именно так, как когда предсказывал ему Великий вождь, Благородный Ужд. В закрытом, каменном гроте на каменном столе стоял ларец, из круглых отверстий по его периметру, струился лучами яркий свет. В глубине грот уходил в бездонную расщелину, уходящею в глубь земли. Внутри ее полыхало пламя настоящего огня, появившиеся впервые за многие годы его нахождения в Аркаиме.

Бог огня Агни скоро будет здесь – совсем не удивившись этому явлению, подумал он.

- Время пришло, и они, где - то рядом! - вновь пробормотал вслух старый жрец.

После яркого света, пламя светильника показался тусклым, и первые несколько минут он ничего не мог различить в темноте подземелья. На ощупь закрыл тайное помещение и, держась за стену, шаркая, вдруг ставшими тяжелыми, плохо слушавшими его ногами, обреченно пошел от него. Много лет и зим ходит он по этому лабиринту и свет ему совсем не так уж и нужен, напротив, в полной темноте удобнее было скрытно пройти к охраняемому гроту.  Впервые за полгода до этого дня жрец увидел свет в гроте исходивший от пробудившегося ларца и задышавшее огнем чрево земли, понял, что время пришло.

Через вестников о свершившемся событии дал сигнал Верховному вождю.  Но не думал, что он пришлет к нему в помощь своего приближенного Посланника Благородного Рарта.  Его присутствие в Аркаиме будет препятствием для замыслов жреца.  Прошло десять лет и зим, после их последней встречи, когда он некоторое время был с ним рядом.  Учил его искусству понимать людей, видеть их желания и давать им надежду на их свершение.   Это искусство, ученик освоил до тонкостей и превзошел его в нем.  Рарт мог заглянуть, так далеко в душу, во все ее потаенные места, что скрыть, что – то от него, не подготовленному человеку, было бы трудно. Жреца тревожило и пугало его появление, потому, что посланник мог знать то, чего не знает он. Верховный вождь наверняка дал ему тайные указания, на какие-то действия в случае выявления фатальных угроз для жителей Аркаима. Полномочий по статусу своей принадлежности к касте благородных Арьев он имел предостаточно, и скрыть их от соплеменников невозможно.

Бхарг доплелся до центра подземелья. Устало присел на ступень лестницы, ведущей вверх в его жилище.  Пламя светильника колебалось в потоке струящегося, прохладного сквозняка, тянувшегося, из темных туннелей и отражало его тень на противоположной стене. Он остановил свой взгляд на ней, а она, ожившая от игры свечения, раскачивалась из стороны в сторону, словно приглашала к беседе.

- Ты помнишь, как мы с моей женой Улией и нашей старшей дочкой Крюдой приехали сюда?

Тень утвердительно качнулась.

- Была поздняя весна, – продолжил говорить жрец, – степь благоухала от запахов цветов и травы.  Когда мы увидели в первый раз Аркаим, то были поражены его размерами. Там, где мы жили, подобных ему, жилищ не было. Селища были из отдельных полуземлянок, накрытых сверху ветками деревьев, дерном и травой.  Аркаимское жилище напоминало диск солнца, его высокие стены, казались непреступными.

Позднее главный астролог рассказал ему, что все входы в него сориентированы на восходы и закаты солнца и луны. Город был настоящей обсерваторией. Строили так, что по отмеченным ориентирам и звездам можно было определять продолжительность времени года. Много удивительного для себя увидел и узнал он здесь, с чем не встречался ранее. Поразило его и внутреннее устройство большого города дома.  В добротно отстроенных жилищах, проживали большие семьи родичей, занимавшиеся разведением скота, огородничеством, выплавкой металла для изготовления наконечников стрел, копий, ножей и мечей и многих еще необходимых вещей для нужд всего племени. 

Словно вспомнив что - то, он запустил руку в висевшую на поясе кошелку и достал из нее причудливые бронзовые женские украшения: резные колечки, подвески в виде листьев с дерева, ожерелье, набранное из мелких узорчатых бронзовых бусинок, браслеты в виде змеек. 

- Вот, что еще, умеют делать наши мастера – показал он тени пригоршню своих изящных изделий.

Та вновь качнулась согласная с ним.

– За эти безделушки, в угоду своим женщинам, чужаки, вроде длинноголовых вейдов, готовы убить любого, чтобы обладать ими.

Оперившись рукой о ступеньку лестницы, жрец с трудом поднялся на ноги и освещая себе путь светильником, пошел не вверх по ней, а в другой темный тоннель. Тень оказалась за его спиной, и так - же раскачиваясь, нехотя поплелась следом за ним. На этот раз путь был его не долог и не так запутан, как прежний. Через полтора десятка шагов он закончился небольшой нишей, в которой, на охапке травы лежал связанный пленник. Рядом с ним валялась голова его убитого брата. При приближении Бхарга он попытался приподняться, но крепко связанный Ларатом не смог. Через забитый в рот кляп, что – то мычал, но при этом глаза его радостно заблестели.

- Сейчас, потерпи мой друг Шатил, я тебя освобожу от пут – проговорил жрец, помогая ему встать на ноги. 

Вынул кляп изо рта длинноголового, обнял его, удерживая в вертикальном положении от падения наземь, но не спешил развязать узлы веревки.

- Я сделал все, что ты просил жрец! Но почему они убили моего брата?  Мы не хотели их убивать, а только по твоему желанию, нанести ранения – брызгая накопившейся во рту слюной, зло с упреком, заорал вейд. – Не было у нас с тобой такого уговора! Теперь ты должен мне дать больше украшений, чтобы родичи смирились с его потерей.

-Ты прав мой друг, – ответил Бхарг, – а еще я дам тебе ножи. 

И поднял блестящий нож к глазам пленника, давая ему разглядеть его и оценить по достоинству. Длинноголовый согласно закивал головой и радостно зацокал, восхищаясь острием лезвия и изяществом удобно изготовленной ручки.

- Ты был убедителен, когда рассказывал Посланнику о его мнимом двойнике, – не убирая нож, продолжил говорить жрец. – Будем надеяться, что мы с тобой внесли смущение в разум нашего молодого гостя. Информация о неизвестном заказчике непрерывно будет терзать его, и он вновь захочет говорить с тобой о нем, а это уже не желательно. Так как, Рарт, используя свои навыки по введению в подвластный сон, а там солгать невозможно, дознается до того, что здесь правда, а что вымысел.

- Я не хочу встречаться с твоим белым воином, развяжи узлы, - испуганно заорал длинноголовый. – Можешь оставить себе украшения и ножи, только отпусти меня. Я возьму голову моего брата и навсегда покину ваше проклятое жилище!

Дергаясь всем телом, он уже рыдал от своего бессилия. Руки его напряглись, вздувшиеся жилы проступили на грязной коже, пальцы рвали веревку. Казалось, что ещё, мгновение, она лопнет, и он мертвой хваткой вцепится в горло жрецу. Вейд понял, что живым он не уйдет из подземелья.

- Нет мой друг Шатил, ты не все сделал и послужишь мне еще, но теперь уже мертвым! Так нужно нашим общим Богам! – Жрец мгновенно окреп в своей решимости лишить жизни пленника, для известных только ему последующих целей. 

Прижал его, яростно сопротивляющегося в объятиях, к стене и безжалостно, с остервенением, полоснул острым ножом по горлу. Последнее, что он увидел и услышал, от еще живого длинноголового, это были широко раскрытые от ужаса глаза и крик, переходящий в предсмертный хрип. Кровавый фонтан, брызнувший из раны, обагрил руку жреца. Он оттолкнул от себя конвульсирующее тело вейда, которое только – что называл своим другом Шатилом. Оно уже бездыханное, свалилось ему под ноги, уткнувшись лицом в лицо в своего ранее убитого брата. 

Бросил нож ему на грудь, прошептав, глядя в мертвые застывавшие глаза:

- Он твой! Тебе он понравился.

Вдруг, совершенно неожиданно, он затылком почувствовал чей-то взгляд из темноты в его сторону. Дрожь досады и раздражения, волной прошла через позвоночник в ноги.

- Кто здесь? Выходи! – зло крикнул жрец в темноту, подняв светильник над головой, пытаясь высветить неизвестного.

Это был Ларат.

- Ты все слышал и видел? – вновь с вопросом к нему обратился Бхарг.

– Так угодно Богам! – не дожидаясь ответа, продолжил он.

– Надеюсь, все это останется нашей тайной с тобой, – утвердительно не требующего обсуждения в приказном тоне закончил свое обращение к так некстати появившемуся здесь помощнику.

Пораженный от увиденного и услышанного Ларат стоял молча, лишь глаза его попеременно скользили по трупу длинноголового и лицу жреца. Затем он наклонился и взял окровавленный нож с груди убитого пленника.

- Но это нож …  - не успел закончить он свою фразу, как жрец закрыл ему рот рукой, а другой вырвал орудие убийства и с размаху всадил его в бок воину.

Ларат с удивлением в глазах упал навзничь и затих рядом с мертвым вейдом.

Завершив убийство пленника и своего приближенного, он вновь почувствовал слабость, плечи опустились, руки свалились вдоль туловища. Развернувшись на отяжелевших ногах, пошел к выходу из подземелья.  Его тень, равнодушно наблюдавшая за его кровавыми действиями, медленно ползла по стене за ним.

Благополучно миновав подъем по лестнице, он вернулся в свое жилище.  Через отверстие в потолке увидел, что ночь уже на исходе. Небо засветлело, готовое встретиться с первыми лучами солнца. Наступало тихое предрассветное утро нового дня. Жрец задул светильник и тень, с облегчением вздохнув, растаяла в полумраке помещения, унося тайну коварных замыслов своего хозяина с собой.

Бхарг сидел в своем кресле, поглощённый думами, как еще воздействовать на Посланника, если не сработает его план с мертвым пленником и помощником. Убийство пленника и свободного арья без решения совета старейшин Аркаима несет за собой серьезную кару виновному. Снисхождения не бывает никому, будь то простой воин, пастух, мастер или лицо, облаченное властными полномочиями, как Посланник. Необходимо принять меры временной его изоляции, хотя бы на период одного лунного месяца, пока он не завершит свои дела с тайного секретного грота.

Жрец удовлетворенно потирал руки, думая о том, что его план с устранением Рарта должен обязательно сработать и ему удастся свалить вину за убийство длинноголового и Ларата на Посланника Великого Ужда. 

Главная улика – нож Рарта, станет доказательством его преступления. Как предусмотрительно он оставил его у себя, когда Ларат с Рартом рассказывали о нападении   вейдов и показали нож, которым сразили одного из них.  Посланник, взволнованный известием о мнимом двойнике ушел, не вспомнив о своем оружии. Другого такого ножа в городе нет. А то, что он принадлежит нашему гостю, подтвердят Хранители, присутствовавшие при их встрече.

Делая свои умозаключения о неотвратимости наказания Рарту, он стал нервно давить ладони рук и теребить пальцы. В одно мгновение его движения замерли, по лицу прошли судороги. Чтобы убедиться в своих догадках, жрец поднял ладони с растопыренными пальцами к своим глазам. Большого черного перстня, удостоверяющего его принадлежность к касте Благородных арьев, не было.

- Проклятье Дейвов! – заорал он, нарушая покой наступающего утра.

Перстень, по-видимому, слетел с пальца, тогда, когда он убивал длинноголового с Ларатом и теперь лежит рядом с их телами.  Такое положение вещей в корне меняло дело, теперь, если, перстень обнаружат на месте убийства, он, наряду с Посланником, превращался в подозреваемого.

Изрыгая ругательства, сетуя на свою рассеянность, забыв про усталость, он бросился через люк в чрево подземелья и в короткое время в полной темноте пробежал до ниши, где лежали трупы.  Судорожно, ударяя по рукам, не замечая боли, принялся высекать огонь кремнёвым кресалом. Едва затлел трут, поторопился им разжечь светильник и к своему ужасу в освещенном пространстве, не увидел им убиенным людей. То, что это было именно то место, а не другое, свидетельствовала свежая, еще не запёкшаяся кровь на земле.  Пропала и голова убитого Посланником Вейда. Жрец упал на колени, обшарил всю нишу, просеивая пыль с оставшейся еще не запёкшейся кровью, между пальцев, но перстня не нашел. Его здесь не было.

Куда исчезли трупы, было загадкой, так, как, доступ в подземелье был ограничен, и каждый вход находиться под контролем охраны из числа воинов.

Следовательно - судорожно соображал жрец - это мог быть кто - то из них. Все, что происходило здесь, кому-то стало известно, а возможно и не одному, так как унесены два, отнюдь не легких мертвых тела, не считая головы. За мной следили и тайна закрытого грота, возможно раскрыта! А это был крах его замыслам. К своему ужасу сделал он логические выводы из своих рассуждений.

Жрец метался по тоннелям подземелья в надежде обнаружить похитителей трупов, но его поиски были тщетными. Не было ни следов, ни пятен крови. Мрачная пустота его многочисленных ходов дышала тишиной. Все выходы из него были закрыты.

Бхарг взвыл от негодования.

- О Боги!  Вы мстите мне. Готовил ловушку для одного, а попался в нее сам. Я отдал Вам всю свою жизнь, а сегодня Вы предали меня.

Он не помнил, как вернулся в свое жилище и упал в свое кресло. Безумие охватило его. Он, что – то мычал и в кровь царапал свое лицо.

Первые солнечные лучи через ниши в потолке стрелами пронзили мрачное жилище жреца, осветив его в кровоподтеках лицо.  Он затих, решив положиться еще раз на Богов и дождаться нового дня. Его изощренный ум придумал новый коварный план, в котором он оправдает себя перед лицом совета старейшин, тем, что было покушение неизвестных на его жизнь. Изобличить их возможно по его утраченному черному перстню. У кого его обнаружат, тот и будет – убийца!

Дочери – жрицы появились вместе с первым утренним ветерком, проникшим в помещение жилища через распахнутые ворота. С испугом и удивлением они застыли перед своим отцом, одежда и лицо которого было вымазано грязью и кровью, словно он только что вернулся после смертельной схватки с врагом.

На вопрос:

- Что случилось?

Прохрипел лишь одну фразу:

- Меня хотели убить в подземелье. 

Затем прикрыл веки глаз и замолчал. Обеспокоенные дочери, пытались вытянуть из него какие либо, подробности, но все было тщетно, он не обращал внимания на их причитания и слезные вопросы.