Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Не бизнесмен, но предприниматель

Не бизнесмен, но предприниматель

20 Ноябрь 2018

А. Агарков. Не бизнесмен, но предприниматель Может, пора уже посмотреть правде в глаза, касающегося моего будущего или туманного настоящего. Мне...

ЛОЖИТСЯ СНЕГ

ЛОЖИТСЯ СНЕГ

18 Ноябрь 2018

К. Еланцев. ЛОЖИТСЯ СНЕГ Свет фонаря к полуночи потух, Грустит ноябрь, и нет зиме управы. Ложится снег, как будто белый...

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

17 Ноябрь 2018

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Душа писателя и синтаксис предпринимателя

Душа писателя и синтаксис предпринимателя

16 Ноябрь 2018

А. Агарков. Душа писателя и синтаксис предпринимателя Зима в самом разгаре. Дороги все замело, а в полях уж снег по...

Взятки и взяточники

Взятки и взяточники

12 Ноябрь 2018

А. Агарков. Взятки и взяточники Поначалу было совершено много ошибок. Случайные встречи, малознакомые партнеры… Однако, в конце концов, у меня...

Тайна старой шахты (4)

Тайна старой шахты (4)

11 Ноябрь 2018

Тайна старой шахты (4) Шагнув за каменное глядельце, Татьяна очутилась на околице незнакомой деревни. Спускались сумерки. За тучами солнца не...

Поткиниада

Поткиниада

08 Ноябрь 2018

А. Агарков. Поткиниада Невыносимо порой было думать, что оба моих брака оказались просто фарсом. Мне казалось: и Ляльку, и Тому...

 

 

 

А. Агарков.

Наука торговать

К концу лета острой стала задача – как товарный капитал превращать в денежную массу, ибо покрышками и даже цементом сыт не будешь.

Проблема решена была так. На эту женщину, владелицу хлебопекарни в Еманжелинке, я вышел по объявлению в Прайсе: «Куплю муку». Созвонились, поторговались… Конечно, ей хотелось покупать сырьё для буханок дешевле, чем продает наш Увельский КХП «Злак». Процедура не очень приятная – обналичивать, теряя в цене…

Но было одно «но». Но женщина по образованию была технологом хлебопекарного производства. Ей из любой муки подобрать соответствующий процесс подготовки теста, из которого получаются мягкие, румяные и душистые батоны-буханки, проще простого. И я подогнал в Еманжелинку для пробы муку собственного производства колхоза «Рассвет» и хозяйства имени Куйбышева, которое фактически принадлежало теперь санаторию «Урал». Мука у них была первого сорта – то есть уступала по качеству продукции «Злака», но еще более уступала ей по своей стоимости. Поэтому, замыкая круг движения товаров, я получал наличку, не только не падая в цене на поставляемую муку, а с привычным уже десятипроцентным приваром. При этом, если отследить весь круговорот материальных средств, начиная от продукции Увельского завода ЖБИ (наценка на песок здесь не катила), до реализации в Еманжелинке муки за деньги, общая прибыль могла составить и пятьдесят процентов.

А с санаторием и колхозом «Рассвет» удобно было работать бартером – они и стройматериалы брали, и запчасти, и много-много еще чего. Теперь я знал, как можно зарабатывать на бартерных операциях, и не терял времени на сомнения. Когда мне трест «Южуралстрой» предложил долги Комитета по делам строительства и архитектуры при Администрации Увельского района за тротуарные бордюры, я согласился, добавив к заводской цене привычные десять процентов, и, в конце концов, стал обладателем самого большого из всех недостроенных коттеджей поселка «Олимпийский».

Я не собирался его достраивать или разбирать на материалы. Просто выставил на продажу в том виде, каким достался. И вскоре продал знакомому бизнесмену за долговые обязательства. В течении полутора лет он со мною рассчитывался и тоже таки не стал достраивать – несчастлива судьба проекта. Но главное – парень оказался порядочный, а таких было мало.

Вот пример… В начале следующего лета ко мне подъехал армян по фамилии Оганесян, а имя его по-русски звучало как Игорёк. Он рассказал о своей проблеме. У него были строительная фирма и договор с Южно-Уральской железной дорогой на реконструкцию перронов платформ и станций Карталинского участка пути. В том числе и станции Нижне-Увельская. Договор был, но аванса он не предусматривал. Чтобы начать работы, нужны были материалы. Оганесян подъехал ко мне с просьбой – выдать с Увельского завода ЖБИ фундаментные блоки, плиты, бордюры по цене производителя и расчетом наличкой, но с отсрочкой платежа на полгода.

Я уже был наслышан о непорядочности армянских строителей. Но взглянув этому парню в глаза и послушав его объяснения, проникся к нему доверием. А почему не поверить? По моим оборотам одной пекарни в Еманжелинске уже было мало для обналичивания средств. А тут такой куш живыми деньгами! Ну и пусть только через полгода – что прокиснет-то? И мы ударили по рукам.

Никакого договора не писали. Я подвез то, что просил Оганесян. Показал расценки завода и объявил:

- Ты мне должен вернуть к зиме … тысяч рублей. В случае недоимки пойдет пеня.

- Недоимки не будет, - заверил Оганесян. – А расчет с тобой начну даже раньше – по мере сдачи объектов Южно-Уральской ЖД.

Слово своё он сдержал.

Видел, как армяне заканчивали ремонт перрона нашей Нижне-Увельской станции. Со дня на день ожидалось прибытие агитационного поезда Жириновского. И сам Владимир Вольфович на нём. Планировалось его выступление на площади поселка.

Последние дни сыны Арарата трудились как проклятые. А в самый последний перед приездом почетных гостей день на благоустройство территории станции вышли и дочери некогда бывшей советской закавказской республики – что не принято у армян.

Лидер ЛПР остался доволен видом нашего вокзала. Сказал речь на площади поселка – мол, только он и его партия принесут свободу и процветание гражданам России. Его помощники раздали народу бейсболки с надписью «ЛДПР».

Агитационный поезд вскоре уехал, а народ увельский долго еще не расходился – на площади гастролировал вокально-инструментальный ансамбль «Голубые береты».

А мне было приятно осознавать себя соучастником обновления нашего ж/д вокзала. На радостях позволил себе расслабиться и уже ближе к полуночи оказался в компании друга детства Гошки Балуева и его молодой сожительницы. Я их водкой угощал, а они ругались.

- Хватит вам! – прикрикнул я. – Успокойтесь, черти полосатые. Вы хоть когда-нибудь перестаете ссориться? Как не придешь – вечно ругаетесь…

- Ага! – с готовностью откликнулся Георгий Иванович. – Не ругаемся, когда деремся.

Вот тоже, семейная жизнь – смотришь и удивляешься, как они уживаются под одной крышей. Видимо, самый черствый хлеб лучше, чем вовсе никакого. И даже водка, которой я угощал этих двух отъявленных пьянчуг, не способна была их примирить. Ничто не способно, кроме времени. Они сами должны все понять и разбежаться или жить дружно. В семейных войнах ведь не бывает ни победителей, ни трофеев – лишь синяки да шишки.

Впрочем, кому я это втолковываю? Просто напился и опустился на самое дно нашего общества. Тут мне не место – пора уж домой валить…

Тем не менее, я сидел и, отчаявшись унять их, просто слушал.

Ленка, вконец спившаяся молодая мама, лишенная судом родительских прав, тем не менее, не лишенная некоторого обаяния молодости вопила и брызгала слюной так, что мне пришлось прикрыть лицо.

- Неблагодарный! Идиот! Баран! Насекомый! Падаль! Шваль! Развратник! Мертвечина! Старикан!... – осыпала приблудница приютившего её хозяина хаты. Из этих воплей я опустил слова нецензурные, а Ленка сама и сознательно не трогала Гошкиного увечья.

Мой друг детства позволил женщине спустить пары, после чего показал ей кулак.

- Заткнись, а то в морду дам!

Ленка закрыла рот. Плохо прикрытая её грудь ходуном ходила, из носа стекала какая-то жидкость.

- Подонок! – пронзительно и протяжно взвизгнула она напоследок и окончательно затихла.

- Чего она все-таки добивается? – спросил я Балуева.

- Да спроси её…- отмахнулся тот.

Я разлил остатки водки по стаканам.

- Сколько бываю у вас – а это случается достаточно редко – вы все ругаетесь. Что же вы не расстанетесь? Или вам ругань доставляет какое-то удовольствие? Поорали и секса не надо. Вот никогда не слышал о подобном явлении. Никогда не пробовали относиться друг к другу с уважением? Ведь вы олицетворение двух начал – мужчина и женщина. Вы должны стремиться к слиянию, находя в нём гармонию. А вы собачитесь вечно, как два гомосека. Я хочу вас спросить – что вы чувствуете, облив друг друга ушатами грязи? Ощущаете ли вы то же, что и окружающие – стыд или унижение? На ваш взгляд – всё в порядке вещей? Нет? Отлично! Давайте за это выпьем.

Я сделал паузу, исполняя заказанное. Закусив, прицелился в Ленку пальцем:

- Вот ты худшая из всех баб, которых мне когда-либо доводилось видеть. И будь я на месте Георгия Ивановича, у меня бы и на десятую долю не достало его терпения. Как ты осмеливаешься кричать на хозяина дома, тебя приютившего? Ты не женщина! Ты не достойна даже член его в рот брать. Больше того – ты не годишься даже для уборки жилья, в котором живешь. Вместо того, чтобы днём и ночью благодарить человека, приютившего и кормящего тебя, ты ведешь себя как последняя стерва! Как смеешь ты поливать грязью моего друга детства? Как язык твой поворачивается утверждать, что он – подонок, баран и мертвечина? Я достаточно терпел тебя, теперь слушай сюда. Когда я в гостях у Георгия Ивановича – а бываю я крайне редко – веди себя тихо и неприметно. Иначе я здесь в последний раз. Я всё сказал… 

После моей патетической речи в избушке деда Калмыка и бабки Калинихи, унаследованной Гошкой Балуевым, воцарилась тишина. Ленка голову опустила, чтобы не было видно её лица. Георгий Иванович испепелял её ненавидящим взглядом.

После паузы я откашлялся и добавил:

- Еще одно бранное слово в этих чертогах и ноги моей здесь больше не будет никогда. Я пошел, но готов вернуться с новой бутылкой, если вы мне пообещаете, что свары здесь прекратятся. Приду, загляну в окошко и, если увижу, что вы опять лаетесь, поверну назад…

Пошел домой. И за полночь уже, и выпито не мало – но очень мне захотелось хоть на одну ночь, хоть для кого-то стать ми-ро-твор-цем… мать иху ..! И ведь вернулся – минут через двадцать… в доме Балуева тишь и благодать.

Ленка встретила очаровательной улыбкой.

- Здорово ты, Анатолий, ко мне приложился, - восхитилась спившаяся дочь Евы, взглядом облизывая бутылку водки в моих руках. – Уважаю! Гоша, а можно я ему дам?

- Заткнись! – возразил мой друг детства.

- А что тут такого? Вы же друзья! Вот он водки принес и закуски… Думаешь, просто так? Да ни фига – он на меня запал.

Вот стерва! Тактику сменила, а прицел все тот же – скандал!

А стерва подсела ко мне – водрузила ладони на плечо, на них подбородок свой и зашептала мне в ухо достаточно громко, чтобы Гошка услышал.

- Миленький, хочешь меня?

Не надо было мне приходить. Бабы полны коварства – и такое можно было предвидеть.

- Ты просто напрашиваешься, сука, - тихо сказал Балуев, взял нож со стола и посмотрел на меня. – Ты, кстати, тоже.

Потом он поднялся с ножом в руке – почти ужасный в своей ревности.

- Ну-ка, расцепились… Быстро!

Ленка шмыгнула от меня. Я нахмурился на Гошку.

- Сядь и успокойся! Дурдом какой-то… Сядь, сказал! Иваныч, ты не баба, словами уговаривать не буду – так врежу, что мало не покажется.

Балуев сел и нож положил. Мне уже, к чертовой матери, все надоело.

- Так пьем или расходимся?

- Пьем-пьем, - прощебетала Ленка. – А ты оставайся у нас ночевать. Как этот старый козел вырубится, я тебе дам…

Можно сказать – на брудершафт! Мне и разливать расхотелось.

- Георгий Иванович, ты же хозяин – почему тара пуста?

Гошка разлил по стаканам. Сердито сказал, поднося свой к губам:

- Ты не мылься насчет перепихона – она раньше вырубится, а потом обоссытся. 

Вот такие бывают пироги с котятами! А я, наверное, еще слишком молод, чтобы постигнуть все пределы человеческого идиотизма.

Но вернемся к делам коммерческим…

Смущала ли меня моя незаконная деятельность?

Абсолютно нет. Если дела идут успешно, и все участвующие в них довольны, то почему мне должно быть стыдно за результаты моих трудов? Я не был гражданином новой России, если бы игнорировал личные интересы – ибо уже считал себя стопроцентным «новым русским», похоронившим в душе все советское. И успехи мои объяснимы – просто никто этим раньше не занимался и не считал такое возможным. Состояния теперь зарабатывались воровством у государства и друг друга, а я занимался честной коммерцией, не допуская фискальные органы в свою бухгалтерию. Если налоговое ведомство не предусмотрело контроля за подобными действиями, то это скорее его беда, а не моя вина. Пока я выигрываю в единоборстве – что будет дальше, время покажет.

Занимаюсь оборотом товаров не для того, чтобы обворовывать общество, а чтобы собрать стартовый капитал. Потом открою свое дело – вполне легальное, с уплатой налогов. Какое? Пока не знаю, но думаю и приглядываюсь по этому поводу. Хочется замутить что-то такое, чтобы не было конкурентов. И Бог мне сулит удачу – я это явственно чувствую.

А время было совсем ненормальное. Денежная масса куда-то пропала. Видимо, Гайдар её спрятал, обещая остановить инфляцию. Все деловые круги держали нос по ветру, предпочитая хранить капиталы в недвижимости или товарах, а не на банковских счетах. За реализацию долговых расписок брались только бандиты.  

Да к тому же, инфляция была бешенной. Она-то и порождала недоверие к деньгам. И почему-то именно в этот период расцвело частное ростовщичество. Газеты запестрели объявлениями «Деньги в долг под небольшие проценты». Не знаю, на сколько этот бизнес легальным был, но один из участников процесса, хорошо знакомый мне человек, объяснил:

- Я ведь могу дать тебе деньги взаймы? Ничего нового в этом нет. Ну, а о том, когда и сколько ты мне вернешься, мы договариваемся между собой – причем тут государство?

Такая практика превратилась в процветающую отрасль деятельности настолько, что я задумался – в этом что-то есть позитивное. Как было бы здорово сидеть дома и писать книжки, а нуждающиеся в оборотных средствах или просто нуждающиеся в наличке мне звонили бы и приезжали… И упрашивали меня – мол, дай взаймы; обещаю вернуть тогда-то и вот столько.

У меня еще не было такой суммы, чтобы заняться ростовщической деятельностью, но задумки уже появились – стать увельским Гобсеком. И, возможно, они осуществились, если бы не жуткий случай с тем самым приятелем-растовщиком. Однажды он совершил ошибку и попал под отвратительную кучку алчных бандитов в какой-то финансовой афере. Эти волки до того запрессовали его, что горе-процентщик впал в отчаяние, а потом даже в панику. Петля на стропилах чердака собственного дома для него показалась единственным выходом.

Мне такого финала не надо.

Если говорить о движениях товаров по счетам ООО «Садко», я взял за правило – много бывая на предприятиях области, не отказываться ни от каких предложений и любое из них вносить в свой актив. Рано или поздно так или иначе в списках моих прописалось немало желающих обменяться своими товарами – а я был у них посредником, отсекая личный контакт. Формально это был двусторонний договор обмена с ООО «Садко». На практике это был обмен товарами между двумя их обладателями, при котором в моем распоряжении оставалось до 20 % одного из товаров (или по 10 % каждого) либо долговых обязательств на те же проценты от общей суммы сделки.

Я не был великим оратором. Минимальные познания в риторике получил, работая в райкоме партии. Но мне и не требовалось красноречие в финансовых операциях. За меня говорили многостраничные списки услуг и товаров. Снабженцы очередного предприятия, изучая их, удивлялись:

- Откуда это у вас?

Скромно им отвечал:

- Я занимаюсь неликвидами. У вас есть что-нибудь, от чего вы хотите избавиться, да руки никак не доходят? Могу с продажей помочь…

И списки мои, как правило, пополнялись. А когда интерес находился, и на него предлагались свои товары, я возвращался для согласования обмена, не забывая в обеих позициях поменять цену с учетом своей маржи.

Все гениальное просто!

Не скажу, что все так и было изначально задумано. Списки предлагаемых товаров – результат накопленного опыта в силу сложившихся обстоятельств. Именно в этом причина перемены планов. Песок, ЖБИ, цемент, кирпич продавались и продаются на рынке – ничего нового в этом нет, но есть жесточайшая конкуренция. А вот неликвидами мало кто занимался. Между тем, они пылятся на складах, дожидаясь новых хозяев, готовых в них вдохнуть жизнь. Согласитесь, реализация неликвидов – специализация не только оригинальная, но и занятие благородное: кому-то ведь надо разбирать завалы перепроизводства.

Давал ли я взятки исполнителям договоров обмена? Принципиально нет. Да мне и по легенде не положено: ибо я – простой маркетинговый менеджер в коммерческой фирме ООО «Садко». И сам никогда не зарился на дополнительный приработок за какие-нибудь уступки или информацию. Навар в совершенной операции и так был весь мой – чего же ещё? Дело затеянное было слишком ново и слишком тонко сбалансировано, чтобы искушать судьбу, распространяя лишнюю информацию – мол, кто мой директор и где наш офис?

Расскажу такой случай. Нашел одну фирму по объявлению в Прайсе – созвонились, договорились о встрече. Она должна состоятся возле центрального входа в Теплотехнический институт. Как в детективе или шпионском фильме – условленное место, особые приметы… журнал «Огонек», допустим, в руке.

- Здравствуйте! Вы Анатолий?

- Я? Да.

- А я Константин. Очень приятно.

Потом меня задворками привели в жилой дом, пригласили подняться на этаж, позвонили в квартиру – ладно, хоть глаза не завязали. Квартира оказалась офисом фирмы.

- От бандитов скрываемся, - пояснил сопровождающий. – Не дай Бог прознают – тут же наладятся крышевать. А оно нам не надо…

Попили чайку, поговорили – нашли общий интерес… Короче, сделка наметилась. И пристал ко мне уже известный Константин – отвези, мол, меня в ваш офис и познакомь со своим директором. И куда я его повезу?

- Нет, - говорю, - никаких прямых контактов. Я потом как буду зарабатывать, если вы напрямую выйдете на директора?

Короче, убедительно отбрыкался, а сделка состоялась. 

Я был доволен сложившимся положением вещей. Вел себя мило и почтительно со всеми – но к черту друзей! На меня еще работала репутация, заслуженная в Комитете по строительству и архитектуре когда занимался зачетами налогов в Челябинской области. Расскажу такой случай…

Был в отделе снабжения завода «Урал-цемент». Ребята вышли покурить, и я увязался с ними, чтобы ни остаться одному в кабинете. Стоим полукругом возле урны у центрального входа. По парадной лестнице к выходу спускаются два Генеральных директора – ЗАО «Урал-цемент» и ООО «Сельхозпром». Ситуация – хозяин провожает почетного гостя. Увидев меня, Александр Павлович Ермилко подошел и пожал руку, приветствуя. Через пять минут звонок в отдел снабжения. Ответив, мой визави зажал трубку ладонью: «Генеральный интересуется, кому это Ермилко пожал руку?» «Скажи, - говорю, - менеджеру ООО «Садко» Агаркову Анатолию Егоровичу». С Генеральным директором ЗАО «Урал-цемент» общаться мне не пришлось, но коммерческий был благосклонен.

Кстати, об Александре Павловиче… Он уже не звал меня в свою канитель, но при моих визитах в его еманжелинский офис принимал и разговаривал благосклонно. Теперь чаще жаловался: «Все воруют! Ты представляешь: родной брат начальник охраны тащит, сестра родная главный бухгалтер приписывает… Что за народ!» Причем тут народ? Люди всегда и везде тащили и тащить будут. Тут другая беда – Ермилко достиг своего потолка и дальше не видит перспективы; работает, как говорят в футболе, на удержании счета. И тогда заметнее становятся воры. Хотя его предпринимательская экспансия не выплеснулась за пределы Еманжелинского региона, в самом городе он считался одним из самых крутых бизнесменов. 

Были ли у меня проколы? Были. Расскажу об одном – как ни неприятно вспоминать. Начальник снабжения ТАСКО – Тимофеевской акционерно-строительной компании – а еще проще Тимофеевского щебенчатого карьера, некто Ставиский предложил мне в качестве неликвида подержанный автобус «Икарус» на ходу. Интересующегося я быстро нашел – но как исключить встречу продавца и покупателя? Ведь товар без предварительного осмотра и торгов невозможно продать. Чтобы решить проблему, пошли к Генеральному директору, оказавшемуся родным папашкой главному снабженцу.

- Десять процентов щебнем от суммы полученной за «Икарус» вас устроит? – спросил Ставиский-старший.

- Вполне. Пишем договор?

- К чему договор? Что мы не мужики? Или мне щебня жалко? У меня его знаешь сколько – ого-го… Вот вам моя рука – по рукам?

Да черт с тобой! Встречаются же порядочные люди и среди жидов.

Привез покупателей в ТАСКО из Южноуральского ПАТО. Те автобус осмотрели, обнюхали – торгуясь, цену опустили и уехали, утащив автобус на жесткой сцепке. Я остался. Говорю Ставискому-старшему:

- Требование на щебень оформите, как договаривались?

- Какой тебе щебень? – возмущается тимофеевский «мойша», сморщив рыло в кошачью задницу. – Ты видел, как они меня в цене опустили? Это ты мне должен разницу доплатить. Привез покупателей…

Я помолчал, глотая обиду, потом сказал ледяным тоном:

- Я вас не буду стращать бандитами. Уверен – кроме всех арбитражных судов есть еще высший, который на небе. Он суровый, но справедливый. Я приеду к вам обязательно через год и напомню о долге, а вы мне – если будет желание – расскажите, как вас за эти двенадцать месяцев жизнь мутузила и обдирала. Думаю, рады будете снять проклятие, отдав мне моё.

Я сдержал своё слово – заглянул в ТАСКО через год. Стависких там уже не было. Они поставлял щебень железнодорожными составами пронырливым москвичам. Те их как-то облапошили и выкинули из карьера, как прилипшие к заду овцы засохшие куски дерьма. Должно быть, на пенсии теперь старикан, если дуба с горя не дал. А отпрыска его однажды застал в отделе снабжения Челябинского завода ЖБИ-1. Сделал вид, что обрадовался:

- Ба, какие люди! Должно быть, щебнем торгуем?

Ставиский-младший, густо покраснев, промолчал.

А местный снабженец с интересом на нас посмотрел:

- Да нет, продукты вон предлагает.

- Обязательно посмотрите срок годности. У этого парня наследственная непорядочность. Я хорошо знаю его батяню.

Бывший снабженец ТАСКО встал и вышел, ни слова не говоря. Думал, поджидает меня для сатисфакции где-нибудь у конторы завода ЖБИ-1, но он пропал навсегда.

Такие проблемы долгов обычно решают бандиты. И многие из моих знакомых обращаются к ним. Но я имею собственный горький опыт, так что лучше без криминала. В конце концов Фортуна сама расправляется с подобными прохиндеями – изящно, цинично и иронично. К чему мне её подменять?

Проделав работу над ошибками, пришел к выводу – не надо винить Ставиского, во всем виноват я один. Впредь, планируя операцию, не стоит полагаться на чью-то порядочность – надо всегда страховать коммерческий риск. Впрочем, в той продаже «Икаруса» для ТАСКО я ничего не потерял кроме времени и веры в людей – зато приобрел полезный опыт.

Где-то примерно в то же время принял участие в еще одной сделке купли-продажи автомобиля – бортового «камаза». И ребята-то были увельские, и знаком был с ними раньше, а вот… пообещали посреднических десять процентов и кинули без зазрения совести. Я только увидел, как они кочевряжатся по поводу расчета со мной, махнул рукой: «Все ясно с вами» и больше о себе не напоминал.

Некоторое время, а потом… В моем «сборнике коммерческой информации» было предложение об изготовление конной упряжи, седел и прочей деревенской архаичности, как раз от одного из этих молодцов. У него в Рождественке простаивала собственная мастерская, которую он приобрел по дешевке и хотел наладить производство. А тут появился приличный заказ…

Он просто с ног сбился, меня уговаривая – чуть не плакал, умоляя вывести его на заказчика. Но я непреклонен был в своих требованиях – сначала расчет со мной за «камаз», потом десятипроцентная предоплата за заказ гужевых причиндалов (предоплата – поскольку был прецедент непорядочности), а потом уже все остальное. Месяца два он меня уговаривал – домой приезжал, сулил золотые горы, но я был непоколебим. Наконец, он мне заявил: «Да врешь ты всё – нет у тебя никакого заказчика» и отстал. А я вычеркнул его информацию и подумал – даже если бы не было, то его стоило придумать. Просто жуткое удовольствие мне доставил вид его коммерческой ломки. Я бы сказал – ироничная трагикомедия бальзамом на душу…

Вот вы сами представьте себе картину… Вчерашний обидчик, кивнувший вас, приезжает, заискивает, убеждает, мамой клянется …

А вы лучезарно ему улыбаетесь:

- Разве не удивительно, дорогой мой Василий, как замысловато переплетены нити Судьбы? Вот ты пожадничал за «камаз» не так уж и много, а теперь теряешь хороший заказ, потому что лишился моего доверия. И по сути не Судьба тебя наказала, а ты себя сам… Согласись.

- Ну, не мог я тогда, - хнычет он. – И сейчас не могу.

- Зачем обещал? Слово надо держать! Ты готов признать, что жадный платит дважды?

- Ты просто издеваешься надо мной, да?

- Нет. Просто хочу видеть в тебе порядочного человека, хоть ты и бывший мент. Русские купцы дореволюционных времен не писали никаких договоров – ударили по рукам и это свято: слово надо держать. Хочу чтобы мы с тобой стали такими…

На этом встреча обычно заканчивалась. Но наезды его продолжались до того дня, когда он мне наконец заявил…

Ах, ну да, это я уже говорил. А заказчик был…

Но я не собирался зарабатывать на всем и любыми путями. Порядочность в отношениях и чистая совесть дорого стоят. Проверка на прочность данного слова – это ведь испытание русского духа. Так что тут еще и патриотичность присутствует…

Но пойдем дальше.

Хоть и старался отсекать прямой контакт владельцев обмениваемых товаров по принципу: чем меньше людей знают, что ты собираешься сделать, тем лучше, но действовал достаточно открыто и не темнил, надеясь на свою удачу – на ту магическую связь с Фортуной, которую порой ощущал. И, надо сказать, удача сопутствовала мне во многих сделках.

Но тьфу-тьфу-тьфу… Лучший способ не сглазить везение – это не говорить о нем никому.

Рассказывая о коммерческих успехах, я не пытаюсь доказать, что обладаю божественным даром. Получая маржой в свою собственность некий неликвидный товар, еще не знал, что с ним буду дальше делать – просто надеялся на счастливый случай. Я не коммерсант до мозга костей – не просчитываю все ходы и выходы к наиболее благоприятному исходу. Мне этого не дано и не интересно мне это. Да и не собираюсь всю свою жизнь заниматься торговлей. Для этого нужно быть коммерсантом от Бога. А оно или есть или его нет. У меня коммерческого таланта не было. И я это знал, не обольщаясь успехами. 

Мне нужен был только стартовый капитал, чтобы открыть свое дело – интересное и полезное (в смысле, прибыльное). Какое? Я еще не знал. Однажды, думал, оно само придет. Будем надеяться, что когда этот день наступит, у меня будет все – и средства, и желания, и возможности…

А день такой близится. Я уже прошел крещение оборотом строительного песка, и больше мне кредитов не нужно – в активе есть, что предлагать.

Интересно – вот если бы не было Октябрьской революции, чего бы наследником я мог быть? Мой дед, погибший в Гражданскую войну, по рассказам отца, услышанным им от его матери, имел приличный клин земли в своей собственности, несколько амбаров с хлебом, дюжину лошадей и весь необходимый сельхозинвентарь. Этакий сельский буржуа – на «кулака» язык не поворачивается. Отец мой был на все руки мастер – дважды сам строился, вел подсобное хозяйство. Начни он не с нуля, может быть, стал увельским набобом.

О себе ничего не говорю – пока ещё ни то, ни сё… Ой, как права Тамара Борисовна! Но дело-то ведь не во мне, и не имеет значения, сколь богаты и знамениты могли быть наши предки, если бы не известные обстоятельства. В конце концов, честь и слава рода зависит от наших потомков.

Сыном и дочерью я уже сейчас могу гордиться: Витя – студент, Настенька – круглая отличница в школе. Что я им могу дать или что посоветовать? Помню, отец мне мой говорил:

- Обязательно надо закончить институт, чтобы получить поплавок в жизни. Чем бы ты не занимался, кому и где бы не служил, институтский ромбик обязательно вытянет тебя наверх.  

Ну что же, разумный совет советской эпохи. Но сейчас этого мало. Кажется, даже наоборот – высшее образование отягощает: учителя идут в дворники, академики в таксисты. В шоколаде бандиты да воры на государственных должностях.

Я не мечтал о такой карьере да и детям своим не желал: полагал, что наследники мои – люди мысли, а не борьбы и действий. Ведь суета приходит и уходит, а мудрость вечна. Про себя думал так – мой родительский долг помочь детям получить высшее образование, а потом я заброшу все эти нелегальные дела ООО «Садко» и на заработанный капитал открою что-нибудь нехлопотное и надежное. Свободное время посвящу рукописям, чтобы блеснуть своими литературными талантами. У меня уже наметились планы творчества – я стану историком своего рода и докажу читателям, что жизнь гораздо интереснее вымысла. Как-то вот так – вполне здоровые амбиции, которые, надеюсь, не позволят системе меня сломать.

А я уже был обласкан лучами литературной славы – мои «казачьи и крестьянские были» напечатаны в солидном журнале «Сибирские огни». Наверное, редактор рассмотрел во мне одаренного писателя.

Но ко всему прочему я был сыном своего отца и внуком своего деда – то есть трудоголиком до мозга костей. Никогда, даже в самом раннем детстве я не мог слоняться без дела или скучать, сидя на бревнышке – вечно что-нибудь затевал. Никогда не выглядел так, будто у меня есть свободное время. Никогда не потакал своим слабостям, если речь не шла о книгах – с ними я даже мог занятие в школе пропустить. Помните замечательный эпиграф от Марка Твена к рассказу «Годы чудесные»: «Я никогда не позволял, чтобы мои школьные занятия мешали моему образованию». Вот-вот… Бывало, вместо класса шел на вокзал, если была зима, или на стадион, если было тепло – где  пристроившись на скамейке, читал книгу, погружаясь в мысли и деяния её героев. Книги околдовывали меня. От них мое сердце то взлетало ввысь, то замирало, то скакало галопом. Эти рассказы, романы и повести рисовали мир, куда более понятный мне, чем тот, в котором я жил.

А потом беззаботная юность закончилась, навалились на плечи долги и обязанности – служба, учеба, работа, семья…

Свою теперешнюю суету я воспринимал не просто работой, но и пытался найти в ней что-нибудь от науки – скажем, некие законы коммерции. В этом плане для меня несомненным авторитетом был Генеральный директор ООО «Сантехлит» Виктор Анатольевич Чернов. Бывая в Челябинске, частенько сиживал в его кабинете, попивая чаек и слушая поучения. Как и все смертные, двойной тезка моего сына не лишен был тщеславия.

- Знаешь почему большинство коммерческих проектов бывают обречены на провал, еще не начав осуществляться? – однажды спросил он меня.

- Объясните.

- В основном по двум причинам. Все считают, что торгуя, а не занимаясь производством, быстрей и легче разбогатеть. Ведь чтобы что-то производить, надо не только что-то иметь, но и что-то к этому знать. А в торговле гораздо проще – знай себе давать рекламу в газеты, на радио или телевидение… и дело пошло. Ну ладно, продал, что имел – дальше что? Дальше надо что-то купить, чтобы снова продать. И как получить прибыль, если такой суетой, занимается каждый второй? А никак – не умеющие считать и думать разоряются. Вот тебе первая причина! У других же голова забита наставлениями и советами преподавателей коммерческих факультетов. Они всегда действуют по правилам – а значит напрашиваются на поражение в конкурентной борьбе. Запомни, Анатолий Егорович, каждая сделка – явление неординарное. К ней нельзя относиться шаблонно. К коммерческой операции надо относиться с уважением, которое должно уделять внимание всему уникальному. Конечно же, сначала ты должен наметить план того, что собираешься сделать – купить, а потом продать с выгодой. Только после этого принимай решение! Но не рассматривай этот план, как жесткое руководство к действиям. Заранее установленные концепции почти всегда фатально влияют на твои возможности. Условия могут меняться в самом ходе сделки, потому что каждый момент уникален. Если в процессе его реализации увидишь какие-то моменты, несущие дополнительную прибыль, смело меняй его. Я имею ввиду план, а не договор, который обязан соблюсти. Внимательно наблюдай за партнерами. Настроения их могут поменяться в процессе реализации сделки. Они запросто могут подкинуть какие-нибудь сюрпризы, и ты будь готов либо выйти из соглашения без убытков, либо затеять судебную тяжбу, требуя выплаты неустойки. Но сначала посчитай, что тебе выгоднее, - рассуждал, увлекшись Чернов.

- Но для чего тогда пишется договор? - с горящими глазами спросил я. – Разве он не имеет силу закона?

- Да вроде бы как … Но всегда будь готов – чтобы ты ни планировал и как бы сложен не был твой план – изменить его в одно мгновение, если даже договор подписан. Просто быстро посчитай – что тебе выгодней.

- А как же порядочность? Слово купеческое?

Чернов хмыкнул и не ответил.

Другой раз, коснувшись этой темы, Виктор Анатольевич сказал:

- И еще одно жемчужное зерно коммерческой мудрости. Составляй план сделки как можно проще. Простые планы работают всегда лучше, чем многоходовые задумки, которые плохо отслеживаются. Руководствуйся в этом правилом – любую кривую дорожку лучше пройти по прямой.

- Получается, что цель коммерции – любыми путями извлечь выгоду? – задумчиво спросил я.

- Совершенно верно! – воскликнул Генеральный директор ООО «Сантехлит». – Вот почему хороший коммерсант всегда плутоват, как шулер в карточной игре. И прежде всего, ты должен знать того, с кем заключаешь договор – сильный он игрок рынка или нет?

- А как насчет – Бог накажет.

- Бог помогает ловким и умным. И чтобы стать коммерческим гением, надо обломать когти и навострить зубы на мелких жуликах, давя их как крыс…

- Лучше тогда производством заняться, - посетовал я.

Но Чернов отмахнулся:

- Всему свое время. Расскажу тебе еще кое-что для примера.

И добровольный наставник мой рассказал, как, листая страницы Прайса, он вдруг обнаружил несоответствие цен на продукцию Нижнетагильского котельно-радиаторного завода. Сырье одно, а цены на чугунную фасонину и чугунные радиаторы разнятся в два раза. Заинтересовавшись парадоксом, поехал в Нижний-Тагил и сам увидел бессчетное количество радиаторов на складах. По этой причине и цех производственный был остановлен.

Как поступил Чернов?

Взял в банке огромный кредит, выкупил все радиаторы на заводе и перевез их в Челябинск. Нижнетагильский завод тут же запускает радиаторный цех и вдвое увеличивает на них цену. Но берут чугунные отопительные радиаторы в Челябинске у ООО «Сантехлит», где стоимость немного ниже. Чернов за год не только отбил кредит, но и изрядно наварился на этой операции.

Еще один случай…

Миньярский металлургический завод, выпускающий легированные стали для оборонной промышленности в годы становления России как капиталистической державы, совсем захирел и практически встал. Все его акции скупили два человека – директор и главный инженер. А Чернов их выменял на два автомобиля «ВАЗ-21015» - новые, практически опытные образцы штучной сборки. А потом продал их (акции Миньярского завода, конечно – кому нужно тольяттинское барахло?) американцам за два миллиона баксов.

Но кажется, что это вранье, хоть и рассказанное Генеральным директором ООО «Сантехлит» мне лично. Ну, а если и было такое, что, собственно, не в характере Чернова, считающего себя патриотом, то, видимо, в этой сделке он изменил правилам – прошел кривую дорожку по кривой.

М-да… Чернов, Чернов… учитель мой, отец родной – можно и так сказать.

Впрочем, в ООО «Сантехлит» работал и его сын. Неплохой, в сущности парень, хотя далеко ему до отца – к тому же, слишком самоуверенный и заносчивый. Наверное, трудно быть сыном великого человека. Особенно для того, кто недостаточно мозговит.

Возможно, он будет богатым стараниями отца, но никогда не достигнет его высот. Для этого надо прожить трудную жизнь – потрудней той, которая была у его отца. А он даже в институт не смог поступить. Наверное, его балует красавица-мать, которая работает в ООО «Сантехлит» финансовым директором.

Варвара Чернова… Варвара-краса… В короткой юбчонке с отличной фигурой и дьявольски строгим прекрасным лицом.

Будь у меня такая жена, все было бы по-другому. 

 

Добавить комментарий


Хомутинино Gismeteo