Выше славы.

Может ли быть что-то выше славы? Многие стремятся к славе, считая славу верхом успеха. Отдают в борьбе за первенство время, силы, нервы. Здоровье. И вот цель достигнута. Прославился. Стал знаменит. Если на военном поприще, то к месту вспомнить  сонет Шекспира: «Военачальник, баловень побед в последней битве терпит пораженье и  всех его побед потерян след, его удел опала и забвенье». Была слава и ушла, развеялась как дым.  Если прославился за письменным столом,  то это, как правило,  тоже на время, пока благосклонны читатели-современники. Но, прошла мода и… «твой удел тишина и  забвенье». Вспомним мудреца: «Всё проходит. Пройдёт и это». При условии, что писатель не велик настолько, насколько велик А.С. Пушкин: « Нет, весь я не умру. Душа в заветной лире мой прах переживёт и тленья убежит».

Но творческой душе любого  писателя доступна  редкая возможность, нежданная услада, что «славы слаще». Правда, достигаемая единицами. Возможность божественного мгновения, о котором написал Владимир Маяковский: «Вы такое загибать умели, что никто на свете не умел» (О Сергее Есенине). Тайну божественного  мгновения открыл поэт, судя по всему, его переживший.

«Не заслоняй святую боль
Невозмутимым видом,
Коль стих на славу не тобой
Сегодня миру выдан.
Быть может, эта боль – залог
Того, что славы слаще,
Когда пронзает холодок
Удачи настоящей».

Великие строки написал, лишённый «невозмутимого вида» , а потому  переживший «холодок удачи настоящей» русский поэт Александр Трифонович Твардовский.