Лаборатория разума

Если бы животное убило охотника преднамеренно, это был бы человеческий поступок.

 

 

 

В стиле вестерн 

Неужели следопыты, шетерхенды, виниту, чингачгуки и оцеолы навсегда ушли от нас вместе с детством? Неужели мы не сможем поспорить с Карлом Маем, Фенимором Купером или Майн Ридом, что наши герои американских прерий не менее отважны и благородны?

Кто со мной пойдет? – спросил Кибальчиш.

Предлагаю всей пишущей братии принять участие в совместном труде над серией приключенческих романов о ковбоях, индейцах и золотоискателях. О противостоянии доблести и стяжательства, подлости и благородства, ума и хитрости, прогресса и нравственных ценностей….

Промчаться во весь опор на неоседланном жеребце, ощущая каждой жилкой своего напряженного тела бодрящее чувство триумфа, восторженную радость, преследуя (убегая от?) врагов – это ли не счастье истинного литератора?

Всех обмануть, обвести вокруг пальца, добиться поставленной цели и… понять, что ты не так жил – это ли не интрига интриг?

Так закрутить сюжет, что ум и сообразительность станут обременительны.

Попасть в ловушку и выпутаться из нее – квинтэссенция изощренного ума.

Вовремя заснуть и проспать все самое неприятное и скучное.

Испугаться и скрыть свой испуг – доблесть твердого сердца.

И так далее, тому подобное…. 

Чем больше нас будет участвовать в проекте, тем более непредсказуемым будет сюжет. А ведь задача писателя – удивить читателя.

Все мы разные:

- кто-то может толково лишить сноба одежды фальшивого целомудрия и надменной претенциозности;

- кто-то мастер батальных сцен – когда сталь о сталь, вопли торжества и стоны боли; 

- кто-то правдиво умеет писать про лютую ненависть и нежные чувства;

- кто-то так напишет про неистовые визги в ночи, что кровь застынет;

- кто-то может пропеть осанну там, где хочется плакать;

- у кого-то здорово получается природные вернисажи.

Берегись, читатель! Вместе мы – сила!

Когда берешься за перо, самоконтроль и сдержанность – не добродетели.

А коль герои пишутся с себя, готов на сотрудничество и с негодяем, но не дураком.

Да-да с негодяем, коль он знает, как описать, какой сноровки требует занятие любовью по-ковбойски – поперек седла на скачущей во весь опор лошади.     

«Ах любовь! Волшебство этого мига превращает мужчину и женщину в чудесных, крылатых, парящих высоко над землею существ, подвластных лишь огненной стихии. Соитие влюбленных людей совершенно по своей гармоничности и накалу, содержит в себе все оттенки чувств – от боли и ненасытности до неземного блаженства, когда уже ничего и никого не надо, и человек охвачен чувством полноты бытия или, наоборот, его кругозор в результате полного умиротворения сужается до единственной точки, точки самодостаточности».

«Языки пламени играли на стальных лезвиях ножей, вдоль которых пробегали стремительные голубые отсветы и, ярко сверкнув, гасли на самых остриях смертоносных клинков. Противники держали их за рукояти таким образом, чтобы молниеносный удачный выпад мог нанести наибольший урон сопернику – вонзившись и разорвав его мышцы и внутренние органы». 

Это цитаты. Кто так умеет писать – милости просим в наш проект!

Пригодятся и те, кто считает всех баб стервами – главное, мол, не поворачиваться к ним спиной и не убирать руки с рукояти кнута; пока они чувствуют, кто в доме хозяин, нет с ними проблем.

Итак, цели ясны, задачи поставлены – за работу?

 

 

Комментарии   

#4 в стиле вестернАнатолий Агарков 19.10.2017 05:38
Мы так долго шли по пещере, выбрасывая обгоревшие факела, то протискиваясь в теснинах, то пересекая большие гроты, что в душе возродилось чувство тревоги, возникшее у меня в самом начале – в тот самый миг, когда увидел шамана, одиноко сидящего на скале. Я, как и любой другой, побаиваюсь темноты и лабиринтов – уверенность мне придавал Сан Тен Сиван, в долголетии которого я вдруг начал сомневаться. Вдруг он сейчас копыта отбросит – что будет со мной?
А может, он вообще демон во плоти – стал на моем пути, чтобы рассказками о золоте заманить меня в подземелье?
А может, нет никакого шамана-демона – все происходящее со мной это простой психоз, целиком и полностью выдуманная параноидальная фантазия об индейских ритуалах крови и ужаса?
Иногда грамотным плохо быть – черте что в голову лезет.
Мы все шли и шли, и я был близок к мысли, что конца у этого пути нет.
В какой-то момент шаман пропал из поля моего зрения. И сразу же я почувствовал нарастающий звон барабанов в ушах, сменившийся лязгом гонгов. С потолка на плечи и голову вдруг закапала густая красная жидкость – кровь! Потом она вообще хлынула потоком. Я выронил факел – он потух. Мгновение темноты, и свет другого факела вернул в реальную жизнь.
Я лежал у скалы. Страшно болела голова – наверное, я ей сильно ударился.
Шаман заглянул в мое лицо:
- Последняя проверка Великого Маниту перед сокровищницей. Ты цел?
Чертов шаман! Мог бы предупредить – здесь, мол, шагай осторожно.
Я поднялся сам и поднял свой потухший факел – не понятно отчего он потух. Мне это совершенно не нравилось. Может, проверка Виниту, а может – это я дошел до ручки и окончательно свихнулся. Шизофреники слышат голоса – слышат ли они музыку?
Поджигая свой факел, я посмотрел на невозмутимое крючконосое лицо старого индейского шамана. Подумал – еще одна такая проверка Маниту, и ты найдешь меня сидящим на полу с указательным пальцем во рту и, возможно, тихо смеющимся.
Кто-то очень умный наверняка говорил, что, когда все остальное потерпело неудачу, надо попробовать правду. Звучало настолько хорошо, что я был уверен – не мне первому пришла в голову эта мысль, и, кажется, это единственное, что мне осталось. Я сделал попытку:
- Шаман, ты мало говоришь, а я много думаю… и вот какая несуразица получается. Ты говорил, что ваш бог Маниту выбрал меня для великой миссии. А теперь ему вздумалось проверять меня. С какой стати?
Поскольку мой проводник в никуда ударился в молчанку, я продолжил.
- Если ты с ним общаешься, передай хозяину здешних мест, что я здорово стреляю с обеих рук. А куда прилетят пули, выпущенные в темноте, отрикошетив от скалы, известно лишь великому Маниту. Ты понял меня?
Он долго и жестко рассматривал меня, затем плечами пожал. Сплюнул на пол – довольно странный жест для великого шамана – и покачал головой.
- Бледнолицие, - сказал он. – Вы пришли незваными в нашу страну и обобрали нас до нитки. И затем, когда у нас ничего не осталось, кроме веры, вы хотите добраться и до нее. Хау!
Он погрозил мне пальцем, словно учитель нерадивому ученику.
- Слушай меня, бледнолицый. Если дух великого Маниту войдет в тебя, ты об этом узнаешь. Если нет – ты останешься здесь навсегда.
- Но и ты тоже, - усмехнулся я, положив правую ладонь на рукоятку кольта.
- Нет, - отрезал он. – Сейчас наши пути расходятся. Ты теперь во власти Маниту, моли его о помощи.
В ту же мгновение неизвестно откуда взявшийся порыв ветра одновременно загасил пламя наших факелов. Причем, бросив мне дым и гарь в лицо.
Кольт я таки выхватил, но пока проморгался и прочихался, стрелять стало поздно – вокруг было темно.
#3 в стиле вестернАнатолий Агарков 11.10.2017 11:57
Ночь наступила. Мы сидим у костра. Шаман рассказывает.
- Великий Маниту родился в этой пещере.
- Я думал он Бог.
- Он Бог, но он вездесущ – Он – это мы; Он – это земля; Он – это вода; Он – это звезды… Что еще нужно?
Почувствовал, что что-то теряю, потому что не понял всего это полностью.
- Я тоже могу верить и молиться Маниту?
- Он – это ты.
- Я думал: Маниту – это Бог краснокожих.
Лицо шамана помрачнело, но голос звучит твердо.
- Маниту – это дух. Кто обладает Великим Духом – тот сын Маниту.
Клубы дыма костра закрыли звезды над нами.
Шаман встал, поджег один факел и охапку еще прижал рукою к груди. Я повторяю его приготовления к походу в пещеру. У входа он останавливается и говорит заклинание:
- Мы должны следовать путем Маниту, чтобы найти собственный путь. Мы избежим печального конца, если найдем свой путь. И если у нас нет оружия, чтобы защищаться от бледнолицых, то нам поможет золото великого Маниту.
Говорит он сурово, но улыбается – юмор его не наигран.
- Золото Маниту поможет нам обмануть бледнолицых. С его помощью мы сможем перехитрить даже Великого Белого Отца в Вашингтоне.
Мне становятся понятными ход мыслей шамана и моя роль в этом предприятии. Еще во времена Римской империи говорили – ишак, нагруженный золотом, откроет любые ворота.
Шаман клодет на землю охапку с факелами и опускает мне руку на плечо.
Я понимаю, что он ждет, и отвечаю просто:
- Я готов.
Он убирает руку с моего плеча, поднимает заготовленные факела и входит под свод пещеры. Шаман сейчас сам похож на Божество, создавшего порядок на Земле после длительного хаоса – потемневшая кожа, заплетенная косичка иссиня-черных с сединою волос, широкие сутулые плечи, уверенная походка кривых мускулистых ног… По его движениям видно – человек взялся за дело. Он выведет свой народ из хаоса вымерания, и о нем будут вспоминать не только в связи с тем, что он сделал, а также – как это бывает в легендах – в связи с тем, что он мог бы сделать.
Я один буду помнить об этом, и я один буду это знать.
- Вы можете мне доверять, - говорю расчувствовашись.
- Тебя выбрал не я, а Маниту! - голос отражается от стен пещеры, как гудок парохода – ту-ту…
Несколько летучих мышей срываются с потолка и уносятся в темноту – колеблется плямя факелов в наших руках. Я вздрогнул от неожиданности и, чтобы прикрыть свой испуг, говорю:
- Я даже не знаю твоего имени, шаман.
- Меня зовут Сан Тен Сиван, Пепел Костра, но ты меня можешь звать просто Шаман.
Он шагает впереди и от неровного света его факела стены пещеры то сужаются, наступая на нас, то расширяются, давая пройти. На потолке заметил какое-то мерцание. Может это в каплях конденсата отражается огонь факелов? Или это вкрапление слюды в базальт? Но не золото же…
Шаман уверенно идет вперед, но я заметил в стенах пещеры черные ниши ответвлений – лабиринт!
Снова летучие мыши – висят, как сушеные фрукты. И нас не боятся – потолок слишком высок. Если подойти ближе, то видно, что они реагируют на нас, вертя головами.
Я иду за Сан Тен Сиваном практически след в след – звуки наших шагов с гулом отражатся от свода и стен пещеры.
#2 в стиле вестернАнатолий Агарков 30.09.2017 05:29
- Теперь клянись, - сказал шаман, выставив перед собой руку ладонью вперед на уровне плеча.
Я повторил его жест:
- Клянусь! Да проглотит меня Маниту, если нарушу свою клятву.
На мое ёрничество шаман и бровью не повел. Мысль могла быть обличена в любые слова – он читал мои мысли и верил мне.
Шаман опустил свою руку, и я опустил. Кивком головы он предложил мне следовать за ним – мы поднялись и пошли узенькой тропой, прилепившейся к скале. Восхождение и жара лишили меня чувства голода – однако, подступала усталость.
Вершина скалы была перевалом. На той стороне вниз спускался пологий склон густо заросший субтропическим лесом, характерным для побережья Мексиканского залива. Далее чашей виднелась долина, покрытая густо-зеленым цветом травы и за ней – опять склон с лесами и на вершине голые скалы.
Я оглянулся назад. Полуденное солнце яркими бликами отражалась в течении многоводной реки. Священная земля Маниту!
- Этот остров был проклят из-за белой чумы, - поведал шаман, переведя дух. – Много-много лет не ступала сюда нога краснокожего человека.
Белая чума – это я: так индейцы называют бледнолицых. Однако…
Мы спустились в долину. Из-под последнего камня, не покрытого ни травой, ни лишайником, струился маленький ручеек. Шаман припал на колено, провел по воде рукой с похожими на когти ногтями – потом хлебнул из ладошки.
Не оборачиваясь, сказал мне:
- Многие сыны Маниту с той поры ушли в Долину Вечной Охоты. Но мы помним об этой земле и не забываем ее, как бы нам ни было тяжело. Здесь для нас всегда будет земля наших предков.
Крутые скалистые берега для тех, кто не знает куда пристать, служили надежной защитой от проникновения. Теперь индейцы боятся сюда ходить – разве только шаманы. Потому остров необитаем.
Я опускаюсь на колени перед прозрачным родником, припадаю губами и пью – не с ладони. Наверное, долина ниже уровня воды Миссисипи – вода прохладная, но не ледниковая: зубы не ломит.
Шаман достал из котомки, висевшей у него на ремне через плечо, кусок сушеного мяса – пимикан:
- Закуси.
Я вгрызаюсь в него зубами, шаман свою долю мнет и елозит во рту беззубыми деснами и языком – долог будет его обед!
Для меня он закончился. Шаман встает и идет вперед вдоль по долине высокой травы – я следом. Час идем, второй, третий – снова надвигается пологий склон, покрытый лесом. За ним должен быть скалистый обрывистый берег.
Там, где кончается лес, а скалы еще возвышаются впереди, открывается вид на подземный ход – то есть чернеет в скальной стене пещера.
- Мы пришли, - говорит шаман, - отдохнем.
А сам достает из-за пояса томагавк и начинает рубить толстые сучья мексиканского кедра. Все мое снаряжение, кроме оружия, конечно, осталось в пироге на берегу. По приказу проводника собираю хворост и развожу костер. Потом, по его же просьбе, ищу на кедрах наросты смолы и отковыриваю их ножом.
Становится понятна затея старика – он готовит смолистые факела, которые горят долго и не чадят. По-видимому, нам предстоит путешествие в пещеру.
Потом мы еще раз поели, и остаток дня спим у костра.
Почему в пещеру надо входить ночью, пока не знаю.
Я подходил к ее входу, собирая хворост, вглядывался в сажную темноту – потолок высокий, пол почти горизонтальный: туда даже на лошади можно въехать. Но что там за чертой видимости – вопрос.
#1 в стиле вестернАнатолий Агарков 21.09.2017 06:11
Мое путешествие к низовьям Отца вод (Месси Сипи) – как его называют индейцы сиу – не обещало быть богатым на открытия и приключения. Оно уже заканчивалось в спокойном течении низменного русла, и вот-вот должна открыться дельта с ее многочисленными рукавами. Но тут возник остров с крутыми скалистыми берегами – ну, просто гора… нет, высоченные горы, на пиках своих непокрытые лесом. Просто чудо земное! А то, что это был остров, а не берег реки, подсказало течение, которое он разделил на два потока.
Дальше еще интереснее….
На плоском уступе одной из скал, по местному обычаю скрестив под себя ноги, восседал индейский шаман – то, что служитель культа, я сразу понял по раскраске лица и пестрому перышку, проткнувшему одну ноздрю.
Широким жестом, коснувшись ладонью груди, он простер правую руку в мою сторону и сказал на наречии сиу:
- Приветствую тебя, мой бледнолицый брат. Я жду тебя – прошу причалить.
Окинув взглядом его и окрестности, я не почувствовал угрозы. Направил каноэ к скале шамана. Он принял брошенный мною шкерт и закрепил его за камень.
- Это очень любезно с вашей стороны – пригласить меня в гости, - сказал я. – Но почему во мне возникла нужда?
- Эту нужду подсказали мне Боги. Ты разведчик Мару?
- Да, я иногда подряжаюсь работать разведчиком, но крайне редко, ведь по природной склонности я – бродяга: скитаюсь, ищу, сам не знаю чего – толи счастья, толи несчастий, будущее покажет. А зовут меня Мару англосаксы, намекая на мое французское происхождение. Французы зовут меня Анатоль, зная о моих русских корнях. А вообще-то я поданный Соединенных Штатов Америки – страны неограниченных возможностей и величайшей на свете подлости, которую они почему-то зовут демократией. Я нужен вам для работы?
- Тебе предначертано Богами исполнить великую миссию.
Я усмехнулся:
- Велика ли оплата за великую миссию?
Шаман вперил в меня долгий взгляд. Ну и я – не будь дурак! – столь же откровенно уставился на него. Служитель индейского культа выглядел очень солидно – серебристая седина по краям иссиня-черных волос и глубокие морщины на лице, особенно вокруг проницательных, умных и гордых, по-рысьи желтых глаз. Вид его внушал мне доверие, а молчание – тревогу.
- Скажи, Мару, как ты относишься к людям с красной кожей?
- Разве Боги ваши не сказали?
Мы прекрасно поняли друг друга. Мне плевать какого цвета кожа – лишь бы человек был хороший. Чаще всего в моей жизни именно среди цветнокожих встречались порядочные люди. Я понятие не имел, чем это вызвано, но вот этот простой шаман внушал мне доверия больше, чем сам президент США. Может, такова воля этого человека, или мое особое представление о чести?
- Боги поведали мне, что избранный человек бескорыстен.
- Надеюсь, что миссия, мне предначертанная, не есть жертвоприношение?
- Я передам тебе сокровища великого Маниту, которые ты должен употребить на благо его народа. Получив доступ к таким богатствам, ты не должен сойти с ума – возомнить себя пупом Земли, утираться четырьмя концами небосвода как носовым платком, уста навсегда сомкнуть и не выдавать никому тайну, которую я тебе открою, как бы ни просился наружу язык….
- Мне принести клятву? – со скрытым сарказмом спросил я, когда шаман умолк, переводя дыхание.
… ты не должен быть одержим жаждой власти. Все свое – ум, энергию и даже жизнь ты должен положить на выполнение воли великого Маниту, - после паузы продолжил он.
Все это было сказано строгим голосом, но не без пафоса.

Добавить комментарий

ПЯТИОЗЕРЬЕ.РФ