Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Дух Франции

Дух Франции

01 Август 2021

Дух Франции Лучше Франции ничего пока не придумано. /Шарль де Голль/ Мы проспорили до вечера, так ничего и не решив....

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

31 Июль 2021

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Вашингтон

Вашингтон

28 Июль 2021

Вашингтон Можно ли простить врага? Бог простит! Наша задача организовать их встречу. Мы ехали на северо-восток – навстречу дождю. Над...

Остров Мэри

Остров Мэри

25 Июль 2021

Остров Мэри Как странно звук взведенного курка Внимательное ухо поражает, Когда, прищурясь, нас издалека Приятель у барьера поджидает /Байрон/ Без...

ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА

ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА

24 Июль 2021

К. Еланцев. ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА Чем пахнет родина, скажи! Быть может вишнями из сада? Прохладой утренней межи, Иль земляникой для...

Новый Орлеан

Новый Орлеан

22 Июль 2021

Новый Орлеан Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут... / Р. Киплинг/ - Черт, а...

Кража хлеба во сне

Кража хлеба во сне

22 Июль 2021

В.Шабля. Кража хлеба во сне (1941 год, октябрь. Куйбышевская железная дорога) – Нужно схватить эту кисть с ножом во что...

 

 

За свободу Америки

Какой была бы эта страна без нашей великой земли?

/Р. Рейган, президент США/

Солнце садилось багряно-красное, что было предвестником, если ни шторма, то сильного ветра. Но у Феррана уже все было готово для снятия бригантины с мели – ждали прилива. Капитан еще раз доказал, что достоин своего звания. Стояло почти полное безветрие, но гребные шлюпки, система лебедок и других механизмов, а также физическое участие множества присутствующего народа на берегу сделали свое дело – бригантина в положенный час, скрипнув днищем о песок, сползла на воду и закачалась, сама гоня волны.

Радости не было конца!

А Ферран, чьим умом все это свершилось, не прятал слезы на глазах.

Когда бригантина бросила якорь неподалеку от берега, у моряков возникли споры – кто будет её капитаном? За разрешением обратились ко мне.

- Пока Бартоломе, потом решим – ведь капитан Ферран очень нужен на берегу.

Между тем, португалы начали приходить в себя. Их капитан, человек лет сорока, высокого роста, крепко сложенный, черноволосый и темноглазый, в лицо искусанный до неузнаваемости, предстал предо мной. Хоть пчелы изрядно над ним потрудились, но даже после терапии черты физиономии его, обрамленной бакенбардами, выражали волю и стремление достичь поставленной цели. И вызывали скорее симпатию, чем сочувствие.

Мы пожали друг другу руки, и я произнес:

- Сердечно приветствую вас, сеньор, в наших гостеприимных дебрях!

Он разглядывал меня с нескрываемым и даже беспокойным любопытством, будто вспоминая – где же мы познакомились? Наконец добродушно прервал затянувшееся молчание:

- Вот я вижу, наконец, перед собой человека, поднявшего шум на весь Новый Свет. Это ведь вы подбили индейцев не слушаться белых. Это ведь к вам бегут беглые негры с плантаций. Это ведь вы обратили в веру свою папских посланцев. Это ведь вы создали некую флибустьерскую республику…

Капитан произнес эту тираду в тоне весьма дружелюбном. А я слушал его с возрастающим удивлением – откуда только что прибывший в Новый Свет человек мог знать столько подробностей моей жизни?

- Если ваша милость намерен был речью своей повергнуть меня в крайнее изумление, то цели своей вполне достиг. Информации у вас выше всяких похвал. Я и не знал, что обо мне говорят в Европе. Однако же есть некоторые неточности.

- Не может быть! – изумился он.

- Негры, которых вы видите среди нас, прибыли вот на этой бригантине из Африки. Знать обо мне ничего не знали – мы познакомились случайно.

- Но мне лично один негоциант, который сошел на Канарских островах, говорил, что на плантациях невольники только о вас и мечтают.

- Может быть. Да, республику мы создали и себя называем флибустьерами. Но это лишь атрибутика: суть нашей жизни – труд, а не морские разбои…

Тем временем, в честь спуска на воду бригантины карибы прямо на берегу устроили пиршество для всех гостей. К «столу» несли все, что имели, белые на кораблях, араваки в пирогах…

Все радовались, а у меня опять забот полон рот. Сказал Феррану:

- Пока погода дает возможность, неплохо бы разгрузить от товаров пробивший брюхо в коралловых рифах нашего острова португальский корабль.

На что капитан резонно заметил:

- Они днем напоролись. Ночное плавание в тех водах вдвойне опасно.

Португальский капитан, которого звали дон Эстебано, присел у костра рядом со мной.

Я спросил:

- Положа руку на сердце, скажите, сеньор, что же вы ночью-то затевали против нас?

Капитан смотрел на меня так, будто только что услышал про эти события.

- Ваша милость изволит шутить?

- Моя милость, - ответствовал ему, - очень хотела, чтобы ваша ночная вылазка оказалась приятельской шуткой. Но, увы…

- Чертовы пчелы! Возможно, я действительно что-то не помню.

- Но кто вы есть и куда шли – это-то помните?

Видя изумление на его лице, я в деталях изложил ему суть дела. Он слушал, потирая лоб и бросая на меня искоса странные взгляды. Потом сказал:

- Так значит, мы теперь совсем не такие, какими были…

- Да. Теперь вы такие же флибустьеры, как и все прочие белые, здесь присутствующие. Вливайтесь в наш дружный коллектив. Ну, а у кого тоска по родине окажется сильнее пчелиного яда, мы переправим его в Бразилию.

- А вы готовы принять нас в свою команду?

- Весьма охотно. Тем более, что работы невпроворот. Вам ведь хочется поработать? Вижу – хочется… Кстати, что вы везли в трюмах судна?

- Вина, сукна, товары первой необходимости для переселенцев.

- Хорошее дело – пригодится. Завтра, если погода позволит, мы займемся его разгрузкой. А потом посмотрим – можно ли снять судно с рифов. Приглашаю принять участие.

- Мы с охотой, - как-то неуверенно сказал дон Эстебано, будто не капитан он уже, а простой флибустьер, покусанный пчелами. 

Разгоряченные веселящим напитком индейцы и негры пустились в пляс, белые хлопали в ладоши и, напевая, раскачивались у костра.

Наклонившись к моему уху, дон Эстебано спросил:

- Я теперь тоже буду воевать с европейцами?

- А есть желание?

- Абсолютно никакого!

- Ну и не надо! Пчелы это сделают без нас – лишь индейцы им в помощь. Их континент – пусть и пекутся о его независимости. Для вас суетливая жизнь закончилась: рай наступил – живи, трудись и радуйся существованию. Годится?

- Я согласен!

Заманчиво и сладко, должно быть, звучали мои слова для португальского капитана, соблазнительные рисовались картины в его курчавой голове – при жизни в рай попасть, это же надо!

- И когда наступит эта жизнь?

- А ты разве не чувствуешь? Уже наступила!

Дон Эстебан задумался. Я, кстати, тоже.

Потом его внимание привлекли цветные танцоры, к которым уже присоединились некоторые подвыпившие флибустьеры.

- Нам тоже придется скакать у костра? – дон Эстебан бросил на меня недоумевающий взгляд.

- Если сильно душа пожелает – кто же против?

Как и в снятии бригантины с мели, в разгрузке португальского судна захотели принять участие экипажи всех имеющихся плавсредств – два судна, пять шлюпок и индейские пироги. Нужно было разделить обязанности, чтобы без лишней суеты и сутолоки справиться с задачей. Феррану и это оказалось по плечу. Он лично взял на себя руководство бригадой такелажников, действующих на борту португальского судна.

На большие суда грузили объемные вещи с помощью подъемных механизмов, а всю мелочевку свозили на берег острова, сновавшие туда-сюда пироги и шлюпки.

День работали без перекуров, с опаской поглядывая на горизонт, курившийся облаками. Всего час оставался до захода солнца, когда Ферран приказал полностью загруженным судам следовать в лагуну. Пироги и шлюпки продолжали работать, свозя груз португальцев на берег острова.

В какой-то момент португальский бриг, заметно облегчившись, вдруг качнулся на волнах и сполз с рифа. Это был непредвиденный удар! Были бы корабли под рукой, можно попробовать отбуксировать его к берегу и посадить на мель. Но, увы…

Ферран не сдавался – закрепил канаты на борту и бросил концы в воду. Крикнул на шлюпки и пироги, оказавшиеся вблизи:

- Тяните нас, гребите к берегу!..

Солнце заходило, и над водой сгущался сумрак. Стало ясно, что португальское судно до берега не дотянет – видно большая была пробоина в днище: с каждым кабельтовым на пути к суше оно все сильнее погружалось. Наконец встало, коснувшись дна – фальшборт торчал над водой, а вот по палубе гуляли волны. Пироги и шлюпки подошли забрать такелажников.

И я подвел тримаран:

- Капитан Ферран, садитесь ко мне.

С борта на балансир, затем по дуге, он перебрался на кокпит. Оглянулся на оставленное судно:

- Если шторм не случится, завтра во время прилива подтянем бедолагу лебедками к берегу. Бог даст, мы его по досточкам разберём – ничего не оставим стихиям!

Я повел тримаран в лагуну к форту, а утомленный Ферран лег отдыхать в каюте – ему досталось вчера и сегодня. Катя, чтобы не мешать капитану, взяла сына на руки и подсела ко мне. Я обнял её…

Мне вообще не пришлось отдыхать сегодня. Только прилег, высадив Феррана, а он уже надо мной – тормошит:

- Возвращаемся к португальскому судну. Люди сушей пошли, прихватив необходимый инструмент.

Вот неугомонная душа! А хвастает, что живет в раю!

Балансиры тримарана загрузили канатами – это не из старых корабельных запасов: они плетены из пеньки пальм на острове Флибустьеров. Готовили впрок и на продажу, а теперь пригодились.

С нашим прибытием ещё до рассвета лагерь индейцев и флибустьеров ожил. Следовало до прилива протянуть тросы с португальского судна на сушу – приспособить к ним блоки и прочие приспособления, увеличивающие тяговые усилия. Несмотря на спешку и темноту, не было никакой неразберихи – Ферран умело руководил людьми.

Мой тримаран с ним на борту, рассекая воду, летал как стрела – туда-сюда, сюда-туда... К началу прилива все было готово.

Вскоре взошло солнце. Огромное, цвета червонного золота, оно поднялось из моря. На небе не было ни облачка. Начинался сияющий субтропический день с умеренным ветром на морском просторе…

Все было использовано с большой отдачей – и прилив, и тяговые усилия механизмов, и физические способности множества людей… К полудню затонувшее судно не только показало свою ватерлинию, но и легло на борт, не устояв килем в песке на мелководье. Поставленная задача была выполнена…

И в это время с континентального побережья пришла пирога с известием – прибыл свадебный картеж аравакских невест…

Я взглянул на Феррана – вовремя или нет?

Он пожал плечами и развел руки.

Флибустьеры отреагировали иначе – «Гип-гип, ура!» содрогнуло округу.

Ликовали негры.

Я собрал совет вождей и капитанов:

- Где будем творить свадьба?

Все сошлись на мнении – в форте острова Флибустьеров.

В приподнятом настроении араваки и карибы, прихватив в пироги все что им приглянулось из португальских грузов, отправились на континент – встречать картеж.

Флибустьеры занялись переброской оставшегося груза на берег лагуны через сельву по суши, а оттуда шлюпками в форт. Опять была спешка, но все трудились самозабвенно, чтобы успеть навести порядок и подготовиться к приходу гостей.

Кстати сказать, негры остались с нами. Во-первых, была работа, и лишние руки не помеха. Во-вторых, они тоже были не прочь обзавестись женами в Новом Свете. В-третьих, они еще не определились где и как жить… Вот посоветуются с молодыми, тогда и решат…

Разумно, между прочим.

Их вождь Ватак подошел ко мне, предлагая помощь:

- Ты Великий Белый Колдун, покорил сердце народа Банту. Мы хотим жить рядом с тобой и служить тебе. Разве не так?

Он оглянулся на толпу чернокожих.

Те закивали головами:

- Так, так… Приказывай, что нам делать.

И я приказал:

– Тащите, ребята, груз на берег. Пировать будем вечером.

Работали день и ночь напролет, но успели все – и груз в форт переправить, и порядок навести, и приготовиться к встрече гостей…

Когда солнце взошло, все уже валились с ног – женихи, елы-палы! Наскоро перекусили и тут же уснули.

Около полудня, невзирая на страшный зной, обитатели с гостями форта ожили и зашевелились.

Вскоре в лагуне показались пироги.

В послеполуденные часы зной усилился небывало. Обычно в эту пору флибустьеры избегали появляться на солнце – работали где-нибудь в тени. Теперь они удивляли выдержкой, мужеством и самоотверженностью, принимая гостей, несмотря на жару. Пот лил с них ручьями. Коренным жителям тропиков – индейцам и неграм – было проще…

Пироги с гостями подходили к берегу в ослепительном море пляшущих искр, бликов и вспышек в воде словно в миллионах полуденных солнц. С них нам кричали радостно возбужденные индейцы:

- Встречайте гостей! Мы к вам с дарами и миром! 

Они тоже устали: долго гребли – теперь можно было перевести дух и почесать языки. 

Все внимание флибустьеров и негров, конечно же, краснокожим девушкам. К нам прибыли самые отважные, не побоявшиеся стать женами бледнолицых и чернокожих мужчин. Однако, симпатичные лица невест были несколько обескураженными и растерянными – они не знали, как их здесь примут.

Но галантные флибустьеры, а вслед за ними и негры входили в воду и принимали девушек на руки с пирог – несли к берегу.

Вскоре в большой голландской печи под навесом затрещал огонь, а в воздухе далеко разнесся аппетитный аромат жареного мяса. Подготовка к пиршеству началась!

Бесконечной длины столы ладили в тени огромного дерева – солнце клонилось к закату, и её (имею ввиду тень) на многое теперь хватало. Ближайшие деревья опушки сельвы клубились зеленью, не выпуская из своих объятий любопытных птиц и обезьян – слышны были их приветственные пение и крики. Только яркие бабочки, несмотря на жару, словно разноцветное конфетти кружили над головами пирующих, украшая собой празднество.

Все веселились. Мне стало грустно. Вновь подкатили сомнения – так ли я все правильно делаю? не упустил ничего?

Солнце садилось кроваво-красное, темные тени спускались на сельву и ложились на воду лагуны, а неописуемая и прекрасная печаль происходящих событий – на мою душу. В конце концов, моей кипучей энергии стала невыносимой эта бездеятельность, и отправился искать Феррана – как и я, не озабоченного свадебным томлением.

Разыскал. Спросил:

- Как думаешь, надолго бодяга?

- Не знаю. Думаю, пока еда и питье не закончатся.

- Дня на два, на три?

- Или недели две-три… - и добавил со вздохом капитан. – Господи, столько дел незаконченных!

- Слушай, у нас же бывали праздники, но никогда мы не нарушали распорядок дня: солнце встало – брались за работу, солнце садилось – гуляй-отдыхай!

- Вот и посмотрим, как завтра будет.

- Есть предложение – пойдем со мной в «крепость», палаток нагрузим для молодоженов. Нам-то с тобой, что здесь ловить?

Ферран, не скрывая своей растерянности, озабоченно почесал затылок.

- Оно, конечно бы, надо… Но скоро танцы и пляски начнутся – я обещал Мадлен ангажировать.

- Об этом я не подумал, - тихо признался и поискал глазами Катю.

Наступила ночь…

Полного мрака не было – рои звезд сверкали на небе и отражались в лагуне… Но свет их затмевали костры, разложенные по периметру гульбища.

По мере того как воздух остывал, от теплой воды поднимались быстро густеющие клубы тумана. Смешиваясь с дымом костров, это марево застилало небо и горизонт…

Народ продолжал веселиться, ни на что не обращая внимания. Это были бешенные скачки – будто соревнования не на жизнь, а на смерть. Под звуки бубнов и тамтамов цветные гости отплясывали свои ритуальные танцы. Я бы сказал так – не люди, а какие-то призраки сельвы, скакали, не зная усталости. Впрочем, не обращая внимания на ритм, медленно кружились в паре Мадлен и Ферран. Кое-кто из европейцев с краснокожими партнершами к ним присоединились…

Я Катю позвал:

- Пойдем потанцуем. Я научу – это не сложно…

Потом взошла луна и легкий бриз разогнал туман, костры стали меньше чадить…

Повеяло свежестью – дышать стало легче.

Но люди устали есть, пить, плясать…

Индейские воины в песок попадали…

Влюбленные парочки далеко разошлись по пляжу и опушке сельвы…

В наступившей полной и оглушающей тишине слышен стал нам с Катей в каюте тримарана ритмичный шелест прибоя – словно Великие Часы Судьбы отбивали монотонный такт.

Я встал перед восходом солнца, сел на баночку перед румпелем – принялся наблюдать за берегом. Вот восток загорелся зарёю алой. Вот солнце позолотило вершину сельвы. Вот лучи его брызнули и отразились в лагуне…

С обоих концов пляжа, из палаток, с опушки сельвы, как по команде в форт стали подтягиваться флибустьеры – с подружками или без (это те, кто не решился будить возлюбленную). Занялись делами – уборка территории, мытье посуды и прочие, самые неотложные. Вот что значит, приобретенный инстинкт…

Для недоступных пчелам негров и краснокожих наступил судный день. Все поголовно болели с похмелья, но не прочь были продолжить веселье.

Им объяснили: праздник, конечно, продолжится, но только после захода солнца, а сейчас – трудовой день.

Вождь Арнаук был крайне удручен таким обстоятельством. По его приказу карибы стали спускать на воду пироги и в них грузиться. Выражая признательность за гостеприимство, он двумя руками тряс мою длань и рассыпался в благодарственных любезностях – с явным подтекстом.

- Куда они? – удивился Ферран.

- Похмеляться. Сказал, что дела дома ждут. Вечером вернутся на пиршество.

С нежностью взглянул на подошедшую Катю:

- Пойдем и мы в свою «крепость», любимая.

- Для меня дом – твоя пирога. Уже привыкла…

Обернулся к Феррану:

- Мы за палатками сходим. Молодоженам нужно жилье…

Тот приказал флибустьерам:

- После завтрака грузимся на корабли и шлюпки – идем разбирать португальское судно.

Что делать с неграми и араваками, он не знал. Я, кстати тоже…

- Пусть отдыхают. Помочь захотят – милости просим…

Это было возможное решение с оставшимися в форте гостями.

Узы дружбы и братства не отменяют сложившуюся культуру народов: индейцы, негры и белые – пусть каждый сам решает, как ему жить.

- Заря над Америкой разгорается, - вторя моим мыслям, заметил Ферран. – Флибустьеры заражены трудолюбием и не страдают страстью к наживе. Карибы и араваки готовы за тебя в огонь и воду. Чернокожие полностью тебе доверяют. Ты – великий человек, мой друг…  

- Спасибо, что веришь в мною задуманное, - я с чувством пожал ему руку. – Мы отвоюем нашими пчелами весь континент для свободной жизни.

Надо ли удивляться, что сердце мое в это утро было преисполнено счастья. Мой остров, мои друзья, моя любимая женщина…

Жизнь состоялась в прекрасной Америке!

Глядя на собирающихся к португальскому кораблю флибустьеров, я отметил – минувшая ночь не прошла для них даром: настроение было радостным. Почти все они обзавелись своей половиной, а полезный для общего блага труд никогда не омрачал им жизненный энтузиазм.

Да, это были настоящие трудяги, которые коллективом делили горе и радости, безгранично верили друг другу, и им было вместе хорошо.

Спешить сейчас некуда, но и без работы сидеть они не любили.

А свадьба? Свадьба продолжится вечером. Да хоть каждый вечер пляши и пой – лишь бы душа того хотела!

Солнце склонилось к горизонту, когда корабли и шлюпки вернулись в лагуну. Следом пришли пироги карибов – теперь без женщин, одни мужчины. Я еще днем привез гору двухместных палаток, и мучающиеся бездельем гости помогли их установить правильными рядами. Особенно негры старались…

Когда за столы сели на вечернюю трапезу, я поднялся и объявил – хочу сообщить всем нечто важное. Думаю, самое время сообщить, что:

- Друзья мои, я буду говорить с вами о том, что уже было и что должно скоро произойти. Дела эти большой важности и касаются всех присутствующих. Вы все должны сказать свое слово. Я жду от вас речей разумных и мудрых…

Слушали меня с любопытством и посматривали дружелюбно.

- Все вы были свидетелями, как пчелы острова Флибустьеров перевоспитывают белых людей. С такими людьми можно ужиться. Они перед вами, вы им доверяете. Но это не все. Много плохих бледнолицых пока хозяйничают на ваших исконных землях – краснокожих они изгоняют и убивают, а чернокожих привозят из Африки и заставляют работать на плантациях…

Свою речь на этом застолье я ни с кем из вождей и капитанов не обсуждал и потому был немало удивлен, когда Арнаук вдруг прервал меня, сказав, что хочет говорить.

Скрыв удивление, я кивнул в знак согласия.

- Воины! – начал вождь карибов. – Пусть кто-нибудь скажет, что я не знаю, как до сих пор краснокожие жили. Все скажут – знаю. И я, вождь, сын вождя, говорю вам – если бы не Великий Белый Колдун, бледнолицые нас извели под корень. Но теперь я верю – с нашим великим белым шаманом и его удивительными пчелами мы всех их переделаем…

От волнения или по другой причине Арнаук вдруг умолк.

Я втиснулся в паузу:

- Другие настали времена. Теперь краснокожие двух прежде враждующих племен стали братьями. Их заклятые враги бледнолицые после пчелотерапии возродились друзьями. Негры, которых везли невольниками на плантации, обрели свободу в нашей стране… И теперь мы сидим за одним столом, олицетворяя союз народов трех континентов на все времена!

Вдруг откуда-то прилетел неприятный голос с аравакским акцентом:

- А кто ответит за сотни погибших наших братьев в бою у берега карибов? Да падет проклятие на головы тех, кто в этом повинен!

Я не видел оратора, но вспомнил момент, когда юноша целил в меня стрелой.

Отыскал глазами Ипанаро.

Тот вскочил.

- В этой крови повинны испанцы, подбившие наших братьев идти в поход на племя карибов. И те, кто согласился в этом участвовать. Мои воины не пошли…

- И все равно наши воины погибли зря! – яростно проревел голос из сумрака тени. – Пусть будут прокляты те, кто приложил к этому руку. Пусть будет проклят главный убийца!

Это уже явно в мой адрес. Признаться, не ожидал!

- Я его сейчас усмирю, - сказал верховный вождь араваков и пошел на голос.

Не было слышно ни крика, ни стона – голос умолк, а Ипанаро вернулся за стол на своё место и заявил, что все в порядке.

- Что значит в порядке? – спросил я.

- Молодой воин перебрал веселящего напитка, а теперь дрыхнет – завтра проснется.

Это происшествие отвлекло ненадолго, и я вернулся к прерванной речи.

- Арнаук прав – пчелы наша главная сила. Я решил на их разведение и уход поставить ещё не определившиеся силы. Имею ввиду тебя, Ватак, и твоих людей. Возьметесь? Справитесь?

Вождь чернокожих поднялся из-за стола:

- Народ Банту всегда справлялся с порученным ему делом. Если, конечно, его обучить.

- Я обучу, - пообещал.

А Ферран шепнул, склонив голову:

- Тебе не откажешь, господин губернатор, в умении правильно оценивать способности и возможности людей. Чернокожие или народ Банту, как они себя называют – люди трудолюбивые, рассудительные и добрые, не воинственные и порядочные.

- И скажу ещё! – добавил я. – Мы не должны ждать, сидя в своих деревнях, новых нашествий бледнолицых. Нам просто необходимо самим наступать на их латифундии и города…

Тут прервали меня.

- Надо их упредить! – выкрикнул Ипанаро. – Самим напасть на их жилища и перебить всех, кого удастся!

- Это не мудрое решение, - возразил я. – Начнется затяжная война с бессмысленным кровопролитием обеих сторон и неведомым концом. Есть лучший выход, единственно верный в нашем положении, который, без сомнения, принесет нам успех.

- Какой? Скажи нам! – раздалось со всех сторон.

-  Я имею ввиду не кровавые сражения, а атаку пчелами. Надо развесить улья в той местности, где проживают белые – наши защитницы свое дело знают.

- А как это сделать?

- Очень просто. Пчелы есть. Подкрадываться бесшумно и незаметно не мне вас учить. Действуйте, а результат обязательно будет – наши враги станут друзьями. Пример перед вами!

Вожди и их краснокожие воины кивками голов оценили разумность и важность моего предложения – загорелись моей идеей. Создание из первобытных народов воспитателей бледнолицых – эта роль представилась им на редкость заманчивой. Они улыбались и дружески хлопали по плечам уже перевоспитанных белых людей, сидящих с ними за одним столом.

Солнце еще не зашло, хотя сумрак под деревом заметно сгустился, когда совет союзных народов, прямо за свадебным столом единодушно утвердил мои предложения:

- назначить негров пчеловодами;

- ни откладывая ни на один день, сразу же после свадьбы начать пчелиную экспансию на поселения бледнолицых.

Жара спала. Мириады насекомых взмыли над нашими головами. Вот еще одна напасть! Хотя уроженцы тропиков к ним привыкли…

Застолье вернулось к главной причине, а я сидел и размышлял – освобождение Америки началось, теперь надо подумать, как избавить от кровососущих… ну, хотя бы мой остров.

За кружкой рома разговорился об этом с пожилым карибом, прибывшим на свадьбу дочери. Он поведал:

- Вам на острове еще повезло: мошкара – это не напасть. На континенте в сельве проживает настоящая беда – плотоядные муравьи. Порой они кочуют широким потоком, пожирая все на своем пути – растения, животных и людей… Они не знают преград и забираются в гамаки, атакуя спящих. Челюсти у них дьявольски остры – ими они грызут плоть, как голодные псы. Когда и почему муравьи начинают великое переселение, не знает никто. Но этот безжалостный поток несет на своем пути смерть всему живому. В среде индейцев существует казнь особенно провинившихся негодяев – их связанными бросают в муравьиную кучу, где они погибают в нечеловеческих муках, заживо сжираемые насекомыми. В сельве часто можно увидеть такие скелеты…

Наряду со множеством достоинств краснокожие жители Америки обладают одним весьма огорчительным недостатком – неистребимой тягой к алкоголю. И не приходилось удивляться, что в течении трех ночей в честь многочисленной международной свадьбы в форте Феррана продолжались пьяные оргии – с песнями, плясками и дурацкими выходками… Хмельное до беспамятства хлестали и вожди, и войны. Только молодые супруги, поглядывая на воздержание мужей, вели себя скромней.

На третий день ушли к своим берегам араваки.

Карибы вернулись под вечер из своей деревни, но веселились последнюю ночь…

На четвертый день в форте Феррана началась спокойная и размеренная, заполненная трудом жизнь.

Я предложил чернокожим построить себе жилища под боком у моей крепости. Здесь в колючих зарослях ограды больше всего пчелиных ульев.

Впрочем, Ватак решил не упускать из внимания ни одной семьи полезных нам насекомых – назначил разведчиков, исследующих сельву острова на предмет обнаружения новых, и наблюдателей, которые следили за миграцией роев, уже заложивших мед и отложивших в него яйца. 

От них мы узнали много полезного и интересного.

Например, период развития пчелы от яйца до взрослой особи составляет три недели. И в это время улей пчелиный очень удобен для транспортировки – вези куда хочешь и развешивай где надо: никаких проблем с кормлением.

Идею стать пчеловодами чернокожие восприняли со всеобщим восторгом – ведь их краснокожие жены тоже не воспринимались пчелами, как объекты атаки.

Чем питались сами негры, занимаясь пчеловодством?

Коз развели, одомашнили кое-какую птицу. Я им подкидывал концентратов. Флибустьеры делились рыбой. Краснокожие, прибывавшие за пчелами, не обходили их подарками. Все понимали: пчелы для нас – вопрос жизни и смерти.

А вообще-то наш остров очень богат съедобными плодами, которые зрели круглый год. Отправляясь в сельву по пчелиной надобности, чернокожие мужчины всегда брали с собой корзины и приносили их полными дарами леса.

Меня да и всех флибустьеров радовал и приятно удивлял трудовой энтузиазм чернокожих пчеловодов, который не угасал, как это бывало у краснокожих вспыхнувшей соломой – посуетились и спать попадали. Они от природы были трудолюбивы. Умели слушать дыхание сельвы, стремились постичь её тайны…

Но и это еще не все.

Заметил: негры стали наконец обретать то, чего прежде всегда им так недоставало – чувство уверенности в себе и способности за себя постоять. Они теперь не были беззащитны перед злыми силами природы и враждебными замыслами людей.

А что же война на континенте?

Мне докладывали индейцы, что на плантациях по всему течению Ориноко белые люди сами возделывают свою землю и дружелюбно встречают гостей.

На пирогах по рекам и вдоль побережья, на плечах индейцев рои пчелиные двинулись вглубь континента – на север и юг…

Матка Боска! Что стало твориться теперь в Новом Свете!

В то утро я проснулся от пушечного грома.

Орудие стояло у флагштока в форте, на который каждое утро поднимался Веселый Роджер. Все честь по чести – общее построение, звучала команда «На флаг смирно! Флаг поднять!» Роджер поднимался, пушка бухала – день рабочий начался! Вечером без большой помпезности, только с командой: «На флаг смирно!» Роджер спускался – все замирали на эти мгновения там, где стояли, и заботы дня на этом заканчивались...

Кстати, о флагах – их было два: один реял на флагштоке в форте, другой на корме моего тримарана – его называли адмиральским. Из португальского белого шелка их умело скроила Мадлен и также искусно вышила мулине – причем череп получился черного цвета, а кости красного. Триколор – символ нашего союзного государства независимой Америки…

Так вот… я проснулся под пушечный выстрел, лежал-размышлял – чему день посвятить? И вдруг ударил второй выстрел!

Это было настолько необычно, что я, взяв бинокль, отправился на свой наблюдательный пост – скалу Подзорная Труба.

Стреляла пушка бастиона в горловине лагуны, приказывая незнакомому кораблю под испанским королевским флагом стать на якорь и выслать шлюпку для переговоров. Наверное, и цепи подняли, закрыв вход в лагуну.

Пришельцу ничего не осталось, как выполнить эту команду.

Шлюпку к форту пропустили.

Увидев это, я спустился с Подзорной Трубы. Быстро с Катенькой собрались – причем, для встречи гостей я вырядился в парадный мундир капитана первого ранга военно-морского флота времен советской эпохи и кортик не забыл нацепить.

Через час мы уже проходили на тримаране между бастионами горловины. Цепи перед нами опустили и отсалютовали адмиральскому флагу пушечным выстрелом. За одно форт оповестили – к нам высокие гости.

Капитан Ферран поступил разумно – не стал ждать гостей на берегу, а вышел навстречу в шлюпке. Как вы помните, на острове пчелы, которые чреваты для необращенных белых, а комендант острова, не зная цели прибытия, не хотел подвергать терапии парламентеров…

Они встретились в полумиле от берега. Только представились, и я подошел…

Интересно, что испанцам от меня нужно? Трепки снова захотели?

У парламентера шесть гребцов и один рулевой. Сам разодет в пух и прах, на боку шпага.

Ферран представил меня:

- Его превосходительство господин губернатор.

Лицо парламентера расплылось в вежливой улыбке. С галантностью истинного кабальеро приветствовал меня широким взмахом своей шляпы. Я приложил ладонь к козырьку белой фуражки, отдавая честь согласно устава ВМФ.

Испанец представился:

- Дон Алонсо Де Кастильо, посланник и полномочный представитель вице-короля Западной Индии (так испанцы упорно называли Америку)…

Я едва не обалдел от столь высокой чести, оказанной мне, и никак не мог прийти в себя от изумления. Сам испанский вице-король интересуется мной! Чего же, собственно, хочет от меня столь достославный и лукавый правитель испанских провинций Нового Света?

А парламентер продолжал на одном дыхании:

- Свидетельствую вашей милости свое почтения, если вы тот, кого краснокожие жители Индии называют Великий Белый Колдун. Нам известно все о вас.

Я не удержался от шутки с иронической улыбкой:

- Так, значит, вы – сам господь Бог или посланник его?

- Как прикажите вас понимать? – дон Алонсо был несколько озадачен.

- Да очень просто – все знает только Бог.

Переварив это, испанец спросил:

- Вы не пригласите меня на берег?

- Нет. И поверьте – это в ваших же интересах, если вы, конечно, предпочитаете служить вице-королю Индии, а не жить в раю.

- Я вас снова не пойму.

- Это не важно. С чем пришли?

Видя, что других церемоний не предвидится, парламентер заговорил сухо и деловито:

- Вы называете себя губернатором – но чего? Я привез вам документ от вице-короля, дающий право носить это звание под эгидой испанской короной. В губернию вашу будут входить все земли, которые вы отвоюете у португальцев, англичан, французов и голландцев. Ваш ответ?

- Нет. Мне будет принадлежать весь Новый Свет, из которого я изгоню и вас – конкистадоров Испании.

- Так чей же вы губернатор? – изумился моей наглости Де Кастильо.

- Свободного американского народа!

- Или сборища флибустьеров? – воров, убийц, насильников…

- Считайте нас кем угодно. Более не задерживаю, дон Алонсо Де Кастильо. Счастливого плавания.

Испанец обиженно поджал губы и с поклоном помахал шляпой у ног.

Я козырнул.

А когда шлюпка повернула назад, сказал ему вслед:

- Если хотите попасть в рай, милости просим на вечернюю трапезу – вас пропустят.

И надо сказать, совместная трапеза с испанским посланником состоялась, но не этим же вечером, а на следующий. Не стал расследовать и не знаю кто на борт испанского корабля, заночевавшего у наших берегов, подкинул пчелиный улей. Ну а что дальше было, вам понятно без лишних слов…

 

 

 

Добавить комментарий