Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Яблоко Эриды

Яблоко Эриды

16 Май 2022

Яблоко Эриды Если любишь, сразу скажи об этом. Иначе этот момент пройдет. Марго предложила: - А давайте устроим праздник для...

«Дикие люпины»

«Дикие люпины»

14 Май 2022

Фрида Шутман «Дикие люпины» (По картине Олега Молчанова «На закате лета»). Небо поспело воздушным караваем, Травы покрыли коврами долины. Медовая...

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

14 Май 2022

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Похищение

Похищение

12 Май 2022

Похищение Моему другу Овчинникову, жителю г. Копейска Челябинской области, который утонул в Персидском заливе, посвящается 1. Контакты Никогда не думайте...

Роковое признание

Роковое признание

10 Май 2022

Роковое признание Не все то лебедь, что из воды торчит. /Ежи Лец/ Было утро. Я сидел на кухне и уплетал...

Неудачный дебют

Неудачный дебют

03 Май 2022

Неудачный дебют Русский офицер, трезвым, никогда в грязь мордой не падал. /примета/ Давайте знакомиться. Я – Михайлов Максим Сергеевич, тот...

Пещера Титичных гор

Пещера Титичных гор

28 Апрель 2022

Пещера Титичных гор Спокойно жить не могут старики. Ищут клады, золотые жилы, любовь и приключения… Эта повесть рассказывает об удивительной...

 

 

Гости столицы

 

Чем ближе к Москве, тем дороже помидоры.

 

Весь путь наш от санатория «Урал» до железнодорожного вокзала «Челябинск» отмечен грабежами и воровством. На траверзе города Коркино мы подхватили большой короб с наивкуснейшими беляшами и два термоса пятилитровых с кипятком, чай в пакетиках и коробке, кофе в банке.

Наконец, микроавтобус наш выкатил на первую посадочную платформу железнодорожного вокзала, где уже на пути стоял состав из локомотива и двух вагонов – спального и ресторана. Экономные ребята исполняют запросы моей памяти – ничего лишнего!

Пока все выходили из авто, разминая ноги, я подошел к локомотиву и заглянул в кабину – никого. А кого там мог или хотел увидеть?

- Любуешься? – подошел Андрей Андреевич.

- Любуюсь. И думаю, что пора грузиться.

- Правильно мыслишь, но есть одно «но». Он ведь без нас не уйдет. Так может заглянем в ресторан вокзала?

Андрей Андреевич дорогой штук пять беляшей умял – неужто мало?

Я обратился к народу с вопросом:

- Есть желающие перекусить перед дорогой?

Все согласились. Но повел я их в Синегорье. Там в районе автобусных касс замечательное бистро – и вкусно, и быстро поели ещё. На обратной дороге к составу грабили все киоски подряд – брали нужное и ненужное. Словно варвары, взявшие штурмом средневековый город.

Моряк, стеснявшийся войти в санаторий, охотно шмыгнул в спальный вагон.

Разместились мы в трех великолепных купе:

- мама, папа, я, Моряк и котята;

- семья из Ангарска

- бабушка, дедушка и чета Леонидовых.

Постели уже были заправлены и ждали нас на мягких полках.

В вагоне-ресторане зияли окна раздачи пищи – наполненные тарелки появлялись сами, а грязные, если их оставляли на столах, исчезали в отсутствие людей. Был бар с бутылками пива, вина (несколько марок) и коньяка.

Нам предстояло уютное и беззаботное путешествие.

Состав тронулся, как только последний вошедший закрыл за собой дверь вагона.

За окном было лето с великолепной погодой.

Женщины спелись в свободном купе.

Дед Егор Иванович прихватил колоду игральных карт в привокзальном киоске, и вчерашние бильярдисты с не меньшим азартом и большим комфортом резались в подкидного.

Поскольку в ресторане не было расписания приема пищи, а тарелки с едой и бутылки спиртного (газировка и минералка тоже) появлялись по мере исчезновения, у нас сломался распорядок дня. Вернее, его просто не стало. Ну, женщины вроде как уставали – попев, укладывались спать. А картежники так двое суток езды до Москвы и глаз не сомкнули – резались, нарезались (спиртного), делая перерывы на туалет и еду.

Погода за окном продолжала баловать.

Лишний день пути мы прихватили в Казани. Точнее на его вокзале. Мужики, увидев сияние витрин, которые я наблюдал в конце 1985 года, ринулись на перрон. Никакими уговорами их нельзя было остановить или загнать в вагон. Впрочем, никто и не уговаривал – женщины сами разбрелись по вокзалу.

Я гулял с Моряком и котятками в корзине, тщетно разыскивая кусочек природы. Потом высадил мелюзгу в кадку с кактусом, где они справили нужду. Собачий туалет мой пес нашел сам.

Ночью после Казани небеса раскололись в какой-то апокалипсической грозе. И народ косился на меня, подозревая её заказчиком.

Дождь лил уже четвертый час, а ведь скоро Москва. Настроение портилось.

Вот и поезд пошел совсем медленно. Вспышки молний освещали окрестности – сплошные строения. Должно быть пригород потянулся. Ливень хлынул ещё сильней. Хотя казалось, сильнее-то некуда.

Фонари на столбах светили совсем тускло – только их и было видно.

После очередной вспышки мне показалось что-то похожее на перрон (а может, платформа?) Если состав остановится, то точно он. Но мы продолжали медленно двигаться.

В каком-то месте большими светящимися окнами четко обозначился вокзал. И как по команде стал стихать ливень.

- Ну, кажется приехали, - заглянул в наше купе Андрей Андреевич.

- Вроде бы да, - согласился отец.

- Командуй, начальник!

Я вышел в проход, где уже толпился народ.

- Выходим, грабим киоски, но далеко не разбегаемся, - и начальнику ангарского автосервиса. – А вы, Андрей Андреевич, подыщите нам транспорт на площади привокзальной.

- Хороша Москва, - проворчала мама Тома, ступая на мокрый перрон. – Холодина какая.

- Не отчаивайся, мать, солнце не взошло: ещё будет тепло, - приободрил жену Евдокимов и, уходя прочь решительным шагом, помахал всем рукой.

Часа полтора-два спустя, небольшой автобус «ПАЗ» катил по пустым дорогам и улицам Москвы.

Солнце взошло. Стало тепло. Небо сияло. Весело было умытой столице. 

За рулем сидел Андрей Андреевич и наслаждался ездой – где хотел останавливался или трогал на красный свет светофора. На коленях у него была развернута карта Москвы. Он направлялся в Измайловский гостиничный комплекс. Хвастал, прихлебывая пиво из бутылки:

- Ради такой развлекухи, стоило сюда прикатить.

Он имел в виду наши передвижения по Москве исключительно на колесах, а не как в «Урале» - пешком. Профессиональный водила – что с него возьмешь! – вырвался на свободу дорог без ГАИ.

Между тем, Москва за окном более была в тумане, чем под ярким солнцем. Сколько успел схватить мой глаз в далеком 1985-м году, то и сияло… Короче, мало. И это угнетало.

Но завидев высокие корпуса измайловского комплекса, народ повеселел.

- А вот и пельменная, - объявил Андрей Андреевич. – Пойдем рубанем.

Пельмени уже парили в огромном блюде.

Пообедав, пошли селиться в гостиницу.

Грандиозность фойе и сенсорность лифтовых кнопок поражали.

- И это пещерный режим, рухнувший под тяжестью собственного идиотизма – так, кажется, говорили долбанные демократы 90-х годов! – возмущался Андрей Андреевич. – Пришли на готовенькое. Все покрали. Страну чуть не продали за бесценок. Но Союз развалить успели. А мы-то, оказывается, местами жили не хуже Запада…

Мама Тома поморщилась:

- Андрюша, не заводись!

И вот мы поднялись на восьмой этаж корпуса, в котором я жил когда-то. Нашел буфет с горячими блюдами и застолбил комнату рядом с ним. За мной следовали мои друзья.

Номера двухместные. Пары наши уже определены.

Ко мне подошла маркиза:

- Анатолий, дайте мне ваших котят, чтобы в номере не скучно было – ведь с вами Моряк.

- Где он, Моряк? Нет, эту псину не так-то просто заманить под крышу. Он будет жить в кустах у крыльца, но в двери не войдет никогда – не приучен. Но котят бери, раз так хочешь. Только не забывай кормить.

Я протянул Ире корзину.

Заселившись в номер, подошел к окну. Далеко раскинулась пред взором Москва и вся была в пятнах тумана белого. Терра-инкогнита, как говорится…

Зашел отец. Тоже встал у окна рядом со мной.

- Вот мы и в Москве. Смотри, туманы местами – какое интересное явление природы.

- И все же, папа, нет более красивого явления природы, чем любимая женщина. Ты мне так и не рассказал, как прошлое твое сватовство.

- А что рассказывать? У её матери волосы дыбом стали. Говорит: «А вы сами не хотите ли жениться на моей дочери?» Все верно, сын – каждому возрасту свои услады. Зачем тебе молодая – в куклы играть? Тебе, может быть, уже противопоказано с женщиной развлекаться – вдруг помрешь от разрыва сердца. И что будем делать мы?

Он многозначительно замолчал.

- Я был на Кубе, и там женщины друг перед дружкой хвастают именно победами над стариками. Молодого что увлекать – коленку голую покажи, и он шавкой ползет к её ногам. А вот старика раззадорить – искусство целое. И такое под силу лишь настоящим жрицам любви…

В буфете были не только закуски и выпивки, но и приличная музыка. Вечером мы собрались здесь отпраздновать наше прибытие в Москву.

Пришли, расселились…

А поразили всех мама Тома и Ира. Где-то они узрели светящийся магазин одежды – кажется, я там галстук себе покупал. Ну а дочь и мать переоделись во все яркое и нарядное…

Короче, взглянул я на девушку своей мечты и чуть было вилкой не подавился.

В новом наряде она была ослепительно хороша. Так они себе ещё и прически сделали – и не сказать, что на скорую руку. Ну, а фигуры… У Иры была идеальной. А маму Тому я перевел в разряд интересных женщин – раньше просто тещей была. А Андрею Андреевичу просто женой. Тем не менее, оправившись от потрясения, он галантно поцеловал ей руку:

- Ну, мать, ты даешь!

Найдя себе место за столиками, мама Тома начала с упреков:

- Ну что же вы, Анатолий, такой скучный человек – быть в Москве и никуда не сходить.

- А куда вам хочется?

- В ресторан, кино… в цирк, в конце концов.

Я покачал головой:

- На обратном пути мужики пошли в варьете. Звали меня – я отказался…

- Ну, а я вам о чем?

- Давайте сами здесь варьете устроим, - подал голос Егор Иванович.

Бьюсь на любой заклад, он и понятия не имеет, что означает это слово.

Иринка прыснула, а мама Тома строго посмотрела на моего деда, но промолчала.

Кажется, зомби мои от спиртного устали. Или сделали небольшой перерыв.

Впрочем, Ирина и прежде ничем, кроме бокала неведомого вина не интересовалась. Ну, а остальные-то – трескали все подряд.

Сейчас гляжу – кофе цедят. И минералку. Даже, кажется, дед Егор Иванович перешел на газировку в пластиковой таре…

Что с народом случилось?

Заметив, что я разглядываю его, дед махнул мне рукой:

- Хочу спросить тебя внук. Ты в Америке был?

- Если считать Кубу частью Американского континента, то был.

- А это правда, что они все там – каждый сам за себя? Ну, не как мы, колхозом, живут…

- В этом плане я в Америке не был, но могу за неё сказать. Нам колхозом жить удобнее – один скопыхнулся, другой подставил плечо. А за океаном, действительно, жизнь такая, где каждый сам за себя. И она закаляет людей, делает их настоящими бойцами. Если их объединить одной идей, нам против не выстоять.

- Ничего себе! Коммунист говорит, - изумился мой отец.

- А они в райкоме все такие, - подал голос Николай Дмитрич, памятуя о прежней моей работе. – Я на Кубе буду следить за тобой, чтобы ты в Америку не удрал. Там пролив-то ведь не широкий.

- Может, вам не стоит лететь на Кубу? - добавил я стали в голос.

Дядька какой-то потерянный стал. Оглянулся вокруг и промямлил:

- Я как все.

Начинаю догонять, что происходит с народом. Из глухой деревни приехали старики в столицу – ну и потеряли самих себя. Или проще сказать – растерялись. Был бы ещё народ вокруг – вообще блажили.

Вон ангарцы пьют кофеек и в ус не дуют – будто сто лет здесь живут.

- Может, вернемся в Бараново, а, Егор Иванович? Будем скотинку разводить… К черту все эти приключения!

- Ну уж нет! – мама Тома стукнула пустой чашкой по столешнице. – Вы, молодой человек (ого!) обещали нас на Кубу свозить, так держите слово свое.

Если бы не было разговора в сауне с Ирой, сейчас точно потребовал – Кубу в обмен на дочь. Но я не из тех, кто принуждает женщин к принятию решений под давлением.

- Всюду, где мы уже побывали, решение на переезд принимали единогласно. Если кто-то из вас не хочет на Кубу, не полетит никто. Спорьте, ругайтесь, уговаривайте… но из Москвы мы тронемся в любую сторону только при общем желании.

- Понятно, - сказала мама Тома и повернулась к дядьке Коле, пообещав, - я возьмусь за вас.

- А при чем тут я? – возмутился Леонидов. – Я всегда подчиняюсь решению собрания.

Решил подвести резюме возникшим спорам:

- Говорю при всех. Я от своих обещаний не отказываюсь. Куда скажите, туда и поедем – в Анапу, на Кубу, на Дальний Восток… Всюду где я бывал и что могу восстановить в своей памяти. Это понятно? Я дал слово и сдержу его. Но должен сказать – я не джин из кувшина и не фантом, кем-то созданный. Я живой человек и хочу жить нормальной жизнью. Москва к вашим услугам. Все, что я видел и помню здесь, тоже ваше. Крыша над головой у вас есть. Буфет не иссякнет горячими блюдами. Рядом пельменная. Чуть дальше – базар овощной. На ВДНХ был в пивной, на Красной площади в ГУМе. Найти меня можно будет в номере. А с завтрашнего утра я покидаю вашу кампанию. Я устал от колхоза. Как говорят в Америке – каждый сам за себя.

- Раз уж пошли разговоры за жизнь, позвольте и мне сказать, - вклинилась мама Тома. – Ну, прибыли мы в Москву, тряпок набрали с дочерью, но нет в душе удовлетворения. Меня как будто обманули. Хотя понимаю, никто меня не обманывал. Во всяком случае, пока. Но в «Урале» мы больше походили на искателей приключений.

Мария Егоровна забеспокоилась:

- Если мы пойдем в пельменную без тебя, Анатолий, они там будут?

- Пельмени? Думаю, да. В вагон-ресторан ходили же без меня и не возвращались пустыми.

- Ну, посмотрим-посмотрим, - раздумчиво сказал мой отец. – Человек, думающий только о своем потреблении, никогда не будет доволен.

Я кивнул ему благодарно – хоть один меня понял!

Николай Дмитрич по привычке ли пикироваться со свояком или какой другой причине возразил:

- Ошибаешься. Большинство американцев именно так и думают, но веселы и жизнерадостны. Ты посмотри их фильмы. 

Помня свое обещание перевоспитать Леонидова, тут же в диалог вклинилась мама Тома:

- Но они выросли в том изобилии, в котором живут сейчас. Понимаете? Нам до них ещё далеко.

- Не совсем понял – почему? Мы капиталистов всегда били, не смотря ни на какое изобилие... 

Я поднялся:

- Прошу меня простить.

Перед отбоем ко мне в номер постучалась чета из Ангарска.

- Анатолий, - обратился Андрей Андреевич, - мы хотели вас кой о чем расспросить.

- О чем?

Тут вперед выступила мама Тома:

- Вы не боитесь, что люди завтра, разбредясь самостоятельно, потеряются на просторах Москвы. Ведь она о-го-го какая! Тем более, что они уже ветхие старики…

- А вы посадите их в автобус и покатайте.

- Но ведь это ваши близкие родственники, а не наши, - мама Тома закусила губу, сдерживая резкость, готовую сорваться с её губ.

- И что вы предлагаете?

- Вы ушли и не стали свидетелем окончания наших переговоров. Мы все решили не разлучаться ни завтра, ни в последующие дни – всегда и всюду путешествовать вместе. К примеру, завтра Андрюша нас повезет к ГУМу на Красную площадь.

- А я хочу полежать на травке зелененькой в Измайловском парке. Как быть?

- Не отрываться от коллектива.

- Но я хочу взять выходной.

- Один день?

- Как получится.

- Скажите честно, Анатолий Егорович, - мама Тома поджала губы, - ваши капризы из-за Ирины?

- Скажу честно – да, - хмуро буркнул я.

Тут они оба одновременно и довольно гнусно усмехнулись. Впрочем, за мысли не извиняются.

Далее говорила мама Тома:

- Вы ведь ни в чем формально не замешаны. Абсолютно ни в чем. И границу дозволенного не пересекали. К тому же вы оба свободны. И никого не подвели. Вам нравится красивая девушка. В чем же тут можно вас обвинить? – любви все возрасты покорны. Мне кажется, никому не покажется зазорным, если вы немного приударите за Ириной. Не пересекая, конечно, границу дозволенного. Вы понимаете, о чем я говорю? Девушке будет приятно, я надеюсь. Ну, а вы опытный человек и наверняка умеете ухаживать интеллигентно. Короче, Анатолий, зачем вам страдать? Займитесь мужским делом – попытайтесь покорить сердце нашей дочери.

- И вы не будете ставить палки в колеса?

- А зачем это нам?

Я и верил, и не верил. А с другой стороны, неужели у Ирины на мой счет нет собственного мнения. Она так легко пошла на контакт в отсутствии родителей. А с их появлением её будто подменили.

Ну, посмотрим.

- А она не будет против?

- Капризы девичьи? Это мелочи…

Разумеется мелочи. Кто бы сомневался.  

На следующее утро, плотно позавтракав в пельменной, мы все отправились в «ПАЗике» на Красную площадь. Москва за окном была туманна и пустынна.

- Вот как поверить, что здесь живут восемь миллионов людей? - роль экскурсовода за рулем взял на себя Андрей Андреевич.

- И еще столько же гостей, - добавила его дочь.

Мы решили не расставаться и утром, как ни в чем не бывало, крепко пожали друг другу руки. Ирина спросила меня при встрече:

- Вечером мы погуляем с животными в парке?

Мне кажется, ей команда дана от родителей – оказывать мне знаки внимания, но без секса. Тоже годится – обиду я уже проглотил…

Моряк с нами в автобусе. Котята в корзинке остались в номере Иры.

Мы ехали по незнакомым мне улицам столицы. За окнами мелькали силуэты:

- зданий, в которых не видно окон;

- деревьев, у которых не видно листвы;

- столбов, у которых не видно проводов…

Было жарко, но не душно.

Выехали на площадь, где вдоль кремлевской стены строем застыли голубые ели с ярко-зеленой, даже немного синеватой, густой хвоей.

Автобус остановился, дверь открылась, мы вышли.

Сразу как будто стало прохладней.

Выходя из автобуса, я подал руку Ире, глядя на неё с восхищением.

Все же она была очень красива. Особенно когда на ней минимум одежды. Как например, сейчас – шорты и майка. Они наполняли душу сладчайшими предчувствиями праздника любви.

Прогулка до Мавзолея была недолгой. Прошлись, остановились, постояли и через площадь почти бегом ринулись в ГУМ. Это женщины. Следом мужчины.

- Ты не идешь? – оглянулась Ира.

Смотри-ка ты, даже дружеское «ты» мне вернула.

- Подожду Моряка. Он под ели сбежал…

- А я хочу тебя приодеть.

- Благая цель. Буду весьма благодарен.

Вечером мужики засели в буфете картами шелестеть. Женщины в чьем-то номере пели. А мы отправились гулять в Измайловский парк.

Набродившись по лужайкам, сели на скамью под берёзами. Моряк свернулся в клубок у наших ног. Котята забились к нему в подбрюшье. Все дремали. Мы с Ирой не спали. Сидели и молчали, разглядывая вызревающие на небе звезды. Чудный вечер!

Ира ярко одета в светло-серую мини-юбку и василькового цвета рубашку. Её волосы были убраны в хвостик, открывая гибкую шею.

На мне джинсы и китайская футболка с драконом – её выбор.

Два высоченных фужера и бутылка с каким-то экзотическим напитком из ближайшего киоска стояли на скамейке между нами.

- Знаешь, маркиза, эта обстановка и ситуация кажется мне такой неестественной – прямо сон какой-то или спектакль, который смотрю со стороны.

- Да, в чем-то ты прав. Но я начинаю привыкать к Москве – мне здесь нравится.

- А в «Урале»?

- В «Урале» много всего – еды, мишуры, природы… А здесь столица. Здесь перспектива. Мысли приходят высокие.

- Ты хочешь дворянкою столбовой стать?

- Я хочу жить как маркиза – в тиши и роскоши.

- Я подарю тебе на Кубе дворец на берегу океана.

- И пальмы.

- И пальмы.

- И чтобы кокосы с них падали.

- Прямо на голову? 

Она промолчала. А потом вдруг заговорила о другом.

- Я дала маме слово, что между нами секса не будет.

- Это так важно для неё? 

- Она считает, что меня это унижает.

- А ты как считаешь?

- Ведь я же любила тебя!

- А теперь?

- Не знаю. 

- Что повлияло?

- Наверное, мама.

- Глаза открыла?

Она опять отмолчалась.

- Но ты ведь женщина. Природой тебе предназначено любить. И хочу предупредить – я не сторонник жертвенности. Ты моя и будешь моей – либо ничьей. Не жди от меня подарка в виде румяного сверстника…

Ирина не сразу ответила:

- Издеваешься? Это не по-товарищески. Ты же знаешь, как мне трудно.

- Трудности ты создаешь сама. 

- Не могу я перечь маме. Не могу! Ты должен понять это! Потеряю я что-то, поссорившись с ней – понимаешь? 

- Не можешь, не перечь – кто заставляет? 

- Врешь ты все, врешь! Ты очень хочешь затащить меня в койку. Молчи! Я знаю. Но не будет и этого. Сегодня во всяком случае. Давай просто посидим на этой скамейке под этими звездами до самого утра. Будем пить этот чудесный напиток и говорить о чем угодно. Ты же не поскучнеешь разом и не уйдешь спать, узнав, что меня к себе тебе не затащить.

- Ты знаешь, кто-то (может, мать) тебя неверно информировал о половых отношениях мужчин и женщин. Ты считаешь, что мужчина их добивается, а женщина уступает. Но это не везде и не всегда так. Во-первых, женщины тоже иногда влюбляются и страдают от невнимания сильного пола ещё больше, чем мы. А во-вторых… Хочешь пари? Я ни слова более не скажу о любви и добиваться её не буду. Вести себя стану с тобой, как брат по отношению к сестре. Но однажды ты сама набросишься на меня и потребуешь секса.

- Этого не будет никогда, - раздельно по словам сказала Ира. – Ведь мы уже были с тобой близки, и я знаю что такое сексуальное удовлетворение. И скажу тебе – не такой уж это кайф, чтобы от него сходить с ума.

- Ах, вот оно что! Ты имитировала оргазм?

- Ничего я не имитировала – все было натурально.

- Значит, ты фригидная женщина?

- Может быть.

- Тем не менее, вызов прозвучал – по рукам?

Мы хлопнули ладошками.

Маркиза отхлебнула из фужера и лукаво посмотрела на меня:

- А сейчас, братик, развлекай тупую сестру умным и занимательным разговором… 

И для услады её ушей, я начал бесконечный рассказ под названием «Боже, как прекрасной была когда-то жизнь…»

Следующий день мы собирались посвятить ВДНХ.

Моряка мы с собой взяли, котят, как всегда, оставили. Но мне надо было чем-то занять свои руки, голову и глаза. Я выбрал детектив в киоске.

Давно уже не читал книги на бумаге и решился на такое только доведенный до отчаяния – очень уж мне не хотелось время тратить на выставку достижений. Листал бестселлер до самых ворот, а когда подъехали, отложил в сторону и оставил в автобусе.

Меня засыпали вопросами:

- Где вы были на ВДНХ?

- А где пивбар?

- Что вы смотрели на выставке?

Я вертел головой и отвечал:

- Пивбар у входа. По ВДНХ нас возили на каком-то длинном автосоставчике в прицепиках без крыш. Побывал в космическом салоне. Помню овец и свиней.

Народ заспорил.

- Нахрен нам свиньи и овцы – что с ними потом делать?

- Пойдемте пивом освежимся, а потом решим, куда дальше.

Пустой свинарник или овчарня, как и человеческое жилье без хозяина, всегда печальны. Зачем сюда заглянули, если не стоит никого оживлять? Душка животного нюхнуть?

В просторном помещении с высоким потолком царила нежилая затхлость. Лучи солнца, проникнув в окна под потолком, пронзали темный воздух. В этом пространстве видимые глазу замельтешили вспугнутые пылинки. Далекий запах некогда живших здесь животных перемешивался со сладковатым ароматом пыли.

Какого черта мы здесь делаем?

Вышли, сели в автопоезд и поехали дальше.

Нашли космический павильон. Все вошли и я вошел, как будто с этим местом была связана какая-то жуткая тайна, забытая почти сорок лет назад.

Ничего таинственного мы здесь не обнаружили. Скафандры, спутники, ступени ракет… Все старо, как мир.

Из одних в другие двери мы быстро прошли и покинули зал.

Пивной бар.

Столики без сидений, разливные автоматы, пирамиды чистых кружек, соответствующие пиву закуски – в основном рыбного толка…

- Ты меня извини, Анатолий Егорович, - как-то необычно обратился ко мне Николай Дмитрич. – Интересуюсь: пиво теперь и пиво тогда – есть разница вкуса?

- Вряд ли я вспомню тот вкус? А этот-то чем не угодил?

Мы стояли у столика и цедили пиво из кружек. Между нами блюдо с рыбной нарезкой.

Подбился дед Егор Иванович с кружкой пива и бутылкой водки в руках.

- Мужики, ерша не хотите?

- Где «Столичную» достал? – спросил зять.

- С выставки спер.

- Там может и не водка совсем?

- Сейчас попробуем.

Дед свинтил пробку, попробовал – водка.

- Дели на всех, - потребовали мужики.

- Ага, сейчас, - Егор Иванович, завинтил пробку и сунул бутылку в карман пиджака. – Вы коньяки и вина пьете… А я только её, родименькую, уважаю.

Хорошо накачавшись пива и даже озябнув немного в прохладном помещении, мы вышли погреться на солнце.

- Теперь куда? – поинтересовался дед. – Предлагаю домой. Заправимся пельменями и на боковую.

Подозреваю – сильно ему хотелось остаться наедине с бутылкой столичной.

- Я бы хотела попасть в храм Василия Блаженного, - предложила мама Тома.

Николай Дмитрич заступился за предложение тестя:

- Мы же были на площади, что же тогда не сходила?

- ГУМ пересилил.

Все ко мне повернулись, ожидая решения.

Я плечами пожал:

- Я же не был в том храме – вряд ли мы что там увидим.

Решили вернуться в Измайловский комплекс.

Загрузив желудки в пельменной, отправились по номера.

Мама Тома проворчала мне в спину:

- Москва буквально полна исторических памятников… Что же вы, Анатолий, такой не любопытный.

Дед торжественно вздохнул. Надвинул шляпу на глаза и отправился в парк, на интимное свидание со «Столичной». Даже походка его в этот момент выражала благородное смятение души в предчувствии высоких мыслей от воздействия алкоголя.

А потом ведь ему нужен будет собеседник. Вот чего Егор Иванович не учел.

Ира сходила за корзинкой с котятами, и мы отправились в парк, забирая в сторону от маршрута деда.

На полянке, где мы отпустили на волю малышню, росли васильки.

- Слушай, сестрица, раз секс у нас под запретом, может будем жить в одном номере. Беседовать будем…

- Спасибо. Мне и с котятами не скучно. Знаешь как они носятся по комнате.

- А я и не надеялся, - легко согласился на её отказ.

Котята и здесь бесились, приняв Моряка в свою кампанию. Я лежал на спине и смотрел в небо, по которому плавно плывут облака, на ходу меняя свои формы. Ирина собирала цветы. А когда села плести веночек, подошла бабушка Даша.

- Не видали деда моего?

- В кустах прячется – водкой не хочет делиться.

- Кабы не запил, - покачала бабушка головой и пошла в ту сторону, куда я махнул рукой.

Дарья Логовна прожила с Егором Ивановичем больше полвека и все боялась, что он запьет.

Сумерки были заполнены звуками, возникающими от тишины и прозрачности воздуха. Огромный город словно спал под боком у парка. И город не ощущался. Не держала душу земля – её влекли необъятность небес, блеск луны, мерцание звезд и парк, в сумраке напоминавший лес. 

- Давай костер разведем, - предложила Ира.

- Спичек нет.

- Я запаслась.

Собрали с земли, наломали с берез сушняка, и вот в ночной прохладе к душистому аромату трав, цветов и листвы добавился запах горького дыма лесного костра.

- Хорошо как! – сказала Ира. – И Кубы не надо!

- Ты ещё там не была.

- Давай заночуем здесь.

- Без простыней, подушек, одеял?

- У костра…

- А вдруг леший явиться или кикимора лесная?

- Ты их видел?

- Зима была.

- С нами Моряк.

- Ну, хорошо. Пусть Моряк тебя и развлекает. Я намерен спать.

Улегся поудобнее. Ирине не спалось. Она смотрела в огонь и о чем-то думала. Я следил за ней из-под прикрытых ресниц. 

Это было похоже на мистику. Хотя, если бы она меня любила, я подумал – есенинские мотивы…

Как-то так получилось, что я заснул.

Проснулся, когда утро было в полном разгаре. Ирина ушла, корзинка пропала, в ветвях щебетали птицы, по листьям скакали солнечные зайчики, а под боком пригрелся Моряк… 

М-да… если бы Ира не ушла – я даже не знаю в котором часу – начало дня можно было считать чудесным.

Хотелось бултыхнуться в теплую воду нагишом. В окно гостинице я видел водоем среди деревьев парка – то ли река, то ли пруд, то ли заводь лесная. Но что же Ира? Должно быть обиделась на мои братские чувства – подхватила котят и ушла.

Купаться расхотелось…

Следовало вернуться в гостиницу и все разузнать.

По дороге заглянул в пельменную. Там завтракал один дед Егор Иванович. Буркнул хмуро:

- Доброе утро.

- Доброе, - согласился я. – Тебя вчера искали. Нашли?

- А куда я денусь с подводной лодки?

Ответ не очень-то оптимистичный.

- Тебя кто-то обидел?

- Да, я оскорблен, но очень упрям. Я буду сопротивляться любым вашим решениям.

Я понял о чем он.

- На Кубу не едем?

- На Кубу, как раз едем, а Москву к чертовой матери!

- Ну, зачем так то? Договорились – все решать сообща. А ты ведешь себя как ребенок. 

- Потому что я оскорблен и упрям, - повторил дед, вскинув подбородок, но глаза у него были печальными.

Наверное, кто-то его упрекнул за вчерашнюю водку: мол, жила старая – подумал я и расстроился ещё больше. 

- Я хочу умереть, - сказал дед.

- С чего это вдруг?

- Надоело все!

- Да ты и так один раз уже умер.

- Надоела Москва!

- Ладно. Я понял. Иди собирайся – едем в Шереметьево-2.

- Куда-куда?

- В аэропорт.

В этот момент в дверях пельменной появилась мама Тома.

- Доброе утро!

Дед медленно обернулся. Лицо его удивительным образом изменилось. Оно вытянулось, обвисло, собралось в морщины и сразу постарело лет на двадцать.

- Ага, - тихо сказал я. – Самое интересное проспал. Вы, наверное, всю ночь воевали…

И в этом, если вдуматься, не было ничего странного: человек огружен страстями – как позитивными, так и негативными. Этим страстям нужно давать выход. Или они вырвутся сами собой и таких бед натворят…

В нашей кампании они долго копились, и вчера, должно быть, прорвало.

Я не знаю ещё подробностей, но надеюсь, что обошлось без жертв.

- Вас мирить? – спросил я маму Тому и деда. – Или достаточно команды: «Свистать всех наверх! На Кубу летим!»

 

 

 

Добавить комментарий