Л. Ларкина.

Н О В А Я   П Р О Б Л Е М А

   Девушка думала о том, что необходимо установить определённый код для каждого суперкомпьютера, каждого робота, всей техники, электроники, шлюзов, люков – для всего, что есть на корабле, на что может повлиять чья-то воля, чтобы проникнуть на космокапсулу обманным путём. Всё, что работает на большом расстоянии от контрольных аппаратов, от человека, необходимо закодировать не только на отпечатки пальцев, рисунка сетчатки глаз, магнитных и электроволны мыслей, но и личный запах каждого члена экипажа. Данные запаха будут переводиться в математические формулы приёмником – фиксатором вторжения, навсегда покончить с этим.

   Я чувствовала, что постепенно прикипаю сердцем к командиру корабля, особенно после того, когда увидела его проницательный, хоть и быстрый взгляд, в мою сторону, чего он не скрывал от экипажа. Мысль о близости с красивым и волевым человеком волновало мою одинокую душу, но неясное чувство тревоги и сомнений присутствовали во мне и не давали покоя. Тревога за своё будущее, за возможность иметь детей от совместной жизни с инопланетянином, приводила меня в уныние и доводила, порой, до  отчаяния. Ведь, как каждому нормальному мужчине, Иссилену будут нужны дети, свои дети! Возможно ли это? 

   В юности я побывала замужем целых четыре года, а детей у нас всё не было, хотя жили  дружно  и  счастливо.  

Когда муж погиб в авиакатастрофе, долгий траур по любимому совсем, как мне казалось, навсегда заморозил моё сердце, но вот прилетела первая лас-точка оттепели - я всё чаще и чаще стала прислушиваться к его ритму. Моё сердечко опять стало трепетать и куда-то падать при одной лишь мысли о нём, моём предмете внимания, и сладкое томление охватывало всё моё существо. Всё чаще мои мысли останавливались на образе Иссилена, боясь и радуясь одновременно, чувствуя, как теряю голову и вместе с нею - свободу. Мне очень хотелось поделиться своими сомнениями и страхами с подружкой, услышать её голос и мнение.

   Иссилен, в сложившейся обстановке на корабле, первым делом подумал о женщинах, особенно обо мне. Обращаясь к образу погибшей жены и погибшему сыну, просил прощения, вздыхал и чувствовал себя влюблённым и растерянным мальчишкой. Думая о предмете своего воздыхания, он вновь и вновь удивлялся похожести во всём геодемидов и землян, всё чаще приходил к мысли, что тут что-то не так. Здесь есть какая-то тайна, которая возможно спрятана в старых архивах, в легендах, в сказках к которым экипаж давно не обращался, поглощённый космическими проблемами, захватывающей целиком уникальной экспедицией во Вселенной. Он постоянно думал о той минуте, когда ступят на родную Геодемиду. Что их ждёт дома? Может быть, пора подумать о том, что на родной планете они окажутся инопланетянами. Ведь прошло столько времени! Сотни поколений сменили друг друга…, не дай Бог! Что, если крохотный коллектив остался единственным? Единственными потомками, единственными детьми. Кто знает? Кто знает? Он давно втайне от экипажа тревожился из-за отсутствия сигналов с Геодемиды.     

    По всем его подсчётам - они давно должны были зафиксировать позывные с Геодемиды. «Может быть, мы с ними разминулись в пути?» - Думал с тревогой Иссилен?

   Всё труднее мне стало бороться со своими чувствами, и ещё труднее хранить это в тайне от мужского населения космокапсулы. Всё чаще моё сердечко вздрагивало, трепетало и замирало не только при виде командира, но и при одной мысли о нём.

   Почти те же мысли возникали у Иссилена. С одной стороны – забота о судьбе всего экипажа, с другой  стороны – вопрос брака с Земляной – вопрос совместимости половых клеток, вопрос генетики ДНКА особей разных планет, разной цивилизации. «Но ведь мы питаемся одной пищей, дышим одним воздухом и кровь у нас алая,  а небольшая разница в данных ДНКА возможна из-за длительного пребывания в космосе, результат эволюции…»- И тут он, как мальчишка, обрадовался при одной мысли, которая на мгновение промелькнула в его умной голове: «Надо срочно и незаметно провести анализы крови всего экипажа, тем более, есть повод в связи с последними событиями, и тем самым узнать степень совместимости наших данных с Земляной, ведь она давно живёт с нами! Тут Иссилен сладко потянулся, ловко соскочил со своего ложа и весело занялся зарядкой, дурачась и кривляясь перед зеркалом, словно он, как и вся техника, впал в детство. Потом вдруг замер, преобразился и принял свой обычный вид, и тут же оказался рядом с Джермидой.  

   Командир, увлёкшись личными делами, забыл включиться в общий ритм сообщений, оставаясь не досягаемым для проникновения чужой воли со стороны, и, только оказавшись рядом с девушкой, понял свою оплошность потому, что сразу догадался, что в космическом доме  случилась беда,  но виду  не  показал. Девушка обрадовалась появлению Иссилена. Он заметил скрытую тревогу в её глазах и тут же переключился на приём доклада о состоянии дел на космокапсуле. При таком мысленном общении между ними это ничего не стоило. Через минуту вся информация уже была им принята потому, что весь экипаж, был одним целым. Они только боялись проникновения чужой враждебной воли на корабль, в их психику, которая может подвергнуть всех большой опасности, даже  гибели, или пленению.

- Не волнуйся, девочка! – Как можно спокойнее сказал он и ласково притянул Джермиду к своей груди, нежно погладил по кудрявой русой головке.

   И тут Джермида поведала ему свои опасения, основанные на наблюдении за поведением киборгов, ЭМО - 1, роботов и всей аппаратуры.

   Они говорили долго и откровенно. Их разговор слышали все, и  время от времени кто-нибудь вклинивался в их беседу со своими  предположениями, предложениями и выводами, даже сомнения  иногда звучали в эфире, и это не осталось без внимания: значит,  есть жертвы чужого влияния.

   Договорились, что окончательное решение будет принято только после первой трапезы. 

   К счастью, обстановка на корабле пока ещё не признана аварийной, но тянуть с заменой электроники было бы не разумным. Как знать, чем вызвана детская болезнь ЭМО -1и роботов. Лучше предотвратить несчастье, чем потом расхлёбывать его! И думаю, что  это было разумным решением.

   Я работала с компьютером над программой моих рекомендаций по моему профилю создания новых гибридов растений на космокапсуле с целью культивировать их на планете Геодемида и в то же время думала о неизбежном объяснении с командиром корабля. Очень этого хотела и боялась! От того моё сердечко без конца срывалось и падало куда-то в пропасть, бросало меня то в жар, то в хо-лод. Порой мне казалось, что я не выдержу этого нервного напряжения  одновременной страсти и беспокойства за своё будущее –это, пожалуй, ещё тяжелее, чем вдруг встретиться в лесу с инопланетянами. Экипаж уже собрался к завтраку, а я всё медлила и молчала на призывы Джермиды, заволновалась и бросилась ко мне на выручку, и через мгновение оказалась рядом со мной.

- Яночка, я за тобой! 

- Да! Да, я сейчас. Вот только закрою тему и компьютер…

Девушка заметила мою заминку, но виду не подала и продолжала:

- Все уже собрались. Как ты? 

- Да всё в порядке, милая, не волнуйся!

- Так ли это, Яночка? Что-то ты бледненькою стала…

- Разве? Я давно в зеркало не смотрелась… 

   Я старалась не смотреть в глаза моей покровительнице, а она совсем обеспокоилась: 

- Всё в порядке? Да не волнуйся ты так! 

- Да я не волнуюсь! - Пытаюсь улыбнуться я.

- Всё будет отлично! Вот увидишь.- Она властно взяла меня за руку, и мы тут же оказались в столовой. Джермида обняла меня за плечи, и мы направились к своим столикам, которые, как всегда,  стояли  рядом. В  столовой  был слышен оживлённый разговор о предстоящей работе. Мужчины лёгким поклоном головы приветствовали женщин. Все приступили к завтраку, который состоял из  лёг-кого питательного желе, приготовленного из ароматного сока алое, который оказался удивительно вкусным. Все знали, что этот ароматный и полезный сорт лекарственного растения выведен  мною. Я откровенно радовалась, что хоть что-то могу делать и быть чем-то полезной на корабле. Равнодушно глотая желе, думала совсем о другом, безрезультатно пытаясь остановить поток своих мыслей, хорошо зная, что они являются достоянием всего экипажа. Я ещё не умела закрываться от постороннего взгляда, ушей и телепатии. Напрасно волновалась по этому поводу: никто и не думал о моих проблемах: им хватало проблем корабельных. Ведь каждому предстоит на своём рабочем месте решить не мало технических и научных задач.

   Как не старалась не думать о командире, перебивая их какими-то воспоминаниями из своей прошлой и далекой жизни, но ничего не получалось. Куда бы не направляла свой взгляд, всюду натыкалась на образ Иссилена, на которого даже взглянуть не решалась, боясь окончательно смутиться и выдать себя с головой. Но опять в ту же секунду думала, что все уже знают, и мне становилось ещё неуютнее и безысходнее, хоть умри тут же на месте!   

   Джермида, сидя напротив, украдкой наблюдала за мною и видела, как меняюсь я в лице, словно температура моего тела скачет от тридцати четырёх градусов до сорока и обратно, но делала вид, что ничего не происходит.

   Завтрак проходил в скрытой тревоге и смущении, и казался долгим, особенно для меня. Я с подругой молча перекидывалась незначительными фразами и вопросами, чтобы скоротать время. Наконец трапеза была окончена и я с большим облегчением, вздохнув, направилась к выходу, меня немного придержала подружка, шепнув мне на ухо: «Пусть вначале выйдут наши учёные мужи и  займут свои  места!» – Я утвердительно кивнула головой. Вслед за всеми мы перешли в другой зал, где должна начаться та прекрасная дискуссия великих умов гениальных людей, конечно же, по моим меркам Земляны.