Л. Ларкина.
К О Л Л Е К Т И В Н Ы Й С О Н
Ему снится, что он, словно птица, несётся над планетой... Вот он идёт узкой тропинкой, которая едва видна в густой и высокой траве, сверкающей от обильной росы, которая уже насквозь промочила его обувь и одежду до колен. Вокруг стояли высокие, стройные деревья совершенно не знакомых пород, а на ветвях сидели разноцветные птицы, такие красивые, что глаз невозможно оторвать. Оперенье, подобно радуге, очень чётко располагалось на птицах. Перелетая с ветки на ветку, они распевали звонкими и голосами, удивительно нежными, казалось - пели колыбельную. Небо было синим, а на нём, как на огромной синей-синей странице, возникали время от времени какие-то письмена, которые парили в воздухе, словно птицы, и горели разноцветными огнями. Казалось всё это огромной иллюминацией. Фред пытался прочесть то, что было написано, но ничего не смог понять в сочетании незнакомого шрифта. Тогда он попытался запомнить то, что видел, чтобы занести в ЭМО. Текст медленно менялся, растворяясь в воздухе, и вновь возникал из него.
Юноша долго стоял, словно заворожённый и любовался красотой этого зрелища, которого в жизни никогда не видывал. Очень трудно было оторвать взгляд от букв и их сочетания.
Он почувствовал необычную лёгкость и спокойствие. Беспричинная радость и ещё что-то такое, что объяснить очень трудно потому, что это был сон, а во сне не всё бывает настолько чётким, чтобы происходящему можно дать вразумительное объяснение.
Откуда-то доносился встревоженный писк птенца, и Фред, осторожно ступая в высокой траве, направился на звук по направлению к высокому дереву. Он внимательно всматривался в траву.
Почти у самых своих ног, увидел пушистого серого птенца, который трепетал крылышками и вздрагивал всем своим существом. Его круглые, розовые глаза были полны панического страха. Фред Бережно взял малыша, приговаривая: «Такой большой и плачешь. Где же твоя мама, малыш? – Тот щипал его за палец и продолжал суматошно кричать, вырываясь из рук.- Успокойся! Сейчас прилетит твоя мамочка и заберёт тебя».
Внезапно над головой прокричала птица. Фред вздрогнул и посмотрел вверх. Огромная птица кружила над ним так низко, что он ощущал ветер от её крыльев. «Вот видишь, малыш, это мама прилетела за тобой. Сейчас я тебя опущу в траву, и она тебя заберёт» Фред бережно опустил птенца, осторожно отошёл в сторону.
Крылатая мамаша тут же опустилась рядом с малышом, ухватила его за загривок огромным, изогнутым клювом и исчезла в густой кроне дерева. А юноша оставался стоять, не зная, что будет дальше, ведь от матери далеко не убежишь, и он подошёл к дереву и постарался прижаться к стволу спиной, готовя себя к обороне. Вскоре появилась мамаша, но, сделав несколько кругов, словно благодаря за сыночка, улетела и скрылась из глаз. Юноша успел разглядеть синее оперенье с чёрными вкраплениями и белыми разводами с серебристым оттенком, довольно длинный хвост и широкий размах крыльев, не менее двух метров. Где-то у горизонта светило тусклое солнышко, а Фред с любопытством рассматривал деревья, кустарники, траву. Высоко в небе продолжали гореть, переливаясь всеми цветами радуги, незнакомые письмена. Но вот он почувствовал какую-то тревогу. Непонятное беспокойство сковало всю его волю. Он застыл на месте, ожидая нападения, которого не последовало. Фред опять прислонился спиной к ближайшему дереву и стал ждать, осматриваясь по сторонам. Всей кожей чувствуя чей-то враждебный взгляд, чью-то злую волю, которая пронизывала насквозь всё его существо, вызывая смертельный страх, какой он ещё никогда в своей долгой космической жизни не испытывал. Фред с большим трудом взял себя в руки и стал ждать нападения, снова напрягая всю свою волю, а ужас всё нарастал и нарастал, и уже не было никаких сил с ним бороться. Чей-то пронизывающий взгляд цепко держит его душу и всё сильнее и сильнее сжимает в своих объятиях.
Он почувствовал, что вот-вот потеряет сознания от страха и напряжения. Неожиданно встретился взглядом, с тем пронизывающим, который принадлежал огромному тёмно-серому существу, что притаилось в кустах, и, казалось, приготовилось к прыжку.
Смертельный холод пронзил всё существо юноши, и он бросился бежать, но ноги не слушались, подкашивались… В следующее мгновение Фред проснулся в холодном поту, с глухим сердцебиением в груди. «Господи, что это? Не заболел ли я? Таких сумасшедших снов, отродясь, не видел. Ну и страшилище мне приснилось! Нет! Не правда!
Животное само по себе не было страшным, но его, всё пронизывающий взгляд просто убивал, гипнотизировал… Странно! Весьма странно!» Так думал доктор, собираясь к выходу на завтрак. О своём странном сне он решил пока никому не рассказывать.
Адские муки сна ещё владели его душой, и он никак не мог от этого ощущения избавиться, ни молитвой, ни встряхиванием головы. Но, войдя в столовую, Фред запеленговал разговоры только про его сон, как он подумал, но на самом деле, как оказалось, что весь экипаж видел такой же сон, только с разными оттенками и ощущениями. Лишь одна я не могла похвастаться своими снами, а поведала лишь о том, что проснулась необычно, словно кто-то толкнул меня в бок: проснись! Я подумала, что надо мною кто-то подшутил, возможно – это шутка робота-няньки. Всего на одно мгновение мне показалось, что меня ещё что-то беспокоит и стесняет, а голова была тяжёлой и немного кружилась, словно перед дождём.
Расслабившись от воспоминаний о дожде, я размечталась о далёком прошлом. Ах! Дождик детства, дождик непосредственности и счастья.
Простого счастья бытия! Грохочущие потоки в водосточных трубах, мутные лужи и сверкающие, отмытые дождём, пятки босоногой ребятни, прыгающих, скачущих по тёплым лужам да так, что брызги разлетались во все стороны, словно вспугнутые воробьи с проса, а в завершение этого веселья пронзительный визг на все голоса от восторга. Потом радуга во всё небо, и яркий, пробившийся сквозь тучи, солнечный луч, и парной воздух, насыщенный запахами земли, скошенным хлебом, травами, цветами, кизяком и дымом.
Господи, каким коротким было детство! О, как длинна память о нём! Память, длинною во всю жизнь, с такими подробностями и нюансами, что сердце то замирает, то восхищается и бьётся с удвоенной силой при воспоминании о нём.
Как только выяснилась картина общего сна, то сразу же решили разобраться, в чём тут дело. Просмотрев плёнки отражателей снов всего экипажа, пришли к выводу, что это какие-то телепатические сигналы, но откуда и зачем? Вот вопрос! На который предстоит ответить и как можно скорее.
Мой сон оказался стёртым нервным центром космокапсулы, который воспротивился чьей-то воле. Это было ещё интереснее, тем более, что моё обучение проходило во время больших перелётов во сне. Почему это произошло? Кто дал команду стереть навязчивый сон?
- Стоп! Кто или что? Спросим прибор психического сторожа, который и показал сильное возбуждение спящей женщины, тоску, слёзы, отчаяние. -
– Значит, сновидение было слишком похожим на земные картины и образы, что грозило ранней ностальгией по утраченному навсегда миру, нервной перегрузкой всего организма, что надолго бы выбило Земляну из рабочего состояния -
- Вот такие дела! - Заключил Иссилен
- Что же дальше? - Задумчиво спросил Фред.
Так переговаривались между собой командир корабля и доктор, которого ещё до сих пор бросает в жар от перенесённого стресса. Что-то подобное происходило и со всем экипажем, только каждый держал это в большом секрете. Кому хочется признаться в своей слабости и страхе?
Итог расследования этого дела привёл всех в уныние, только я в неведении была спокойна. Почувствовав что-то неладное, пригляделась к экипажу, поняла, что есть серьёзные проблемы, которые пока не поддаются расшифровке. Все были очень сосредоточенны на чём-то очень важном и тревожном, но со мной почему-то не хотят поделиться, и на мои вопросы отвечали уклончиво или вовсе увиливали от ответа. Я старалась быть постоянно рядом и время от времени мысленно задавала вопросы, совсем невинные, но довольно конкретные, надеясь, что кто-нибудь не выдержит и расскажет.
Поразмыслив над ситуацией, и поняв, что мне не достичь моей цели узнать, что случилось, я решила понемногу их отвлекать от проблемы, чтобы хоть как-то расслабить напряжение на корабле:
- Ватлан, помнишь, кем хотел ты стать, когда был мальчишкой? - спросила я, глядя внимательно в глаза моему собеседнику.
- Я родился в космосе и хотел стать кибернетиком, а мама моя была биологом, она вывела новую породу козы, как у вас это животное называется, которая была очень маленькой, но молока давала много, мясо у неё было нежным и диетическим, много шерсти, но корма употребляла совсем не много… Я очень любил своих родителей!
- А кто был твой отец? Расскажи, пожалуйста, если хочешь.
- Отец мой был командиром первого межзвёздного корабля, и очень любил свою работу, а больше всего любил меня!
Вот с такими вопросами приставала к каждому и только мысленно, а они отвечали мне вслух, и я радовалась, что хоть так могу общаться, и надеялась, что научусь разговаривать с экипажем на его языке. Я чувствовала, что моё присутствие рядом с кем-нибудь немного отвлекает от повседневных забот и тревоги.
События развивались очень медленно и скрыто от моих глаз и мыслей. Экипаж ложился спать редко, если сравнить с тем расстоянием, которое покрывалось за минуту мирового времени и поэтому такой сон не скоро может возникнуть, а чтобы его предугадать, необходимо определить точное место его возникновение в данной галактике. Геодемидам было важно разгадать сон и его предназначение, не смотря на существующий риск в этом предприятии. Такой сигнал может подать лишь разумное существо, но, вдруг это существо агрессивное и его цель - заманить экспедицию в ловушку? Поэтому решили с орбиты данной галактики не сходить и быть начеку, точно рассчитав до километра нахождение зоны вторжения телепатических сигналов в сознание спящего экипажа неизвестной жизни.
Тем временем на космокапсуле шла обычная трудовая вахта - продолжали просматривать, прослушивать космос, изучать звёзды и планеты, решать проблемы питания и технического обслуживания. Тщательно следить за всеми приборами, которые обеспечивали безопасность не только движения в межзвёздном пространстве, но и оберегали жизнь на корабле, чтобы не повторить прежней ошибки, которая стала бы причиной подобных приключений, как это случилось в моей солнечной системе. Иначе и быть не могло! Ведь они разумные существа, хотя и не всесильны даже с такими приборами на уникальном космическом корабле!
Расстояние до намеченной цели было велико, и экипаж продолжал жить своей обычной и полноценной жизнью. Каждый занимался своим делом. Я с Джермидой в сопровождении двух роботов бродили по лабиринтам космокапсулы, заглядывая во всевозможные и доступные лаборатории, в каждый самый отдалённый уголок, и туда, где выращивались те продукты, которые подавались к столу. Девушка в роли экскурсовода с удовольствием и страстным увлечением рассказывала о сложном и непрерывном замкнутом цикле конвейера производства продуктов питания в овощеводстве и в животноводстве до мельчайших подробностей, словно сама занималась этим свою долгую жизнь, указывая на показания телеустановок и на дисплеях.
Эстетический вид всех производственных помещений вызывал приятное впечатление. Сельскохозяйственный комплекс на космокапсуле назывался лабораторией номер один! Всё было изолированно непроницаемыми прозрачными стенами. Рабочие роботы выполняли всю грязную работу по уходу за растениями и животными. На выходе готовой продукции стояли особые камеры-изоляторы, через которые пропускалось всё: молоко, яйца, мясо, зелень, овощи, фрукты через несколько отсеков с целью обеспечить полное обезвреживание от микробов, которые полезны для растений и животных, но опасны для экипажа, особенно опасны для преобразователя звёздного ветра.
Картина последовательности и слаженности воспроизводства продуктов восхищала ещё тем, что кое-что здесь можно было увидеть взятое на Земле. Например: арбузы, помидоры, огурцы, петрушка, укроп и другие овощи, фрукты и даже - злаки. Абсолютная изоляция всего живого немного огорчило меня: так хотелось погладить рукой беленького кролика, жёлтенького цыплёнка подержать на ладошке и прижаться щекой к кудрявому ягнёнку…
Расположение помещений с животными и растениями находилось в одной цепи конвейера и намертво были связаны между собою. Отходы животных и человека полностью были задействованы в замкнутом цикле производства.
Интенсивность выращивания была настолько велика, что можно обходиться самыми малыми затратами энергии и сил для полного обеспечения экипажа продуктами питания и одеждой, всем тем, что сопутствовало нормальной жизни человека, если можно так выразиться, комфортом, допустимом в космосе.
Но больше всего поразил меня настоящий сад. Был он невелик и занимал площадь всего в десять
квадратных метров, но чего только там не было! И всё самое нужное, для получения естественных витаминов для поддержания жизненного тонуса всего экипажа, даже цветы порадовали мой глаз, хотя получить букет в подарок на день рождения не было никакой возможности! А как хотелось бы кого-нибудь обрадовать! Так называемое беспочвенное садоводство, цветоводство здесь было показано во всём своём великолепии. Только жаль, что это всё нельзя потрогать руками и насладиться запахами цветущих в изобилии цветов. Розы, ромашки, тюльпаны и гладиолусы и т.д. весь этот райский уголок хотелось мне, закрыв глаза, обнять и больше ни о чём не думать. Почему это меня раньше сюда не привели, с сожалением и досадой подумала я, забыв на мгновение, что могу быть подслушана, а, опомнившись, мысленно попросила прощение. Джермида в ответ только рассмеялась и повела меня дальше, а я всё оглядывалась и оглядывалась, словно оставила там что-то самое дорогое, с чем никак не хотелось расставаться.
Где-то в глубине моей души вновь возникла музыка тихой радости и удовлетворения, музыка любви и признательности. Роботы, сопровождавшие нас, чопорно шли рядом, иногда дополняя рассказы девушки, которая с удовольствием выполняла роль гида. Роботы шутили, смеялись, охотно выполняя свою миссию кавалеров и защитников.
Постоянная опека робота немного меня утомляла, он настолько был на меня похож, что словно смотрюсь в зеркало. Робот-двойник так старательно копировал меня, что смотреть на него без смеха было просто не возможно, а он чуть-чуть конфузился, как настоящий гувернёр и становился на какое-то мгновение серьёзнее и чванливее. Но я слушала его безоговорочно, т.к. знала, что он запрограммирован оберегать меня от любой неожиданности, и обучать всему тому, чем в скором времени, я буду заниматься, а именно: подготовкой специальной программы для скрупулёзного изучения выращивания сельхоз продуктов в космосе по тому циклу, который применяется на космокапсуле. Вернее: обобщить этот опыт для использовании не только в космосе, но и на планетах, как в открытом, так и в закрытом грунте без применения химикатов при любых экстремальных условиях. Но главное было то, что няня-Ваня, учил меня общению с моими друзьями в пути на их родном языке. Он постоянно вёл со мной дискуссии, когда мы оставались одни, чтобы я не стеснялась своих первых неудач, чутко следил за состоянием моего здоровья и настроения, обеспечивал глубокий полноценный сон, объясняя всевозможные явления на корабле и рассказывал удивительные истории корабля и его обитателей, историю планеты Геодемиды. С большим наслаждением рассказывал умные анекдоты, и сам заразительно смеялся до икоты, что меня очень смущало. Робот учил безошибочно угадывать, что находится за имитированной дверью по цвету таблички и иероглифу на ней, что было своеобразным алфавитом инопланетян, их письменностью. Очень эмоционально, образно объяснял, как он читает мои мысли на расстоянии, и старался объяснить те ощущения, которые происходят в этот момент во всём организме, чтобы я не пугалась в такие моменты.
Атмосфера общения была самая дружеская и благоприятная. Так балагуря, и восхищаясь, двигалась наша компания вдоль замкнутой кривой хозяйственного конвейера вот уже несколько часов подряд.
Пройдя ещё немного, остановились у прозрачной стены, за которой находился карликовый сад, ветви которого были сплошь усыпаны плодами. Розовые «райские» яблочки, которые немного крупнее диких, но слаще и ароматнее. Я хорошо помню, что каждый день ем их на десерт после обеда, но и не предполагала, что они выращиваются на корабле в космосе. Думала, что это что-то вроде гипноза или миража, а мы едим не натуральную пищу, а что-то синтетическое, имитирующий натуральный продукт. Я всё больше изумлялась, хотя в глубине души всё же были сомнения на этот счёт.
- Яночка, неужели ты думаешь, что наши желудки приспособлены к употреблению химии и всякого суррогата? Подумай о себе! Разве ты чувствуешь себя плохо после приёма пищи? – не выдержала моих сомнений собеседница. – Посмотри, какой здоровый цвет твоего лица! Только экологически чистые продукты могут способствовать здоровью и долголетию! Разве я не права, милая?
- Послушай, Джермида, и омлет с цыплёнком тоже выращивается на корабле? Да?
- Конечно!
- И тут есть животные, дающие мясо, молоко, масло, сметану, икру? И вообще, я всё думаю, почему все продукты сильно похожи видом и вкусом на земные продукты? Что ты на это скажешь, дорогая? - с лёгкой иронией спросила я.
- Эх! Святая простота! Я давно знала, что этот вопрос тебя мучает, да не было подходящего момента всё тебе рассказать и объяснить, но одними словами без наглядного примера будет не убедительно. Видишь ли, когда мы застряли на Земле, то время даром не теряли. Всё, опробовав в микроскопических дозах. Ты ведь знаешь, как быстро у нас это делается. Почти все продукты в нашем рационе заменили на земные, но не сразу, а постепенно, вытесняя надоевшую нам кухню. Ты ведь помнишь наш разговор при первой встрече на корабле? Уже тогда, сделав химический анализ всех этих великолепных экземпляров продуктов, пришли к выводу, что после небольшой тренировки, сможем обойтись без надоевших продуктов с Геодемиды. Но этому, почему-то, категорически воспротивился ЭМО. Он настаивал, что бы к любому, незнакомому продукту, тем более, с чужой планеты, нужна длительная адаптация, и предложил компромисс: оставить старые продукты и постепенно добавлять самые питательные и самые лучшие продукты с Земли и в очень малых дозах. Так и поступили. Пока ты спала по прибытию и адаптировалась, твои младшие собратья тоже благополучно перенесли этот период, и теперь ты видишь результат наших усилий…
Я всё вспомнила! Сколько событий каждый день и каждую минуту! Разве будешь держать в памяти то, что тебе говорили за тысячи парсек отсюда на родной Земле, когда голова шла кругом от чрезвычайных событий.
Робот Джермиды нетерпеливо тянул свою хозяйку дальше: нужно соблюдать определённый регламент. Наша экскурсия двинулась дальше по прозрачному коридору. Неожиданно мой робот остановился и сообщил, что принят сигнал к сбору в столовой, а вернее, приглашение на обед.
- И, правда, пора бы подзаправиться! – обрадовалась я.
- Так поспешим, а то я умру с голоду! – поддержала Джермида.
- А я всё думаю: что мне мешает сосредоточиться? Оказывается – чувство голода.
Девушка взяла меня за руку и мы, как старшеклассницы, направились на обед. Роботов с нами не было: они отправлены отдыхать в свой ангар и подзаправиться. Девушка решила в этот день удивлять меня новыми качествами и открытиями. Вдруг мы оказались в столовой! От неожиданности и неловкости, я стояла с хлопающими ресницами, с затаённым дыханием, словно меня окатили холодной водой. Не трудно догадаться присутствующим, что произошло, но никто и виду не подал, и как ни в чём не бывало, дружно поприветствовали нас, продолжая вести свои телепатические разговоры между собой, дожидаясь полного сбора экипажа к обеду. Так принято: все должны быть вместе во время приёма пищи. Тут, за обедом происходит общение и размышление, как говориться, вслух, то есть, если применить это к инопланетянам, то телепатия без границ и тайн.
Я с уважением отнеслась к стряпне повара Намо, которого видела всего один раз и то мельком: он постоянно был занят своим поварским делом и не болтался по кораблю без надобности. Сам составляет меню, вернее не сам, дословно, а его компьютерная система, на семь приёмов пищи вперёд из наличия того, что имеется на данный момент. Он и кладовщик, и мастер холодильных установок, и дегустатор, и контроллёр. Но снимает пробы сам Намо только после того, как будет сделан анализ химического состава пищи его личным роботом-кулинаром.
После обеда было предложено заняться просмотром результата экспедиции на планету. Яна, заметьте, не приказ, а приглашение - это очень тактично и гуманно, несмотря на присутствии на корабле рангов командования, но приказов, как таковых нет: все делают то, что необходимо на данный момент. Я не заметила на их лицах неудовольствия, хотя бы её тени.
Переговариваясь между собою, все направились к большому дисплею с огромным телеэкраном, который
расположен в большой со вещательной зале.
Мы шли, держась за руки, как неразлучные подруги, наверное, так оно и было, во всяком случае, я чувствовала себя рядом с ней в безопасности, что она меня уважает и довольна мною.
Мы пытались переговариваться между собою короткими фразами на языке геодемидов и мысленно.
Джермида ободряюще улыбалась мне на мои первые успехи в общении и ободряюще сжимала мою руку.
Добросовестная ученица, как я полагаю, периодически густо краснела, когда ошибалась и даже за это злилась на себя.
Интерес к результатам экспедиции на эту планету был настолько велик, что ленту записей просмотрели дважды, стоя на ногах, что бывало очень редко, как я заметила.
Взору открылась совершенно круглая планета с довольно плотной атмосферой из-за большой влажности удивительного парникового климата. Гор на планете не было. То ли они были разрушены временем, толи ещё не образовались – это значит, что ядро планеты находится в очень спокойном состоянии и не грозит извержениями вулканов. Я где-то слышала, что планеты, населённые разумными существами при наличии зла ненависти, страдают от извержения вулканов, землетрясений, торнадо, наводнений и прочих возмущений природы, значит - живут здесь очень добрые существа, и это меня очень радовало.
Не было больших морей и океанов, наверное, потому, что не было огромных впадин, но планету разрезали миллионы речек и речушек, которые ужами расползались между лесистыми холмами. Огромные неглубокие озёра, с чистой и прозрачной водой, на дне которых просматривалась растительность, заполняли пространства между холмами, в которые впадали речки и вытекали из них. Большая часть равнин была заболочена, за исключением нескольких, на которых были небольшие возвышенности, что располагались на полюсах, то есть магнитных пучках планеты. Болота были покрыты плотной растительностью, мхами и кустарником, который, как показалось, перемещался по болоту. Иногда над ними поднимались огромные деревья, словно великаны среди лилипутов. В их кронах было много птичьих гнёзд. В болотной среде видны микроскопические существа, которые питались такой же мелюзгой, но растительного происхождения, среди них замечены и хищники. На экране появилось животное крупным планом, похожее на длинного, дождевого червя, в момент охоты, который догнал свою жертву и тут же медленно проглотил.
Температура на планете везде почти одинакова, возможно, из-за своего малого размера и парникового климата. Нет резкой смены температур и шквального ветра. Игра света - следствие большой влажности и сильных магнитных бурь в верхних слоях атмосферы, о природе которых можно только догадываться, но ничего окончательно утверждать невозможно. Потом пошли подробности о естественных спутниках планеты. В завершении увидели чудесную картину: телелазер запечатлел крохотных животных, напоминающих наших мышей, которые живут в мелком и густом кустарнике, что растёт на небольшом холмике, между двух извилистых речушек. Говорить о возрасте планеты и её обитателях ЭМО не берётся, так как на планете уживаются два разновозрастных эволюционных слоя животных и растительности. Одни - очень древние и высокоорганизованные, а другие - ещё в зачаточном состоянии - на молекулярном уровне.
Глядя на всё это, кто-то предложил заселить планету животными с Земли. Спросили совета у ЭМО. Он рекомендовал этого не делать: пусть природа сама позаботится о себе, иначе её можно привести к катастрофе.
Я тем временем думала о Земле и представила себе горы свалок ядовитых отходов и бытового мусора по всей планете. Потом подумала о планете Геодемиды в настоящее время, а не то, что я видела на исторических лентах корабля. И тут в мои мысли ворвалась вездесущая Джермида:
- Мы сейчас и сами не знаем, как выглядит наша планета в настоящее время. Ведь прошло столько тысячелетий, и ещё пройдёт, пока доберёмся до неё! Что мы там увидим? Хотя фактически видели её только на телеэкране, наша устаревшая хроника тебе известна, хотя и не полностью. Скоро я покажу тебе всё, да и нам не мешало бы обновить свою память: давно мы этого не делали, слишком много впечатлений было в последнее время. Разве всё охватишь одним взглядом, одной мыслью, даже если взгляд и мысли всепроникаемы, но не настолько, чтобы охватить всю Вселенную и опередить солнечный свет? Пошли отдыхать! Что-то я притомилась от этого просмотра чужой планеты…
Почувствовав в голосе подруги тоскливые нотки, мне стало не по себе. Такой я её ещё не знала:
- Что ты, дорогая, загрустила? – всполошилась я. - Скоро! Очень скоро, я уверена, ты увидишь свою планету, своих потомков, а значит свою Родную Геодемиду, какой бы она ни стала, лишь бы она была жива, а на ней была и здравствовала жизнь…
Джермида взяла меня за руку, и пошли мы рядышком, каждая думая о своём, и не вмешиваясь в невесёлые мысли друг друга.
Вскоре мы расстались. Каждая пошла к себе в комнату отдыха.
Теперь я сама могла передвигаться по космокапсуле, но меня вскоре догнал няня-Ваня и, балагуря, проводил до самой двери. Пожелав приятного отдыха, он хотел удалиться, но я, к его большому удивлению, попросила остаться и что-нибудь рассказать о членах экипажа, которых я видела мельком и не надолго, всех вместе или при свидетелях, кроме, конечно же, Джермиды, и мне не терпелось узнать, как можно больше. То ли это простое любопытство, то ли необходимость, я и сама не знаю. Робот на некоторое мгновение задумался, и я тут же догадалась, что он советовался с Джермидой, или ещё с кем – нибудь по этому поводу, «Стоит ли утомлять нашу Яночку?»
- Как он меня называл?
- Знаешь что, дорогая моя, я сегодня расскажу тебе сказочку для взрослых, а в следующий раз обязательно выполню твою просьбу.
Но, прочитав мои мысли, добавил: «Здесь никакой тайны нет: самый большой секрет мы тебе, Яночка, доверили ещё на Земле, а остальное - мелочь! Садись в кресло и слушай!
Я даже обрадовалась такому повороту дела, потому что уже чувствовала своё смущение за моё любопытство, да и услышать сказку из уст инопланетянина впервые, тоже могло быть для меня открытием: о чём говорят сказки инопланетян? Что они несут в себе?
Всё это молниеносно пронеслось у меня в голове.
- Давай, рассказывай, мудрец, я внимательно буду слушать!
Няня-Ваня тем временем уселся рядом с моей кроватью в кресло и сделал загадочное выражение лица: «В некотором царстве, в некотором государстве…» - начал он...
А я уже спала, положив руку под щеку и, наверное, тихо посапывала, как маленький ребёнок, о чём мне часто рассказывала мама. Я не слышала, как осторожно укрывал меня робот, как тихо вышел из комнаты.
Всё то время, пока я сладко спала, он самосовершенствовался, просмотрел сотни занимательных сказок, как землян, так и геодемидов, прочёл множество замечательных историй в библиотеке, составил интересные истории о членах экипажа, чтобы в следующий раз быть наготове.
«Интересные эти земляне – думал он, уже роясь в картотеке, что толку от этих сказок, да и ещё в таком возрасте?» Но прежде, чем остановиться на чём-нибудь, робот глубоко задумался: «Зачем Земляне нужно знать подробности о команде корабля? Какая ей разница, что они собой представляют, а может быть ей хочется ещё с кем-нибудь подружиться и выбирает себе кандидатуру? Ведь она ещё очень молодая женщина!» - Тут он многозначительно поднял свой синтетический палец, и хитро прищурил глазки, копируя шаловливую Джермиду. Вот бы она сейчас взглянула на него, было бы смеху!
Джермида, тем временем в своей каюте, кокетничала перед зеркалом и дразнила собственное отражение, думая о том, что старый друг отца - её наставник, странно посмотрел на подругу, с каким-то исключительным интересом. Свои мысли, насчёт
Яночки, он хорошо заблокировал от постороннего вмешательства своим биологическим полем, но женское любопытство и необъяснимое чувство соперничества требовало удовлетворения.
Ах! Мужчины! - думала девушка. - Фред милый доктор тоже не равнодушен к Яне. Это, наверное, потому, что я слишком деловая и неуязвимая. А может быть, это мне показалось? Ведь свежее лицо всегда привлекает внимание присутствующих, и все мои наблюдения не стоят моих размышлений и траты времени.
Она прилегла и тут же уснула без стимулирующих приборов сна. Её умению быстро и в любой обстановке засыпать можно было бы только позавидовать!
Ох, эти женские, ревнивые глаза! От их вездесущего взора ничего не скроешь!– Умудрённый жизненным опытом, Иссилен перехватил удивлённый взгляд своей юной воспитанницы и во время закрылся – девочка уже совсем взрослая. Нужно подумать о её будущем. Давно я не видел на корабле маленьких детишек, не слышал их прекрасный лепет, не держал на руках, дорогая, Антида! Как мне тебя не хватает! Судьба сразу отняла у меня и жену, и взрослого сына, лишила меня внуков…»
Господи, эта женщина ещё так молода и здорова! Господи, пусть вновь корабельные пространства огласятся детским смехом! Стоит над этим задуматься и присмотреться к экипажу». Он обратился к Высшему Разуму, что делал очень редко. Просил совета и терпения, любви к инопланетянке, просил умного и ласкового мужа Джермиде, хотя каждый из членов экипажа очень порядочные и добросовестные парни и каждый достоин её руки и сердца. Тот, кто завоюет сердце девушки, будет достоин её любви.»
С этими житейскими мыслями Иссилен тихо засыпал в своём кресле перед контрольным пультом управления космокапсулой. Все индикаторы горели ровным зелёным светом. В это время чувство удовлетворения переполняло всё его существо.
ЭРМИДА -7 мчалась по намеченной орбите. Очень важно было установить источник телепатического сна, все с нетерпением, но с необычным спокойствием, ждали того момента, когда окажутся в заданной точке Вселенной.
Было решено, что в критическую минуту, если таковая появится, корабль автоматически прибавит оптимальную скорость, чтобы избежать опасности. Все телелазерные роботы тщательно отрегулированы и направлены в нужную точку данной галактики. При первых проявлениях чужой воли на экипаж, все приборы докорректируются автоматически. Планета Яна осталась далеко позади. Скоро, скоро всё прояснится. Может быть, удастся завязать дружественный контакт с неизвестным феноменом, и тогда все страхи останутся позади, а экспедиция пополнится новыми и удивительными данными о бескрайном Великом Космосе и Его обитателях. Вот-вот должны зажечься красные лампочки тревоги и электронный мозг даст сигнал к срочному пробуждению и полной готовности всего экипажа.
Иссилен спокойно спал с застывшей улыбкой на лице. Его мужественное лицо во сне было похоже на лицо серьёзного подростка и было очень притягательным и желанным. Его правая рука откинута в сторону на мягкую спинку кресла, а левая спокойно лежала на колене ладонью вниз.
Вдруг я проснулась, словно кто-то меня позвал. Подумав о командире, неожиданно для самой себя, оказалась на его рабочем месте. Едва успела взглянуть на Иссилена, как зазвучал сигнал пробуждения, и я постаралась поскорее убраться, смущённая, как нашкодившая девчонка.
Пробудившись, ото сна все стали готовиться к выходу на завтрак.
Отдохнувшие и подтянутые, с уверенностью в себе, словно ничего загадочного и рискованного не предстояло им совершить. Каждый член экипажа был особенно тщательно связан с компьютером - психоанализатором, и малейшее отклонение от нормы поведения или ощущений будет немедленно зафиксировано и показано на главном дисплее. Тогда, потерявшего равновесия чело века, ЭМО отправит немедленно спать. Экипаж спокойно завтракал, каждый был сосредоточен на своих мыслях о предстоящих событиях, о своих прямых и косвенных обязанностях на корабле. Как нам известно, у каждого есть своё прямое дело и его надо было выполнять не только точно, но и с любовью, с искоркой рациональности и усовершенствования, с любопытством первооткрывателя.
Нужно отметить, что каждый в своей профессии, несмотря на полную автоматизацию всех процессов, был просто ассом, не только учёным непревзойдённой, величины, а – гений! И в то же время, каждый был так прост и симпатичен, бескомпромиссен в общении друг с другом, заботлив и доброжелателен, предупредителен до мелочей. Просто и ненавязчиво предлагалась услуга товарищу, потому что в любую минуту знали всё друг о друге на данный момент, где бы он не находился, так, как хорошо были связаны между собой телепатически на довольно большом расстоянии. В любую минуту каждый может услышать сигнал СОС или просто желание встретиться и поболтать о том, о сём, как это бывает в жизни, с глазу на глаз. Но посещать друг друга в личных, каютах было запрещено. Чем это объяснить, не берусь. На корабле были уютные помещения, где могли собраться несколько человек, посмотреть друг другу в глаза, поговорить по душам о милых пустяках, или вспомнить что-нибудь занимательное из своей жизненной практики посмеяться, побалагурить, поделиться какой-нибудь новой идеей, поспорить, потом расслабиться на некоторое время, выпить чашечку прохладного напитка, помечтать о любимой женщине. Ведь все они были молодыми и холостыми людьми, В глубине своей души каждый мечтал о женской ласке. Каждый надеялся, что настанет время, когда вернуться домой, где найдут своё счастье.
Я внимательно присматривалась к людям, стараясь угадать характер, профессию, о чём идёт речь в данный момент между собеседниками, при котором я присутствовала. Это занятие для меня стало обычным делом, ведь я была в стадии ученицы, и мне ничего особенного не поручали. Всё чаще ловлю себя на мысли, что достаточно вжилась в этот необычный коллектив, и стала с ним одним целым - это меня очень радовало, чувствуя рядом с собой родственные души, поэтому вела себя просто и непринуждённо. Всё чаще близко сходилась с собеседником, словно это был землянин. Уплетая овощной пудинг, я исподволь посматривала на тех, кого ещё плохо знала, кто был для меня полной или частичной загадкой.
Джермида в свою очередь, наблюдая за мною - моими повседневными занятиями, хитренько улыбалась, глядя на мою очередную жертву внимания, и советовала обратиться за полной информацией к няне-Ване. Я на мгновение терялась от такого пристального внимания ко мне и моими занятиями в разгадке психологических тайн членов экипажа, краснела, как всегда, а девушка ободряюще сжимала мою руку, спокойно, улыбаясь или серьёзно говорила: «Ничего, милая, всё это естественно! Привыкай и знакомься, а лучше всего это делать на рабочем месте каждого. Да, да! Тебе это будет очень полезно и интересно!
После завтрака все разошлись по своим рабочим местам, а мы пошли осматривать космическое хозяйство. Наши роботы, мило балагуря, увязались за нами.
Быстро миновав знакомые нам отсеки, мы направились прямо туда, где содержалось большинство животных на корабле.
За прозрачными стенами в довольно просторных и хорошо освещённых помещениях я увидела на крохотных лужайках коз, разделённых по разным возрастам, которые мирно пощипывали травку. Четыре белые, безрогие козы и такой же породы бородатый козёл, ревниво обихаживал своё маленькое стадо. Завидев посетителей, он поднял голову и уставился на нас своими большими круглыми глазами.
На другой, крохотной, лужайке бегало и резвилось с десяток пушистых козлят возле своих мамаш. Время от времени они забирались на зелёные бугорки и оттуда бросались вниз на своих собратьев в угрожающей позе, выгнув изящные и милые шейки. Малыши почти не паслись, а всё больше старались пристроиться к материнскому соску, смешно становясь на коленки, уверенно тыча носом в вымя матери. Мамаша иногда чуть-чуть отталкивала малыша, передвигаясь по лугу, продолжая щипать зелёную травку. Козлёнок на коленях двигался за матерью с удивительным упрямством и проворностью. Насытившись, ложился на травку, сворачивался и прикрывал глазки, погружаясь в сон. Одну козу атаковали сразу два козленка, а она стоит смирненько и спокойно жуёт свою вечную жвачку. Тут я не выдержала и рассмеялась, глядя на эту картину.
- Это наши ясельки. – сказала Джермида и тоже мило улыбнулась.
Вообще то - я очень люблю, когда кто-то улыбается всему и всем.
- Через несколько дней, - продолжала девушка. - Мы их отсадим в подростковый бокс и там будем откармливать для мяса и шерсти, а молока пока хватит. Когда придёт время омолаживать стадо, оставим весь молодняк для нового потомства. Будет у нас скоро свой космический сыр из бараньего молока, будет и сметана, и творог, который очень любит наша Земляночка! Я угадала? Да?
- Этих коз вы взяли на Земле? – спросила я.
- Нет! Мы взяли только одну пару коз и одну пару баранов по самке и самцу. Мясо баранов тяжёлое на желудок, а молоко очень полезное и калорийное. Баранина пойдёт для зоопарка, который ты потом увидишь, а молоко для сыра.
- На корабле есть хищники? - удивлённо спросила я.
- Не совсем хищники! Но нуждаются не только в растительной, но и в животной пище. – Это домашняя птица. Её конечно можно подкармливать и отходами от рыбы, но тогда мясо будет пахнуть рыбой и вкус совсем не тот. Мы воспользовались для этой цели бараниной, которую выращиваем сами.
Мы приблизились к огромному аквариуму, в котором плескались два молодых лосося и множество мальков разных пород, которыми они питались.
- Этих красавцев, – тут же начала свой новый рассказ Джермида – мы выловили в восточном водоёме вашей страны на Земле в годовалом возрасте, да несколько простой рыбы с икрой, и вот результат!
Гордо произнесла она. Потом добавила:
- Придётся немного взрослым потесниться, так как нужно отделить малышей и подростков ценной рыбы от других, чтобы они не попали им на обед
Было видно, как морские хищники пристально наблюдают за нами, словно чувствуют, что мы говорим о них. Хоть пространство было замкнутым, но рыба чувствует себя хорошо и привольно. Настоящая морская вода, которая постоянно очищается и обогащается кислородом, пополняется очень важными водорослями, которыми рыбы лечатся, мальками разных мелких пород, что, конечно же, необходимо в рационе лосося: чем иметь несколько костлявых, Лучше обойтись одной, но ценной породы, дающая нежное мясо, и питательную, диетическую икру. Те немногие кости, что есть у этих морских животных, тоже идут для вскармливания птиц, сами же птицы тоже себя подкармливают собственными перьями, которые, как и кости, измельчаются до мелкой крупы и систематически скармливаются – отходов, как таковых у животноводства на корабле нет! И это очень важно. Вот если бы на планете было совершенно безотходная жизнь, как в быту, так и на производстве, тогда бы огромные смрадные свалки, окружающие населённые пункты, ушли бы в прошлое. Экология тогда бы не страдала. Дышать стало бы легче всему живому на планетах.
Я задумалась над тем, как всё это хозяйство чувствует себя, когда
космокапсула включает свою предельную скорость? И тут же получила исчерпывающий ответ подруги:
- Точно такое, как и люди впадают в антинигиоляционное состояние анабиоза, становятся невидимыми, как и весь корабль. Конечно, это происходит не в мгновенье ока, а нужна специальная подготовка, как и всего одушевлённого на корабле. Для этого необходимо энное число времени, как правило, у нас его всегда хватало, но как получится в экстренном случае, никто не знает: не было практики, поэтому сегодня мы все, кроме Иссилена, уйдём в это состояние. Время перехода из одного состояния в другое ни в коем случае не должен нарушаться ни на мгновение, иначе мы все можем погибнуть.
- Тогда стоит ли рисковать? – В ужасе воскликнула я и почувствовала, что по моей спине вновь поползли мурашки страха…
- Мы затем и отправились в космос, что бы рискуя, открыть то, чего не знаем. Иначе сидели бы cебе на печи и шаньги лопали.– Спокойно ответила девушка русской поговоркой, положив мне руку на плечо.
Меня просто поразило то обстоятельство, что инопланетянка мыслит и говорит языком землян, очень обрадовало, и рассмешило до слёз, да так, что я долгое время не могла ни словечка сказать.
- И когда ты, милая подруженька, успела изучить наш искромётный юмор? – Наконец, захлёбываясь от смеха, я смогла с трудом вымолвить – Ну и дела! Нас словно прорвало смехом, как плотину напором воды. Наконец, смахнув последние слёзы смеха прямо ладонями, я обратила внимание подруги на то, что её робот, который тоже смеялся, настойчиво дёргал её за рукав, пытаясь что-то сказать. И тут Джермида резко прекратила смеяться и вся сосредоточилась от полученной информации. Роботы тоже замерли, как по команде, и забавно моргали синтетическими ресницами.
Был получен сигнал тревоги: надлежит приготовиться к мгновенному рывку с настоящей орбиты - это значит, что надо занять свои кабины анабиозного сна.
- Вот, Яночка, то о чём мы с тобой говорили совсем недавно, наступило. Ты постарайся сосредоточиться только на хорошем. – Ласково глядя мне в глаза, сказала девушка, потом добавила, - Я всегда буду рядом, даже в анабиозе: наши кабинки стоят рядом, и проснувшись, ты увидишь первой меня, хорошо? -
- Джермидочка, мне страшно! -
- Но ведь ты уже была в этом состоянии, только не знала об этом. Если ты боишься, уже многое, зная и понимая, а тогда мы никак не могли тебе об этом сказать и поэтому нам пришлось отправить тебя в анабиоз вместе с нами без твоего ведома.
Ничего с тобой не случилось?! А потом, вспомни свою самую правильную поговорку на Земле: «Двум смертям не бывать, - одной не миновать!» - ну, смелей! Вперёд!
Я, глубоко вздохнув, подала свою руку подружке и мы, крепко взявшись за руки, телепортировались в общий зал, чтобы попрощаться с друзьями, а роботы отправились в специальные ангары.
Когда мы появились в зале, все уже были в сборе, Люди с озабоченными лицами касались друг друга лбами, обменивались последними прощальными взглядами и мысля-ми и исчезали. Иссилен оставался последним, как командир, он уйдёт в анабиоз самым последним и лишь тогда, когда действительно экспедиции будет угрожать явная опасность. Мы уходили последними, и я уловила его вопросительный взгляд и мысленно поймала вздох отчаянья. Я на Мгновение замерла, но не оглянулась, боясь скомпрометировать командира, повредить ему своим откровением. Пожелала удачи и пробуждения, ведь он может и не успеть подготовиться к мгновенному прыжку во Вселенной, может погибнуть. Господи, помоги ему!
Я услышала тихое, только мне предназначенное: « Спсибо, Земляна, я буду тебя ждать, когда всё это кончится». Тут на глаза мне накатились слёзы, я их незаметно смахнула рукой, но сопровождающая меня девушка, уловила от меня сигнал тревоги и отчаяния. Не зная настоящей причины такого состояния, вновь стала успокаивать меня: «Что ты, глупенькая, успокойся! Всё будет хорошо! Вот увидишь! Мы с тобой ещё встретимся и от души посмеёмся, как недавно это делали, до слёз, ладно? Наш Иссилен будет предельно осторожен, и то, на что у него не будет хватать времени, он передаст ЭМО. Самое главное: ничего не бойся!
Конечно, ты этого ещё не испытывала, хотя вспомни, как решилась улететь с нами! Разве тогда было легче? Всё будет хорошо! Вот увидишь!»
Джермида совсем по-нашему поцеловала меня в лоб, словно благословляя на подвиг. Потом остановилась, задумавшись, сказала:
- Если очень боишься, то можно сделать так: ты посмотришь весь процесс подготовки к анабиозу на моём примере, конечно, до определённого момента, когда тебе пора будет самой приступить к этой процедуре.
Когда мы подошли к кабинкам, я уже была совершенно спокойна, но полностью опустошённа. Мы молча попрощались, и девушка вошла в кабинку. Она разделась до нога, облачилась в специальный костюм, в виде комбинезона с плотным капюшоном и множеством плоских трубочек и проволочек, пронизывающие его. Потом вошла под прозрачный колпак и легла на плоский и жёсткий стол. Девушка вытянула руки вдоль туловища и закрыла глаза.
Очень скоро этот саркофаг стал наполняться прозрачной жидкостью, которая, по всей видимости, будет для девушки домом, пищей, и воздухом, словно в утробе матери, полноценное питание, кислород, ни тебе пролежней, ни травм во время ускорения.
Умные машины будут поддерживать жизнь, лишив всяких ощущений. - Вся эта информация вошла в меня уже после того, как я вошла в кабинку анабиоза, и в точности повторив всю процедуру. Мои движения были чёткими, но как во сне, без страха и сомнений. В каком-то забытьи пыталась запомнить свои ощущения, и проанализировать их, найти им объяснения и предвидеть результат. Тем тем временем кабина уже была совершено герметичной. Веки мои стали тяжёлыми, вскоре я уже спала. Все мои переживания канули в Вечность!
Все на космокапсуле, кроме командира, уже были в анабиозе, когда счетчики зафиксировали проникновение чужой воли на корабль. Иссилен направил свой телепатический сигнал в виде рукопожатия, поцелуя и объятий. ЭМО сигнал усилил и направил по точному адресу. На дисплее было видно, как заметались по его экрану показания, считывающие сон. Тогда Иссилен направил другие знаки, изображающие убийство, безжизненное, обезглавленное тело человека. Чужие знаки ещё больше засуетились по экрану, потом появились существа, похожие на огромных пауков с прозрачными телами, с четырьмя парами волосатых ног. Они ловко передвигались в пространстве, преодолевая большие расстояния и серьёзные препятствия: огромные камни, деревья, они ловко прыгали, словно фаланги. Вскоре на экране появился рисунок рукопожатия и Иссилен облегчённо вздохнул. После этого послания он направил на планету робота которого посылали для контакта на Землю, и стал ждать результатов. Тем временем все лазерные установки приступили к визуальному исследованию загадочной планеты. Вслед за роботом и космокапсула перешла на орбиту той звёздной системы, где была обнаружена эта планета, и включил все съёмочные телеаппараты. Было слышно, как техника дружно зашуршала, работая в поиске заданного объекта. Пока всё шло нормально и ничего опасного не предвещало.
Посланный на планету робот запрограммирован на непосредственный контакт с жителями планеты и на несопротивление до тех пор, пока ему не будет грозить демонтировка. Робот нёс на себе самую совершенную аппаратуру, которая будет всё, до мельчайших подробностей фиксировать, а данные направлять ЭРМИДУ – 7. Всё передвижение робота уже воспроизводилось на экранах дисплея и было видно, как он в данный момент, не торопясь, идёт по густому лесу узкой и извилистой тропинкой, любуясь окружающим пейзажем. Благодаря ему, Иссилен любовался этим зелёным и цветущим великолепием. Всё было залито ярким светом от огромной звезды. Вот робот вышел на широкую лесную поляну, которая была вся изрыта круглыми норами, вокруг которых лежали кучи чёрной почвы. Иногда из нор выбирались огромные пауки, которые легко передвигались по местности, не смотря на её сильную бугристость. Деловито возились со своими детьми, таская их на спинах, то, отпуская не далеко от себя, чем-то подкармливая. Иссилен попросил увеличить добычу хищника, и он увидел длинную гусеницу тёмно коричневого цвета, которая ещё была жива и извивалась в лапах паука.
Робот, выйдя навстречу, приветствовал их лёгким поклоном головы и остановился на приличном расстоянии. Пауки проворно приблизились к нему, взяли под руки и потащили к самому большому отверстию на поляне.
Следя за передвижением робота, Иссилен не понимал: «Странное дело, если это разумные существа, то почему они живут так глубоко под землёй?» Окинув пытливым взглядом всю видимую часть зелёной планеты, населённую птицами, животными, рыбами и насекомыми, но нигде не заметил ни городов, ни деревень, ни заводов и вообще никаких наземных построек – никакого следа разумной жизни: «Разве можно назвать разумным существом паука? Что за чертовщина? Тут что-то не так! Что там с роботом происходит? Слишком глубоко под землю затащили его»… Иссилен попробовал проникнуть в глубину норы специальным лазером, но тут услышал сигнал возвращающего робота с планеты.
Вскоре, после определённой обработки, как мы это уже хорошо знаем, робота поместили в специальный карантинный ангар, откуда он уже мог демонстрировать всё то, что принёс, потом долго делился своими впечатлениями. Но потом робот сообщил, что пауки вовсе не разумные существа, а насекомые, которые питаются другими насекомыми, затаскивая их в свои огромные норы. Повсюду в траве валяются останки их несчастных жертв.
Планета покрыта удивительно красивыми деревьями и кустарником, густой и сочной травой, которая цветёт и благоухает до тошноты. Но то ещё не самое главное, как думал командир! « На мой приёмник постоянно поступали другие очень сильные сигналы от невидимого разумного существа, но обратной связи установить так и не удалось. Между мной и этим источником сигнала чувствовался какой-то мощный силовой экран естественного происхождения, преодолеть который мне так и не удалось, как я не старался. В лесу столько красивых зверей и птиц, что глаз оторвать невозможно! Это те самые животные и птицы, которые привиделись команде во сне». Робот демонстрировал кинозаписи большим планом. Красочные картины чужого мира близкого расстояния казались сказочными и привлекали к себе своей красотой и необычностью.
После просмотра всего, что доставил робот на корабль, Иссилен запустил управляемый небольшой беспилотный модуль для взятия проб на анализ окружающей среды этой удивительной планеты. Кроме того, на модуле был единственный и ещё не апроапробированный практикой прибор фиксации параллельного и антимира. С необычным для себя трепетом в груди, стал ждать результатов этого мероприятия: «Может быть удастся связаться, ну хотя бы убедиться в существовании разумной жизни в параллельном мире или времени, а значит почувствовать себя в безопасности… Хотя, как знать, чем грозит экипажу контакт с разумными существами других миров?» Уже поступившие данные на дисплей, обрабатывались умной машиной, после чего их обработает ЭМО, потом только останется ждать и надеться, что результат будет положительным и не опасным.
Иногда командиру безумно хотелось разбудить экипаж, или полететь самому на загадочную планету, но ЭМО делать этого не советовал, предостерегая об опасности, которая может там поджидать и напомнил об ответственности командира за экипаж, который находится в анабиозе, за корабль, остав-ленный командиром. Ещё он особенно подчеркнул, напоминая о магическом сне, который видели все члены экипажа одновременно, и призвал к терпению и благоразумию.
Тогда, зная силу волевого гипноза, Иссилен приказал ЭМО ни при каких обстоятельствах не выпускать его из корабля, как бы убедительно он не упрашивал. Тем временем вернулся модуль и застрял в карантинном отсеке. Большого труда стоило человеку, даже с железной волей волей, как у командира, дождаться полного обезвреживания контейнера с данными разведки и пробами с планеты Загадок, так окрестил её Иссилен. Это имя неожиданно пришло ему в голову.
Командир включил роботов карантинного отсека и дал задание продемонстрировать, специально обработанные плёнки, доставленные модулем с планеты Загадок. Вначале плёнки были совершенно пустыми, потом, после много кратной обработки специальным химическим составом, распылителем новых реактивов, удалось увидеть какие-то тени, которые не имели чётких очертаний. Все предметы были расплывчаты. Затем было замечено, что некоторые предметы передвигались в пространстве, напоминающие контуры животных и птиц, а вот и двуногое существо с длинным туловищем и короткой шеей, большой, совершенно круглой головой. Иссилен сразу догадался, что это разумные существа. Он видел, как они общались с животными и птицей – это значит, что они ведут хозяйство. Чувствовалось превосходство этого двуного существа над животным миром. На плёнках иногда различались тени каких-то огромных геометрических фигур, разбросанные между другими удлинёнными тенями, окружённые подвижными и рассеянными тенями, возможно - это были де-ревья. Как ни старался робот улучшить резкость изображения на экране, но ничего не получалось.
Возможно, что прибор параллельного видения ещё не доработан и его следует усовершенствовать.
Экспедиция имеет первый образец, хоть и не совершенный, есть его снимки, есть планета, на которой прибор можно будет периодически проверять. Полученные тени уже о многом говорили, и это радовало командира.
«Теперь можно приготовиться, к анабиозу. Что-то я притомился, пора бы отдохнуть, а потом вернуться уже с новым фиксатором антимира и параллельного времени, а может быть эти проблемы нужно поручить двум совершенно разным прибором и тем самым усилить их в определённом направлении?» - Так думал Иссилен, готовясь к анабиозу, после чего дал команду ЭМО в определённое время переместиться в другую галактику.
Уже лёжа в саркофаге, он не мог избавиться от мысли о параллельном мире, который неожиданно заговорил о себе на планете Загадок. Потом подумал о членах экипажа, которые вверили ему свою судьбу, и от его способностей мыслить глобально, и помнить о мелочах жизни, зависело не только их благополучие, успех в космической миссии, но и жизнь. Он помнил, что экипаж давно мечтает услышать далёкие позывные родной Геодемиды. Надеется дожить до того дня, когда встретятся со своими потомками, конечно, если их планета столь же мирная и населённая людьми. Ведь за те тысячелетия, которые прошли за их отсутствие, всё может изменить не только в рельефе планеты, но и в характере всего человечества, в его поведение и в его целях.
Когда веки стали тяжелеть, в его мыслях возникли два дорогих ему образа: жены и сына такими, какими он видел их в последний раз перед их гибелью. Потом они медленно стали удаляться, а на смену им выплыл другой образ, который постепенно заслонил образы жены и сына, образ Земляны, которая застенчиво улыбалась всем одинаково и хладнокровно. Он ещё долго не мог избавиться от этого образа, но, усилием воли, заставил себя смежить отяжелевшие веки и приготовиться окончательно к долгому сну без сновидений.
Через несколько дней, конечно же, по меркам земли, необходимыми для полного анабиоза командира, корабль оставит данную галактику, пересечёт межгалактическую пустоту и окажется уже в другой галактике и станет на один шаг ближе к родной Геодемиде. Возможно, что там они услышат позывные родной планеты. Что их ждёт? Помнят ли о них, ждут ли? Скорее бы это случилось, тогда и на покой можно будет идти.