Л. Ларкина.
О Т К Р О В Е Н И Е
Сделав необходимые съёмки и замеры, экспедиция навсегда оставила эту планету, присвоив ей моё имя.
Когда я об этом узнала, то подумала: вот и исполнилась моя юношеская мечта! Ну, просто сказка… Мы продолжали ещё долгое время исследования в этой галактике, облетая звёздные системы одна за другой, чутко прислушиваясь к Голосу Великого Космоса, как к дыханию живого существа.
Однажды в столовой за приёмом пищи, обычно молчаливый экипаж, вдруг разговорился вслух, что доставило мне огромное наслаждение. Я в последнее время всё чаще и чаще ощущала в себе потребность с кем-нибудь откровенно поговорить, а вернее поболтать, как это периодически случалось на Земле и не только со мной, но и с любым, даже очень замкнутым человеком. Не на ходу, а с глазу на глаз в непринуждённой обстановке. Дома такому общению способствовало хорошее вино вкусная закуска. От этого словесного опустошения в душевных закромах, становилось легче на сердце, словно сотворил молитву в покаянии, но у нас в те далёкие атеистические времена даже церкви по близости не было, поэтому мы каялись любому собеседнику, который тебя бы выслушал. Возможно, это моё желание и было подслушано экипажем, в чём я по-чти уверена, или они догадались о моём желании поговорить, но это уже не важно!
Я энергично уплетала удивительно вкусную гречневую кашу и не заметно для себя, к моему удивлению, вошла в общее русло разговора:
- Я не совсем уверена, что кислород является обязательным в поддержании жизни живой материи. Я слышала, что некоторые микроскопические животные на Земле питались только азотом, или углеродом, которые они всасывают в себя из атмосферы, из окружающей среды земли, воды, воздуха, из содержания в кишечниках животных и т.д. имея своеобразную структуру строения своего организма. Не исключено, что и при самом минимальном присутствие кислорода, в водяных парах в атмосфере некоторых планет могут присутствовать одноклеточные, а может быть и многоклеточные творения, которые являются мелкою биологическою формой жизни. Она, возможно, полностью отличается от нас структурой обмена, возможно и то, что эта самая необычная жизнь лежит у нас под ногами, а мы о ней даже не догадываемся. Возможно, что эта самая жизнь настолько сложна или проста, что мы не в состоянии увидеть её и постичь.
- Но мы имеем самые чувствительные приборы! – возразил Арун.
- Приборы-то сильные, я бы сказал, но настроены они исключительно на наши параметры, на то, что доступно нашему восприятию действительности и интеллекту, нашему пониманию окружающей среды – всё же остальное остаётся вне их внимания, как и нашего, – спокойно вмешался Иссилен. - Мы потому обнаружили жизнь на планете Земля, что она оказалась идентична нашей и это своего рода загадка, которую ещё предстоит разгадать.
После высказывания командира, некоторое время все сидели молча, переваривая услышанное.
- Но это невероятно! – воскликнул Ватлан. - Если действительно это так, тогда её, этой жизни, может оказаться неисчислимое множество вариантов, как и неисчислимое множество вариантов соединений элементов менделеевской таблицы! Будем говорить атрибутами Землян на языке братьев нашей сестры, пока Земляна не может так уверенно изъясняться с нами. И не сможет нас понять.
Речь геодемидов, казалась мне - человеку с Земли – то шелестом трав, то звоном падающих капель, то стоном ветра в зимнюю стужу, то морским прибоем тихим вечером, то весёлым щебетом птиц в лесу на заре – и всё это разнообразие оттенков их речи сочеталось с быстротой торнадо, но, благодаря машине внушения, я уже легко могла отличать тембр голоса каждого члена экипажа в отдельности и почти точно знала, о чём идёт речь, но говорить на их языке ещё не пыталась, потому что для этого нужна длительна тренировка всей системы звукообразования и артикуляция – тут нужен врождённый талант, да и родиться, и жить в окружении дикой природы, а не в окружении небоскрёбов и асфальта.
Этого таланта у меня не хватало! Поэтому испытывала явное затруднение в общении и досаду на себя за это, но мои новые друзья старались, как могли смягчить мою неловкость, делали вид, что не замечают моё стеснение. Зато в науках я делала явные успехи, далеко оставив позади моих коллег по школе, друзей, знакомых на Земле. Иногда выдавала такие идеи и предложения, что и самой было трудно поверить в то, что это мои выводы и предложения.
Иногда это меня пугало и обескураживало.
Обед давно кончился, а откровенный разговор продолжался, казалось, что поднятым новым проблемам не видно конца, но это уже без меня: меня вновь отправили спать, чтобы я полностью могла восстановить свои силы. Мужчины продолжали спорить о многообразии форм жизни. Давно экипаж не испытывал такого оживления. Иссилен думал: «ай да Земляна! Вот это мышонок…смотри, чего она нам выдала – поклонникам электронных мозгов, какую затравку ещё подкинет в следующий раз?
Может быть, её заявление заставит экипаж тренировать свои мозги, а не полагаться на кибернетику и прочую технику. С Яной нужно заняться вплотную и загрузить суммой существующих знаний по всем параметрам науки и техники. Такому любознательному человеку и не искушённому уму нужен простор для размышления и практики! Полное образование расширит её кругозор до беспредельности, в разумном, естественно, направлении…»
Фред, невольно услышав мысли командира, добавил:
- Только бы не ожесточилось её сердце от невольной обиды или явной грубости, как это случалось у неё дома.
- Есть и другая опасность – это зависть со стороны неудачников на Геодемиде. Ведь мы не знаем, что там дома у нас происходит, какие изменения и в какую сторону? Мы незнаем, что будет происходит, когда мы вернёмся домой? Благоденствует ли доброта и любовь там, как было прежде, или же чума ненависти царствует на троне родной планеты? Скорее бы достигнуть широт контакта с нашей галактикой!
- Помнят ли нас? Не станем ли мы инопланетянами дома? – это вклинился в разговор Гефиз.
- Иногда мне кажется, что Земляна мне кого-то напоминает – вступила в азговор Джермида. – И вообще, мы мало чем отличаемся от землян, если не считать наш высокий интеллект, образование и манеру общения. Даже состав крови и строение внутренних органов, почти идентичны…
- Но это отличие могло возникнуть от долгого пребывания в космосе и не одного поколения, - добавил Дорис.
- Вот вам и загадка номер один, так сказать! - подчеркнул Карсид, почти иронично.
- Думает ли об этом Земляна? – задал вопрос Ватлан, обращаясь непосредственно к Джермиде.
- Конечно, думает! Только я до сих пор не обращала на это внимания,. – ответила девушка.
- Джермида, как ты думаешь, она когда-нибудь любила? – задал неожиданный для всех вопрос Фред.
- Наверное, любила. Но сейчас об этом не вспоминает, тем более, что препараты биостимуляторов, входящие в нашу пищу, гасят, как ты знаешь, половое влечение. Но я думаю, что для волевой натуры это не преграда! И, если кто ей понравится и будет отвечать взаимностью её идеалу, который сможет зажечь её сердце пламенем Богов, которое на языке землян называется любовью, то победа будет на её стороне, уверяю вас! Против природы не попрёшь!-
- Какая смешная эта планета, не правда ли, Джермида? – сменил тему разговора Фред. – Какая-то чехарда света и теней. В почве найден какой-то помёт то ли птиц, то ли животных, но пока никого обнаружить не удалось, как ни старались. И на телелазерных фиксаторах никто не просветился. Возможно, что эти животные живут, где-то глубоко под почвой или в подводных зарослях?
- Постой, друг, - прервала собеседница, - почему ты вдруг спросил про Земляну? Что-нибудь случилось? Да? Или, ты сам в неё влюбился, а мне морочишь голову? Признавайся, негодник!
- Ты ревнуешь, крошка?
- Потом я с тобой разберусь, доктор! Пока!
- Постой!
- Всё! Отключилась!
Этот диалог был закончен уже в каютах, и каждый, по мере надобности, отключился от общей темы, засыпая. Джермида быстренько разобрала свою пастель, нырнула под покрывало и тут же заснула глубоким сном. Её собеседник ещё долгое время не мог уснуть, думая о неловком разговоре. О Земляне, чутко прислушиваясь к ритму своего сердца: какую из двух девушек оно предпочтёт?
Фред медленно погружался в глубокий, но беспокойный сон.