Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Дух Франции

Дух Франции

01 Август 2021

Дух Франции Лучше Франции ничего пока не придумано. /Шарль де Голль/ Мы проспорили до вечера, так ничего и не решив....

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

31 Июль 2021

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Вашингтон

Вашингтон

28 Июль 2021

Вашингтон Можно ли простить врага? Бог простит! Наша задача организовать их встречу. Мы ехали на северо-восток – навстречу дождю. Над...

Остров Мэри

Остров Мэри

25 Июль 2021

Остров Мэри Как странно звук взведенного курка Внимательное ухо поражает, Когда, прищурясь, нас издалека Приятель у барьера поджидает /Байрон/ Без...

ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА

ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА

24 Июль 2021

К. Еланцев. ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА Чем пахнет родина, скажи! Быть может вишнями из сада? Прохладой утренней межи, Иль земляникой для...

Новый Орлеан

Новый Орлеан

22 Июль 2021

Новый Орлеан Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут... / Р. Киплинг/ - Черт, а...

Кража хлеба во сне

Кража хлеба во сне

22 Июль 2021

В.Шабля. Кража хлеба во сне (1941 год, октябрь. Куйбышевская железная дорога) – Нужно схватить эту кисть с ножом во что...

 

 

 

Я свободен!

Свобода – это высшая ценность.

И если любовь не дает вам свободы, то это не любовь.

/Ошо/

 

Рано или поздно объяснение должно было случится. И оно произошло…

- Хамить – это твоя новая тактика? – спросила она. – На что ты рассчитываешь?

- Прости, я в последнее время сам не свой.

- Если будешь продолжать себя так вести, ни на какое прощение не рассчитывай. И вообще – давай заново все начнем и жить будем как соседи… как брат и сестра… как угодно, но только без хамства.

Я хмыкнул и позволил себе улыбнуться.

- Я попробую.

Вечером у камина на журнальном столике у напарницы было пиво и соленые фисташки в хрустальной пиале. Это ответ на мой самогон?

Я никак не выказал своих эмоции – пиво так пиво, а я буду употреблять настоянный на меду крепкий напиток местного производства.

Она смотрела сериал, а мне хотелось посидеть и подумать. Возвращаться в игру под названием «любовь» совсем не желал. Я получил долгожданную свободу и условия делать то, что хочется мне, без оглядки на присутствующую женщину. Не возможным, теперь казалось, терять и йоты своей независимости. Слишком дорогая цена у неё. Никакой секс, никакой семейный уют не стоили свободы жить так, как я теперь живу – когда меня, наконец-то, никто не трогал. Впервые за последние годы…

Да и чего мне не хватало? Чего искал, волочась за этой дамой? Жалкий призрак мечты под названием счастье? Хлебнув новой стервозности милых женщин, пришел к убеждению – они мне не нужны. Мне совсем не плохо одному живется. Тем более, что либидо донимает с годами все меньше и меньше – не стоило пыжиться: мол, я ещё о-го-го! Не дай Бог, согласится – как в том анекдоте…

Кроме того – если уж лучшая из лучших (на мой субъективный взгляд, конечно) не легла на сердце, то зачем же мне в хламе-то ковыряться?

Однако жизнь продолжается, и служба тоже. И мы не можем расстаться в данный момент. Ну что ж, будем соседями жить, как брат с сестрой, как…

И ситуация не была критической или срочной. Напротив – нам негде ютиться, у ней нет работы… так что до весны в любом случае придется терпеть друг друга. А терпеть я умел. Жизнь научила. Да и на условия нынешнего проживания жаловаться не приходится. А если нет экстренной необходимости, лучше не торопиться.

Поэтому мы опять сидим у камина – она смотрит на экран телевизора, я на огонь, и каждый вкушает свое пойло…

Только вот это молчание несколько напрягает. И в голове, пока ещё не очень оформившись, крутилась нехорошая мысль – как себя поведет отвергнутая мною женщина? От таких размышлений и подозрений внутри становилось зябко.

Но самогон согревал…

Зиму перемогем, а весной расстанемся – и больше никаких женщин! Жильё я найду – с жильём не проблема: уж в примаки точно не пойду. А если уж совсем одиночество достанет, то можно расслабиться – кота, например, завести. Впрочем, одиночество меня всегда прекрасно устраивало. Отсюда, наверное, и любовь к книгам о робинзонах…

- Ты не против? – голос напарницы прервал мои мысли.

- Ты о чем? – голос мой прозвучал отстраненно и безразлично.

- Поискать что-нибудь пультом.

- А сама?

- Голова уже не соображает: на что ни гляну – все мура.

Она протянула мне пульт телевизора.

Я посмотрел на неё без иронической улыбки:

- Ну, тогда футбол или хоккей – что попадет… У спутникового телевидения много каналов.

Я говорил отстраненно, почти не вникая в суть. Размышлял о своем. Раньше такого пренебрежения к этой женщине себе не позволял.

Нашел хоккей, прибавил звук…

- Так не мешает?

- Чем же он может мне помешать? – искренне удивилась она.

- Громкостью, например…

- Будет мешать, - напарница хмыкнула, - я уйду спать…

А мне безразлично – здесь она будет сидеть или в комнате своей спать. Какая, действительно, разница, что этой женщине нравится или надо? Лишь бы молчала и не мешала.

Напарница стала смотреть хоккей, вернувшись к пиву и соленым фисташкам.

Игра её развлекала. Если не сказать, что увлекла – пару раз она ко мне поворачивалась, чтобы высказать свое мнение о событиях на площадке, но вовремя останавливалась и молчала, сдерживая свои эмоции при виде каменного моего лица.

Я же смотрел хоккей мужественно и молча, не давая воли спортивным страстям.

А вообще, странный это был вечер. Мы почему-то засиделись до позднего поздна – то ли хоккей так увлек, то ли другая причина была: ни я, ни она не спешили в свои светелки. Мы молча сидели в кампании друг друга, не мешая думать каждому о своем.

И даже ушли, можно сказать, вместе – она на кухню, помыть бокал, я к себе в спальню, прихватив пластиковую бутылочку медовухи.

Совсем другой вечер. И пустых разговоров она солидарно избегала.

Всегда бы так!

А с ней, оказывается, комфортно молчать.

Но не стоит забывать о дорогих уроках увлечения, преподнесенных жизнью.

Наконец-то я снова один – в тишине своей комнаты. Может, и не придумаю ничего нового, но хоть отдохну. Но не спешил в кровать, а стоял у окна и смотрел на заснеженный пансионат – пансионат для двоих… одиночеств.

Ночью приснился кошмар – будто Шамиль со своей подружкой сошли с ума и гонялись за мной с явным намерением утолить голод. Уж я прятался-прятался – все бесполезно: эти оборотни сквозь двери проходили, и стены им не преграда. Забившись в дымоход камина, застрял… и проснулся.

Три часа – пора на ночной обход.

Встретив Шамиля, попенял за кошмар:

- Слушай, я тебя что, голодом морю – ты зачем меня хотел съесть?

Ничего не ответил верный пес, только хвостом вильнул – мол, хорош ерунду пороть, пошли на обход.

Переведя глаза дальше, увидел Белоснежку его, в нетерпении переминавшуюся с лапы на лапу.

- Ну, в дозор, так в дозор. Вперед, погранец!

Пошли, а я от ночного кошмара все никак отойти не мог – ворчал дорогой:

- Вот скажи мне, Шамиль, зачем подруга тебе? Ты учти: что женщина, что собака – все хотят стать над нами начальниками: слабый пол, он и есть слабый пол – по-другому не может. Тебе это надо? Гони её прочь, пока щенят на тебя не повесила – того и гляди папашей сделает. Их ведь не убедишь… А еще они любят истерить. Твоя-то, тоже слышал, как воет.

Шамиль в ответ фыркнул.

Я покосился на него и продолжил:

- Ни черта ты не понимаешь, псина дремучая. ЗАГСов для вас не предусмотрено – живи да радуйся. Трахнул и прогнал прочь – привязывать себя не давай: потом настрадаешься.

После прогулки по аллеям жизнь стала казаться веселей. Да и мозг активней взялся за свою непосредственную функцию. Даже хотел сесть за компьютер, хотя дал себе слово жить по-новому – никаких ночных бдений кроме дозора…

Спать не хотелось – полежу в темноте и за жизнь подумаю.

Конечно, напарница моя – баба видная: не поспоришь. Но все равно баба!

Что я знаю о ней? В чем подозреваю? Или по своей параноидальной влюбчивости втюрился как обычно, без задних ног. И вообще – я привязчив. Вот тоже напасть – другой вечером трахнул, утром не вспомнил, а у меня ответственность появляется за того, кого поимел… Черт бы её побрал!

Блин! Ночь на исходе – сна ни в одном глазу. Терпеть звенящую тишину больше не было сил. Слишком много можно услышать в ней того, о чем не хотелось и вспоминать.

Поднялся, включил компьютер, нашел Кипелова, запустил. Пространство комнаты заполнила музыка и слова песни:

 

Надо мною - тишина,
Небо полное дождя,
Дождь проходит сквозь меня,
Но боли больше нет.
Под холодный шепот звезд
Мы сожгли последний мост,
И все в бездну сорвалось.
Свободным стану я
От зла и от добра,
Моя душа была на лезвии ножа…

 

После завтрака и утреннего обхода сел за компьютер. У меня два собственных сайта и на них всегда найдется работа – например, проталкивать в соцсетях их темы. За повесть я сажусь после адмиральского часа. И вот…

В дверь постучали. Конечно же, не Шамиль.

- За продуктами в магазин пойду. Тебе что-нибудь прикупить?

- Зачем же ходить? – такси вызови.

- Обратно – конечно, если зять занят. Так будет заказ?   

- Купи медовухи и кириешек.       

- Много?   

- Сколько не жалко.    

Напарница прищурилась и на миг будто задумалась, считая, потом усмехнулась:

- Не сопьешься?

- Тебе что за дело?

- До весны, к сожалению, дело у нас с тобой одно общее.

- Это понятно, но будь спокойна – я не раз бывал в стрессовых ситуациях и, как видишь, не спился.

- А у тебя стресс? Отчего?

Уй, как мне хотелось громко крикнуть – ОТ ТЕБЯ! И послать её к черту! Но сдержался и, улыбнувшись, сказал:

- Должно быть после ангины. Просто из рук все валится… такое состояние.

Напарница улыбнулась – ладно, что не рассмеялась. Конечно, ни в какие мои болезни она не верит. По-прежнему думает, что я, изменив свою тактику, пытаюсь сломить её холодностью. Известно давно – не мытьем, так катаньем, мужчина своего добивается.

Ладно – наверное, подумала моя напарница – в конце концов, каждый человек имеет право добиваться своего счастья, как разумеет. И она тоже имеет право жить, как хочет. В этом вопросе сошлись коса с камнем…

- Будут тебе кириешки и медовуха в разумных пределах – из расчета: половина бутылочки на сутки.

Мне и трети хватит – хотел сказать, но промолчал.

И она ушла. А может, уехала…

Вернулась ближе к ужину. Сунув покупки в холодильник и критически осмотрев кухню, поднялась в мою комнату.

- Ты не обедал? Спускайся – сейчас пельменей сварю.

За пельменями, с невинной улыбкой:

- Кстати, ты давно мне не говорил комплиментов – например, что я потрясающая женщина.

Амплитуда настроения у моей напарницы зашкаливает в позитив – должно быть, внуков повидала.

- Сказать прямо сейчас, когда ты в тапочках и халате? – уточнил я и промолвил. – Ты потрясающе выглядишь.

Она улыбнулась медленно и искушающее.

- Я плохо смотрюсь?

- С медовухой потянет.

- Тогда, в чем проблема?

- А кто сказал, что проблема есть? – удивился я. – Меня все устраивает.

И не смотря на это, что-то закружилось в пространстве кухни, где мы обедали. Натянулось звенящим напряжением между нами – мужчиной и женщиной, не желавших друг друга.

Обстановку разрядила моя напарница, весело рассмеявшись:

- Я передумала. Сколько у тебя в заначке? Какую сумму ты готов выложить за меня?

Усмехнувшись, съязвил:

- Все зависит от того, на что ты готова.

- А на что тебя тянет? – спросила она, хитро глядя из-под ресниц.

- Ты хочешь, чтобы я тебя поимел?

- Я хочу денег – ведь скоро расстанемся и другой возможности тебя раскрутить мне вряд ли представится, - сказала она с веселой улыбкой, оборачивая диалог в шутку.

Но я не проникся её настроением.

Вот стерва! Ей мало моей зарплаты. Баба есть баба…

Я промолчал. Она не смогла.

- Желание женщины – закон! Ты не забыл?

- Так может, бесплатно – раз есть желание?

Напарница улыбнулась мне настолько спокойно и безмятежно, что я сразу же понял – никакого желания у неё нет.

Мне это не понравилось. У меня, признаться, влечение к женщине колыхнулось.

Закипел в душе Кипелов:      

Я бы мог с тобою быть,
Я бы мог про все забыть,
Я бы мог тебя любить,
Но это лишь игра.
В шуме ветра за спиной
Я забуду голос твой,
И о той любви земной,
Что нас сжигала в прах,
И я сходил с ума...
В моей душе нет больше места для тебя!

 

Последнее слово осталось за ней. Она умела дожидаться подходящего момента, чтобы ответить так, что последнее слово оставалось именно за ней. Я уж не помню, что она сказала, но мне оставалось лишь придушенно промолчать.

А потом ушла с полной уверенностью в себе и достоинством, стоящим королевы.

Я же предполагал, что с напарницей моей трудно будет соскучиться, и то, что произошло – не последняя фортель в её репертуаре.

На кой черт мне сдалась эта женщина сейчас, когда любви нет и следа, совсем не понимаю. Секса вроде бы тоже не хочется. Так зачем она мне?

Пансионат охранять? Да мне безразницы теперь – будь ты хоть бабкой с ружьем из фильма «Операции «Ы»». Пикироваться от скуки? Впрочем, молчать вовремя она тоже умела – этого не отнять.

Что можно сказать об итоге этого инцидента с её предложением секса за деньги? Шутливый намек – мол, ты рано отступил: не все ещё потеряно для тебя. Пусть будет так, но время её действительно ушло – и тело мое не вибрирует больше. Как ей дать это понять без хамства и пикировки?

Судя по её хитрым глазам и словам, она не хочет это признать. Упорная в своих решениях женщина. И не очень-то мне понятная – и когда отвергала мои ухаживания, и теперь, навязываясь сама. Интересно, однако, девки пляшут…

Впрочем, спешить нам некуда, и время покажет – кто есть ху.

М-да… Пристрастия наши изменились. Она пьет пиво с фисташками у камина, я похрустывания кириешками, запиваю «медовухой». И что тут скрывать – чувство комфорта вернулось ко мне…

Но возвращаясь к проблеме наших отношений, я изо всех сил старался ей показать, что охладел и не стремлюсь к ней. А она над этим размышляла…

Забавная, хоть и глупая игра. И чреватая.

Пришло время её прекращать. Но как?

Я подмечал – ей уже не всегда удавалась легкая поступь выпускницы балетной школы; и держать спину гордо выпрямленной, являя неприступный и отстраненный вид. Прежняя спесь (?) её прохудилась…

Видимо, она не понимала, что случилось со мной – как можно задавить либидо сразу и только волей. А ещё напарница моя не знала, что делать с тем, чего она не понимает. И меньше всего желала выйти за границы личной зоны комфорта. В её разуме забилась тревожная мысль – может, я с ума сошел от неразделенной любви? Она готова уступить себя прямо сейчас, но моя холодность не позволяла и этого. Она готова заплакать, но слезы женщин возбуждают в мужчинах лишь жалость…

Вот прямо сейчас в её взгляде мелькнул призыв – ты хочешь меня? встань и возьми! я разделю с тобой удовольствие…

А я встал и зевнул:

- Спать пойду.

Она осталась одна. И, кажется, с трудом подавила стон…

Следующий день мы оба молчали – будто затишье перед боем.

Думаю, она размышляла – мужики это большие дети, готовые на что угодно, лишь бы доказать, что их член круче и больше другого. Они подвешены за него, как муха на паутинке. И этот не лучше (то есть я). Только что-то случилось с ним. Что? – не понятно. Или он (в смысле, я) настолько непредсказуем, или она ошиблась (во мне).

Как же ей дать понять, что мной управляет разум, а не инстинкты? Однако в нашей ситуации это поздно и бесполезно – пусть разбирается сама. Мне она безразлична.

Впрочем, жду дальнейших действий. 

И знаете что – чем дальше, тем больше меня тянет рассмеяться над ситуацией. Отчего-то все выходки моей напарницы приводили к такому результату. Хотя, любой другой на моем месте непременно воспользовался ситуацией. Весь её расчет именно на это. Только никак не поймет она – страсть ушла и я свободен!

До весны ещё далеко. А когда придет, посмотрим – кто что скажет при расставании.

Если говорить о себе – зиму я переживу, с проблемой любви уже справился… да ещё повесть напишу. Словом, удачно всё! 

А напарница… Может быть поблагодарит за то, что я хотел, но не сделал с ней. Похоже, мы оба относимся к категории людей, для которых секс не забава и приятное развлечение, а ответственность перед партнером.

Такое вот противоречие – которое не объяснить, не понять.

В феврале начались метели…

- Как дела? – вежливо поинтересовалась напарница, когда я вошел в коттедж.

- Снежная суматоха. На небе солнце светит, а он движется от ветра и все заметает – да так скрепляет, что не сразу пробьешься. Сил уже просто нет…

- И оно тебе надо? Сиди дома в тепле: весна придет – все растает.

- Хозяин приедет, а дорога к пансионату не чищена – не пробьется. Да и дорожки для дозорных обходов тоже надо проторить.

- Шамиль пусть протаптывает, - с улыбкой она пошутила.

Я ничуть не сомневался, что ей плевать на дорогу с дорожками – просто общения хочется. И поэтому подсказал:

- Или зять твой приедет… или такси… тоже ведь не пробьются.

Она подтвердила важность моего занятия кивком головы.

Потом спросила:

- Ты не скучаешь по ребятишкам? Говорил как-то – родными стали…

Ага. Это точно – роднее некуда.

- С ними довольно забавно: они умеют смешить, - я равнодушно пожал плечами.

Может быть, с упреком ко мне она выдала:

- С ними, по крайней мере, неразрешимых разногласий не бывает.

Так. Вот и добрались до самого интересного.

- Ты по поводу наших с тобой отношений?

Напарница медленно и глубоко вздохнула – как перед прыжком в ледяную воду.

В том, что следующие её слова мне не понравятся, я ни грамма не сомневался.

- Ты изменился после Нового Года очень здорово. Если бы мы были близки, я бы подумала – поматросил и бросил. Но ничего подобного не было, а ты стал совершенно чужим. В чем причина? – сломала голову...

Я ничего не ответил, молча пил чай.

- Мы могли остаться друзьями, если бы ты мне все объяснил.

- Я не враг тебе и сейчас. К чему воду толочь?

- Если друг, прошу тебя – проведи со мной одну ночь, - она сказала это очень спокойно, глядя в мои глаза.

Нутро мое заметалось от паники – прощай свобода?! Напарница снова берет надо мною верх?

- Когда?

- Сегодня.

- Зачем тебе это надо?

И дураку ясно, что это последняя соломинка утопающего, но я таки спросил.

- Память о тебе останется. Очень надеюсь, что когда-нибудь ты станешь знаменитым писателем, и я буду гордиться нашей близостью.

Я сидел с застывшей маской на лице. Как-то не видел себя в роли Милого Друга от Мопассана.

- Тебе будет приятно лечь в постель с человеком, который к тебе равнодушен?

- Но ведь любил же! – она почти вскричала в отчаянии.

Я ответил совсем по-хамски:

- Мужики о такой ситуации говорят прямо – перестоял.

Она глубоко вздохнула и наполнила свою чашку чаем.

- Ты не дашь мне шанса?

Мерзкая ситуация! Я ощутил, как горлу подкатывает горький ком. Вся моя выдержка трещит по швам. А вместе с ней – собранность и отстраненность.

Резко поднялся из-за стола и стремительным шагом пересек кухню, пытаясь хоть как-то перенаправить бурлящий поток нахлынувших эмоций в движения. Остановился у окна. Застыв перед ним, совершенно не видя прекрасной картины, как ели сбрасывают с ветвей зимний груз, качаясь под ветром – и он устремляется вверх, кружась и танцуя.

Пытался удержать над собой контроль, трещащий по швам. А он грозил вот-вот рассыпаться в прах. Но этого нельзя было допустить никоим образом. Мне надо обязательно в одиночество – выплеснуть все эмоции, себя успокоив, и обдумать ситуацию. Сейчас надо сдержаться…

- Если для тебя это так важно… - начал я и осекся: воздуху не хватило…

Когда справился, спросил, продолжая смотреть в окно:

- Я могу отказать тебе в этой просьбе?

- Я сейчас прошу тебя не как мужчину, а как друга, с которым разделила кров и хлеб. Когда ты меня попросил переехать сюда, разве я отказала? 

- Ты никогда не отпустишь меня, да? – хрипло и с паузами проговорил я. 

- Ты будешь свободен завтра же утром, Анатолий… А сегодня будь моим!

Я не поверил ни одному её слову. А что ей взбредет завтра в голову? А вдруг ей понравится эта ночь? А вдруг мне? И где тут свобода? В её постели?

Я закрыл глаза и плотно-плотно сжал веки.

Так мучительно дошел до неё (говорю о свободе) – через столько обид и унижений. Я хотел навсегда развязаться с бабами. И вот на тебе… Нет, не отпустит она меня никогда!

А может, ей нужны мои деньги – ведь я предлагал ей свою заначку. Распалилась дама… Это вернее всего. И нет никакого другого влечения!

Мне нельзя ни в коем случае сейчас сорваться – надо все перетерпеть. Вот только расслабившись за последний месяц, лишь самую малость попробовав другого, нового и непривычного ощущения вседозволенности и безнаказанности, так сложно сейчас сдержаться. Чувство свободы искушает. Как теперь вернуть привычную отрешенность и самоконтроль?

- Анатолий? – она словно читала мои мысли, проносящиеся в голове.

Она не интересовалась и не спрашивала моего мнения. Сейчас был не тот момент. В силу природной расстановки вещей я, как мужчина, не мог и не смел ей отказать. Не имел на это право.

Понимая, что делаю ошибку, не справившись со своими чувствами, заявил, проклиная себя и свой язык:

- Ненавижу тебя!

За моей спиной женщина резко и шумно выдохнула.

Ушла, сказав, как приказав:

- Одну только ночь. Я буду ждать.

Дурак! Ой, дурак, так и не научившийся избавляться от эмоций! Что же я натворил!

Как же я себя ненавидел. Наверное, больше, чем её.

И побрел в свою комнату, почти не ощущая своих конечностей – словно все тело вдруг стало ватным. По пути глянул на свое отражение в зеркале. Оттуда на меня смотрели испуганные, полные ужаса и поломанных надежд глаза седого старика.

Какой же ты все-таки дурак – мысленно сказал я ему. – И слабак… Нет и не будет тебе покоя. Видно, не заслужил ты его.

В комнате снова завел Кипелова.

 

Надо мною - тишина,
         Небо полное огня,
         Свет проходит сквозь меня,
         И я свободен вновь.
         Я свободен от любви,
         От вражды и от молвы,
         От предсказанной судьбы
         И от земных оков,
         От зла и от добра...
         В моей душе нет больше места для тебя!

 

Лежал и проклинал себя. Хотел любви, добивался её, так получи – пришли счета! Влип моряк-пограничник? Теперь держись!

Мысль о прежней службе будто бы поддержала. Я гордо расправил плечи – где наша не пропадала? Где и кто нас только не имел? Пусть теперь баба оттрахает. Я сильный. Я это вынесу и не сдамся.

Хрипло и горько рассмеявшись, поднялся и сел за компьютер – писать, надо писать детям орлиного племени… ну, и так далее: все как у Добронравова.

Проведя день в распорядке принятого режима, вечером у камина я выглядел достаточно невредимым. Пришел к выводу – нет смысла чему-нибудь упираться: что один человек намудрил, то второй вряд ли размудрит. Другими словами: ей надо – пусть и старается. Не встанет – не моя вина, а её беда: не хрен было шесть лет упираться.

Так что чувствовал себя почти свободно. Но, учитывая обстоятельство, само собой.

Она поджидала меня, накрыв столик у камина – кроме обычного, были водка и бутерброды.

Я пришел вполне подготовленный. Я снова был тем, кем себя сделал за месяц свободы и независимости – чувствовал силу и уверенность.

И достаточно хорошо представлял себе, что меня ждет. Это будет не просто секс, а с моральными истязаниями. Она будет стремиться сломать меня – снова превратить в раба своих желаний её тела. И, наверное, от понимания того, что мне предстоит, в душе появилось еще одно чувство, кроме отстраненности и самоконтроля.

Я еще не был уверен, но подозрение, что предстоящее слишком тяжело вынести, рождало во мне не только ненависть ко всем женщинам, но и желание им мстить. Впервые серьезно задумался над вопросом о действенном способе мести прекрасному полу за их стремление превращать нас в рабов.

Только задумался – решения ещё нет…

На едва слышимый звук моих шагов по ковру она повернула голову, сидя в кресле. Её взгляд неуклонно двигался мне навстречу. Но я отвел глаза, и взгляды не пересеклись. Что при этом она подумала, я и знать не желал. Даже думать не собирался…  

Опустившись на мягкое кресло, обратил внимание на сервировку столика.

Увидев водку и бутерброды, ухмыльнулся:

- У нас праздник?

- Хочу с тобой выпить, чокнувшись.

Хорошо. Меня это устраивало.

Разлил водку по рюмкам. Чокнувшись, выпили. Взяли по бутерброду.

Я откинулся на спинку кресла.

По пищеводу прокатилась горячая волна – душа откликнулась ватной опустошенностью. То, что надо! А вот мозг – словно завис. Как компьютер, который никак не выходило перезагрузить и запустить программу заново.

Ведь были же мысли… да ещё какие!.. что все женщины – душемучители.

Куда все подевалось?

Срочно требовалась перезагрузка (говорю теперь о мозге), но для этого нужно время. И, возможно, не мало. Еще нужно одиночество – я ведь не Наполеон, чтобы семь дел делать одновременно… 

А время шло, и от выпитой водки внутри стало тепло и горько.

Попробовал мозг отсканировать – вроде мыслишки зашевелились.

Рискнул себя так настроить – из-за баб все беды на Земле; их можно иметь, если не позволять чувствам брать над собою верх.

А толку?

Винить и злиться надо лишь на себя. Ну как можно быть таким придурочным идиотом – волочиться за бабой без всякого проку шесть бесконечных лет? Словно пацан, а не мужик, убеленный сединой.

Что за много прожитых лет мало баб повидал, что так взбеленился из-за одной?

И ведь серьезно завелся – замуж звал, любовь и верность обещал до гробовой доски…

Нет, судьбу не обманешь. Черта с два!

Вечно она проходила мимо меня в своем наряде, закрытом до горла. Неприступная и строгая, словно какая-то учительница из школы.

Недоумок! Чем же она так зацепила? Ах да, порядочностью – таких я ещё не видел.

Повелся, ухаживать начал – знаки внимания, цветы и прочее…

А она все динамит и динамит – никакого сладу с ней нет.

Но ведь баба же, а я мужик… Так хотелось узнать, добиться от неё ответа – что со мною не так?

Почему я маялся? Что творилось в моей душе? Из-за кого? – главный вопрос. Из-за женщины, которую я даже ни разу не поимел?

Или в этом все дело как раз? Самолюбие заело? Или недоступность притягивает?

Абсурд! Капец! Ни на кого я не тратил столько времени и нервов!

Врезать бы себе хорошо, чтобы мозги на место встали…

Но ведь встали же!

Я свободен теперь!

И вдруг разозлился на неё.

О чем с ней разговаривать после стольких мытарств? Зачем? Мы чужие, в принципе, люди. Да и кто она для меня?

- Вот просто ответь, удовлетвори мое любопытство, - дернула злоба меня за язык. – Что именно во мне тебе было так противно? За что ты отвергала меня много лет? Нос воротила… Что со мною не так?

Помолчав, она сказала раздумчиво:

- С тобой все так – не волнуйся. Я, во всяком случае, так думаю. Но не хочу ни с кем связывать свою судьбу.

Я ни черта не понял. Она, вообще, нормальная в последние дни?

- Не хотела или не хочешь?

- Не хотела и не хочу.

- Зачем же секс предлагаешь?

- Что, одна ночь нас так сильно привяжет?

- Меня – да. Я буду ответственен за твою судьбу.

- Для меня это хорошо или плохо?

- Не знаю.

- Я предлагаю тебе себя. Что тебе ещё надо? – устало и отрешенно спросила она.

И её изменившийся голос резанул по моим напряженным и натянутым нервам.

- Я никогда ни с одной женщиной не расставался по своей воле. Они уходили, боль оставляя, но и надежду – найду ещё лучше и буду счастлив. А после тебя в душе лишь разруха и опустошение. Я возненавидел из-за тебя всех женщин Земли и, похоже, что навсегда.

- Значит, я виновата?

Не мог физически смотреть ей в лицо и не знал, что с ней творится – голос, вроде бы, безразличный. А в глазах возможны и бешенство, и боль, и укор… слезы, вернее всего.

Мне было жалко её, жалко себя – жалко, что ничего у нас так и не вышло.

Моя выдержка билась в агонии, но ещё держалась. Я даже сам себя не узнавал, но сейчас это, черт возьми, не играло никакой роли.

Она всхлипнула.

Я промолчал.

Она спросила, ещё раз всхлипнув:

- Ты можешь просто со мной переспать – без всяких упреков и нотаций? Что ты за мужик, в конце-то концов?

Даже ругательства на ум не шли.

- Если не можешь или не хочешь, так и скажи… и уходи.

Это выход – встать и уйти. И правда, какое мне дело до неё?

Но глаза закрыл и постарался себя убедить, что сам ничего не хочу, а выполняю волю несчастной, заблудшей в своих чувствах женщины, которая волей судьбы рядом со мной. Ничего большего я пока признать не мог и не хотел.

 А рассудок подсказывал – влип ты, моряк, конкретно влип…

 И тут что-то случилось с ней – она вдруг захохотала.

Отчего? Что тут смешного? Ничего. Или она сейчас скажет – эй, простофиля с членом стоячим, я тебя развела, а ты и повелся…

Смех оборвался так же внезапно, как и накатил на неё. А ему на смену в её глазах появились обида и гнев – уже за гранью привычной морали.

- Я – мазохистка! Неужто не догадался? – заорала она. – Ненормальная извращенка, которая ловит кайф, когда её избивают…

Она посмотрела на меня с неподдельной ненавистью.

- А ты кто? Хлюпик! Интеллигентишка! Который не только руку поднять не смеет на женщину, но и голос повысить…

Громко всхлипнув, она сказала, притушив голос:

- Ну какая мы пара?

Еще раз на меня взглянув – теперь уже без яростной ненависти в глазах – она отвернулась.

- Иди спать. Я ничего от тебя не хочу.

М-да… ситуация. Если это не новый шаг комбинационной игры, то…

- Ты не хочешь попробовать секса без насилия?

- Без насилия? – она рассмеялась горько и хрипло. – Чтоб доставить тебе удовольствие? А потом… распалившись, куда мне деваться? С кем страсть утолить?

- Иди уж… - она безвольно махнула рукой.

Похоже, что не блефует.

Нахлынувшие впечатления от услышанных откровений с головой захлестывали. Я терял ощущение реальности. Сознание надрывалось, не желая этого…

К черту всё! Разверзнитесь небеса!

Невероятным усилием воли я заставил себя подняться из кресла, обошел столик и, взяв её за кисти рук, потянул к себе.

- Знаешь что, к черту секс – пойдем просто так полежим вместе, рядом… Я поглажу тебя – ты успокоишься.

- Не надо. Ступай себе. Отпусти меня и иди к себе слушать своего Кипелова…

Это она, наверное, подслушивала под моей дверью – подумал я, но её желание не исполнил, а вытянул из кресла.

Она и не сопротивлялась, позволила отвести себя в спальню и, раздев, уложить в кровать.

И я лег рядом – нянчился с ней…

А за окном февральская вьюга напевала нам за Кипелова:

 

Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх.

Я свободен с диким ветром наравне,

Я свободен наяву, а не во сне!

 

Комментарии   

#2 RE: Я свободен!Автор 15.06.2021 02:54
Спасибо, Фрида!
Вроде бы так, но я закрываю эту страницу своей жизни и уже обещал себя другой женщине. "Цена свободы" в этом свете будет звучать двусмысленно.
#1 Цена свободыFrieda Shutman 14.06.2021 06:02
Анатолий! Мне очень понравился этот отрывок! Я бы его назвала ЦЕНА СВОБОДЫ.
Мне кажется, из этого романа получился бы отличный киносценарий..
Желаю Вам дальнейших творческих успехов!
С уважением, Фрида.

Добавить комментарий