Л. Ларкина.

Б И О Л О Г И Ч Е СК А Я  З А Щ И Т А

   При первых же словах Иссилена я уже забыла о своих страхах и волнениях и слушала, слушала и слушала! Говорил он на чистом литературном русском языке, изучив который однажды, уже расстаться с ним невозможно, а тем более – забыть! Для инопланетян он стал вторым родным языком, и это меня очень радовало, что я чуть-чуть прослезилась от восторга. Иногда речь командира перекликалась с шелестом речи геодемидов и тогда получался прекрасный словесный канон, который легко усваивался мною, тем более, что к дополнению речи вслух по кораблю мчалась мысль со скоростью света и всё пространство пронизывала собою. Я почти в совершенстве овладела всеми приёмами речи моих друзей и откровенно гордилась этим. Только никак не могла научиться блокировать свои мысли от окружающих. Все были довольны таким общением, которое привнесло в их однообразную жизнь особую прелесть и разнообразие.

   После долгих дискуссий и споров, доводов, сомнений, перебрав сотни вариантов – это возможно при совершенной техники, решили: электронике не доверять в связи с последними событиями. Остановились на четырёх данных очень трудных, но самых надёжных: отпечатки ладоней обеих рук, рисунок радужной оболочки обеих глаз, индивидуальное волнообразование головного мозга при произношении мысленно своего имени и индивидуального запаха тела по предложению Джермиды. Ещё решили для особых случаев ввести тайный шифр, которым будут владеть три человека на космокапсуле. Только при сложении трёх шифров можно будет открыть заветную дверь, т.е. получить доступ к данным корабля. И не потому, что другим не доверяют по какой либо причине, просто есть вещи, которыми должны заниматься определённые члены экипажа.

   Таким образом, экипаж приступил к осуществлению полной биологической защите. Все разошлись по своим рабочим местам, и каждый занялся своим конкретным делом. Фред, уловив обрывистые и смешанные мои мысли, задумался над своими чувствами к Джермиде, которая была ему близка и понятна, как член экипажа, как товарищ, как названная сестра, но при этом совершенно не знает, как завоевать её сердце, как растопить этот лёд маски равнодушия к нему. Он догадывался каким-то шестым или седьмым чувством, что он не безразличен ей. Но может быть, что это всего навсего высокое самомнение, и на самом деле ничего такого нет. Фред давно бьётся над этой загадкой, но не решается просто спросить у девушки: как она к нему относится? Хотя и к другим членам экипажа Джермида относилась не хуже, но еле уловимые знаки внимания к нему, особенно в экстремальных условиях были заметны влюблённому глазу. При этом её мыс-ли тщательно блокировались, и он никак не мог до неё достучаться. Фред давно испытывал к ней какое-то нежное чувство, а как это проявить, не знал. Ведь подобных примеров в его бытность на корабле не было, возможно и бы-ло, но он тогда был или очень юным, или не замечал этого, не интересовался, так как это его не касалось. Наконец-то он решился просмотреть старые фильмы о любви. Возможно, в них найдёт то, что ищет, ту информацию в поведении влюблённых, найдёт ту самую ниточку, за которую можно ухватиться. «Как только разберёмся в сложившейся обстановке, тот же час закроюсь в кинотеке»- Решил он. Вдруг Фред вспомнил, что забыл о блокировке своих мыслей, но, взглянув на присутствующих товарищей, понял, что они заняты совсем другим. Только предмет причины его задумчивости и тревоги, явно подслушав его, лукаво улыбалась, отвернувшись в сторону, о чём юноша и не догадывался.

   В следующее мгновение Джермида приняла свой обычный непроницаемый вид, но на самом деле её мысли ушли далеко в сторону от проблем экипажа. Она с нежностью думала о своём избраннике – гении – недотёпы, как она называла доктора про себя за его нерешительность, но не ей же назначать первой свидание парню, а тем более признаться в любви! Хоть и не было у неё в этом деле опыта, но женское чутьё подсказывало: пусть первым заговорит. При этом решении она пристально посмотрела на Фреда и засияла от одной лишь мысли, что наконец-то сама себе призналась в любви к доктору. Осталось только ждать и надеяться, что её  избранник не станет долго тянуть с этим делом. В это время док-тор почувствовал заинтересованный взгляд девушки и навострил свои мысли-локаторы, но, увы, Безуспешно! – Она позаботилась о сохранности своей тайны. Только любящее сердце было открыто навстречу любимому, и он это почувствовал. В ответ его сердце затрепетало в груди, и его охватило такое нежное чувство невероятной любви к своей избраннице, что дух захватило. Оно было таким сильным и всё поглощающим, что готов был броситься в объятия к своей любимой. Такого восхищения и радости Фред ещё не испытывал. В первую минуту он замер, боясь вспугнуть те ощущения, что возникли в нём, потом почувствовал, как к его лицу стала приливать кровь, как терял последнюю надежду на сохранение твёрдости духа, на самообладание.

   В последующее время после совещания, чем бы ни занимался доктор: строил ли макет на компьютере или монтировал новый Киборг, все его мысли так и рвались наружу, совсем не связанные с его техническими проблемами непосредственной работы, ему так и хочется кричать на всю вселенную: «Я люблю! Люблю!...»

   Как бы ни был занят Иссилен, возникшими проблемами на корабле, но мысли обо мне врывались в его сознание, как вихрь, готовый сокрушить всё на своём пути, а там, будь что будет, и с этим  ничего не мог поделать. Наконец-то махнул на всё рукой и, занимаясь переоборудованием корабля, уже не смущаясь, как мальчишка, думал о своей избраннице, которую нежно любил и обожал. Командир всё чаще и чаще благодарил Всевышнего, что тогда, при подлёте к Земле, они случайно наткнулись на эту одинокую фигурку в лесу.

   Заменив всю мыслящую аппаратуру, от роботов разного предназначения до ЭМО, экипаж, прежде чем списывать данные с прежнего оборудования для определения причин аварийного состояния, снова и снова возвращалась к проблемам полной изоляции, от возможного волевого проникновения. Но в этом была одна и самая сложная задача! Как убедиться в правильном направлении всех мероприятий по этому поводу?

   Я, занимаясь своими прямыми обязанностями, вспоминаю последнее совещание, которое было очень бурным и долгим: решалась судьба всей экспедиции! Жизнь и смерть были на весах, и каждому казалось, что он прав, выдвигая своё предложение. К счастью - геодымиды не были ни завистливыми, ни злопамятными, только любовь и уважение друг к другу! Поэтому – никаких конфликтов на почве, «Кто главнее? Кто умнее?» На корабле никогда не возникало и это меня несказанно радовало. Я могла быть уверена, что никаких подвохов и подставок в отношении меня не будет! Эта уверенность даёт мне не только право говорить, но и поступать, как мне подсказывает моя совесть и интеллект. Но за это право я должна трудиться и трудиться над собой, над своим обучением, накопляя базу данных для того, чтобы быть уверенной в своих суждениях и выводах, которые приносили бы пользу всем.

   Во время очередного отдыха и короткого сна Джермиду не покидало чувство тревоги, она не находила себе места и пыталась чем-нибудь заняться. Девушка вновь и вновь возвращалась к вопросу о расшифровке записи старой аппаратуры, электроники, роботов, которые таили в себе опасность своим содержанием. Во время этой работы, экипаж снова испытает на себе ту же враждебную волю. «Тогда зачем нужен этот риск? Не лучше ли было вообще всё уничтожить!?» Но тут возникли новые вопросы: «Где уничтожить? как?

Выбросить в космос? - Всё это по инерции будет лететь рядом многие годы и останется та же опасность. Превратить всё в металлолом – почти то же самое».  

   Своими сомнениями Джермида поделилась с экипажем и в первую очередь с Иссиленом, который тут же откликнулся:

- Ты права девочка! Эти мысли пришли не только к тебе, даже Земляне что-то подобное пришло в голову. Ты понимаешь, о чём я  говорю?

- Нет, командир!                                                                                                      

- Как я предполагал в самом начале, ей будет под силу решение всех проблем на корабле, которые время от времени возникают в космосе! Ещё немного усилий и Земляна сможет на любом посту заменить каждого члена экипажа при необходимости.

- Дорогой папочка, не торопишься ли ты с выводами? Не влияет ли особое обстоятельство на твоё решение насчёт знаний Земляны? Лучше перестраховаться, чем потом пожалеть!

   Хотя Иссилен и Джермида не видели друг друга, но командир сразу же представил хитренькие глазки своей любимицы и почувствовал, как его лицо начала заливать краска, ему стало жарковато. Хорошо, что рядом никого не было, но, увы, хитренький вопрос, заданный командиру, все слышали и понимали, на что намекала коварная девчонка.

   Эти, постоянные намёки забавляли экипаж, и было мило наблюдать за влюблёнными парами. Джермида и сама не догадывалась, что тоже часто является предметом добрых шуток и подмигиваний, между присутствующими при подобных разговорах, которые  даже на расстоянии, вы уже знаете, скрыть было очень трудно.

   Не удивительно, что в первую очередь команда занялась усилением защиты космокапсулы от произвола посторонней воли, а потом уже расшифровкой записей на заменённой аппаратуре. Как теперь стало ясно, делать этого не стоило! Опять были споры и дискуссии, которые привели к такому решению, что при расшифровке, чужая воля вернётся на корабль. Решили пожертвовать неразгаданной тайной, и отправить всю снятую технику на переплавку к ближайшей звезде. Когда всё было собранно на одном старом модуле и упаковано, Ватлан предложил простую автоматическую расшифровку данных проникновения непосредственно в космосе. До того, когда этот, по сути - металлолом, приблизиться  к своему концу, то есть у самой звёздной топки, законсервировать и вернуть на космокапсулу в карантинный отсек по особому шифру и мощными отражателями на всякий случай. Как только будет считан сигнал особым жёстким улавливателем, тут же всё вернуть обратно к намеченной звезде на переплав, вернее это будет проходить в виде преломлённого светового луча под углом в двенадцать градусов.

Такая перестраховка должна уберечь экипаж и его космический дом от случайностей.

   Огромный контейнер с роботами, киборгами и другой автоматической, электронной техникой, и ЭМО-1 удаляется в сторону огромного светила в топку в миллионов градусов.

    Трудно предугадать, что могло бы случиться, если бы чужая мысль при расшифровке вновь вселилась в экипаж и в электронику. Все с большим сожалением и печалью расставались с прибором поиска параллельного мира и антимиров. Но безопасность превыше всего! Я с трудом удерживала слёзы, прощаясь со своим роботом - няней-Ваней. Я к нему так привыкла! Словно с любимой собачкой прощалась.

   Решила, что новый робот будет иметь такое же имя и вид.

   Появилась ещё одна проблема: как определить и проверить новое оборудование, ЭМО -2. Миллионы парсеков пролетает корабль в пустоте. По близости не оказалось ни одной остывшей планеты, где можно было бы припланетиться и провести испытания на борту специального модуля. Всё было готово к испытанию, но не знали, как это сделать в таких условиях. Каждый думал над этим неустанно, но пока ничего разумного и логичного не предлагалось.

   После очередного завтрака, я не пошла к компьютеру, а направилась в свою комнату. Почему-то мне захотелось побыть одной:  все переживания с переоборудованием, с сердечными делами утомили на столько, что мне уже ничего не хотелось делать. Какая-то опустошённость и вялость завладела всем моим существом.  

   Вернувшись к себе, я присела в кресло, откинулась на спинку и задумалась над всем, что со мной случилось за всё прошедшее время, после похода в лес. Эпизод за эпизодом проплывал у меня перед глазами, но никогда не испытывала большей горечи! Казалось, что всё было хорошо у меня на корабле, но сейчас, когда очередная опасность нависла над моими друзьями, а я ничем не могу помочь! Ну, кто я? Разве я когда-нибудь буду знать всё то, что знают эти милые инопланетяне? Я вновь и вновь напрягала мысль, но ничего путного в голову не приходило, и не заметила, как уснула. Вновь вижу тот сон, который видела много раз: бегу по лесу, спотыкаясь, падаю и умираю от страха. Сердце бешено заколотилось. Понимаю, что это сон, но, как ни стараюсь, а проснуться не могу…

   Но вот у меня в руке мелькнул носовой платочек, который я выхватила из укромного места на груди и замахала им над головой, словно кого-то предупреждая об опасности, но никого вокруг нет и я уже не в лесу, а в каком-то незнакомом помещении, у которого нет ни окон, ни дверей, а свет излучают сами стены… В этот момент почувствовала, что кто-то бережно  дёргает  меня за руку. Осторожно открываю глаза и вижу перед собою Джермиду, а из-за её спины выглядывает новый няня-Ваня. Я рванулась с кресла:  

- Что случилось, дорогая? Прости, что-то я заснула не во время. Сейчас, подожди! Вот только приду в себя, что-нибудь случилось, Джермида?

Девушка ласково взяла меня за руку,                                                                                                  

- Ничего страшного, Яночка! Твой организм переутомился и ему требуется отдых. Меня вызвал твой робот, сообщив, что спишь ты очень беспокойно и стонешь во сне.

Расскажи, дорогая, что тебе  приснилось?

Я потёрла виски ладонями, закрыв глаза и стала вспоминать сон, но ничего, кроме платочка вспомнить не могла… и тут меня осенила мысль: это подсказка Свыше!

- Эврика! - воскликнула я. - Мы спасены! -

   Я схватила девушку и закружила по комнатушке.

- Яночка! Что? Что? Говори скорее! -

- Сейчас! Ты помнишь? Помнишь, когда вы брали у меня платочек для проверки наличия микробов на корабле или ещё чего-то. Помнишь?

- Ну и что?

- Как, ну и что? А испытание новых приборов на присутствие на корабле чужой воли? А возможность её проникновения? Ты, понимаешь, о чём я говорю, подруженька?

- Ты думаешь? - и девушка запрыгала от радости своей догадки и,  как ребёнок малый, захлопала в ладоши, и в то же мгновение, взявшись за руки, мы уже были в командирской рубке:

- Послушай, если нужно будет, я могу стать тем самым посторонним враждебным объектом, который проник на корабль.

- Как ты себе это представляешь, милая? Ты ведь давно не посторонняя и твоё предложение не даст нужных результатов.

Оказавшись в рубке корабля, мы невольно прервали наш разговор.

Иссилен от удивления и неожиданно широко распахнул руки и принял в свои объятия свою девочку, а на меня даже не  взглянул, словно и не заметил. Вот старый Дон-Жуан, старается  скрыть свои истинные намерения. Меня это немного задело, но потом я успокоилась. Пусть себе старается, всё равно все знают, только не касаются этой щепетильной темы - промелькнуло у меня в голове, но я опять забыла, что мои мысли могут прочитать и не только присутствующие, но и все на корабле, а мне уже всё равно. От этого никуда не денешься! Придётся смириться.