Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Дух Франции

Дух Франции

01 Август 2021

Дух Франции Лучше Франции ничего пока не придумано. /Шарль де Голль/ Мы проспорили до вечера, так ничего и не решив....

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

31 Июль 2021

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Вашингтон

Вашингтон

28 Июль 2021

Вашингтон Можно ли простить врага? Бог простит! Наша задача организовать их встречу. Мы ехали на северо-восток – навстречу дождю. Над...

Остров Мэри

Остров Мэри

25 Июль 2021

Остров Мэри Как странно звук взведенного курка Внимательное ухо поражает, Когда, прищурясь, нас издалека Приятель у барьера поджидает /Байрон/ Без...

ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА

ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА

24 Июль 2021

К. Еланцев. ЧЕМ ПАХНЕТ РОДИНА Чем пахнет родина, скажи! Быть может вишнями из сада? Прохладой утренней межи, Иль земляникой для...

Новый Орлеан

Новый Орлеан

22 Июль 2021

Новый Орлеан Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут... / Р. Киплинг/ - Черт, а...

Кража хлеба во сне

Кража хлеба во сне

22 Июль 2021

В.Шабля. Кража хлеба во сне (1941 год, октябрь. Куйбышевская железная дорога) – Нужно схватить эту кисть с ножом во что...

 

 

Любовь ушла…

Кто любил, тот носит шрамы.

Закончив очередную главу, я с облегчением откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, с силой прижал переносицу пальцами. Блаженство. В такие минуты можно расслабиться и отдохнуть, ни на что не обращая внимания.

А потом все вернется на круги своя – новые мысли бесконечного сюжета под названием «жизнь». Я пишу книги о себе любимом – год за годом – где был, что видел, как поступил…

Мне не скучно – поверьте. И если бы не любовь, я был бы счастлив. Ведь любовь моя безответна…

Чтобы не думать о ней, придвинул тарелку с кириешками – похрустеть и забыть… забыть все на свете!

Меня бы вполне устроила любовь платоническая. Есть женщина – она прекрасна. Мы изредка (обычно в сельском клубе на концертах художественной самодеятельности) встречаемся, и я не могу на неё насмотреться. Для вдохновения этого вполне достаточно…

Так бы и жил… Но судьбе было угодно свести нас с ней под одной крышей. Правдами и неправдами прорвался в её постель, но дальше дело не пошло – она не хочет секса без любви, а я не в её вкусе. Ни массаж эротический не может сбить её с этой позиции, ни мои комплименты (плюс страдания телесные)…

Она стоит на своем: вот привыкну, тогда… А я не способен взять её силой – и душа не лежит, и нет надежды на потенцию: обязательно подведет в ответственный момент… И тогда уже – прощай все надежды…

Бесило то, что я – и человек достаточно образованный, и писатель (читай – инженер человеческих душ) не могу понять простую, неизбалованную жизнью женщину… Не могу понять – чего она хочет? почему противится моему желанию? Ну, совсем не похожа на других!

Возможно, в разрешении этого вопроса настолько увяз, что нежное прежде чувство превратилось в манию. Или хуже того – она стала бояться меня, а я её ненавидеть…

Имело ли смысл продолжать отношения? Но куда деваться – мы связаны условиями жизни и обстоятельствами. В любом случае нам не расстаться до весны. Поэтому и отвожу в одиночестве душу в своей комнате, работая над главами автобиографической повести. Вот сейчас очередную закончил…

Может, следующую начать о моей несчастной любви, пропустив лет так с десяток?

Ощущения там ( в её комнате), размышления здесь неужто не дадут результата?

Мобильный пискнул и умолк – она! Так мы условились вызывать друг друга при необходимости.

Ну что ж… Выключаю компьютер и иду на зов.

Любимая моя никогда не прихорашивается, но всегда хороша. И настроение у неё чаще бодрое, нежели унылое. Лицо всегда имеет серьезное выражение, но когда улыбнется, день становится светлее…

Нашел её в гостиной.

Ах да, забыл сказать – у нас на каникулах внуки её гостят. И теперь они сели за стол.

- Мы поедим и на горку пойдем. Ты с нами? Так садись ешь…

А что? С детьми никогда не бывает скучно. Конечно, пойду! Ведь она рядом с ними будет много смеяться. Я иногда даже завидую им.

Дети на санках катятся с горки.

- Осторожнее! – кричит она.

- Давай и мы покатаемся – есть же ещё салазки.

- Вместе?

- А почему бы и нет.

Ради неё я и с парашютом готов спрыгнуть!

А вот она – не любитель экстрима.

- Анатолий Егорович…

То, что она не договорила, я понял – «в вашем-то возрасте»… Но когда и на что он меня останавливал?

- Так официально… - я прошелся по ней взглядом с головы до ног.

Она поняла мое настроение:

- Давай не будем устраивать скандала при детях.

Я плечами пожал – давай так давай… А тут и работа мне нашлась. Организовали конвейер: бабушка усаживала внуков в санки наверху, а потом отпускала вниз; скатившись, дети покидали их и спешили назад, где уже поджидали свободный транспорт и контролер; моя задача – опустевшие сани поднять на горку. Как в той детской уличной песенке: весело было нам, все делили пополам – Мишке в ухо, мне в карман…

Мое настроение вам понятно.

Ничего, с обидами я научился справляться ещё в детстве…

- Осторожнее, пожалуйста, - напутствовала бабушка очередной спуск и мне помахала. – Принимай!

А мне надо было успеть поднять опустевшие санки на горку и вернуться к конечной их остановке – ничего себе тренировка…

Санки катились быстро. Дети, конечно, шалили. Но у горки мною были предусмотрены бортики из того же облитого водой снега – короче, льда. Иногда мальчик нарочно тормозил санки ногами, и они разворачивались на ходу… Девочка радостно визжала. А когда они переворачивались, и втроем катились вниз, обгоняя друг друга, визжал и внук, а бабушка ахала и волновалась…

Потом выговаривала:

- Не надо, деточки, так играть. Еще раз – и идем домой…

Когда им действительно хотелось домой, они переворачивали санки в последний раз. Бабушка дулась. А попав в тепло и раздев детей, поила чаем и вопрошала:

- Почитаем или поиграем?

Меня встретила улыбкой насмешливой:

- Нравится быть дедом?

- Кто-то где-то говорил, что мужчины на всю жизнь остаются мальчишками – им и старость нипочем.

- Это верно. Чаю хочешь?

- Не откажусь.

- Проходи, мой руки, садись…

- Слушаю и повинуюсь.

- О, дети! – сейчас вам Анатолий Егорович расскажет сказку «Волшебная лампа Аладдина».

Вот не было никакого настроения ещё и сказки рассказывать – но разве откажешь. Без выражения каких-либо эмоций пил чай и смотрел прямо перед собой.

Пацан выручил:

- А мы мультик смотрели про этого джина.

Я любимой:

- С твоего разрешения пойду прилягу, отдохну – что-то грудь прихватило.

- Укатали горки? – улыбнулась милая.

Но улыбка была неуместной.

К ужину я не спустился.

Пришла моя напарница, не очень печальная, но осеклась, удостоенная безучастным взглядом.

- Все так плохо? – спросила она.

Я ничего не сказал. На несколько мгновений в комнате повисла тишина и странная неподвижность. Наконец, она, сделав несколько шагов, подошла ко мне и положила на лоб ладонь, которая показалась мне ледяной – но я и виду не подал. Вторым движением она сунула мне руку подмышку. В глазах у неё появилась озабоченность.

Я знал, что она не врач. Но дети и внуки многих женщин научили безошибочно ставить диагноз. Хотя, сейчас…

- Подмышкою пот – это слабость… Лоб вроде бы не холодный… Даже представить не могу, что с тобой приключилось, - искренне призналась моя напарница. – Горло болит? Давай поставим градусник.

Прибор, измеряющий температуру, она мне поставила, но забыла про него, увлеченная внуками. А стало быть, и про меня…

Какофония звуков свидетельствовала, что внизу не скучают.

У меня возникло желание прогуляться на свежем воздухе. Но не хотелось демонстративно игнорировать играющих детей или признавать себя заболевшим. Тем паче возиться с ними в таком состоянии…

В конце концов, они и без меня не скучают. А я устал так, что даже думать не хочется ни о чем. Вот прямо сейчас я не испытывал к любимой никаких чувств. Посторонняя женщина со своими внуками – причем здесь я?

Откровенно говоря, устал и от них, и от неё – мечтаю о том дне, когда закончатся каникулы и приедут родители. Тоже мне мама с папой – укатили куда-то, подкинув бабушке детушек. А та и рада возиться…

А я… не умел быть дипломатом и ловкачом. Я привык говорить и писать только правду – пусть грубую, пусть прямолинейную, но всегда! Это качество помогало мне быть самим собой, и нет никакого смысла меняться и гнуться под кого-то.

Не люблю и когда под меня гнутся. Каждый должен быть таким, каким его родили и воспитали. В противном случае – бойся данайцев, дары приносящих…

Потому и лежал сейчас на кровати заправленной сам одетый, делая вид что устал. Памятуя при этом первое правило бизнесмена – всегда лучше, если к тебе обращаются с предложением, нежели в роли просителя выступаешь ты.

Пришла напарница с приглашением к ужину.

Я отказался.

Она не вспомнила про градусник, но была достаточна умна, чтобы начать подозревать мое истинное состояние.

- Сюда принести? 

Я согласился.

Это она ловко придумала – если я устал от детей, не стоит меня тащить в их кампанию. На открытую конфронтацию идти было бы глупо, а вот так – дядя Толя, мол болен, пусть отдохнет. И волки целы, и овцы сыты…

Я поел и снова лег – посуду сама уберет, или я унесу, когда внизу стихнет шум; другое заделье – вечерний обход. К детям я не хочу точно и с ней общаться – все надоело. Вот интересно – сохранился ли сексуальный интерес к этой даме? Если нет – что тогда?

Вот так и распадаются семьи.

Слава Богу, у нас этого не случилось – в смысле, семьи.

А дети? Ещё несколько дней, и их заберут родители. Что будет тогда?

Что происходит с моими чувствами? Понять это просто интересно. Была любовь, прошла любовь – или как? И что вместо неё – ненависть грянет? А ведь до весны ещё далеко. Нам надо как-то время убить – иначе убьем друг друга.

Впрочем, мне проще – у меня есть увлечение. Чем будет заниматься моя напарница долгими днями и вечерами? Её проблемы. – развлекать её ухажерством более не намерен…

Она не пришла за грязной посудой. Я сам отнес её на кухню и помыл перед тем, как отправиться в вечерний обход. Внуки и бабушка, растопив камин и включив телевизор, собирали пазлы на столе.

- Как ты? – поинтересовалась напарница.

- Жить можно, - не смог удержаться от горестной ухмылки и пошел одеваться.

- Дядя Толя у нас приболел, - объяснила бабушка внукам.

Я только молча кивнул на их любопытные взгляды. Интересно – они оставят меня в покое или по-прежнему будут тянуть в свои игры? Детям вряд ли доступны проблемы взрослых. А вот их бабушка…

Я смотрел на неё и с удивлением осознавал, что не испытываю прежнего вожделения. И от тембра её голоса, и от изящности фигуры, и от плавности движений… Все в одночасье куда-то пропало! И мозги уже не плавит желание...

- Ты в обход? Не тяжело? Погладь Шамиля у порога – пусть один сходит.

- Я тоже хочу погладить, - встрепенулся внук.

- И я, - вслед за ним внучка.

- Сидите играйте, - строго сказал я. – Шамиля завтра погладите.

Их бабушка адресовала мне просто убийственно-обворожительную улыбку. Но снаряд пролетел мимо.

Как теперь строить отношения? – размышлял я, гуляя по аллеям пансионата. Впереди шли Шамиль с подружкой – куда они, туда и я. Но мне до них не было дела – свои проблемы важнее.

Проблемы? А что вы хотите? Если любовь ушла насовсем, чем заполнить вакуум сердца? Как бы ненависть туда не накликать. Жизнь веселая начинается – гораздо интереснее, чем была. Доживем ли мы до весны? – вот в чем вопрос. Сможет ли напарница понять и принять новое к ней отношение? Понравится ли ей охлаждение того, кого она привыкла считать докучливым ухажером?

Снова попытался породить сладкую дрожь возбуждения её обликом в памяти – не получилось. Но это уже не имело значения. Душа молчала – вот в чем беда! Калиф утратил вкус халвы.

Спала благостная пелена с глаз. Мысли пошли совсем другие – цепкие, проницательные, умные и циничные. Ничего в ней особенного нет. Порядочна? Да и Бог с ней. Волочиться за женщиной из-за этого – себе дороже. Впрочем, денег не жалко, которые ей перечисляют на счет: обстиран, накормлен – чего же ещё? На личные нужды пенсия есть… 

Как до весны дотянуть? Очень просто – я ведь в пансионате: так буду отдыхать изо всех сил, здоровья набираться… Ни к чему мне эксцессы.

Вечером объявил:

- У меня горло болит – наверное, ангина. Надо наши контакты как-то ограничить.

Каким-то шестым чувством она ощутила, что я лгу (взгляд недоверчивый её выдал), но согласилась, что детей к заразному мужику лучше не подпускать.

- В поликлинику завтра поедешь?

- Вряд ли она работает. В аптечке же есть набор необходимых лекарств – буду лечиться на дому.

Такой расклад всех устроил.

Естественно я ничего из лекарств не пил, дни посвящал себе и оттого пребывал во вполне благодушном настроении. Повесть задуманную таки начал. Повесть о наших с ней отношениях, и почему любовь прошла – на мой субъективный взгляд, конечно.

Я когда напишу о проблеме, она куда-то уходит из памяти. Вот и надо готовиться к весне – к разводу, к разъезду, к… Чтобы без эксцессов для сердца. Короче – гуд бай, май лаф, гуд бай!

Писалось легко. Подкатившему вдохновению я привык всецело доверять. Благо – меня никто не тревожил. Завтрак, ужин и обед поджидали в микроволновке. Каминные посиделки моя напарница не посещала, оставаясь с детьми и после того, как они засыпали…

Пересекались мы редко.

- Привет.

- Привет. Как самочувствие?

- Вроде получше – боли ушли.

- Хорошо. Ну, ты лечись-лечись…

В субботу – день большого аврала, когда мы напару с напарницей убирались в коттедже – генеральной уборки не состоялась. Впрочем, каникулы, гости… можно расслабиться.

Потом ребятишек забрали.

Мы оба ходили потерянными. Оба мы, оказывается, не любители лавирования и притворных улыбок.

Почему же не объяснились? Напарница не задавала вопросов. Меня это устраивало. Некоторое время так и жили, ночуя в своих комнатах. Собирались вместе за столом и на каминные посиделки с включенным телевизором. Оба делали вид, что ничего страшного не случилось, хотя многое изменилось в наших отношениях.

Посмотрим – кто первый не выдержит…

Наверное, оба настроились на весну.

Общаться нам не хотелось, что мы доходчиво демонстрировали друг другу своим видом. И теперь я ночами бродил с собаками по пансионату, а моя напарница днями гуляла, грустя о своем. И за столом, сидя друг напротив друга, мы оставались в полном одиночестве – если так можно выразиться.

Не располагала к беседе и обстановка у камина. Попивая коктейль и хрустя чипсами, я смотрел на огонь, изредка бросая взгляды на экран телевизора. Напарница моя пультом переключения каналов подбирала фильмы о красивой заграничной жизни – показушной и наигранной.

Честно говоря, новогодняя вечеринка убедила меня, что Россия не катится в никуда, а идет себе своим курсом. Сильные мира её – люди грамотные и культурные. Сидя с ними за одним столом, я не ощущал себя лишним в стране. При том что лоском и умением наслаждаться светским обществом я обладал ещё в меньшей степени, нежели желанием притворяться или подстраиваться под чьи-то интересы – пошло оно всё лесом!

А на экране суетились люди с усталыми лицами и безнадежным выражением глаз. Если бы не огонь камина, коктейль с алкоголем и чипсы – скучно, тоскливо и бесполезно потраченное время.

Я тщательно отворачивал взгляд от своей напарницы даже при несложном разговоре. Судя по всему, она тоже откровенно скучала. Не сказать, что она подурнела за несколько дней наступившего года, а вот не тянет – ни говорить, ни смотреть…

Куда же пропала её сексуальность?

Даже волосы не влекут – свободно и немного беспорядочно лежащие на её плечах. Те самые волосы, напоминавшие о куда более веселом времяпрепровождении, в котором обязательно присутствовали подушки и простыни.

Наверное, увлекшись и забывшись, я таки посмотрел на неё. Она повернула голову в мою сторону, и наши взгляды пересеклись. Я медленно кивнул и снова внимание волосам.

Напарница это заметила и качнула головой, словно коря меня за неподобающее поведение. А через мгновение на её губах появилась сдержанная улыбка, и она чуть заметно кивнула в ответ.

Имея не особый выбор развлечений, я отсалютовал ей бокалом с коктейлем.

- Забавный фильм, - повернулся к экрану.

- Невозможно нудный, будет точнее, - ответила она и сделала небольшой глоток из своего бокала.

Я криво усмехнулся, разделяя в душе её оценку:

- Зачем тогда смотришь?

- Под настроение.

- Я думал, ты млеешь от их жизни – повергнута, так сказать в трепетный душевный восторг, - с немного ехидной иронией, проворчал я. 

Напарница безразлично пожала плечами:

- Было бы чем восторгаться.

Мне понравилась её самоуверенность. Отвернувшись от экрана, посмотрел на женщину, невозмутимо сидящую рядом со мной.

- Нервы, стало быть, не щекочет?

Почему-то стал интересен её ответ.

Напарницу мой вопрос не смутил. Казалось, заинтересовал и даже в чем-то насмешил. Она тоже повернулась ко мне и посмотрела в глаза с загадочной полуулыбкой на устах.

- Мне не щекочет нервы чужая жизнь – со своей бы управиться.

- Интрига сюжета не увлекает?

- И в жизни. и на экране желания мужчин понятны – вы предсказуемы и элементарны, - иронично ответила женщина, сидящая рядом. – Твои мысли, мой дорогой, для меня не тайна.

Потом добавила, насмешливо отсалютовав бокалом:

- Хоть мы и не были никогда близки.

Я хмыкнул: она этим гордится – вот стерва!

Не нашел ничего умнее сказать:

- Твой вкус привередлив.

Она согласилась:

- Я очень требовательна и придирчива к мужикам. Им нужно только одно от многих женщин, а мне многое от одного. Вряд ли найдется такой в природе...

- И в чем же состоят твои требования?

Сижу удивляюсь – та же женщина, та же фигура, тот же тембр голоса (прежде чарующий), те же волосы на плечах (раньше сводившие с ума) и никакого влечения. Куда все пропало? Более того, мне ужасно захотелось зевнуть во всю пасть – еле-еле удержался…

- А зачем тебе знать? – усмехнулась напарница, одарив взглядом веселым.

- Да так, любопытно.

- Не стоит забивать голову вещами, которые не пригодятся в жизни.

Ответив на мой удивленный взгляд насмешливым выражением глаз, некогда любимая мною женщина допила одним глотком свой коктейль и ушла на кухню, а потом к себе в комнату.

Так, понятно… Она решила, что у меня новая тактика из пушкинской теории об обольщении – чем меньше, тем больше – и приняла вызов.

Ошибаешься, дорогая!

Криво усмехнувшись, больше себе, чем кому-то, я переключил телевизор на хоккей и прибавил громкость. Мое время пришло развлекаться!

Но поднять настроение так быстро, как хотелось бы, не вышло.

Началась пора новых отношений. Надо все хорошенько обдумать и подготовиться к новым неприятностям. Что удумает эта женщина? Судя по всему, борьба будет нешуточной…

Не имею желания бодаться с ней, а уж тем более – уступать. Мне бы до весны продержаться…

Нахмурился своим мыслям – неужто я её боюсь?

Так, любовь прошла, ненависть не пришла, страх нагрянул. Ой, братцы, любо жить! 

Взял пластиковую бутылочку с самогонкой на меду, не стал разводить коктейль, а отхлебнул из горлышка обжигающую жидкость. Это катализатор мозгов – мне хотелось хорошенько обдумать все, что подспудно раздражало нестыковками.

Неужели я её недооценил? Да нет, вряд ли – обычная баба, каких миллионы. Выделяется среди местных фигуркой девичьей и немецкой порядочностью.

Эта мысль несколько успокоила.

Обычная баба, каких миллионы – глубже вздохнув, я расслабился, пожалуй впервые за последний час. И еще отхлебнул самогона…

Великая штука – алкоголь!

За час до отбоя сделал четыре больших глотка, но ничего путного не придумал.

Следующим вечером у камина я не пил коктейль, а поглощал самогон. Но пьяным не был. Моей напарнице все равно не понравилось.

- Думаю, как воспитанный человек, вы не должны напиваться в обществе дамы.

- А кто тебе сказал, что я воспитанный? Какая глупость! – передразнив её, съехидничал я.

- Мне показалось… Что ж, будет уроком.

Немного помолчав:

- Вы прекратите ( в смысле пить самогон, а не коктейль) или мне уйти?

Я плечами пожал:

- Как хочешь. А пью я то, что соответствует настроению.

- Не думаю, что скандал это то, что нам нужно, - сказала она, поднялась и пошла.

Я рассмеялся. И уже в спину ей:

- Так что там с твоими требованиями к мужикам?

- Тебе это не пригодится, - бросила она через плечо.

Блин, некрасиво получилось.

Похоже, она меня переигрывает. Надо сменить тактику. Хамством мне с ней не справиться. А вдруг опять любовь вернется – я буду в полном дерьме.

Я так понимаю – моя напарница не любила прятаться. Наверное, что бы ни происходило, она считала себя достаточно сильной, чтобы любые сложности встречать лицом к лицу, а не плакать в подушку. Но не была она и любительницей экстримов. Понимала – бывают моменты, когда следовало проявить благоразумие и отступить, пересидеть, переждать, а не нарываться на скандал. Она обладала достаточным запасом здравомыслия, чтобы это понимать и выполнять.

Хотя подобные размышления не улучшали настроения.

Я поднялся к себе в самом паршивом настроении. Похоже, накрылись наши совместные посиделки у камина. И кто виноват? Неужто нельзя было перетерпеть – не выставлять на показ новые свои чувства и изменившееся к ней отношения? Кто меня под руку толкал – заставлял пить, хамить?

Оно было надо? Нет, разумеется. Я, наверное, мстил за все свои прежние унижения, но как-то глупо, по-детски. Дурак дураком…

Невеселая жизнь начинается. И надо было все обдумать и решить правильно.

Моя ситуация, с какой стороны ни глянь, смотрелась крайне неприятно. И пока самым оптимальным выходом виделось возвращение на круги своя. Попросить прощения, сославшись на постболезненный стресс, и снова играть роль Ромео?

А вот это мне абсолютно не нравилось. Именно потому, что играть в живущего, а не жить мне не хотелось никогда.

А чего мне хочется?

Чтобы меня никто не трогал, позволяя наслаждаться покоем и отдыхом. У меня уже возраст подошел – пора «на покой». Я уж не мальчик, в конце-то концов. И зачем мне женщина? Лишние трудности, суматоха… А зуд в паху можно перетерпеть – пик сексуальности далеко позади.

Утром за завтраком, как ни в чем не бывало, я спросил оптимистическим тоном:

- Так что там с твоими требованиями? Мне интересно, как писателю…

- А я не в том настроении.

- Очень жаль. Как поднять?

- Ты в последнее время весьма озабочен. К чему бы это? – напарница смерила меня холодным взглядом с головы до ног.

- С тобой это не связано никак.

- А с кем же тогда?

Я только плечами пожал. Не хотелось, конечно, злить её ещё больше. Но и она не проявляла вежливости и элементарного внимания к чуток приболевшему человеку. Или таки разгадала мой блеф? Терпеть было не для чего…

- Стерва, - улыбаясь и глядя ей в глаза, медленно и с расстановкой сказал я. 

И она в ответ улыбнулась мило:

- Наконец-то дошло!

Утратив вдруг и малейшие признаки веселья, я попросил её откровенно:

- Назови свою цену. У меня есть кое-какие сбережения – я заплачу…

Она смотрела на меня все тем же холодным взглядом.

- Я не шлюха и никогда ей не стану. Ну а если тебе невтерпеж – возьми меня силой.

После чего спокойно развернулась и ушла в свою комнату. Наверное, разделась и легла, ожидая насильника…

Нашла коса на камень! 

Плохо, что так вышло. Не хотелось мне её оскорблять. Ну, хоть за ней не пошел, и то хорошо. Впрочем, даже после такого реального приглашения к соитию, желание во мне не трепыхнулось. Любовь прошла – помидоры увяли!

На что же она рассчитывает? На похоть, заложенную природой во всех мужиков?

Что предпринять? Оставалось только смириться и ждать – что дальше будет…

Потянуло на хохот вдруг. Ну что за времена, ейбо, настали?! Рассказать кому, как мужик с бабой за секс торгуется – не поверит никто. Просто анекдот…

Женщина сказала «нет» деньгам, но «да» силовому произволу.

О времена! О нравы!

Ладно, переживу.

Новое рандеву за обедом. 

Она молча смотрела на меня, накрывая на стол и чуть позже.

- Что, довольна осмотром? Что-то новое углядела? – спросил я довольно грубо.

Она поняла, что после утреннего инцидента, я не смог успокоиться, но и не подумала пугаться.

- Почему ты хамишь мне в последнее время? – спокойно спросила она. – Почему я должна это терпеть? Заболел? – езжай в больницу.

- Кто?

- Ну, не я же! Ты стал раздражительным. Делаешь все по-своему? Почему?

- А по-какоему я должен все делать?

Проигнорировав мой дурацкий вопрос, она продолжила обвинения:

- В глазах сексуальный блеск пропал. Это все последствия ангины?

- А почему я должен обсуждать с тобой это?

Она пожала плечами:

- Не хочешь говорить – не говори. Только не оскорбляй – тебе это ни к лицу.

Я рассмеялся, как идиот, не найдя ничего умного для ответа.

Обед мы прикончили в тишине. И только когда она начала убирать посуду со стола, я сказал:

- Видимо, потому, что я тебя разлюбил.

- Ну и слава Богу!

В её голосе я не почувствовал благодарности всевышнему.

Когда мы разошлись по своим комнатам, подумал – вот чем она сейчас занимается: пляшет от радости или плачет от горя?

Ночной воздух был холодным и противно-влажным настолько, что я не мог вздохнуть полной грудью, обходя ночным дозором территорию пансионата.

Я не блефовал, когда сказал напарнице, что разлюбил её окончательно. Хоть и удивило её стоическое отношение к перемене курса, а ранее пикировка на сексуальную тему. Возьми меня силой! Ага, как же – не дождешься!

Очевидно, не так уж я ошибался, когда интересовался её прежними отношениями с покойным мужем – в них вся причина! Она не знает другой любви – нежной и ласковой, с обожанием – кроме, как силы и грубости со стороны мужчины. Впрочем, что бы ни было с её психикой, с головой у неё все нормально – дурой она не была однозначно.

Хотя речь теперь не о ней, а о том – куда пропала моя любовь? И почему?

И снова о ней…

Поймет ли она, что я не блефую? Ну, если и правда такая умная – поймет обязательно. А нет – мне-то какое дело? Просветительством заниматься я ни к кому не нанимался.

И другое – как нам выстроить новые отношения на нейтральной основе с заботой о порученном деле?

Я не обманывался и не считал себя настолько умным, что мог просчитать любой её шаг. Какую она завтра может выкинуть фортель не знал – всего можно ждать. Но не любил и не умел притворяться – тем более, имитировать чувства. Ушла, так ушла любовь – ну и хрен с ней! Напишу эту историю и забуду о прежде любимой женщине. У меня такое уже бывало.

А для нас сейчас в сложившихся условиях лучшая позиция – нейтралитет. Когда оба понимают, что оставить другого в покое – выгоднее, чем выяснять отношения: кто прав, кто не прав.

Нет, я ангелом не был. И близко не стоял. Но имею свои принципы с убеждениями и стараюсь их не нарушать. Со мной всегда можно поладить, если вести себя порядочно и не давать волю женской стервозности. Я почему-то искренне был убежден – два интеллигентно воспитанных человека запросто могут создать крепкую, дружную и счастливую семью без всякой любви. Ненужным страстям не место там, где правит бал благоразумие.

Она очень порядочна – этого не отнять. Мы могли бы создать семью. Только…

Вот тут и начинаются препоны, убившие во мне любовь:

- мы – люди разного круга, интересов и увлечений;

- ей совсем не любопытна литература;

- она ни разу не заглянула в мой ноутбук;

- она ни разу не спросила – что ты пишешь теперь? чем живешь?

Ей совсем не интересен я.

Нет у нас будущего…

Так стоит ли убиваться?

Свой круг по периметру мы прошли. Но я не спешил возвращаться в коттедж – на холоде думалось как-то лучше. Стоял у ели новогодней, смотрел на игрушки, отражающие лунный свет и размышлял.

Спать не хотелось. Не хотелось и у камина сидеть ни одному, ни вместе с ней. Лень было смотреть телевизор, играть в шахматы в интернете…

Наступила великая депрессия души.

Сейчас, оценивая все события в пансионате, готов посмеяться над своим поведением: любовь прошла, секса не обломилось – столько времени потрачено зря. Впрочем, она предлагала себя – но как?!

Вот чего я в принципе не понимал и не выносил ни в каком виде – так это насилия над женщиной. Всегда достаточно тех, кто охотно под тебя ляжет и ноги раздвинет, коль уж приспичило малого.

Да, я мог быть циничным в сексе – коль плачу, мне нет забот об удовольствии партнерши. Но если любил, тут конечно… и ласки давались без напряга, и сам готов расшибиться в доску.

Но использовать своё физическое превосходство, чтобы добиться секса, могло только полное ничтожество – насколько я себе это представлял. Недаром на зоне первым делом насильников опускают. 

Впрочем, есть и другой расклад – всякие там садисты, мазохисты и прочие извращенцы сексуальных отношений. Очень может даже быть, что покойный муж приучил мою напарницу именно к таким поединкам в кровати.

Возьми силой! Для меня это унижение. Для неё – возможно, наслаждение. Как понять, не испытав?

Хронометр на мобильнике (видавшей виды старенькой «Нокии» ещё с монохромным дисплеем без каких-либо дополнительных функций) показывал четыре часа ночи или утра?

Надо хоть немного поспать. Возможно, после отдыха додумаюсь до чего-то нового. Или уловлю нить, которая сейчас ускользает…

Доброе утро, - сказал я утром за завтраком.

Замечательно! – я был действительно доволен собой, сумев произнести приветствие невозмутимым и даже насмешливым тоном. И более того – посмотрел на неё, не ощущая прежней притягательности.

Она выразительно на меня посмотрела:

- Мой ответ не поменялся – никакого секса с тобой: ни за деньги, ни просто так…

- То есть, ты подбиваешь меня на насилие? А потом заявление в милицию, суд и тюрьма – так? – иронично уточнил я.

- Может, и так.

- И много тобою посажено бедолаг?

- Не считала.

- Или сбилось со счета?

- Отстань, а… Ешь давай. – сама встала из-за стола и посмотрела на меня свысока.

Голос её мог бы заморозить скрытым негодованием кого угодно.

Я поковырял вилкой в тарелке. А потом – цап! – и её чашка в моей руке.

- Как давно я кофе не пил. Аромат божественный…

- Не пьешь, потому что давление? – она выразительно на меня посмотрела – опять укор возрасту и прочее-прочее… 

Ответил ей насмешливым взглядом и отсалютовал чашкой, продолжая отхлебывать её кофе.

- Это моя чашка, - внятно и четко выговорила она. – Если хочешь кофе, сходи завари или меня попроси.

- Иди завари: твой я уже выпил, - беззаботно пожал плечами и поставил пустую чашку на стол.

- Чему обязана твоему такому отношению ко мне? – спросила она.

- Я стал бессердечным, - невозмутимо ответил, вернувшись к еде; и уже жуя. – Ты мне его разбила. Вдребезги…

Усилием воли ей удалось сохранить спокойствие.

- Может, тебе счет сейчас выставить? Ведь мужчины платят не столько за секс, сколько за хамство, которое не могут позволить себе дома. Сейчас ты злоупотребляешь этим бесплатно. Не боишься остаться в должниках?

- М-да… Об этом я не подумал. С твоими расценками запросто можно пойти по миру с пустой сумой. Так как же быть с кофе – отрыгнуть в твою чашку или пойти на кухню и снова сварить?

- Иди к черту! – сказала она и вышла.

Завтрак закончился.

 

 

 

Добавить комментарий