Владимира Шабли

 

 

 

Наступление

 

(27 сентября 1941 года, утро. Театр военных действий под Мелитополем).

 

На рассвете 27 сентября началось наступление. Огромные массы советских войск двинулись вперёд. Используя на острие атак мощные танковые кулаки, подкреплённые стрелковыми подразделениями, части 18-ой армии прорвали фронт на большом протяжении и быстро продвигались на юго-запад, по пути громя румынские и немецкие боевые порядки.

Генерал-лейтенант Смирнов в такие часы был особенно деятельным: он постоянно перемещался между частями, лично направляя и корректируя действия полков, дивизий и бригад. Во второй половине дня он, как тайфун, ворвался в расположение штаба армии.

– Приветствую, – бросил он на ходу штабистам, подходя к разостланной на столе карте, – в нескольких местах мы вклинились в оборону противника более, чем на 10 километров; давайте обсудим, на каком участке лучше развивать успех.

– А Вы как считаете? – поинтересовался Колпакчи.

– Думаю, наиболее эффективным будет бросить танки с пехотой в район западнее Большой Белозёрки. Там вражеские части практически разбиты, и при этом с тактической точки зрения мы вместе с 9-ой армией создаём противнику реальную угрозу окружения.

– Ввести в прорыв танки не получится, – возразил начальник штаба, – 15-ю танковую бригаду приказано переправить в распоряжение 12-й армии в район Павлограда, где создалось критическое положение. Туда же отправляется и 530-й артполк противотанковой обороны, и 30-я кавалерийская дивизия.

– Как? – лицо командарма побледнело; он невидящим взглядом смотрел перед собой.

Колпакчи некоторое время не решался что-либо говорить, а затем, просто для того, чтобы разрядить обстановку, тихонько проговорил:

– Поступило боевое распоряжение от командования фронтом.

– Чёрт! – остервенело хрястнул кулаком по столу Смирнов, – не хватило именно этой злополучной пары дней! Теперь без танков мы – как без рук!

Буквально на глазах пунцовая краска поползла от шеи ко лбу командарма; на лбу проступили капли пота.

– А стрелковые части? Хоть они ещё остались в резерве? – после некоторой паузы охрипшим голосом спросил он, готовый к столь же неприятному ответу.

– Имеется два стрелковых и один кавалерийский полк, – ответил начальник штаба.

– Да, дела, – Андрей Кириллович изо всех сил старался взять себя в руки и найти выход из создавшегося положения. – Кавалерия сама ничего не решит, а перебросить пехоту до темноты мы не успеем...

– Остаётся только вариант их перебазирования ночью и введения в бой с утра.

– К сожалению, Вы правы, – констатировал командарм, – это максимум, что мы можем сделать в нынешней ситуации, хотя в таком случае теряем эффект внезапности и даём время противнику на перегруппировку сил.

Зазвонил телефон, и двое из присутствующих штабистов направились к аппарату в соседнюю комнату. При этом командир и начальник штаба 18-ой армии остались одни.

– Балаян был прав, – еле слышно промолвил Колпакчи.

– Да, прав; и это было ясно с самого начала, – глядя прямо в глаза своему начальнику штаба так же тихо произнёс генерал-лейтенант Смирнов.

– И что же нам теперь делать?

– Выполнять свой воинский долг, а там – как получится.

Два военачальника склонились над картой: нужно было находить наилучшее из не столь многочисленных возможных решений.

 

 

Добавить комментарий

ПЯТИОЗЕРЬЕ.РФ