Владимира Шабли

 

 

В.Шабля.

Кража хлеба во сне

(1941 год, октябрь. Куйбышевская железная дорога) 

– Нужно схватить эту кисть с ножом во что бы то ни стало, нужно схватить! – пронеслось в мозгу у Петра. – Нельзя позволить ей совершить это грязное дело!

Невероятным усилием воли, из последних сил парень поднял свою руку и попытался поймать запястье врага. Но собственная рука почти совсем не слушалась и двигалась на удивление вяло, как в замедленной съёмке. А тем временем лезвие ножа уже начало скользить по материи.

– Нужно поймать запястье – иначе конец! Все свои силы нужно сконцентрировать на этом запястье врага! Ещё одно, последнее усилие – и у меня получится, – снова мелькнула в голове у Петра хрупкая надежда… – Ура! Удалось!.. Но что это?..

Огромная, могучая кисть Петра, эта клешня, равной которой по силе он пока не встречал в своей жизни, лапа, множество раз спасавшая его от потенциальных противников, показывая мёртвой хваткой тщетность сопротивления, – эта кисть стала вдруг по-детски слабой и ватной. А вражеский нож, как будто не замечая её, разрезал вещмешок, и здоровенная, отвратительная чужая рука забрала его буханку, его последнюю надежду на жизнь!

Пётр проснулся в холодном поту. Обеими руками он что есть мочи сжимал вещмешок с заветным куском хлеба. Первым делом развязал верёвку, стягивающую брезент, и перепроверил, на месте ли еда.

– Слава Богу! – прошептал парень.

От сердца отлегло, и теперь он мог хоть что-то соображать...

Такой сон с завидной периодичностью снился заключённому Петру каждую ночь уже больше месяца. Иногда по нескольку раз за ночь. Это изматывало. Но с другой стороны, может быть только благодаря этому сну он ещё жив: ведь именно страшное ночное видение заставляет все остатки сил и ума сосредотачивать на мешке-спасителе, ежеминутно контролировать его.

Собственно, этот сон уже дважды сливался с явью, когда соседи по вагону пытались ночью разрезать ткань и завладеть остатками пищи. Каким-то невообразимым, сверхъестественным путём события, происходящие наяву, оба раза совпадали с сюжетом сна, но завершались страшным, душераздирающим рёвом вора, ощутившего силищу Петровой пятерни. В припадке гнева парень сжимал запястье, а потом не мог сдержаться и с размаху всаживал свой кулачище в подбородок похитителя. Тот падал без сознания, но оставался живым: больше двух месяцев голода и нечеловеческих унижений существенно подорвали силы Петра.

До этого абсурдного попадания в ГУЛАГ ему никогда не приходилось драться. И дело не в покладистом характере. Как раз наоборот: характер у Петра порой достаточно резкий, жёсткий и категоричный. Просто не находилось идиотов, желающих испытать на себе медвежью силу этого богатыря.

Видимо, он унаследовал физические данные от своих дедов. С одной стороны, по линии отца, это были отобранные поколениями казацкой вольницы рубаки, закалённые в постоянных военных походах. С другой же – материнской стороны – выделялся отец матери, выходец из деревни в российской глубинке – дед Степан, вручную вынимавший огроменные болванки из форм в литейном цеху и получавший за эту работу тройную плату ввиду того, что благодаря своей колоссальной силе, выполнял норму за пятерых…

… Прикоснувшись к хлебу после проверки содержимого вещмешка, ощутив его приятный ржаной запах, Пётр уже не мог сдержаться. Он отломил небольшой кусочек, положил его в рот и долго жевал, пытаясь хотя бы таким образом обмануть хроническое чувство голода. На короткое время это удалось, он проглотил кашицу, испытал от этого эйфорию и незаметно уснул.

На этот раз ему снилось родное село, и он, маленький мальчишка, едет на одном бракованном коньке, случайно найденном возле кузни, с крутой горки. Морозный ветер и снег ударяют в лицо, сердце заходится от скорости и восторга! Он падает в сугроб, но поднимается, счастливый. Затем Петрик заходит в родительский двор, заглядывает в дом, и бабушка даёт ему душистый пирожок с картошкой. Приятное тепло согревает замёрзшие руки, он подносит пирожок ко рту и ест, ест, ест… Какое наслажденье!..

 

Добавить комментарий

ПЯТИОЗЕРЬЕ.РФ