Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Дух Франции

Дух Франции

01 Август 2021

Дух Франции Лучше Франции ничего пока не придумано. /Шарль де Голль/ Мы проспорили до вечера, так ничего и не решив....

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

31 Июль 2021

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Вашингтон

Вашингтон

28 Июль 2021

Вашингтон Можно ли простить врага? Бог простит! Наша задача организовать их встречу. Мы ехали на северо-восток – навстречу дождю. Над...

Остров Мэри

Остров Мэри

25 Июль 2021

Остров Мэри Как странно звук взведенного курка Внимательное ухо поражает, Когда, прищурясь, нас издалека Приятель у барьера поджидает /Байрон/ Без...

ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА

ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА

24 Июль 2021

К. Еланцев. ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА Чем пахнет родина, скажи! Быть может вишнями из сада? Прохладой утренней межи, Иль земляникой для...

Новый Орлеан

Новый Орлеан

22 Июль 2021

Новый Орлеан Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут... / Р. Киплинг/ - Черт, а...

Кража хлеба во сне

Кража хлеба во сне

22 Июль 2021

В.Шабля. Кража хлеба во сне (1941 год, октябрь. Куйбышевская железная дорога) – Нужно схватить эту кисть с ножом во что...

 

 

 

Дары океана

Лучше потерпеть кораблекрушение, чем увязнуть в тине. 

/Н. Добролюбов/

Чей-то корабль напротив моего острова! – весть тревожная, от которой ёкнуло сердце.

- Сколько их? – расспрашивал я гонцов Арнаука.

- Три раза по десять.

- Чернокожие? Откуда?

- Как нам знать?

- Зачем явились?

Посыльные не знали и ничего не могли предположить, но утверждали, что судя по их поведению и вооружению их следовало опасаться.

- Что же пчелы?

Карибы про них совсем забыли.

Ну, это не самое страшное – были бы целы, а дело они своё знают. Смущали невесть откуда взявшиеся негры на корабле – при огнестрельном оружие и без белых. По силам (по вкусу?) ли они нашим «защитницам» и стоило ли от них ожидать бед и несчастий?

Обменялись мнениями с Ипанаро. Я заявил, что немедленно ухожу на помощь карибам. Верховный вождь араваков выразил свое желание участвовать в военном походе против моих врагов, отложив свадебный картеж на лучшие времена. Я одобрил его устремления, но объявил, что ждать не намерен – пусть подтягивается, когда сможет.

По индейскому обычаю мы положили друг другу правую руку на плечо левое и заглянули в глаза – так заключается военный союз.

Тримаран спустили в воду, и я поднял полный парус – ветер понес нас по волнам. В балансирах сидели гонцы Арнаука. Их пирогу взяли на буксир.

Более всего меня занимал вопрос – откуда и с какой целью явились на берег карибов чернокожие моряки: из Африки прямым ходом или это беглые невольники с островов Карибского моря? А что? – очень даже может быть! Их сейчас на плантациях Антильских островов видимо-не-видимо – индейцев-то истребили жадные переселенцы Старого Света. Подняли рабы восстание, захватили корабль, оружие бледнолицых и… куда глаза глядят!

Ну а карибы, никогда не видевшие чернокожих людей, понятно, в панике деру дали. Да как бы не наломали дров – надо спешить.

И тримаран летел, вытягиваясь в струну.

Достал карту Америки и, разложив на коленях, углубился в её изучение.

М-да… вариант с восставшими чернокожими на ней казался предпочтительней – рукой подать по расстоянию. Если так – значит, это наши люди.

Как бы Арнаук сгоряча войну не начал.

Через два дня я увидел корабль – он со всего маху сел килем в прибрежный песок. В принципе, для судна ничего страшного, но до первого шторма – тогда его днище рискует рассыпаться. Паруса чернокожие моряки догадались спустить. И теперь двухмачтовая бригантина, как подарок из Африки, во всей красе у лазурной кромки Американского континента.

На борту, на прибрежном песке и на опушке сельвы копошились десятка три негров – судя по одеянию, прямиком с берегов Конго. У многих из них были мушкеты и ружья, причем не в руках, а за спиной – будто бы для демонстрации: бойтесь, мол… А еще шпаги и абордажные сабли – но эти у пояса. Физиономии черные были достаточно мирными – и скорее, утомленными, чем зверскими: они совсем не похожи на людей, промышляющих разбоем.

В их поведении не ощущалось каких-либо признаков беспокойства или тревоги, хотя нетрудно было понять, что держатся пришельцы из океана настороже. Ничего примечательного более не обнаружив, я приткнул тримаран к берегу на расстоянии полумили от загадочной бригантины.

Послал гонцов в разные стороны – одного, попроворнее, к Арнауку с желанием немедленно встретиться; другого, посообразительней, к неграм с желанием провести переговоры.

Его инструктировал:

- Подойди на расстоянии выстрела – ближе не надо – и объясни, что Великий Белый Колдун желает иметь беседу с их вожаком. У меня есть для него важное сообщение. Место встречи – на полпути между нашими судами. Пусть приходит один без оружия. И пусть поторопится…

- Хорошо! – сказал молодой индеец, в глазах которого светилась жажда приключений.

И все у него получилось прекрасно.

Через полчаса мы встретились с вожаком экипажа судна. Это был убеленный сединой, как мудростью, но бодрый ещё чернокожий мужчина. Хотя он и производил впечатление человека вполне порядочного и вызывающего доверие, в целях предосторожности подал ему знак остановиться на расстоянии десяти шагов.

Он был без оружия и одежды – в одной набедренной повязке.

Как мы общались? Ну конечно же, общепонятными знаками. Вам опишу словами.

- Говори, вождь чернокожих – кто вы и зачем сюда прибыли?

Его звали Ватак, что на их наречии обозначает Гарпун. История их появления здесь такова. Они жили в деревне на берегу Конго. Напали враги – многих убили, остальных взяли в плен. Пригнали на побережье великого океана, заточили в трюм корабля и повезли куда-то. В пути обращались с ними жестоко. И, подгадав момент, чернокожие подняли восстание. Белых выбросили акулам, а сами, не зная морской навигации, шли куда глаза глядят… вернее, куда ветер гнал. Восточный пассат пригнал их в Америку. И теперь они в полном отчаянии, не зная что делать и куда податься…

Кстати, с огнестрельным оружием бледнолицых они также не умеют обращаться, как и с кораблем – носят лишь для острастки…

Ватак был скверным капитаном, но не плохим оратором. Я сумел с его знаков понять всю картину приключившегося с туземцами Африки – вызывала она изумление.

Тут же созрел план, как помочь неграм и привлечь их на нашу сторону.

- Вам повезло, - объяснил я Ватаку. – Вы попали к братьям, которые изо всех сил ненавидят плохих бледнолицых, но дружат с хорошими. Мы примем вас в наш союз и не позволим никому обижать. Ты веришь мне, вождь чернокожих?

Ватак едва не подпрыгнул от радости.

- У вас есть еда? – почтительно обратился я к нему.

- Солонина и сухари достались от белых. На исходе пресная вода.

- Я пришлю сейчас краснокожего человека, он вам укажет дорогу к пресной воде. Хорошо, что вы не разграбили деревню индейцев.

- А здесь и деревня есть? – удивился Ватак.

- Да, и скоро явится её вождь. Тогда я снова тебя позову, и мы втроем обговорим все вопросы.

А пока без лишних разговоров мы вернулись к своим судам.

Индейский юноша отправился показывать неграм источник пресной воды.

Важно было, чтобы в сложившейся ситуации Арнаук не напортачил вгорячах. Поэтому я приказал гонцу:

- Покажешь гостям источник и сразу же дуй к вождю – передай, что мир с чернокожими заключен, пусть топает сюда, а народу можно вернуться в деревню.

Часа через два появился Арнаук с двумя воинами и известием, что карибы вернулись в деревню. Вождь охотно согласился принять участие в мирных переговорах с беглыми неграми. Для этой цели он готов пригласить делегацию с корабля в своё селение. Обещал пир закатить по случаю…

Когда в ходе этих лихорадочных переговоров выдалась наконец свободная минута и напряжение спало, меня невольно охватили раздумья – насколько же все-таки в последние дни осложнились обстоятельства, требующие моего постоянного участия. Прежде мне все казалось иначе: достаточно запустить механизм – индейцы с пчелами лечат белых людей, и в конечном итоге Американский континент будет свободен от рабства! Теперь же все перемешалось – хорошие бледнолицые, краснокожие, а теперь еще негры на мою голову… Как мне сохранить и укрепить этот шаткий союз борцов за свободу? Если этого не удастся, то последствия чреваты чертовски опасными осложнениями.

Все нити запутанных отношений даже между индейскими племенами сошлись в моих руках – переплелись, запутались… того и гляди, какая-то из них лопнет, не выдержав напряжения, и несчастья обрушатся на всех. Как же просто тут споткнуться и загреметь в пропасть ошибок.

Голова шла кругом от всего этого, мысли путались...

И лишь взглянув на Катю и малыша, вновь обретал покой и уверенность – у меня нет права на непродуманный шаг, а значит, я не ошибусь! Будем биться с любыми обстоятельствами и посмотрим, кто выстоит…

Мы еще раз встретились – теперь уже втроем, и Арнаук торжественно пригласил делегацию чернокожих в свою деревню на показательные выступления плясунов и певцов (шутка, имеющая право быть похожей на правду).

Мы уже сидели с Катей на почетном месте у костра – малыша отдали в руки заботливой краснокожей мамаше, а тримаран перенесли на околицу – когда примчался воин, наблюдающий за побережьем:

- В деревню направляются семь (показал на пальцах) чернокожих. Все с ружьями.

Воинов взволновало это известие – особенно последняя новость. Однако Арнаук все воспринял с достойным удивления для соплеменников спокойствием. Ведь я уже сообщил ему, что негры не умеют пользоваться огнестрельным оружием – носят лишь для бравады.

На краю деревни действительно вскоре показались чернокожие. Неторопливым, чинным шагом они направились к костру в центре селения. Мушкеты держали в положении «на плечо» - видимо у белых солдат подсмотрели еще на африканском побережье. Не доходя до великого вождя Арнаука шагов десять, они остановились, стукнули прикладами о землю.

Ватак, выйдя чуть вперед, обратился к индейскому касику с подчеркнутым достоинством (жестами, но я переведу их в слова):

- Великий вождь! По твоему приглашению народ банту прибыл к вам в гости.

В качестве подарка Арнауку преподнесли шпагу – самое бесполезное оружие из всех возможных, но украшенное позолотой.

День клонился к вечеру. Костер горел. На нем жарилась туша дикого кабана. Краснокожие девушки разносили в глиняных кувшинах веселящий напиток. Чернокожие уселись в общий круг, положив возле ног мушкеты. Среди них была одна женщина с голым бюстом…

Солнце зашло. Сумерки сгущались. Кабана уже сняли с вертела, резали на куски и угощали гостей, затем всех желающих… Девушки подливали в чаши горячительные напитки. 

Под незамысловатую мелодию самодельных музыкальных инструментов начались танцы народов мира. Ведь чернокожие, разгоряченные веселящим напитком, не смогли усидеть на своих местах, когда индейские воины пустились в пляс. Дикими прыжками и ужимками они даже фору могли дать…

В глазах у танцоров – черных и красных – светилось торжество. Индейские женщины в ритм танцев затеяли песни, и чернокожая амазонка им подпевала… уж не знаю о чем.

Подпевала и Катя, моя преданная жена. 

А я сидел как на иголках – мне очень хотелось заполучить бригантину в свой островной флот. Вместе с неграми или без – вопрос второстепенный. Главным же был – немедленно снять её с мели! Ведь любой маломальский шторм расколет судно, как грецкий орех. Спасти его мог только Ферран со своей командой.

Но я не знал, как далеко сейчас отсюда воины вождя Ипанаро. Они могут нагрянуть в любую минуту и, без меня не разобравшись, устроить бучу.

Как поступить?

Упившись и уплясавшись разноцветные гости с хозяевами попадали спать у прогоревшего костра.

Мы с Катей ночевали в каюте тримарана.

Утром, когда взошло солнце, а мы еще спали друг у друга в объятиях, меня начал мучить кошмар – словно предусмотрительная природа предостерегала о чем-то. И я проснулся с готовым решением – нечего ждать у моря погоды, надо действовать, пока шторм не грянул.

Первым делом отправился к Арнауку.

- Мне надо идти навстречу аравакам – ждать нет больше сил и времени. Прикажи спустить на воду мой тримаран.

Вождь, болея с похмелья и провожая на берегу, напутствовал меня:

- Ты везде успеешь, ты победишь, Великий Бедный Колдун.

Мы всей семьей вышли в море.

Черт возьми, ветер давай, помогай!

Началась беспрецедентная гонка со временем. 

Было душно как перед штормом. Небо затянули низко плывущие опаловые облака ослепительной белизны. В их разрывах солнце угнетало море невыносимым зноем – в дымке скрывался горизонт.

Я не переставал дивиться спокойствию и хладнокровию моей жены. Ещё совсем юная, но мужественная женщина владела собой в любой ситуации не хуже опытного воина. В глазах её я читал безграничное доверие ко мне.

- Все будет хорошо! – улыбнулся я ей.

- Я знаю! – ответила она серьезно, без тени улыбки.

Не слишком ли много я обещал?

К концу дня мы встретились с армадой пирог Ипанаро – они спешили мне на помощь.

- Войны не будет – мы поладили! – объявил я верховному вождю араваков.

- Мир – это хорошо. Но как вы договорились с чернокожим народом? – удивился Ипанаро.

- Они не сами и не с целью войны прибыли к берегу карибов – их ветер пригнал. А до этого они подняли бунт на корабле и выкинули всех бледнолицых акулам. А еще раньше их везли в рабство на наш континент.

- Наш народ! – улыбнулся верховный вождь.

- Вот именно! Они заключили мирный союз с карибами, и тебе стоит к нему присоединиться.

- Я всей душой.

- Но перед этим тебе надо пройти испытание на веру мне.

- Что Великий Белый Колдун имеет в виду?

- Я очень спешу – мне надо на острове Флибустьеров попросить помощи у хороших бледнолицых для снятия корабля чернокожих с мели. Успеть это надо сделать до шторма. И в сложившейся ситуации я прошу тебя отправиться к каннибалам со мной на тримаране. Я представлю тебя вождям – Арнауку и Ватаку, ты заключишь с ними союз и останешься их гостем, поджидая своих воинов. Я уйду на остров за помощью. Ты веришь мне, Ипанаро?

Верховный вождь напрягся, но сказал:

- Хорошо, Белый Колдун. Я сделаю так, как ты говоришь.

- Более того. Пошли гонцов в свое селение – свадебный картеж пусть отправляется немедля.

- Хорошо, Белый Колдун!

- Тогда отдавай последние распоряжения и пересаживайся в тримаран. Я очень спешу.

Инструктируя своих воинов, Ипанаро держался со спокойным достоинством, хотя многие – это видно было по лицам – не понимали его доверчивости и желания подвергнуться риску.

Какой-то фанатик вождя и недоверчивый ко мне краснокожий, недобро нахмурив брови, медленно взял в левую руку лук, наложил стрелу, натянул тетиву и направил оружие мне в сердце.

Верховный вождь араваков прикрыл меня грудью. Словами и всем своим видом дал понять горячему юноше, что следует успокоиться.

Камень свалился с моей души. А ведь момент был критический…

Ну да ладно! Был и прошел.

- Похоже, твой народ любит тебя, - заметил я Ипанаро.

- В огонь и воду за меня, - согласился тот.

Держался он при этом с завидным достоинством!

Большинство араваков сохраняли полное спокойствие, слушая приказы верховного вождя: продолжали невозмутимо сидеть в пирогах, пользуясь передышкой от бесконечной гребли.

Ипанаро приказал индейцам доставить его к балансиру.

Но я попросил:

- Место верховного вождя в каюте, если ты хочешь отдохнуть, или садись у румпеля рядом со мной.

Его доставили на кокпит.

Я поднял парус и заложил поворот оверштаг.

Мы сидели с вождем плечом к плечу – лица внешне непроницаемы, взоры спокойны – но настороженно и внимательно искоса поглядывали друг на друга, отлично понимая тяжесть легшего на нас бремени. Мы оба стали заложниками моей веры в карибов…

Нет, мы не молчали в гордом оцепенении, а беседовали…

Вернее, я говорил – рассказывал верховному вождю араваков, некогда заселявших Карибский бассейн, о нынешнем положении дел. О том, что от Мексики до Венесуэлы Центральной Америкой владеют испанцы. В Бразилии на Амазонке – португальцы. В Гвиане и на Тортуге французы с голландцами, Англичане на Ямайке и Барбадосе…

- Всю эту свору нам надо изгнать. У нас нет другого выбора, как союз всех угнетенных народов. И сила моя в помощь вам… 

Я раскрыл Ипанаро глубокий и широкий смысл своих планов освобождения континента.

- Кто – если не мы? Когда – если не сейчас? Грех при таком раскладе поднимать руку на брата.

Верховный вождь араваков величественными кивками со мной соглашался.

Так ли уж искренне он поддерживал мою позицию? В глубине души у меня были основания сомневаться. Вот кому я безоговорочно верил, так это Феррану и его людям… да еще испанцам с погибшего корабля – тем, кто подвергся пчелотерапии. А краснокожим и… увы, чернокожим тоже пчелы острова Флибустьеров не страшны.

Мы шли всю ночь, и я говорил.

Ближе к утру Ипанаро ответил мне так:

- Я твой друг, Белый Колдун, во всех делах! Пусть между нами всегда будут мир и согласие!

Он опять положил мне длань свою на плечо и глянул в глаза.

Но слишком темно было, и взгляд мне его показался чуждым и загадочным, леденящим душу вопреки слов.  

Я тогда подумал – к черту вождей! они переполнены все тщеславием; надо к народу обращаться: это им больше всего нужны свобода и независимость.

Когда мы в первых лучах солнца подошли к беглой из Африки бригантине, весь народ, краснокожий и черный, высыпал на линию прибоя и самозабвенно скандировал, приветливо размахивая цветными руками:

- Кол-дун! Кол-дун!

Радостные крики неслись с берега и рассыпались над волнами. Неустанно повторялось одно слово: «Колдун!» - произносимое толпой то ритмично, то напевно. Так люди приветствовали меня. 

Тем временем, тримаран ткнулся в сушу, и мы с Ипанаро спрыгнули на песок. Я представил Арнауку и Ватаку верховного вождя араваков и предложил немедленно заключить военный союз. Церемония плечепожатия и глазоглядения произошла незамедлительно. Потом почетного гостя пригласили в селение, где карибы наверняка приготовили богатое угощение. Ну а далее, как всегда, песни и пляски народов мира – как говорится, кто на что горазд.

Ну а я, переполненный гордостью за блестящую дипломатическую победу, добытую без кровопролития, с радостью на сердце и ликованием в душе повел тримаран свой к острову Флибустьеров. Надо было спешить…

Входя в горловину лагуны, вздохнул с облегчением – наконец-то мы дома!

На обеих её берегах суетились каменщики, возводя бастионы. Они криками приветствовали меня. И не просто работали, а трудились как пчелки, обгоняя друг друга. Покричали, помахали и снова кирки, лопаты, носилки в руки… и за дело. Не вызывало никаких сомнений, что они быстро возведут крепость в горловине лагуны. Эти люди стремились к новой жизни. Сердца их согревали надежда и радость.

В форте Феррана брезентовые палатки стали теперь основным видом жилья. Они стояли ровными рядами и хорошо вписались в великолепный пейзаж, радовавший глаз – этакий поселок у озера, чистенький и ухоженный. Рядом пальмы, а за ними – сплошная стена тропической сельвы, с гаммой цветов и ароматов, с птичьим гомоном, услаждающим слух. Добавьте золотистый песок и шум прибоя голубых волн – полное ощущение присутствия в раю...

Про палатки подумал – надо еще доставить: очень скоро они потребуются для семейных пар.

И ткнулся форштевнем в песок мой тримаран…

Все, кто присутствовал в форте, высыпали на берег в радостном возбуждении.

Народу, надо сказать, было немного: кто-то охотился в сельве или плоды собирал, кто-то в лагуне рыбачил, а основная масса трудилась поодаль на возведении то ли верфи, то ли дока – на взгляд я не понял. Но как догадался – все были при делах и счастливы этим.

Новая жизнь, наполненная работой и благодушным общением, стала для этих людей как воздух для утопающего, как влага для прорастающего зерна…  Она услаждала душу и пьянила разум, она была всем для них. Не хватало лишь одного – женщин…

Мадлен помахала с берега. Стоявшая рядом со мной Катя ответила тем же жестом. А потом подняла над головой Петю – он заливался радостным смехом.

Я с удовольствием узнавал знакомые лица и тоже махал рукой. Себе говорил в мыслях: твоя задача – уберечь этих людей от внешних врагов.

- Как хорошо здесь! – сказала мне Катя.

Она не скрывала возбуждения и явно гордилась собой.

Десятки глаз, минуя меня, обращали взоры к ней. И было на что смотреть…

Сейчас она была разодета как никогда. Верхняя обнаженная часть её тела была увешена индейскими ожерельями из цветных ракушек и мелких плодов, а голова украшена венком из красных цветов.

Несмотря на раннее материнство она по-девичьи была стройна, с тонкой и гибкой талией. Тело её, умащенное тропическими благовониями, источала приятный аромат, который щекотал мое обоняние. Прямые черные волосы, вымытые в кокосовом молоке, ореолом обрамляли лицо, нежные губы цвели мягкой улыбкой, влажный блеск темных глаз чаровал и был подобен чистому бездонному омуту. Никогда прежде она не казалось мне такой красивой, как в тот день возвращения на остров Флибустьеров.

Я ни слова не произнес по этому поводу, но заметить мое восхищение было не трудно. Она стояла на палубе рядом со мной в гордом своем великолепии и, чуть смущаясь, молча радовалась впечатлению, какое произвела на меня и весь народ острова Флибустьеров.

И вдруг Катя мне шепнула:

- Великий Белый Колдун, я хочу подарить тебе сыновей, которые станут храбрыми воинами.

Она проговорила это с такой наивной простотой и жертвенной решимостью, что я еле нашел ответ:

- Достаточно сына и дочки.

- Ой-ё! Да будет так, как ты хочешь!

Появился Ферран.

И тогда я с борта сошел. Помог спуститься жене с ребенком, приняв их в руки и опустив на песок. Направился к другу, на ходу раскрывая объятия.

По поводу нашего прибытия Ферран приказал готовиться к празднику, который начнется после захода солнца: день посвящен работе – все как у пчел. Но я предложил ему повременить с торжеством – сначала надо спасти бригантину.

Капитан задумался ненадолго, а потом отдал приказ:

- Всем морякам собраться на берегу!  

Команда подобралась интернациональная и большая – британцы, испанцы, итальянцы… Но и нужны были два экипажа.

Используя шлюпку, грузились на венецианское судно. На лице Феррана уже не читалось радости встречи – он был хмур и сосредоточен, настраиваясь на новую задачу. Прикидывал трудности предстоящие и какой инструмент потребуется.

- Стоит ли брать нам оружие? – спросил меня Ферран.

- Ваше оружие – это я, - напомнил ему данный обет.

- Ты подарил нам свою дружбу! – сказал капитан очень торжественно.

- И мудрый совет, и сильную руку! – поддержало его окружение.

- Тогда поднимаем паруса! Идите за мной в фарватере.

Катюша с сыном уже была на борту тримарана, намиловавшись с Мадлен.

По команде: «Выбрать якорь! Поднять… (ну я не моряк, чтобы знать все названия парусов корабля)» на судне воцарилось веселое оживление. Тримаран взял курс к горловине лагуны…

Тем временем, день, такой многошумный и многодельный, близился к завершению. Все алело в лучах заходящего солнца, тени вытягивались, с востока уже подступал сумрак…

Прямо по курсу показалась пирога. В ней были два индейца. Карибы…

Задыхаясь от гребли, они сказали:

- Великий вождь Арнаук послал нас. На берег высадились португалы! Они захватили корабль чернокожих…

- Сколько их?

Краснокожий показал на пальцах – получалось, что восемьдесят.

- На чем они?

- На плоту и двух шлюпках с веслами.

- А откуда ты знаешь, что португалы?

- Они сами сказали. Они говорили с вождем. Их корабль получил повреждение, наскочив на рифы… Они хотят взять бригантину. 

Внезапно вырванный из благостного состояния духа, я вдруг подумал – не нашего ли острова эти рифы? Других я не видел в этих водах.

Все моряки и их капитан обратили на меня взоры.

- Возьмите индейцев в лоцманы и следуйте к бригантине. – сказал тихо я. – В конфликт не вступать. Скоро буду – только сбегаю вокруг острова и посмотрю на португальское судно.

Вы не поверите, но ночами на море бывает светлее, чем в сельве днем.

Огромный корабль далеко виден – мимо никак не пройдешь. Трехмачтовое торговое судно застряло брюхом на подступах к барьерному рифу, защищающему вход в мой эллинг.

И куда эти растяпы смотрели? – сесть на подводные скалы среди бела дня.

Действовали они так – соорудили из подручного материала плот, две шлюпки корабельные спустили на воду и попытались достичь берега острова. Но попали во власть течения, и их отнесло к континенту. А там бригантина сидит на мели – как подарок судьбы…

Выяснив это, развернул тримаран к земле карибов.

Ферран поставил свое судно на якорь ввиду подарка из Африки и принимал в кают-компании визитеров. С берега подошла шлюпка португалов…

Я пришвартовался к другому борту и успел вовремя.

- Мы с купеческого судна, везем европейские товары прямиком из Лиссабона в Бразилию, - говорил на ломанном английском языке один из визитеров. – Попали в беду. Нуждаемся в помощи…

- Если вы нуждаетесь в помощи, - вежливо ответил Ферран, - то мы вам поможем.

- Спасибо. Бог не оставил нас в несчастье…

Достаточно одного взгляда, чтобы понять – перед нами не простые бродяги моря. Проницательные, но сдержанные взгляды, горделивое выражение лиц, полная достоинства осанка выдавали в них людей благородного происхождения, вызывающих уважение. Оружия при них не было – даже шпаг. Благоразумный Ферран приказал его оставить в шлюпке гребцам перед тем, как дать разрешение подняться на борт.

Пообщавшись и выпив с нами грогу, гости удалились на берег.

Мы продолжили совещание.

- У тебя на борту остались индейцы? – спросил я Феррана.

- Нет, - ушли в свою деревню.

- Черт! Придется самому добираться.

- Что ты задумал?

- Хочу попросить карибов развесить улья на пальмах у побережья. Так уже было однажды здесь, - вскинул взгляд на Бартоломе.

Тот ответил кивком – помню мол, а потом сказал:

- Зачем тебе рисковать? Я могу сходить в деревню индейцев и передать твои слова. Арнаук меня знает.

Это было резонно.

- А что скажешь португалам, если к ним попадешь?

- Мы ведь им говорили, что местные карибы – дружественный нам народ. Скажу – пошел кликнуть вождя: мол, капитан зовет.

- Логично.

К этому мнению склонялись все присутствующие.

Но осторожный Ферран заметил:

- Тогда надо решить, как идти – тайком вплавь добираться или открыто, на шлюпке, в сопровождении двух матросов.

- В открытую лучше, - заметил бывший венецианский офицер.

- Я тоже так считаю, - кивнул головой Ферран. – За одно проверим лояльность к нам португалов. Не задумали ли они чего-нибудь пакостного? Восемьдесят человек – большая сила, к тому же все при мушкетах и ружьях. Они могут решиться на коварную подлость.

- Тоже верно, - поддакнул бывший испанец, а теперь флибустьер. – Если вас не пропустят к индейцам, а арестуют на берегу, вы сумеете нам подать знак?

- Надо подумать как.

- Мы будем за вами следить с корабля, - пообещал Ферран.

- Что можно увидеть ночью на таком расстоянии? – голос Бартоломе прозвучал уныло.

- У меня есть прибор ночного видения да ещё с десятикратным увеличением. Я смогу проследить за вами до входа в сельву.

На том и порешили.

Капитан и офицеры верили в меня и мою счастливую звезду.

Стали готовить шлюпку к отплытию.

- Среди вас есть люди, знающие португальский язык? – спросил я матросов, суетившихся на палубе.

Нет, таких не оказалось.

- Скверно, - задумался я. – Неплохо бы было заслать на берег лазутчика – послушать немного их разговоры между собой, понять что за люди, на что способны, и не рисковать напрасно Бартоломе и с ним идущими.

Потом вспомнили – среди монахов есть один полиглот, знающий множество языков, возможно, и португальский… Но он остался на острове Флибустьеров. А доставить его за одну ночь мог только я на тримаране – но вариант отпадает: в сложившейся ситуации я не мог оставить безоружных людей.

Вооружившись прибором ночного видения, по вантам взобрался на мачту и оттуда стал осматривать берег.

Ни от кого не таясь, шлюпка с Бартоломе подошла к плоту. Гребцы остались, а сам он с двумя матросами направился к ближайшему костру. Там он что-то объяснял жестами, потом подошел наш бывший гость, знавший английский язык, и разговор перешел на речь. Венецианца и матросов почему-то вдруг усадили в круг и принялись угощать вином. Почему – стало понятным через пару минут. К гребцам в шлюпке подбежали португальские моряки и связали им руки…

Полный мрачных мыслей, слез с мачты и направился к Феррану.

- Что там?

- Плохо дело…

Итак, сомнений не осталось – португалы решили отнять наш корабль. Значит, столкновение неизбежно. И произойдет оно вернее всего нынче же ночью. При таком раскладе пчелы нам уже не помогут.

Но прибор ночного видения и мое оружие делают все попытки португалов застать нас врасплох бесплодными. Но они об этом не знают. А мне совсем не хотелось крови.

- Только осторожность и внимание с моей стороны и полное послушание с вашей могут нас спасти, - втолковывал я команде. – Идите-ка спать, пока рында не грянет…

Ну, а зачем они? Оружия нет, характером добродушны – только мешаться будут…

Команда спустилась в трюм, кроме сигнальщиков-наблюдателей на корме и баке.

Мы с Ферраном сели у борта на траверзе лагеря португалов и по очереди наблюдали за берегом в прибор ночного видения. Суета у них не прекращалась, хотя время близилось к полуночи. Было видно, что потерпевшие кораблекрушение к чему-то готовятся. И капитан согласился с моим выводом – в непрерывном движении португалов по лагерю он тоже усмотрел какой-то скрытый смысл.

- Что будем делать? – разволновался он. 

- Ждать и смотреть.

- Но ведь они что-то затевают.

- Ну и что? Ведь мы с тобой начеку. 

Надо отдать должное португалам – они без всякого шума погрузились в шлюпки и направились к нам, гребя с редкой ловкостью без весельного плеска. Капитан Ферран сходил к наблюдателям – не спят ли, сукины сыны? Нет, не спали – ни один, ни другой – тем не менее не слыхали, как к кораблю приближается опасность.

М-да, если бы ни прибор, нам каюк…

Я прикидывал – как лучше встретить гостей? Выбор оружия был огромен, но мне не хотелось крови. Спустившись в каюту тримарана, открыл баталерку и задумался – чем отпугнуть гостей непрошенных? 

На глаза попалась примитивная ракетница с цветными патронами. А не устроить ли фейерверк в честь прибытия гостей? Прихватив еще и «калаш» на всякий пожарный случай, поднялся на борт венецианского судна.

Между тем, португалы приближались.

- Человек сорок в трех шлюпках, - насчитал Ферран, пользуясь прибором ночного видения; кивнул на ракетницу. – Что это у тебя?

- Хочу фейерверк устроить гостям непрошенным.

- Вот всполошатся негодяи! – улыбнулся Ферран.

Тем временем, шлюпки были уже в полукабельтове от корабля. Самое время.

Дальше все было делом техники. Выстрел – ракета из ракетницы влетает в шлюпку и там взрывается алым пламенем: кто обожжен, кто ослеплен, никто не убит, но все напуганы до полусмерти… в панике падают за борт; шлюпка переворачивается.

И так три раза.

На шум выстрелов и свет ракет на палубу высыпали из кубриков матросы.

Я приказал им:

- Берите отпорники, весла, все что нужно… сталкивайте за борт тех португалов, кто попытается к нам забраться. Нечего им тут делать.

К счастью, таких не оказалось. Все, кто смог, выбрались на берег, бросив шлюпки, которые капитан Ферран приказал подтащить к кораблю. Их избавили от воды и пришвартовали к борту рядом с моим тримараном.

Над побережьем, морем и двумя кораблями снова ночная тишина.

После короткого внезапного дождя утро наступало тихое ясное.

Мы расселись вдоль борта (и на планшир тоже, свесив ноги к воде), готовясь стать зрителями незабываемого представления. Я ни грамма не сомневался, что пчелы уже на месте и ждут лишь первых лучей солнца, чтобы заняться терапией.

Дождь затушил костры, намочил португалов, и теперь они, сняв с себя всю одежду, разложили её на песке для просушки, подставляя голые тела первым лучам – то, что надо!

Ох, и умора была! Когда восемьдесят человек (двое, кстати сказать, утонули в ночной переделке) голые и ошалелые бегали по песку, прятались в воду и там настигаемые снова выскакивали и вопили, проклиная всё и всяк…

- Туда посмотри, - сказал Ферран, протягивая мне бинокль.

На опушке сельвы умирали со смеху все население деревни и их чернокожие гости – хватались за животы, катались в траве, взбрыкивая от переполняющего веселья ногами…

Вечная слава клоунам из Португалии!

Ближе к полудню, когда на ногах осталось совсем мало недолеченных бледнолицых, на горизонте показалась армада пирог – то приближались араваки верховного вождя Ипанаро.

 

Добавить комментарий