Л. Ларкина.
Э К Р А Н
Я, умывшись, отправилась на зов Намо к обеду. В столовой появилась почти первой и нетерпеливо стала дожидаться обеда и его окончания. Моё сердце то бешено колотилось, то затихало в полуобмороке: шутка ли? Поставить пьесу перед такой интеллектуальной публикой, которая и для маститого мастера сцены стала бы тяжёлым испытанием. Но что делать? Назад пути нет!
Пришла Джермида и спокойно уселась напротив меня, заглядывая в мои глаза и мысли. Она понимающе протянула мне руку и легонько сжала мои пальцы:
- Спокойно, милая, я с тобой! Говори, что надо делать и всё будет в порядке. -- Джермида, объяви сейчас всем, что спектакль будет показан сразу после обеда, и предложи после трапезы пройти в зал, где состоится премьера сказки «Синеглазка».
Только сейчас экипаж узнал название сказки, теперь осталось только осуществить задуманное. У меня перехватывало дыхание, и ноги стали ватными, уже не говоря о руках, на которых ложится вся нагрузка движений за экраном. Я ещё и ещё раз проверила силу света, чёткость и величину изображения тени на белом полотне, движение кулис и звучание мини микрофона, к которому пришлось прибегнуть, потому что стены и весь зал сильно поглощают звук, так уж устроена акустика помещений корабля. Хотелось бы, чтобы до каждого дошёл текст сказки и его смысл. Только потом, после спектакля вспомнила, что мои друзья и без микрофона, без текста вслух всё равно бы всё услышали и поняли. Ведь они были великолепными телепатами! Возле меня уже вертелась Джермида и помогала то поддержать приставку, то разложить по порядку кукол по сценарию, то поправить ширму. Было видно, что моё волнение передалось и ей. Она старалась изо всех сил меня успокоить:
- Всё будет хорошо, дорогая! Всё будет хорошо!
Возможно, что она больше успокаивала себя, чем меня, но мне это не мешало. За кулисами, в зале стояла тишина, потому что переговаривались зрители мысленно, но я знала, о чём и кто говорил, а тем более моя подружка. Ну, вот, всё было готово, осталось дождаться, когда придёт командир корабля. Я уже молча звала его, потому что вообще не люблю ждать, особенно, перед каким либо выступлением: мне легче начинать, чем завершать. Наконец-то появился Иссилен, и я стала глубоко дышать, медленно раздвигая грудную клетку, чтобы окончательно успокоиться. Потом запела старинную русскую песенку: «Со вьюном я хожу…» Дрожащими руками повела по экрану свою Настеньку. Голос мой окреп. Увлекшись действием, слившись с ролью моей героини, спокойно и уверенно продолжала спектакль по его сюжету. Бурные аплодисменты поддерживали меня, и я уже предвкушала успех. Казалось, что зал настолько увлёкся содержанием сказки, что ни о чём и думать не мог, но один человек постоянно повторял слово – экран. Оно пробивалось сквозь мои движения и текст песен, что боялась сбиться с ритма, перепутать, а то и вовсе забыть слова. Так эта внутренняя борьба продолжалась почти до самого конца сказки. Словно гром с ясного неба прозвучали лова Исселена:
- Друзья, мои! Смотрите на экран! Смотрите – это вам ничего не напоминает? Думайте! Думайте!
- Что ты имеешь в виду, командир?
Воскликнул астроном Тилен. В зале воцарилась тишина: все перешли на мысленное общение: так быстрее!
И тут ёкнуло моё сердце: вот она разгадка моего сна – экран:
- Помните, параллельный мир? – продолжал командир - Мы видели его, как сквозь экран?
Иссилен указал на белое полотно, за которым замерли мои действующие куклы, а я сидела совсем обессиленная и довольная, что помогла своим спектаклем решить загадку, которая привела нас обратно в эту галактику к планете Загадок.
В эфире только и слышно было слово: экран.
- Друзья, нужно найти способ попасть за этот экран. Ещё раз призываю вас: думайте! А сейчас займём свои рабочие места, и будем готовиться к вхождению на её орбиту.