Л. Ларкина.
В Д А Л Ё К О М П Р О Ш Л О М
Несколько чёрных птиц с жёстким оперением, с длинными, загнутыми клювами, огромным размахом крыльев грузно летели над серой и чадящей землёй. В отдалении дымил вулкан, наполняя окрестность удушливым газом. Птицы уже совсем устали в поисках чистой воды. Время от времени то одна, то другая вдруг начинала снижаться, и тогда остальные птицы подхватывали её своими могучими крыльями, и полёт продолжался.
Уже вечерело, когда на мгновение ветер развеял плотную полосу дыма, и в заходящих лучах солнца мелькнула узкая полоска воды. Стая издала неповторимый клич и стала снижаться. Вот она опустилась, подпрыгивая на длинных и корявых ногах, и заковыляла к водоёму, которым оказался краем болота. Солнце огромным шаром ещё тускло просвечивало сквозь густую завесу дыма и пара, а внизу, на земле было ещё жарче, чем в воздухе.
Очень хотелось пить. Птицы одна за другой заторопились к этому живительному оконцу воды. Стоя по перья в воде, птицы опускали клювы в илистую воду и затем, задрав голову, проглатывали небольшими порциями тёплую, горьковатую влагу. Напившись, в таком же порядке, неуклюже и уже не торопясь, заковыляли на сушу, оставляя на жёсткой траве грязные следы. Потом, взмахнув сажеными крыльями, снялись и полетели к виднеющемуся вдали тёмному пятну, похожему на лесной массив. Долетев, опустились на ветвях деревьев и о чём-то стали говорить на своём птичьем языке.
Смеркалось. Иногда, одна из них налетала на другую и хлестала её своими сильными крыльями, а та шарахалась от забияки в сторону и садилась на другое дерево.
Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если б одной из птиц не удалось разглядеть что-то внизу, движущееся в густых зарослях древнего кустарника и травы. Она камнем упала на добычу. Через несколько мгновений вернулась на своё место, держа добычу в своих когтистых и сильных лапах. Но её попытка разделаться с добычей на дереве не удалась и тогда она уже в сумерках полетела в сторону скал, верхушки которых ещё светились в лучах заходящего солнца, а за ней, чуть в отдалении летела вся стая.
Добыча, яростно вырываясь, издавала пронзительный визг, который эхом разносился над землёй. Хищница выбрала самую ребристую скалу и отпустила добычу. Вся стая тут же бросилась на место её падения. Птицы жадно рвали своими сильными клювами окровавленную, ещё тёплую тушу своей жертвы, переругиваясь, и награждая друг друга ударами крыльев. Их зловещие крики гулко разносились в горах и повторялись жутким и долгим эхом. Насытившись, они разлетелись в разные стороны, и расселись на вершинах соседних скал.