Л. Ларкина.
Н А К О Р А Б Л Е
Сколько я там простояла и о чём думала ещё, кроме главного вопроса, не помню! Неожиданно вспомнила имя инопланетянки и, как во сне, вялым, непослушным языком позвала: Джермида! Губы меня не слушались, а язык прилип к нёбу – я едва сама себя услышала, но, глубоко вздохнув, вновь повторяла это имя всё громче и громче: Дже-рми-да! Джер–ми–да! Лес отозвался глухим и непри-ветливым эхом, а я стала ждать результата, оглядываясь по сторонам, напряжёно прислушиваясь к шороху леса, прислонившись спиной к стволу старой, развесистой берёзе, словно прося у неё за-щиты.
В носу защекотало от комариного прикосновения. Их хотя было уже мало, но иногда в солнечный день они начинали надоедать. Чихнув, почесала нос. И тут замерла, что моя рука стала совершенно прозрачной, как в тот день, и фаланги моих пальцев повисли в воздухе, как у приведения. Я невольно вскрикнула, но тут же успокоилась, поняв, что гости ещё здесь. Я заторопилась:
- Джермида! Нам надо поговорить! Ответь мне!
- Слушаю тебя, Земляна!
- Где ты? Я хочу видеть тебя, Джермида!
Я услышала мягкий и приветливый голос, и меня поразило моё новое имя, оно складывалось из имени нашей планеты и моего настоящего – Яна. Мне показалось, что это не случайно! Этот символ нашей планеты! Ко мне пришло успокоение…
Некоторое время было тихо. Потом что-то зашуршало. Я оглянулась на шорох. В мою сторону пробирался старый знакомый – муравей, только раза в два крупнее прежнего, просто великан! Я молча наблюдала за ним. Вскоре его окутала лёгкая искрящаяся дымка, и появилась Джермида – ещё стройнее и прекраснее прежней, среди осеннего леса она мне показалась
Василисой Прекрасной из древней сказки, только костюм был на ней современный. Какое удивительное создание! Но кто стоит за этим? Друг или враг? Что они собой представляют?
- Успокойся, Земляна! Всё будет отлично для вашей планеты!
- А для вас, Джермида!... Здравствуй!
Теперь руки подавать не стала, вспомнив прошлую нашу встречу.
Моя собеседница заговорила о далёком прошлом своей планеты, словно и не слышала моих встревоженных вопросов.
- Далёкие наши предки, как по времени и расстоянию, жили очень короткую жизнь, едва успев поднять на ноги своего первенца, как ему приходилось оставлять этот мир. Едва набравшись жизненного опыта, накопив толику мудрости, умирал. Потомки не могли воспользоваться приобретенными знаниями, чтобы улучшить жизнь и продвинуть прогресс на Геодемиде, так называется наша планета. Это большая несправедливость: наше население было слабым и непривлекательным, низкорослым. Но однажды учённые сделали гениальное открытие, благодаря которому мы стали выращивать в особой смеси бактерии, которые не только помогали живому суще-ству бороться с болезнетворными бактериями, но и укреплять генетическую память особи. На планете исчезли болезни, наследственность стала совершенно другая, новые поколения людей были уже выносливыми ко всяким допустимым изменениям в обстановке, в жизни и к тому же очень красивыми, поэтому наш человек живёт в шесть раз дольше.
- Вот здорово! Это наверно лет четыреста!
Во время нашего разговора мы медленно, иногда останавливаясь, продвигались вперёд в одном направлении, обходя могучие стволы деревьев и заросли молодняка. Я, вспомнив про телеграф и скандалистов, остановилась.
- Что стало с теми людьми, которых ты наказала у телеграфа?
Моя спутница тоже остановилась. Мне показалось, что этот вопрос застал её врасплох, она долго молчала.
Наверное, их общество было настолько совершенным, что подобного поведения они никогда не наблюдали, а, встретивши такое безобразие, просто избавились от негатива.
Про наказание, естественно, она сразу забыла, как вернулась к себе на корабль. Тем более что это хоть и совершенная, но всё же машина и ей недоступно сострадание.
Девушка непонимающе посмотрела на меня, словно я задала совершенно неуместный вопрос. Но я настойчиво и вопросительно смотрела в её голубые глаза. Тогда она безразлично и с некоторой брезгливостью ответила:
- Я их отправила к пращурам: им нет места среди разумных людей!
- Наказание, конечно, они заслужили, но не так строго, ведь у них есть семьи. Наше человечество стоит ещё на такой низкой ступени развития, когда животный страх может человека сделать зверем. Да и жизнь под постоянной угрозой нападения, разбоя, угрозы атомной и других войн держит человечество в постоянном страхе за свою жизнь, за жизнь своих родных и близких, отсюда такая реакция людей в минуту опасности на телеграфе. Их можно понять и простить. Тогда я уже догадывалась о вашем присутствии, а если бы было иначе, то за себя не смогла бы поручиться. В то время я была уверена в вашем миролюбии, хотя иногда терялась, а для них это было неожиданностью. Мне тогда было просто любопытно, хотя себя постоянно оговаривала: двум смертям не бывать,- одной не миновать, т.е. дважды не умереть!
Изменить что-нибудь я всё равно не смогла бы. Готовясь к худшему, Надеялась на мирный исход нашей неожиданной встрече, невольно чувствуя к вам затаённую и непонятную симпатию, надеясь на вашу непоказную доброту. Не так ли, Джермида? Я думаю, что трёх дней для наказания слишком эмоциональных граждан нашего посёлка будет достаточно! Джермида, пожалуйста, я тебя очень прошу, верни забияк домой, если это в твоих силах! Я сильно разволновалась и замолчала.
Она довольно долго стояла в задумчивости и смотрела в одну точку. Я ей не мешала, замерев в тревожном ожидании.
- Хорошо – они сейчас будут дома.
- Джермида, а можно сделать так, чтобы они забыли это страшноепутешествие к пращурам? Пусть забудут всё, как страшный сон: одним примером не исправить всё человечество! Для этого нужны тысячелетия самоотверженности, согласия, доброты, очень большой и бескорыстной любви ко всему живому на Земле.
- Хорошо! Будь, милая, по-твоему! Забудут!
- Спасибо! Прошептала я, подумав, что трудно инопланетянам разобраться в наших отношениях и порядках, а нам в их жизни.
- Мы поможем друг другу! Не так ли, Земляна?
- Безусловно! Немного смутившись, ответила я. – Прости, Джермида, совсем забыла, что в твоём присутствии думать опасно, - пошутила я – ты ведь читаешь мысли на расстоянии, а нам свойственно постоянно думать, а держать голову постоянно без дум невероятно трудно! Особенно в такие минуты напряжения, когда каждый твой миг, каждый шаг требует анализа и решений. Я пробовала– ничего не получилось! Думаю даже во сне и решаю свои проблемы. Ты понимаешь меня, Джермида?
Ответа от девушки не последовало. Через минуту она вся сосредоточилась, повела как-то странно рукою, и лес в то же мгновение исчез, словно его здесь никогда и не было. Я глазела по сторонам с искренним любопытством и удивительным спокойствием, словно пришла на экскурсию.
Тут мне хочется отметить, что как и при первой встрече с инопланетянкой, не испытывала страха, словно мы не из разных цивилизаций, а добрые соседи по квартирам, с которыми ты давно породнился и живёшь одним домом. Я настолько привыкла к ней, что если бы кто спросил: робот это или живое существо, то я ответила бы, что со мной рядом идёт девушка, которая ближе всех на всём белом свете для меня в данную минуту.
Робот был этот настолько совершенен, что трудно поверить в его неодушевлённость! Может быть это копия живой девушки, и вместо робота сейчас со мной рядом настоящая хозяйка этого космического корабля, а не её совершенный двойник?
Джермида с интересом посмотрела на меня, и я ей ответила извиняющимся взглядом: опять мои мысли унесли меня в дебри.
- Не волнуйся, Земляна! Я знаю, что ты добрый человек и никому плохого не желаешь, хотя зачастую делаешь не то, что следовало бы: доброте всегда сопутствует наивность, за которую приходится расплачиваться. С другой стороны, если человек теряет наивность, то и доброта имеет другой оттенок, потому что теперь поступки подчиняются холодному рассудку, который сам по себе жесток и нетерпим ко всяким житейским эмоциям. Суровый рассудок губит в человеке непосредственность и человечность, только феноменальность и большой талант могут оправдать жестокость ума, но до определённой г рани. Всё равно ему история всё простит, как это доказано на ярких примерах прошлых столетий.
Я внимательно слушала свою спутницу и откровенно рассматривала помещение, которое на глазах принимало разные, едва заметные, оттенки, как морские волны при закате солнца. Мне, как ребёнку, хотелось до всего дотронуться руками, что я и делала при малейшей возможности: меня разбирало здоровое любопытство к новому и неожиданному, тем более, что, разговаривая, мы медленно продвигались вдоль удивительных и проникающих стен, о чём сразу догадалась, потому что иногда кто-нибудь возникал и исчезал в одной из стен.
Мне никто не мешал. Я была предоставлена сама себе. Звучала нежная, тихая мелодия, настолько знакомая, что я мысленно подпевала ей. Чистая и прозрачная, близкая и задушевная, она целиком захватила меня, как дух захватывает высота и простор белоснежных вершин, обволакивая сознание, словно я спала, а мне снился светлый и чистый сон. Казалось, что не оркестр её исполнял, а огром-ный смешанный хор чистых и бархатных голосов. С восхищением посмотрела на девушку, но тут она опять заговорила совсем о другом:
- Мы тебя очень ждали и беспокоились, сможешь ли ты сама победить в себе животный страх, который живёт на Земле в душах её жителей, ради других, найдёшь ли к нам самостоятельно трудную дорогу. Мы предоставили тебе самоиспытанию, чтобы убедиться в правильности нашего выбора и, откровенно говоря, боялись за те-бя и за этот метод отбора, который выпал тебе в эти дни.
Тут было задето моё самолюбие, тоже мне нашли подопытного кролика. И я, помрачнев, спросила:
- Какого отбора?
- Об этом потом узнаешь, - ответила мне она, явно не придав значение моей обиде.
- Кто это: мы?
- Весь наш экипаж. Все эти дни усиленно изучал языки планеты и больше всего ваш, т. к. находимся на вашей территории и являемся вашими гостями, хотя и неожиданными, а язык хозяина нужно знать в первую очередь, чтобы легче было общаться! Я права, Земляна?
Я с большой благодарностью посмотрела на собеседницу, и на душе мой потеплело, тем более, что мне нравилось моё новое имя и я стала к нему привыкать.
- Но почему такая жестокая изоляция нашего посёлка от всего остального мира? – Не унималась я.
- Чтобы избежать инфекции.
- Но разве вы не встречались с нашими учёными в знак дружбы и межпланетного контакта? Сколько поколений, дорогая, мы мечтали об этом!
Джермида равнодушно ответила:
- Я думала над этим, прослушивая эфир планеты, но даже дуновение ветерка с той стороны станет для нас неминуемой гибелью. Вдруг нам самим понадобится выйти из корабля, а на планете обнаружено более миллиона видов микробов, бактерий вирусов, которых у нас нет, с которыми наш организм не знаком и мы не знаем, как он поведёт себя, столкнувшись с ними: бережённого Бог бережёт, как говорят у вас.
Поэтому нам будет вполне достаточно контакта только с тобой, и мы уверены, что наша сегодняшняя встреча будет не последней.
Джермида многозначительно посмотрела на меня, давая подумать, а может и прийти в себя от огромной информации, которую я получила на корабле. Сколько сразу проблем для не искушённого ума! Я помолчала, и снова задала вопрос: и опять, наверно, невпопад. Да будь, что будет!
- А вы уверены, что нам ещё раз когда-нибудь доведётся встретиться? Жизнь не стоит на месте, а межзвёздные пространства так велики, что наши дороги уже никогда не пересекутся! Но, если вдруг когда-нибудь ещё вам и посчастливится попасть на нашу голубую планету, то наше время и мы с вами давно уйдём в прошлое. Ещё неизвестно, просуществует и столько лет биологическая жизнь на Земле, которая перенасыщена не только злобой и ненавистью друг к другу, но и всякой взрывчаткой. Что от планеты могут остаться только огромные осколки, которые станут летать во Вселенной астероидами и радиоактивной пылью, тем самым засорять смертельной опасностью межпланетное пространство. Уже сейчас мы задыхаемся от дыма и газа.
Девушка с грустью посмотрела на меня. Наступило тягостное молчание. Далее она заговорила задумчиво:
- Нам бы очень хотелось продвинуть ваш прогресс, рассказать поподробнее о нашей планете, оставить расчеты и чертежи наших лучших изобретений, но этим могут воспользоваться безумцы в своих корыстных целях и принести много народам и странам вреда и мы, поэтому, ограничимся только познавательной стороной нашего эфирного контакта.
- Да, здесь нужно быть очень и очень осторожными, предусмотрительными, чтобы не натворить бед. Я верю, что придёт время, когда мы всему научимся сами,а главное – научимся ценить жизнь на планете. Возможно когда-нибудь вбудущем, земляне смогут посетить вашу далёкую планету, пусть всё идёт своим чередом. Всему своё время! Я уверена, что ваша планета, Джермида, очень красива и интересна во всех планах с гармоничной и развитой цивилизацией, людьми, которые уже забыли, что такое болезни и лишения, принесёнными собратьями, не болеют ни жадностью, ни завистью.
Мы ещё долго ходили по огромной зале, очень уютно обставленной с изящным и простым интерьером и цветами, каждая, думая о чём-то своём. Потом моя спутница торжественно объявила:
- Хорошо, Земляна, ты права. Мы обязательно расскажем о нашей планете и о нас лишь то, что не сможет навредить народам Земли.
Я решила сменить эту грустную тему и, немного помолчав, опять задала вопрос:
- Скажи, Джермида, тебе не трудно дышать у нас?
- Да нет!
- Разве состав воздуха у нас такой же, как у вас?
- Как ты уже догадалась, никто из нас не выходил из корабля на землю, но очень хотелось бы! Мы взяли большую пробу воздуха, обезвредили его и по нескольку часов в нём проработали и, как видишь, чувствуем себя замечательно! На нашей планете в воздухе немного больше атомарного кислорода и лёгкого азота и ещё некоторые незначительные различия. Ну, примерно, как в ваших угольных и других шахтах иной состав воздуха, чем на поверхности земли, однаколюди там работают по нескольку часов и дышат этим воздухом. Кроме того, наша планета почти в два раза больше по объёму, а притяжение почти втрое меньше. Однажды, было обнаружено, что из-за малого притяжения, наша атмосфера потихоньку исчезала и пропадала в космосе. Стали искать выход, но прошёл не один десяток лет, опробовали тысячи вариантов, но результатов не добились.
Оставалось только одно: заняться магнитным полем планеты, увеличить её гравитационное поле. В результате долгих эксперимен-тов удалось создать тяжёлые металлы из облегчённых по-род, для этой цели стали использовать заброшенные, старые шахты, куда нагнетался особый реактив. Через несколько лет лёгкие горные породы превращались в тяжёлые. Таким образом, увеличили притяжение на нашей планете всего на одну миллионную, после чего атмосфера перестала покидать планету.
Я слушала свою собеседницу и невольно любовалась её милым и мужественным лицом, её непосредственностью и простотой. Вновь у меня возник вопрос, совершенно женский и наивный:
- У вас на планете все такие высокие и стройные, дорогая?
- Нет! Но я родилась в космосе и поэтому вымахала такой длиннющей. По мнению Димира это связано с частичной невесомостью, об этом открытии мы послали домой радиограмму и к нашему возвращению, мы надеемся, народ на Геодемиде уже будет высоким и стройным. Как мне хочется поскорее ступить ногой на свою планету…
Вскоре цвет помещения принял зеленовато – бархатистый оттенок. Мне предложено было перекусить, ведь я сегодня ничего не ела, но об этом совершенно забыла, как и о многом другом. Самочувствие моё было отличным, какого я никогда не испытывала: совершенно не ощущала своего возраста, тяжести своего тела и никаких стеснений, но это не было ощущением невесомости, а чем-то другим, совершенно для меня непонятным. Мы сели в мягкие и удобные кресла. К нам подкатил самостоятельно уютный, небольшой столик, весь уставленный блюдами. Приоткрыв крышки, я почувствовала запах любимого украинского борща, рядом стоял столик с арбузом и огурцами. Аромат был настолько сильным, что у меня, что называется, слюнки потекли. Ох, и давно я не была на родной Украине! Страшная прошлая война разбросала родню по всей земле, кто, где сейчас никому неизвестно. Были мы тогда ещё детьми и никого не помним.
- Нам понравилась кухня землян. Мы взяли некоторые семена ваших овощей и пряностей для разведения на нашей планете, конечно, предварительно всё, обезвредив, а по пути домой станем выращивать их на наших корабельных грядках. Посмотрим, что из этого получится. Вот если бы и повара прихватить с собой! Шутка, но консультант в кулинарном искусстве нам просто необходим!
- Но наши планеты так далеки друг от друга, что пока придёт ответ на запрос, сменится ни одно поколение на обоих планетах. Погостите у нас подольше, и кулинарный опыт к вам придёт непременно!
Девушка улыбнулась и, чуть-чуть помедлив, сказала:
- А мы хотим пригласить консультантом на нашу планету тебя, Зе-мляна. Будешь нашей гостьей. Что ты на это скажешь?
- Что вы! Разве я гожусь на такую высокую миссию? Я самый ря-довой человек на Земле, а вам нужен, по крайней мере, академик, инженер или ещё кто, который бы разбирался в космических премудростях. Мои знания так скудны! К сожалению! И вообще, это неожиданно и невероятно, чтобы я вдруг отправлюсь в космос! Вы решили посмеяться над бедной женщиной, которая отодной мысли об этом умирает со страха.
- Самые высокие знания, милая, ты получишь в пути – это не проблема! Утебя достаточно других качеств, которые никакими академическими знаниями не заменишь, и это самое большое преимущество перед другими возможными кандидатами.
- Конечно, выбирать вы вольны, с кем вам провести долгие годы путешествия в обратный путь. Мне необходимо подумать самой, прежде, чем решиться на такой необычный шаг.
Девушка молча и холодно посмотрела на меня. Я мысленно перебирала события последних дней и пришла к выводу, что чего-то главного не спросила у моей собеседницы. Почему их корабль не передвигается по планете, что это за явление с электричеством, почему нельзя наладить контакт с учёным миром посредством телефона, телевизора, телеграфа? Может быть, у них на корабле какая-то авария - все эти вопросы промелькнули у меня в голове вихрем, оставляя в душе тревогу и смятение.
Но как об этом спросить? Возможно, здесь кроется самая большая тайна моих новых друзей, и они не хотят никому говорить об этом в целях собственной безопасности, а я глупыми вопросами поставлю их в неловкое положение, но помочь ничем не смогу. Как же мне быть? Господи, пошли мне прозрения на этот час! Взмолилась я, подскажи, как выбраться из этого положения?
- Спасибо, Земляна! У нас действительно серьёзная и непонятная авария, и твоим собратьям не справится с ней. Вот такие дела!
Первых слов я, задумавшись, не услышала, но то, что дошло до меня, сильно встревожило, и я грустно вздохнула.
Тут девушка посмотрела на меня с такой теплотой, что я ещё больше заволновалась, а она продолжала:
- Всей электроэнергии планеты не хватит, чтобы сдвинуть наш корабль с места, да и энергия у вас не та, что питает наши двигатели.
Я почувствовала, как мои мысли заработали в каком-то другом направлении и без особого напряжения, словно мне предстоит разрешить простую загадку, и я справлюсь с ней за считанные секунды.
- Что же это за такая энергия? – Очнувшись, спросила я.
- Звёздная. Это тот световой ветер, который существует в звёздном пространстве. Его собирает особый преобразователь. Вот этот важный для нашего передвижения механизм вышел неожиданно из строя по неизвестным причинам. Пока не установим причину заболевания, не сможем его вылечить. К нему сейчас подойти опасно: он построен по принципу отбора, в котором принимают участие не только химические элементы, но и биологические, как ведущий элемент, без которого этот преобразователь создать просто не возможно, по крайней мере, пока других вариантов не существует в нашем арсенале.
- И когда же это случилось? – Тихо спросила я.
- В вашей галактике в созвездии Рака. -
И тут, к моему удивлению, словно это была не я, мои мысли такое стали выдавать, что и поверить трудно:
- Учёными Земли, да и сами вы это знаете, - подумав немного, начала я – установлено, что в космосе существуют не только молекулы газовых соединений, но и различные микроорганизмы, которые попадают в межзвёздное пространство. Этот факт и говорил нам, что где-то возможна и разумная жизнь и это подтвердилось вашим появлением. Если это учесть…- тут я напрягла все свои мысли - то ваш преобразователь звёздного ветра, работая при помощи микроорганизмов, пришёл в негодность по их же вине. Теперь необходимо срочно найти лекарство от этого недуга и всё будет в полном порядке. Последовательная их эволюция, или же скрещивание с подобными, или же уничтожение ими, могло привести к тому, что те, первичные добрые помощники, потеряли начальные свои каче-ства.
Я произнесла эту речь почти залпом, словно меня прорвало, и сама того не знаю, когда и как я могла получить всю эту информацию, чтобы провести мгновенный анализ и сделать такие выводы.
- Погоди! – Прервала меня Джермида - среди ответов мыслящих машин был и такой, но мы не обратили на него внимания, так как наш корабль всегда был совершенно непроницаем. Твои соображения, Земляна, настолько убедительны, что все сомнения приходится отбросить и провести срочное исследование в этом направлении. Если, не ведая о том, две разные цивилизации, стоящие на разном уровне развития и отстоящие друг от друга на тысячи световых лет, пришли к общему решению проблемы, то сомнений никаких не должно быть! Время не ждёт! А сейчас я познакомлю тебя с остальными членами нашего корабля. И тут же приступим к исследованию в новом направлении, хотя проникновение на корабль чего-либо граничит с фантастикой! -
- Может быть, он не всегда был настолько непроницаемым, как вы полагаете. Ведь я же здесь! Не было ли такой же ситуации в полёте, может быть в самом начале, когда защитная оболочка космокапсулы на мгновения стала проницаемой, вызванная каким либо необычным явлением, или поведением самого экипажа?
- Но роботы-сторожа не зафиксировали проникновения!
- Вы уверены, что роботы на корабле исправны? Их работу не ме-шало бы проверить в первую очередь! –
Уверенно заявила я и тут же смутилась. «Что-то я раскомандывалась!» Чувствую, как краска заливает моё лицо, но ничего не могу поделать.
Испугалась того, что решилась поучать этих умных людей, словно всю жизнь занималась подобными проблемами. Но усилием воли, остановила своё смущение, вызванное собственной тирадой неожиданных для меня умозаключений, но на этом факте уже не было времени задерживаться…
- Это рискованно! – Воскликнула девушка.
- Так ведь я на корабле! И это можно использовать для срочной проверки. Надеюсь, мои габариты не так велики, а микробы с нашей планеты не так уж губительны, - пыталась пошутить я.
- Нам будет достаточно только твоего носового платка.
Я тут же достала платочек из укромного места на груди: не люблю таскать всюду с собой сумочки, кошельки, и тут же протянула его моей собеседнице, и только после этого моё лицо вновь залила краска смущения.
- Что вам говорит мыслящая машина о проблемах с топливом и вообще с положением на корабле?
- Она тоже в последнее время ведёт себя очень странно: конкретных решений не выдаёт, что совершенно сбила нас с толку.
- Если проникшее существо имитирует схожую структуру, в которую оно проникло, как хамилион, что делают многие животные наших морей и океанов, то ни один прибор не сможет зафиксировать его присутствие. -
- Да. Это очень интересно… - произнесла задумчиво собеседница.
Мы шли по мягким полам, а перед нами бесшумно растворялись имитированные двери в стенах, на которых огромные окна тоже были не настоящими. В каждом уют-ном помещении находились инопланетяне, и только одни мужчины. Они сидели в мягких креслах у вычислительных машин, которые занимали почти все стены от пола и до самого потолка. Каждая в отдельности была миниатюрной и совершенно бесшумной.
Мы вошли, поздоровались.
Нас почтительно приветствовали кивком головы, осторожно вставали и следовали за нами спокойной, полной достоинства, мягкой походкой в молчании.
Их голубые выразительные глаза смотрели доброжелательно и успокаивающе. Тишина на корабле была необходимым условием, без которого было бы невозможно работать.
Вскоре расступилась стена в огромную, куполообразную залу, наполненную мягким светом, казалось, что сама мебель и стены излучали это ненавязчивое, всепроникающее свечение и казался мне одушевлённым. В середине залы стояла огромная пальма. Листья на ней располагались почти равными треугольниками, и имели форму огромных колючек с расплюснутыми основаниями, покрытыми множеством светлокоричневых шишечек, в форме миниатюрного орешка. Все без суеты уселись в мягкие кресла.
Я осторожно присела на предложенное мне кресло. Вскоре я почувствовала, как оно постепенно стало меня обволакивать с трёх сторон мягко и успокаивающе. Мне от этого прикосновения стало так легко и уютно, что я с облегчением глубоко вздохнула, постепенно расслабляясь всем своим существом. Казалось, что в нём я сидела уже не в первый раз рядом с этими спокойными и милыми людьми. На пульте огромной, самой главной вычислительной машины, мелькали разноцветные огоньки, самыми невероятными конфигурациями геометрических фигурок, в самых различных и необычных сочетаниях.
Чем больше смотрела на них, тем увереннее была, что это и есть тот самый необычный алфавит, которым пользуются инопланетяне. Они мелькали на экранах так быстро, что я едва успевала их разглядеть.
Через несколько минут кто-то произнёс: «Готово!» все повернулись на крутящихся креслах лицом в середину залы. В это самое время появился ещё один мужчина.
Его походка была настолько мягкой и собранной, а в лице было столько мысли и обаяния, что я невольно внутренне собралась, проникаясь к нему глубоким уважением и симпатией.
Проходя мимо меня, он с достоинством и молча поклонился. На одно мгновение его взгляд задержался на моём лице, и я отметила: какие проницательные у него глаза! А тем временем он уже сидел в середине залы, обводя всех своим любящим взглядом, словно все мы были его детьми, которых он очень любит и ценит. Начался ученый совет, свидетелем которого я оказалась.
Это было настолько неожиданно для меня и в то же вре-мя интересным, что я готова слушать и слушать говорившего, чтобы не пропустить ни единого слова.
Вскоре я забыла, где нахожусь и зачем. Все говорили на чистом литературном русском языке. Потом я поймала себя на мысли, что для меня их разговор оказался настолько понятным и интересным, что хоть завтра садись и пиши научную работу и защищай кандидатскую. Откуда я всё это знаю? Появилось ощущение, что ещё что-то знаю, только спроси и я тут же смогу на этот вопрос отве-тить. Вот так история со мной приключилась!
Удивлению моему не было предела. Иногда встряхивала головой, словно проверяя: не снится ли мне самый удивительный и фантастический сон в моей жизни.
- Я рад, - заговорил вновь вошедший - что причина аварии найдена, теперь нужно её ликвидировать. - Он обвёл всех своими голубыми глазами и продолжил – В тоже вре-мя, мне стыдно, что единственно правильное направление в поисках причины аварии, которое, кстати, предлагалось и нашими компьютерами, указала нам Земляна – самый обыкновенный человек своей планеты. Мы, дорогие мои, разучились думать, и всё перекладываем на роботов, но живой человек с его житейской мудростью и определёнными знаниями всегда будет гениальнее самой мыслящей машины.
У меня запылало не только лицо, но и уши. Опустив глаза, я уставилась взглядом в пол, продолжая слушать Затаив дыхание, не смея, что-либо сказать о том, что это не я, что это они поработали славно, что это я с их помощью смогла освоить их программу так быстро, что это не моя заслуга - эти мысли толпились в голове, а говорить совсем не могла, от стыда и волнения.
Тем временем командир корабля продолжал:
- Нам осталось только запустить маленький спутник земли и запастись звёздной энергией для старта.
Потом он обратился ко мне:
- Так что же вы думаете, Земляна, о предложении лететь с нами на Геодемиду?
Я молчала, он продолжал - Не спешите с ответом! Я вас хорошо понимаю. Мы подождём вас, особенно Джермида: она к вам очень сильно привязалась, и станет для вас лучшей помощницей во всём, верной подругой и защитницей.
- А разве что-нибудь может случится?-
- Не буду вас пугать, но Вселенная так огромна, в ней столько неожиданностей, что всё может быть. Сейчас вы окажетесь дома, хорошенько всё обдумайте и взвесьте. -
Не успела и глазом моргнуть, как оказалась дома за самым любимым занятием. Был вечер. Я поливала цветы. В руках у меня была лейка и с неё стекала тонкая струйка воды. Я с удовольствием вдохнула аромат поздних цветов. Никаких мыслей в голове не было, словно я только что родилась и ещё не накопила жизненных проблем, и никогда не была в гостях у инопланетян и никаких разговоров с ними не вела, и они не предложили мне космическое путешествие. Опустив лейку на землю, медленно пошла к дому, также покойно вошла в горницу, присела за простой, крестьянский стол, который когда-то сделал мой отец, погибший в прошлую войну. Я посмотрела в окно, в домах зажигались гни, и я тоже поторопилась включить свет – получилось! Я уверена, что теперь наши гости - инопланетяне спасены и скоро с посёлка снимется блокада и навсегда!
Мои мысли опять разлетелись во все стороны, и я не знаю, за какую мне ухватиться в первую очередь? Но главное - как мне быть? Какое принять решение? Ведь я давно не ребёнок и не могу с налёту решать такие вопросы. Есть у меня работа, школа, друзья, родные места, и всё мне это надо оставить? Навсегда оставить нашу голубую планету? Что же делать? Я металась из стороны в сторону, принимая одно решение, отвергая другое. Потом я медленно оделась в самый лучший наряд и вышла уже в сумерках на улицу, на свою каждодневную вечернюю прогулку.
Медленно продвигаясь по улице, я вдыхала свежий воздух, пахнущий землёй и опавшими листьями, дождём и перезревшими травами. В небе мерцали далёкие звёзды. Дул прохладный сентябрьский ветерок, когда уже прошло бабье лето, а осень ещё дарила нам светлые вечера. До моего слуха доносились отрывки фраз прохожих, о непонятных явлениях в нашем посёлке в эти последние дни. Некоторые просторадовались, что вновь горит свет в окнах домов и не нужно жечь чадящие свечи, ведь керосина дав-но недержали в домах, зачем он, если есть постоянно эле-ктричество?
Постепенно все охи да вздохи ушли от меня на такое расстояние, словно я осталась одна на всём белом свете. Я целиком окунулась в свою жизнь от самого её начала, как, стала себя помнить, с трёх летнего возраста, когда был ещё жив мой отец и мать и до последней минуты - всё пролетело, как перед смертью. И до чего же она быстро пролетела! Хоть и короткая, но всё же жизнь!
Очнулась, когда увидела себя у калитки дома заводского парторга. Каким образом ноги меня сами привели к не-му, я не заметила, но уже знала: мне нужен был добрый отеческий совет. С малых лет я была привязана к этому мудрому и доброжелательному человеку, мысленно всегда называла его своим отцом.
Под ногами жалобно и тоскливо заскрипели, словно прощаясь, половицы, хорошо знакомого мне крыльца. Я спокойно постучала в дверь. Открыл сам хозяин. В недоумении посмотрел на меня. Я молча прошмыгнула во внутрь.
- Такая нарядная и так поздно! Что с тобой, голубушка? Мы с женой уже собрались спать. Случилось что? Да на тебе лица нет! -
Я медленно сняла кофточку, хозяин вежливо принял её, не спуская с меня взгяд. Я улыбнулась ему через силу и попросила поговорить наедине. Он провёл меня в свой маленький кабинет и осторожно, но плотно прикрыл за нами дверь. Я сразу же уселась на широкий диван и, подогнула под себя ноги, которые почему-то стали мёрзнуть.
- В посёлке горит свет, а мне грустно. Скоро гости улетят и всё будет, как всегда: работа, дом, цветы, небо, лес - всё будет дышать и жить, как всегда у вас… -
- Постой! Почему у «вас», а где будешь ты? -
- Дорогой мой, миленький, Александр Игнатьевич, ты представляешь, что там творится за этим необычным кружочком? Нас оплакивают, ставят памятники, Кто-то предлагает бомбардировку этого участка, но только не наши! Не разобравшись, не станут рисковать своим народом, да и чужим. Ты представляешь, что могло бы стать с нами? -
- Ты уверена, что нейтроны смогут проникнуть за этот удивительный кружочек? А потом ты мне не ответила на мой вопрос. -
- Не знаю! - Это ответ на второй вопрос, а на первый только скажу, пусть меня не ищут и не хоронят, потому, что я уезжаю в длительную командировку. -
- В какую командировку?
Я молчала.
На мои глаза накатывались предательские слёзы, я их украдкой смахнула и продолжала с виноватой улыбкой, ведь для себя я давно всё решила, сама того не замечая.
– Меня с вами никогда уже не будет, но я буду жить долго, очень долго… И буду помнить вас, как своих родителей, ведь вы мне с Людмилой Дмитриевной заменили отца и маму, буду помнить наши леса и реки, нашу голубую планету, друзей и знакомых, но всегда буду помнить вас!
Я уже плакала навзрыд, уткнувшись лицом в грудь Александра Игнатьевича, который тут же подсел ко мне на диван и ласково гладил, как в детстве, по головке.
Не много успокоившись, продолжая всхлипывать, лепетала:
- Если когда-нибудь вернусь на
Землю, то от всего сегодняшнего здесь ничего не останется, даже следа! Главное - не будет ни войн, ни рабства, ни грабежей, ни террора. Наши гости – инопланетяне будут чувствовать себя здесь в полной безопасности, как у себя дома…
Надежда Дмитриевна, не на шутку встревоженная нашим затворничеством, несколько раз пыталась открыть дверь, но мой собеседник строго просил не беспокоить, обещая потом, всё рассказать и попросил ложиться спать. Александр Игнатьевич как-то сразу сильно постарел и сидел молча, опустив голову. Его густые русые брови иногда шевелились, а левая рука прижималась к груди. Его лицо выражало такую боль и отчаяние, что тяжко было на него смотреть. Я бросилась к столику и достала капли от сердечного приступа. Дрожащими руками накапала, а потом присела перед ним на корточки, заглянула в его глаза снизу вверх и попросила выпить микстуру Он, как обиженный ребёнок, продолжал смотреть на меня, как на икону, беззвучно шевеля губами. Я медленно поднялась и обняла его за плечи, как родного отца…
Сердце моё рвалось на части, от чувства вины перед этими добрыми людьми, заменившими мне родителей, хо-тя я ни разу не подумала об этом. Наши отношения были очень хорошими с тех самых пор, как я помню себя. Борзыкины былибездетными и дочь друга, которым всегда был мой отец для Александра Игнатьевича, была самым желанной гостьей в их бездетном доме, самым люби-мым существом на земле и я это всегда чувствовала. Они всегда были рады нашим приходам, а я часто оставалась у них на ночь. Людмила Дмитриевна рассказывала мне удивительные сказки перед сном, баловала меня и защищала от моего строгого отца, который не надолго пережил маму, уйдя на войну. Я была ещё подростком, когда осталась совсем одна, и супруга папиного друга оставалась для меня в те военные годы одним утешением и поддерж-кой, ведь Борзыкин тоже воевал.
Тут я представила себе горе моих родителей, если бы они были живы и опять слёзы ручьём потекли по щекам.
Так, обнявшись, мы долго сидели, прижавшись, друг к другу. Нужно сделать решительное движение, подняться и уйти, уйти навсегда в неизвестность, оставляя всё, что так тебе дорого. Александр Игнатьевич прервал наше до-лгое молчание и, собравшись с духом, сказал:
- Пора, дочка! Пора! -
Так он меня никогда не называл, а тут не выдержал, потом он позвал супругу:
- Людочка, Яночка уезжает в далёкую командировку, иди, попрощайся и пожелай ей доброго пути. -
Тут же вошла встревоженная
Людмила Дмитриевна. Глаза её были на мокром месте. Прижала меня к груди, поцеловала в лоб по старинному русскому обычаю и перекрестила:
- С Богом, дорогая! Будь счастлива, не забывай нас! Пиши! Мы тебе посылочку соберём вкусненькую… -
Эта престарелая женщина, словно что-то почувствовала, неожиданно расплакалась. Я её, как могла, успокаивала. Мы стали продвигаться к выходу. Александр Игнатьевич подал мне кофту, сам надел пиджак и вышел вместе со мной:
- Люда, я провожу Яночку: уже за полночь. Ложись спать. Я скоро вернусь.
Мы медленно шли по улицам спящего посёлка. Звёзды необычно ярко сияли, щедро освещая нам путь.
- Яночка, не могу тебя отговаривать от этого решения, но так не хочется тебя отпускать от себя. Мы ведь теперь совсем одни останемся на всём белом свете! –
Он больше ничего не сказал, а моё лицо опять заливали слёзы. У калитки попрощались, и он так же поцеловал меня в лоб и перекрестил. Я вошла во двор, а он остался за калиткой.
Оглянувшись, помахала рукой.
Ночная мгла навсегда разделила нас.
Войдя в горницу, я замерла на пороге и не знала, с чего начать.
Нужно было успокоиться, собраться с мыслями, подумать, что взять с собой в дорогу. Наряды придётся завести совершенно другие, но этим, наверное, займёться Джермида. Особое внимание нарядам я не уделяла, и разговоры на эту тему меня раздражали, считая, что это не самое главное в жизни. Я играла в шахматы, и выигрывала даже у мастеров, но боялась зависти со стороны коллег, друзей, знакомых, но избежать этого мне не всегда удавалось, потому что меньше всего думала и говорила о бытовых проблемах.
Меня всегда волновали: живопись, музыка, песни, опера, балет, литература, поэзия. Собеседников же моих это вовсе не интересовало. Им было скучно со мной, а мне - с ними. А так как жизнь в провинции не дала мне интересных встреч в этом смысле, то я посто-янно была одна и не могла входить в какой либо кружок, чтобы общаться, расти, увы! Если что-то, мало-мальски подходящее находила, то вскоре быстро отторгалась естественным образом, потому что мой интеллект был намного окружающих, маё мастерство в любом деле было на много выше, и этого никто, к сожалению, простить мне не мог и тем более не стал поощрять и поддерживать, отсюда обида, досада и отчуждённость. В юности из-за этого я очень страдала, а потом смирилась. Дел у меня было много, хоть отбавляй, скучать было некогда. Школа, дом и се-мья Борзыкиных вот весь мой ежедневный маршрут. Обеды готовлю только по выходным дням. Всё свободное время зимой трачу на чтение книг, а летом - работа в огороде и походы в леса то за ягодой то за грибами, времени постоянно не хватает, и я не знаю, как с этим бороться.
Теперь стою и никуда не спешу, ничего не делаю, а меня там ждут, я уверенна, что они уже знают о моём решении, а я медлю. Нужно как-то закончить свои земные дела: оставить записку Борзыкиным, чтобы продали дом, но не сразу, чтобы отнесли заявление в школу об увольнении, которое оставлю на столе. Других распоряжений нет. И, конечно же, написать прощальное письмо для моих дорогих Людмиле Дмитриевне и Александру Игнатьевичу. В час прощания не всё сказала, что думаю, что чувствую, вот только нужно немного успокоиться, собраться с мыслями. Сидя на своём потрёпанном диване, я вновь и вновь перебирала в мыслях, что мне необходимо взять с собой и не заметила, как уснула.
Спала я крепко и без сновидений, а проснулась, когда уже солнышко заглядывало в окно. Некоторое мгновение лежала с открытыми глазами и ничего не помнила, что делала вчера вечером.
Постепенно мой мозг просыпался. Я потянулась, зевнула и встала, натягивая халатик на плечи. Было прохладно. Ласковое осеннее солнышко заглядывало в окно, и его лучи высвечивали пляску пылинок, которые вихрем ро-ились и исчезали за этим ярким кругом света.
Некоторое время наблюдала за этим чудом и продолжала думать свою думу о прошлой моей жизни, друзьях и знакомых, о соседях
Занимаясь утренним туалетом, мне казалось, что тяну время, а мне уже пора в дальнюю дорогу, но что взять с собой? Порылась в домашней библиотеке и нашла небольшой томик А. С. Пушкина, потом достала С. Есенина и, тут задумалась, потому что люблю многих поэтов разных времён и народов, но всех не смогу взять! Тут на глаза попался томик В. Шекспира. Его тоже положила на стол, рядом с фотографиями моих родителей и четы Борзыкиных.
Удобно усевшись за столом, взяла ручку, бумагу и стала писать свои распоряжения, которые наметила ещё вечером. Закончив с этим, приступила к написанию письма моим дорогим и единственным друзьям, с которыми мне так не хочется расставаться.
«Дорогие мои, родные мои, Людмила Дмитриевна и Александр Игнатьевич! Я очень вас люблю, всегда любила, и буду любить, и помнить до конца моих дней, и в последнюю минуту, вспомню о вас! Но мы никогда об этом не говорили, потому что всё казалось: так должно быть! Теперь, когда пришла пора прощаться, я почувствовала невероятную тоску от мысли, что никогда больше не увижу вас, не склоню голову на вашу грудь в трудную минуту, не увижу ваших сочувствующих глаз и добрых улыбок, и мне не с кем будет посекретничать. Там, куда я спешу, возможно, будет намного лучше и отношение окружающих будет прекрасным, но то, что я получила от вас – вашу искреннюю любовь и привязанность, заменившие мне любовь моих родителей, научившие меня жить и мечтать, и никакие расстояния и время этого отнять не смогут. Целую вас и обнимаю. Будьте здоровы и счастливы! Не скучайте! Я очень, очень люблю вас! Про-щайте!»
Потом надела лёгкий спортивный костюм, тёплую курточку и сказала себе: с Богом! Перекрестила отцовский дом, чтобы поселились в нём хорошие люди, чтобы жили долго и счастливо. Собрала всё в кузовок, вышла, закрыла входную дверь на замок, положив Ключик под коврик, быстро пошла по направлению к лесу. Перешагнув знако-мый ручей, вскоре оказалась на краю леса. Остановилась и, как обычно, громко поприветствовала его. Лес ответил мне грустным и глухим эхом. Я просила прощения за то, что навсегда покидаю его.
Мне показалось, что лес промолчал в ответ… Я просто расплакалась навзрыд в отчаянии, прислонившись плечом к молодой и ароматной осинке. Готова была кричать от боли разлуки со всей этой сказочной красотой.
Я шла по известной мне тропинке, и солнышко провожало меня в последний раз, просеиваясь сквозь почти голые стволы деревьев. Пять дней назад они шумели своей листвой, а теперь был только слышен невнятный шёпот под ногами опавшей листвы. Лёгкие утренние заморозки ускорили этот процесс. Время идёт и всё меняется.
Всего за неделю, осенью, как и весной, когда клейкие листочки разворачиваются на глазах, лес может измениться до неузнаваемости. Вот и сейчас, мне трудно найти ту тропинку, которой я шагала в тот суматошный день.
Тропинка то пряталась под опавшей листвой, то вовсе пропадала не известно куда. Наклоненные до самой земли две переплетённые берёзки да высоковольтная линия недалеко от старой лесной вырубки, к которой вела укатанная тележная колея, привела меня в то утро к тому месту, где я впервые встретилась с
Инопланетянкой. На глаза временами накатывались слёзы, останавливаюсь, боясь заблудиться. Ноги плохо слушаются, я часто спотыкаюсь, цепляясь за корни, словно лесное братство не хочет меня отпускать.
Иногда мне попадаются грибы, и я в первый раз в своей жизни равнодушно прохожу мимо. Слёзы струятся и струятся ручьями по щекам.
Выплакавшись, вытерев распухшие от слёз глаза и нос, я успокоилась и уже быстро, чуть ли не бегом, стала кружить по вырубке, ища те самые приметы – пни, на которых я срезала опята, муравейник и другие, приметы. А вдруг инопланетяне не дождались, улетели, пока я нюни распускала. Останавливаюсь и прислушиваюсь. Птиц почти не было слышно, и вокруг никого нет, Становилось жутковато, и опять по спине, как всегда, мурашками пополз предательский страх. Напряжением воли взяла себя в руки. Джермида! – Пыталась я позвать инопланетянку, но губы меня не слушались, в горле пересохло, но я опять и опять стала произносить её имя всё громче и громче, и, наконец, сама себя услышала, но лес молчал, а я всё больше волновалась. Вдруг они погибли? Мало ли что могло случиться в наше время.
Неужели наши вояки смогли проникнуть за круг блокады и погубить наших гостей? Или они погибли от убийц – микробов?
Господи! Помоги им, молю Тебя! Они ничего плохого не сделали, Ты же знаешь! Тебе подвластно всё и вся! Разве позволишь, чтобы такие прекрасные люди, столько совершивших прекрасных дел, облетевшие всю Вселенную, погибли от какого-нибудь пустяка? Если весь Мир создан по - Твоему Слову, то не оставь их в беде на нашей суматошной Земле!
Прошло не мало времени, а мне показалось вечностью! Комары совсем меня заели, хоть было и прохладно, но на солнышке ещё некоторые разбойники вылетали из своих укрытий и набрасывались на человека и жалили, чтобы напиться крови и вывести своё последнее потомство в этом году. Отмахиваясь от них, я взглянула на свою руку, которая оказалась совсем прозрачной. Сердце моё ёкнуло, успокоившись, вздохнула. Слава Богу - живы!
Я повторяла и повторяла её имя, но уже тихо, надеясь, что меня слышат, время шло, а никого не было. Вновь деревья стали прозрачными. Я обрадовалась! В тот же миг оказалась в маленькой комнатушке, светлой и чистой. Я с облегчением без приглашения присела в кресло и положила на красивый, невысокий столик кузовок со своими пожитками и стала ждать.
- Здравствуй, Земляна! Я всё знаю. Ты можешь лечь и отдохнуть, а мы позаботимся обо всём, что необходимо на первый случай.-
- Здравствуй, Джермида! Ты права, я нуждаюсь в отдыхе, но мне так хочется увидеться с тобой, милая!
- Не беспокойся, дорогая! Теперь необходим недолгий карантин, и ты прекрасно знаешь почему, отдыхай! -
Я, полусонная, сняла кофточку и прилегла на койку, которая оказалась такой мягкой и приятной, что-то тихо по-ющей, словно мурлыкала кошечка. Сладко зевнув, провалилась в глубокий сон.
Тем временем на корабле всем ходом шла подготовка к старту. Будет трудно взлететь с планеты! Потом некоторое время полетать спутником, накапливая звёздную энергию, опробывая всю аппаратуру, наладить работу роботов, запастись продуктами, водой и т. д. Кроме всего этого, необходимо было с орбиты связаться с пра-витель-ствами всех стран Земли, с академиками, астрономами...
Но гости уже хорошо знали, что может произойти, если преждевременно снять блокаду с местности, то во внутрь сразу же хлынет целая армия со всем доступным вооружением, и тогда придётся приять ответные меры для самообороны. Пришельцы это смогут сделать молниеносно, но к большому нашему счастью, инопланетянам не нужна была война! Тем более с людьми, которых так долго искали во Вселенной.
Наконец-то в посёлке появилась телефонно-телеграфная связь, засветился голубой экран телевизора. Радиосвязь была раскалена до предела, каждый, имеющий родственника, или знакомых, в теперь очень знаменитом посёлке «Светлый луч», спешил узнать подробности с первых рук. Сотни людей, приезжали и бродили толпами по улицам, уходили в леса. Приехали и учёные, брали пробы земли, воздуха на предполагаемом месте стоянки инопланетного корабля, брали кору деревьев, грибы, насекомых, лесных животных и всё, что привлекало внимание. Нашлись и фанаты, которые растаскивали всё, что можно унести, увезти на сувениры для себя, для друзей, для потомков. Представляю, как ещё через много лет, а может быть через столетия, какой-нибудь старикашка в очках будет показывать почерневшую кору, снятую с дерева, далёких предков, после того, как инопланетяне покинут нашу планету. Тамара вновь ждётсвоего любимого, который вот-вот приедет, и они сразу отправятся в ЗАГС, а оттуда уже в свадебное путешествие.
Чета Борзыкиных, часто навещала дом Яны и поддерживала порядок, продавать не торопятся: пусть пройдёт время, да и в нём они чувствуют себя не совсем одни, словно в доме невидимо присутствует их девочка.
На знакомом нам заводе вычислительных маши, в карьерах и других предприятиях малых больших, по местным понятиям, работа кипит полным ходом: нужно выдавать продукцию, делать план, зарабатывать на жизнь. В магазинах появились новые товары, которые моментально разбираются напуганными блокадой жителями, когда с продуктами было туговато, старались запастись впрок, как бывало всегда в нашей истории.
Школа вновь открыла свои двери, и зазвонил школьный звонок. Жизнь продолжается!
Я медленно просыпаюсь и пытаюсь вспомнить, что делала вчера, где я? Открыв медленно глаза, я увидела пря-мо перед собой на стене огромный экран, на нём медленно шла женщина лесной тропинкой и тревожно посматривала по сторонам, она кого-то звала.
Неожиданно в этой женщине я узнала себя и сразу всё вспомнила. Вот так спала, подумала, что всё на свете забыла. Пока я размышляла, на экране сменилась картинка: я, словно лечу, а внизу подо мной простираются просторы пашен, садов, города и деревни, потом пошли горы и долины, а за ними море, пустыня, потом опять леса, потом огромный океан, в общем, я облетала планету очень медленно и бесшумно. Кое-где по голубому небу плыли плотные облака или редкие тучки, отражаясь в водных просторах, заслоняя поверхность земли от моего взора. Их тени плавали по поверхности земли и порой мне казались огромными табунами лошадей или стадами баранов, коров. Вот Земля потихоньку начала отдаляться от меня и уменьшаться в своих размерах. Скорость нарастала, и вот её увидела целиком, на ней были сразу видны все рельефы от горизонта до горизонта. Я очень боялась, что не смогу никогда оторвать взгляда от этого вида.
Мысленно просила ещё и ещё блететь Землю, чтобы насмотреться на всю оставшуюся жизнь, запомнить и унести с собой к далёкой и чужой планете. Над южным полюсом засверкало, переливаясь всеми цветами радуги, южное сияние. Это зрелище просто поразило меня своей красотой! Я этого никогда не видела, и не удивительно - северное сияние наблюдается за полярным кругом в полярную ночь, а я всю жизнь прожила на Среднем Урале, в посёлке, и дальше областного города ничего не видела. Не успела! Какие мои годы?! - Думала я и не спешила отправляться в путешествие, всё, что я знала, дали мне умные книги, радио и телевизор, который каждый день включала, как только переступала порог дома.
Занимаясь своим делом по хозяйству, слушала и слушала, а что ме-ня особенно интересовало, то я, забросив все дела, заходила в дом и, взяв какую-нибудь ручную работу, сидела и поглядывала на экран, следя за сюжетом.
Опомнившись от утраченных грёз, я потянулась сладко, зевнула и встала с моего нового ложа. Господи, не оставь меня в этом путешествии и прости мне все мои явные и тайные, ведомые и неведомые грехи. Я не знала, что мне делать. Взяв томик В. Шекспира, села в кресло и углубилась в чтение. Но перед глазами продолжали плыть картины всей моей скромной жизни, иногда важными этапа-ми, иногда мелкими подробностями до дня, часа, минуты, мгнове-ния, словно всё это заново переживала со всеми своими детскими, юношескими, взрослыми просчётами и проблемами, победами и поражениями, с обидами и огорчениями. Смотрела на все воспоминания со стороны и равнодушно, словно не я прожила ту жизнь, что осталась на родной планете, не то, что было раньше: каждое горькое воспоминание вызывало невольные слёзы и обиду. Я не заметила, как зазвучала моя любимая песня: «Аве Мария», заполняя всю комнату. Сердце переполнилось благодатью, нежностью и теплом. Я перестала читать, закры-ла глаза и впитывала в себя каждый звук, каждое слово, как молитву. Какое-то спокойствие разлилось во всём: в мыслях, в ощущениях, во всём моём существе. Почувствовав долгожданную и так необходимую для меня уверенность в завтрашнем дне, в моих силах и способностях, уверенность, что не стану обузой и помехой для инопланетян. В какое-то мгновение почувствовала лёгкий голод и поду-мала о Джермиде, что она сейчас делает. Хотелось бы встретиться и поговорить, мне неловко: нужно чем-то заняться, быть полезной, а не иждивенкой и вечной гостем, но стать равноправным членом экипажа на космокапсуле.
- Земляна, ты хорошо отдохнула? - Услышала я голос девушки. Пора принять пищу, собирайся. Слева будет туалетная комната и душевая, там ты найдёшь свою одежду и все необходимые принадлежности. Когда будешь готова, позови, и я приду за тобой. -
- Хорошо. – Спокойно ответила я почти шёпотом.
Посмотрела по сторонам. Дверь была одна, искать её не пришлось.
Едва протянула руку, как обычно, чтобы её открыть, как она сама бесшумно отодвинулась в сторону, и я заглянула во внутрь. Там было мягкое зеленоватое освещение, стенной шкаф, унитаз, голубого оттенка ванная, зеркала, туалетный столик с разными сосудами и приспособлениями по уходу за своим телом, полотенце огромное, розовое. Я спокойно обошла всё это и ко всему притронулась, словно хотела удостовериться, что это не во сне, потом, не торопясь,
разделась, воспользовалась унитазом и вошла в ванную. Обычных труб и шлангов нигде не обнаружила, а в стене заметила две разноцветных кнопки, ин-туитивно нажала на правую кнопку и сверху на меня полилась тёплая, ароматная влага. Долго стояла под душем, наслаждаясь этой роскошью, ведь я никогда не пользовалась таким приспособлением: у нас принято было ходить в русскую баню, в парилку.
Потом я вспомнила, что меня где-то ждут, вылезла из ванной, вытерлась очень нежным огромным полотенцем и быстро стала собираться. В стенном шкафу нашла нижнее бельё и спортивный костюм нежного, серебристого оттенка, который пришёлся мне впору, нежно прилегая к моему телу, словно котёнок. Я вернулась к себе в комнату, скорее её можно назвать каютой, потому что там ничего лишнего не было. Села в кресло закрыла глаза и ни чём не думала, что было для меня не свойственно, потом мысленно несколько раз позвала Джермиду, не кричать же, в самом деле, я ведь не в лесу!
Она немедленно появилась. Остановившись в дверях, осмотрела меня со всех сторон. Я поднялась ей навстречу.
- Доброе пробуждение, дорогая гостья! Как спалось, как себя чувствуешь? -
- Отлично! – Улыбаясь, ответила я, чувствуя, как волна нежной любви к этой девушке заполнила всё моё существо, словно ко мне пришла сестра, которую я давно не видела. Ведь у меня не было ни братьев, ни сестёр.
- Земляна, я знаю, что ты проголодалась. Сегодня у нас будет праздничный обед, что-то вроде официального приёма. Ты вошла в нашу дружную семью космонавтов, а для нас это, словно рождение ребёнка, что само по себе прекрасно! И мы хотим это отметить с достоинством и торжественно.
- Джермида, меня больше всего тревожит техническое состояние вашего корабля и восстановление его прежних возможностей в передвижении во Вселенной. Всё ли удалось исправить и обновить после вынужденной посадки на Земле? Только говори, дорогая, правду и не лукавь! Я ко всему готова, раз уж я здесь.
Джермида немного помешкала, потом, чуть-чуть побледнев, твёрдо ответила:
- Нам ещё придётся покружить в вашей галактике, пока не запасёмся звёздной энергией, а в это время придётся заменить испорченные роботы, переучить компьютерные установки и многое другое. Потом со всеми этими проблемами познакомишься поподробнее, а сейчас мы с тобой отправимся на обед, где тебя ждёт весь экипаж, постарайся не смущаться и всё, о чём будет говориться, внимательно слушай, потому что у нас нет не деловых встреч работа идёт постоянно и круглосуточно.
- А когда же вы спите? -
- Потом выспимся по дороге домой. К тебе, милая, это не относится: у тебя будет тот режим, в котором ты жила всю свою жизнь. Пошли! - И юная хозяйка повела меня в столовую.
Мы, молча и долго шли по кораблю длинными коридорами, которым казалось, не было конца. Я изрядно устала и проголодалась, и представила себе, что хозяйка выгули-вает меня, словно любимую собачку... Я рассмеялась, представив зрительно, как это будет выглядеть на самом деле. Джермида извиняюще посмотрела на меня: она прочла мои мысли, а я про то совсем забыла.
Чтобы ускорить достижение нашей цели, она взяла меня за руку и вошла прямо в стену, а я, ничего не понимая, стала упираться:
- Что ты, Земляна, то ли ещё будет! Не бойся! Или ты хочешь умереть с голоду, да и друзья нас давно заждались! пошли!
И я, перекрестившись, уцепившись за её руку, шагнула прямо на стенку, и мы сразу же оказались в столовой, где все собрались и ждали только нас. Я чувствую, как мои глаза расширяются от уди вления и шока. Лицо моё горит от смущения, но краем глаза вижу, как все присутствующие стараются быть серьёзными, деловыми, но было вид-но, как душил их смех, и сдерживаться было невероятно трудно. Их лица дёргались непроизвольно, глаза смеялись, и, поняв своё нелепое появление со страхом в глазах, вдруг обмякла и, вначале осторожно, а потом, махнув рукой, рассмеялась во весь свой звонкий голос, как часто это бывало: отдуши и заразительно.
Что тут началось: взрыв хохота сотрясал зыбкие внутренние стены корабля, даже роботы стали заглядывать сквозь них, удивляясь такому необычному поведению экипажа: эти бедняги никогда ещё не слышали простого человеческого смеха, нокогда же экипаж научился этому? Неужели на земле в такие критические дни они могли ещё что-топеренимать, даже смех?
Все ещё больше рассмеялись, вытирая слёзы своими ру-кавами, так как платочками они ещё не умели пользоваться, потому что ранее они им были не нужны.
- Дорогая, Земляна,- вытирая слёзы - сказала девушка: просто у нас есть записи поведения твоих земляков и то, что нам понравилось, мы стараемся перенять, ведь нам нужно с тобой общаться и хотелось бы, чтобы мы друг от друга ничем не отличались. Я думаю, что мы очень талантливые ученики! Ну, скажи, скажи!
Она меня крепко обняла и поцеловала в щёку. Тут нас обступили со всех сторон, и каждый хотел ободряюще дотронуться до меня. Я, в свою очередь каждому протягивала руку, а они называли свои имена и должности на корабле, но я ни одного не запомнила, опять смущённая таким всеобщим вниманием. Все шумно расселись за столиками по два человека, и мы с Джермидой сели вместе за пустующий стол в центре всей компании. Хоть в столовой наступила тишина, но точно знаю, что они перемывают, говоря нашим языком, мне косточки по всем параметрам. Девушка меня успокоила, сказав: «все мужчины во всей
Вселенной одинаковы, увидели самку и в бой.» Я опять смутилась: вот эту проблему я не предвидела, до того ли было? Что ж, посмотрим, что за кандидатуры будут поступать в наше бюро. Тут я запнулась, вспомнив о телепатии. Как же мне организовать свои мысли, чтобы они не трепали языком «вслух». Шутка мне понравилась, и я про себя улыбнулась.
Джермида сделала вид, что не услышала меня, а про остальных думать перестала, так как роботы доставили праздничный обед. Перед каждым столиком остановился ещё один напротив, сервированный по всем правилам этикета, блюд не много, но есть возмож-ность выбрать то, что тебе нравится. Положив к себе в та-релку салат, красную икру, кусочек балыка, налила бокал светло розового напитка, два кусочка хлеба, поставила тарелку окрошки и люля-кебаб в зелени, без уксуса, но сдобренный красным виноградным вином – всё это очень красиво украшено. В столовой стоял невероятно вкусный запах. Я уже глотала голодные слюнки, но старалась неподавать виду, как никак - я в гостях!
После короткого молчания и аппетитного поглощения всеми пищи, с кресла поднялся командир корабля и сказал, поднимая рюмку с напитком:
- Мы, присутствующие здесь, хорошо знаем, кто сегодня у нас на борту космического корабля, и я не намерен много об этом говорить, просто хочу поприветствовать дорогую Земляну в кругу нашей семьи. Мы постараемся стать для неё братьями. Будим заботиться о ней, оберегать и научить всему тому, что знаем сами, если, конечно, она пожелает, а Джермида станет ей верной подругой и сестрой.
- Спасибо, брат Иссилен! - Вдруг вспомнила его имя, конечно же, это подсказала мне Джермида. – Я постараюсь стать всем вам хорошим товарищем и любящей сестрой, верным помощником и хорошей ученицей.
Обед продолжался не долго, потом перешли в другое помещение, где на столе было много различных фруктов со всего земного шара – вынужденная посадка на планете помогла пополнить запасы пищи, постарались роботы, и я себе представляю, сколько понадобилось труда и сил всё это обезвредить. Фрукты съедали стоя, пробуя каждый на вкус, да и я не многие из них, когда–либо ела.
Экипаж не торопясь, разговаривал о проблемах и задачах на ближай-шее время. Почти всё для меня было не понятным, но я слушала и слушала молча и старательно.
Тем временем, незаметно разглядывала каждого, кто говорил, прислушивалась к тембру его голоса, к манерам, мимике лица. Иногда мой взгляд отрывался от собеседни-ков и блуждал по интерьеру помещения: ничего лишнего в нём не было ни на стенах, ни на полу. Самое необходимое: журнальный стол, несколько кресел и конечно же экраны компьютеров, которые постоянно работали и сообщали обстановку на космокапсуле. Одежда была очень скромной и удобной для работы и отдыха в космосе.
Иногда кто-нибудь обращал особое внимание на тот или другой факт в их работе, в тексте, в показаниях киборгов, неизвестных данных как я поняла, и тут же подавали нужные распоряжения на главный. На какое-то время беседа прерывалась, а потом, как ни в чём не бывало, разговор продолжался:
- Друзья, да простит нас наша гостья, пора по местам и за работу! -
Все растворились в стенах помещения по разным направлениям, как привидения. Мне даже жутковато стало, от этого, но я во время спохватилась, успокоилась, а Джермида потащила меня в воображаемую дверь, и я послуш-но пошла за ней.
Придерживая меня за локоть, девушка уверенно шла, а я рядом с ней едва успевала, покрытие полов было везде однородным, разных цветов и оттенков, все стены для человека были проницаемые, обувь лёгкая и облегающая, как и одежда, идти было легко и удобно, я чувствовала себя в ней очень привычно.
Вскоре мы добрались до моей каюты. Джермида с облегчением вздохнула: ей не привычно столько времени тратить на передвижение по кораблю, но долг хозяйки обязывает быть терпеливой: «Гостью надо переселить ближе к блоку питания – это можно сделать во время сна, чтобы она чувствовала себя увереннее и спокойнее - Так и реши-ли.» Я уселась в кресло рядом с девушкой и собралась задать ей кучу вопросов, но она меня остановила движением руки, улыбнулась и сказала:
- Дорогая, не спеши! До многого ты додумаешься сама, а про остальное, мы тебе обязательно расскажем и объясним, только не сейчас и не сразу: нужно готовиться к дальнему перелёту, много дел, сама понимаешь! Вот тебе телевизор, попутешествуй по родной планете, может быть, что-нибудь захочешь передать Борзыкиным: они очень скучают, успокой их.
Джермида собралась уходить, а я не унималась:
- А как мне это сделать?
- Пока подумай, что ты им передашь, а как это сделать, моя забота! Пока!
Целую! Не тоскуй!
Она растворилась в имитированной двери. Мне опять стало не по себе, и я перекрестилась.
Удобно уселась в кресло и стала в уме перебирать все мои земные дела, которые не завершила, если смогу подать весточку моим милым Александру Игнатьевичу и Людмиле Дмитриевны, то могу решить и другие вопросы, которые в суматохе и неразберихе остались без внимания. Первое – нужно отправить Борзыкиным доверенность на продажу дома, второе – написать заявление на увольнение с работы и доверенность опять же Борзыкиным на получение зарплаты, что мне причиталось за про-работанные дни. Третье – написать милое и правдивое письмо о моих делах и пожелать всего им самого хорошего, что пока они будут живы, я буду посылать им короткие весточки, если, конечно с этим согласится экипаж. , Так наметив то, что мне следует сделать, мысленно стала сочинять письмо моим дорогим землянам. Сколько прошло времени - не знаю, но никак не могла составить письмо: мне казалось, что пишу не о том, не теми словами. Так я мучилась и мучилась в поисках необыкновенных слов любви и не заметила, как уснула и увидела свой первый сон на космокапсуле, он был таким ясным, что запо-мнила его до мельчайших подробностей, как это возможно, почти как наяву: солнечный день был таким ярким, что всё сверкало в солнечных лучах. Мне не более десяти лет, на мне то первое штапельное платье в цветочках, которое только один раз примеряла, как пришлось его выменять на хлеб. Я иду рядом с отцом, одетым в светлосиний костюм. Под белую рубашку был повязан синий галстук в тёмно-синий горошек. Отец был довольно высоким с крупной головой, выразительными чертами лица, усеянное крупными и милыми веснушками, голову обрамляла светлая, волнистая шевелюра. Глаза ясные, синие и приветливые, полные любви. Шёл он легко и быстро. Я едва за ним поспевала и ревела в голос. Лицо моё заливали слёзы. Я уговаривала отца: папочка, миленький, не уезжай, не надо! Останься с нами! Мы тебя очень любим! Останься! – Он работал где-то на юге и приезжал домой очень редко и не надолго. Вот и на этот раз он уже собирался уезжать на работу, а мне так не хотелось его отпускать! Отец положил мне руку на плечо, нагнулся и сказал, что больше никогда надолго не уедет, ему только нужно взять расчёт. Я дотянулась до его талии. Так, обнявшись, мы шли молча и очень медленно. В тот миг меня охватила такая нежность к моему родному отцу, такая любовь, которой в жизни никогда не испытывала, которая в тот миг захватила всё моё существ, в ней растворившись до капельки. Так и проснулась с этим самым прекрасным чувством. Долго лежала с открытыми глазами, стараясь не спугнуть эту необыкновенную, земную любовь, которая теперь сконцентрировалась в моём сердце, и живёт со мной нераздельно, как дитё с матерью во время беременности.
Больше ни о чём не могла думать, боясь разрушить это состояние души, но нужно было писать письмо на
Землю. И тут подумала, что расскажу про этот сон, про возникшее чувстве, которое я сейчас испытываю.
Некоторое время пролежав, сохраняя молчание и покой. Вскоре мне надоело уединение, и я решительно позвала Джермиду. Она тут же откликнулась и пообещала, что скоро будет, и мы пойдём с ней на прогулку по кораблю.
Взглянула на стенку, где должен быть экран телевизора, и он тут же появился со свежими известиями с Земли. Про наш посёлок всё ещё говорили и говорили, подробно рассказывая и то, чего вовсе и не было, но главное сообщили, что все живы и здоровы, что гости всё-таки общались с учёными всех государств, с правительствами и расстались очень любезно.
Вот и славненько! Лучше худой мир, чем война! Но о том, что инопланетяне кого-то увезли с собой, не было и речи. Это тоже очень хорошо, а то стали бы гадать, кто и почему тот, а не этот, остальное всё очень хорошо. Без споров и зависти, без страха и паники, которую уже забыли: теперь всё ах да ах! Но всё же Россия матушка опять оказалась в центре внимания всей прессы, это сделало мой посёлок уже знаменитым, а туризм станет новым источником доходов, что собственно всегда бывает, стоит лишь чем-то выделиться, как тут же хваткие дельцы воспользуются этим.
В дверях показалась моя милая похитительница, вся сияющая идовольная.
- С пробуждением, тебя, моя пленница дорогая!– И мы обе рассмеялись, нам было вдвоём хорошо и весело. Чувство отчуждённости и недоверия давно исчезли и мы уже общались, как два родных существа, так, наверное, и должно быть на самом деле в отношениях между цивилизованными людьми. -
- Здравствуй, моя прелестная амазонка! Помоги мне привести себя в порядок, очень хочу выглядеть, как ты, а не белой вороной среди вас! Что ты на это скажешь, дорогая?
- Очень хорошо! Я с тобой, Земляна, согласна. -
- Джермида, я выполнила твоё задание, только нет бумаги и ручки.
- Так я уже давно всё сделала! Все необходимые документы и твоё письмо уже на столе у твоих приёмных родителей, можно их так называть? -
- Конечно, дорогая, как я сама до этого не додумалась? Но честно хочу сказать, что были они для меня больше чем приёмными родителями!
Понимаешь?- Они были для меня самыми родными людьми на всей планете, когда я осталась одна на всём белом свете. Они меня учили всему, оберегали меня, когда я болела, простудившись, не отходили от моей пастели – этого никогда мне не забыть! И тут мы обе замолчали, У меня опять на глаза навернулись слёзы, и я тяжело вздохнула. Девушка положила свою руку мне на плечо, и мы молча сидели ещё некоторое время.
- Но хватит грустить! Я пришла к тебе, дорогая, с очень важной новостью, даже очень важной! Догадайся!
- Сейчас подумаю немного. Уверена, что у нас всё в порядке, ты заметила: у нас! Всё налажено, и нам пора собираться в дальнюю дорогу? Угадала?
А что может быть важнее для жителей далёкой Геодемиды, как вернуться на родную планету! Как там живут сейчас люди, какой век, какие достижения и всё, всё остальное, что может волновать только любящих свою родину, я их понимаю потому, что уже моё сердце потихоньку затягивает ностальгия, которую мне предстоит постоянно подавлять в себе.
- Успокойся, Земляна! Мы для тебя выбрали столько прекрасных кинофильмов, как художественных, так и научных, и ты будешь смотреть их, как только захочешь. Мы даже для тебя сделали уголок родной природы, где ты встретишь всё то, что ты любила на Земле. А теперь пойдём на последнюю трапезу, а потом будет подготовка к прыжку в космосе…