Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Распад СССР. Кто виноват?

Распад СССР. Кто виноват?

05 Март 2021

А. Херсонов. Распад СССР. Кто виноват? Союз нерушимый республик свободных Сплотила навеки Великая Русь. Да здравствует созданный волей народов Единый,...

Развитие СССР в  картинах-символах Дэйна Радьяра в  период  правления М. С. Горбачёва

Развитие СССР в картинах-символах Дэйна Радьяра в период правления М. С. Горбачёва

04 Март 2021

Развитие СССР в картинах-символах Дэйна Радьяра в период правления М. С. Горбачёва К 90-летию со дня рождения М.С.Горбачёва. Википедия. Михаи́л...

А СЕРДЦЕ СКУЧАЛО…

А СЕРДЦЕ СКУЧАЛО…

27 Февраль 2021

К. Еланцев. А СЕРДЦЕ СКУЧАЛО… Зачем я с земли, где родился и рос, Однажды уехал в объятиях лета? Всегда задавал...

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

27 Февраль 2021

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Скоро март...

Скоро март...

24 Февраль 2021

Фрида Шутман. Скоро март... Стекают тихо капельки дождя С блестящих листьев на моём балконе. Порой порывы ветра теребят Побеги созревающих...

Февраль

Февраль

24 Февраль 2021

Фрида Шутман. Февраль Как быстро пролетел опять январь... Пришёл на смену месяц-коротышка. По вечерам пьём чай, читаем книжки, Постичь стараясь...

Москва! Как много в этом  звуке…

Москва! Как много в этом звуке…

23 Февраль 2021

А. Херсонов. «Москва! Как много в этом звуке…». « Кто был в Москве, знает Россию» Н.М.Карамзин. От автора. Первое исследование...

 

 

А.Агарков.

Старческая немощь

Ход времен нельзя остановить.

Осень жизни, как и осень года,

Надо не скорбя, благословить.

/Э. Рязанов/

 

Старость, определяет Википедия, период жизни человека от утраты способности организма к продолжению рода до смерти. Часто характеризуется ухудшением здоровья, умственных способностей, угасанием функций организма.

Мне хотелось бы в этой главе поговорить о старческой немощи. Но как это сделать, если на столе ещё куча неисследованных фотографий?

В чем же дело? Давайте исследуем – но не в поисках моментов привлекательности, как это было в предыдущей главе, а наоборот – когда во мне стали проявляться признаки старения.

Но о каком же старении может идти речь, если, всматриваясь в снимки, мы остановились на свадьбе – даже в ЗАГС еще не попали. А уж фотографии сочетания обязательно есть.

Но ищущий ум всегда найдет выход из любой ситуации.

Однажды услышал или прочитал где-то, что над каждым родившимся человеком Бог (или Природа – кто во что верит) простирает свою длань – хранит его от увечий, неверных поступков, смертельных ситуации и возвращает к жизни даже порой с того света.

А когда же все это кончается?

В тот самый момент, когда у этого возмужавшего человека появляется продолжение рода.

Но вы же только идете на свадьбу! – изумленно воскликнет внимательный читатель.

На что я отвечу – да идем, но тому причина не зов сердечный, а беременность молодой. То есть тот, кто зародился в её чреве, теперь пользуется Божьей помощью. Его счетчик включен, а мой, соответственно, выключен. И это не просто прихоть Всевышнего, а установка Природы – надо освободить жизненное пространство для вновь родившегося поколения.

Вот и посмотрим на фотографии с этой точки зрения.

Выкуп невесты с мучениями жениха пропускаем – снимков нет. А ведь я Валеру Бабицкого специально приглашал и вижу в толпе Кмитеца (Володю Курочкина – красивого, удивительно доброго и хорошего парня; даже Ольга про него говорила – какая счастливая у него будет жена!) с аппаратом – наверное, столпотворение было на этаже невесты и к жениху не протолкнуться.

Ой, нет – один нашелся. Это уже когда пройдя огонь, воду и медные трубы коридора студенческого общежития, куда сбежались все девчонки с двух этажей и строили всякие пакости, затрудняя доступ к выдаваемой замуж, я оказался в комнате перед единственной в мире и самой красивой – подарил ей цветы. Кто-то заснял нас со спины и, помня цель нынешнего просмотра, нахожу себя несколько сутуловатым для молодого человека.

Итак, внимание – выходим с Ольгой под руку из общежития, оба нарядные: куда деваться! Невеста вся в белом, жених в голубом. У Ольги в руке букет цветов, а у меня на груди факультетский значок «ДПА» (двигатели, приборы и автоматы).

Ну что – я поседел-постарел, невесту выкупив? Да вроде бы нет.

Идем к машине… Тесть нам организовал свадебный поезд – и вот автомобили в едином строю стоят, поджидая нас. Раз, два, три, четыре… а этот тоже наш?

Мы останавливаемся с Ольгой возле новенького «жигуленка», украшенного лентами и цветами. «Голопузика» на капоте нет – невеста настояла: «Мы в ЗАГС едем, а не в роддом».

Ну и как я? На полных 25 лет! А до юбилея ещё три месяца и двадцать три дня – процесс пошел.

А это что? Ну и ну… Показались свидетели – да не те. Нет, свидетельница та, а рядом с ней с красной лентой через плечо мой сват Евдокимов Николай. Он канючил эту роль с первой минуты, как появился в общежитии – говорил, что под эту тему жену уговорил приехать, что если не будет свидетелем на моей свадьбе, тут же уедет. Как пожелаешь – я отмахнулся. А он, видимо, накинулся на Сергея Иванова и каким-то хитрым способом выманил у него должность и ленту.

И куда деваться? Не скандалить же на пороге счастья. Первая неприятность семейной жизни. То ли ещё будет – успевай поворачиваться…

Садимся в машину. Николай галантно открывает нам двери. Теща внимательно следит, чтобы с её дочерью все вели себя джентльменами. Все в порядке – ритуал соблюден. А у меня почему-то морщится лоб…

ЗАГС.

Здесь нас вековечили сразу два профессиональных мастера из ателье – один с фотоаппаратом, другой с кинокамерой.

Стоим вчетвером в строю – в центре мы с Ольгой, по краям свидетели. Сзади толпа родственников и друзей. Мы, наверное, слушаем напутственные слова служащей ЗАГСа и смотрим на неё внимательно – Ольга с улыбкой, а у меня щеки впали… С чего бы это?

Вот я подписываю свою несвободу. По лицу не скажешь, что человек счастлив и ему всего лишь четверть века. Я ведь знал, что когда-нибудь этот день наступит. Нельзя сказать, что ждал его с душевным трепетом и мысленными стенаниями, но противный скользкий червячок все равно ковырялся где-то в душе, подлец этакий.

Ольга подписывает мне приговор. А здесь я почему-то лучше – и лицо выразительнее и черты его вполне приличны: что-то среднее между Ален Делоном и Жан-Поль Бельмондо. Не шучу… Наверное, подписав документ, скрепляющий наш брак, я понял, что назад пути уже нет. И поскольку всегда считал, что главным в семье должен быть мужчина – и никаких гвоздей! – то моментально вошел в эту роль. Я теперь добытчик, хозяин, царь и бог в своем доме – такова роль мужчины в обществе по традиции наших предков.

Свидетель свидетельствует наше бракосочетание, склонившись над столом с ручкой в руке. О том, как это делает невеста свидетельств нет – а этих аж четыре снимка: Николай Евдокимов в разных ракурсах. И мы, естественно в объективе. Что сказать про себя? Придерживая новобрачную за руку, строго слежу за сватом – сдаешь родственника, подлец! Интересно – на какой срок?

Все, подписали… Снова строем стоим и слушаем организатора церемонии. А что это у меня в руке? Похоже на паспорт – наверное нам выдали документы с заполненной графой «семейное положение». А что случилось у меня со щекой? – наверное, выдавив зубы, целуется с другой. Осунулась личность до неприличия…

А вот на этой фотографии я надеваю Ольге на палец золотое обручальное кольцо. Сват Николай стоит за спиной и фотогенично смотрит в объектив – у него в руках букет цветов. Не расстается с моим подарком и новобрачная. На голубом пиджаке значок «ДПА» скрывает живая приколотая роза – удружил кто-то. На меня можно смотреть без жалости – вроде щеки уже отпустило…

М-да… Жених из меня, как из холодильника грелка. Смотрю на Николая и завидую – вот бы мне рожу такую. Наверное, и Ольга была бы счастливее.

Теперь новобрачная меняя обручает. Я сосредоточенно-печальный. А Николай из-за спины смотрит на мою молодую жену очень даже блудливо – будто кот мартовский.

А вот то же действие под другим ракурсом – Ольга надевает мне золотое колечко на палец. Надо сказать, половинка моя – довольно премиленькое создание: есть на что смотреть и облизываться.

Это в первый день так торжественно было, и мы, и гости действовали согласно установленным обычаям. А на второй день в нашей комнате общежития собралась чисто студенческая кампания. И уж там-то мы повеселились от души, ни в чем себе не отказывая и ни перед кем не комплексуя. Мне друзья мои говорили, что я самый счастливый засранец на всем белом свете, раз добился такой красивой жены. На что довольно двусмысленно отвечал – чтобы найти один алмаз, надо просеять тонны песка. Но сам почему-то думал, что прелестная половина не самое главное, чего можно добиться в жизни; и этот самый «алмаз» я, практически, не искал.

Но вернемся в ЗАГС и всмотримся в фотографию, на которой Ольга меня кольцует. Думаю, мужик с такой рожей должен иметь научное звание не меньше кандидата наук – ну, чем я ещё мог прелестную первокурсницу закадрить? М-да… дела наши грешные…

И вот поцелуй, который соединяет губами сердца двух влюбленных. У меня в руках три предмета – наверное, паспорта и свидетельство о браке. Ольга не расстается с букетом цветов. Она замерла чудной античной статуей с классическими чертами лица, прикрыв красиво глаза и подставив приоткрытый рот. Она вполне подошла бы на роль древнеримской богини – не Венера, конечно, но вполне приличная Диана-охотница.

Я её чуть приобнял правой рукой, привлек и…

Вот должен признаться от чистого сердца, в своей студенческой жизни я больше всего любил три вещи, и учеба с общественной работой в этот список не входили. Еда, выпивка и женщины – вот что приносило мне истинное удовольствие. Еда – жирная и острая, какую в студенческой столовой не сыщешь. Выпивка – в принципе, любая, но предпочтительнее: пиво и водка. А женщины – исключительно красивые. Не любил случайных,  ни худых, ни толстых – чтобы с формами были и лицом приглядные…

У моей жены это все есть. 

Банкетный зал. На столе шампанское в бутылках, конфеты в коробках, пустые фужеры…

Но сначала фотография на память. Мы стоим на фоне какого-то гобелена во всю стену. Жена моя и свидетельница – обе красивыми получились на снимке. Да и я вроде неплохо выгляжу, только круги наметились под глазами – ничего не поделаешь: старость не за горами да к тому же и включатель выключен. А вот Николай очень сдал – стоит изможденный. Он-то давно женат, правда, детей еще нет… Или есть? Что-то не припомню сейчас.

Потом мы с Ольгой вдвоем. Жена моя безупречна, а я…

Брючки классно смотрятся. Да и пиджак, и рубашка, и галстук… вот лицо – краше в гроб кладут.

Впрочем, как говорил наш замполит группы ханкайских сторожевых катеров, если у мужчины чуть меньше волос, чем у обезьяны, он уже красавец. Вот только щека у красавца впала. Ну ничего, теща откормит – для того и зятем становятся…

Дана команда открыть бутылки. Открыли, разлили – бокалы у нас в руках. Ольга, улыбаясь, что-то сказала. Наверное – первый раз пью при маме. Николай смотрит в её бокал – муху что ли там углядел? Я, впалощекий, смотрю печально – и тоже в Ольгин сосуд. Да что ей налили-то? Ах, память-память…

Пьем. Николай выпил. Ольга пьет. Я чего-то жду, строго глядя на посуду в руке. Пиджак застегнут на единственную пуговицу – значит, я еще не во хмелю.

Выпили все шампанское. Это уже заметно – чему-то свидетельница хохочет. Я улыбаюсь худым лицом и что-то в руках разворачиваю – явно для Ольги. Может, счастья билетик? А у той совсем пьяное лицо. Ну нет, конечно – просто момент пойман в объектив не особо фотогеничный: не красит этот сюжет молодую.

Сделай свой выбор и прими последствия. А когда же счастливым быть?

После свадьбы по дороге домой отец с моим зятем заспорили.

- Не будет им счастья – их брак обречен, - вдруг сказал Егор Кузьмич строгое слово отцовское.

- Откуда ты можешь знать? – встрепенулся Владимир Андреевич.

- Достаточно понимаю в этой жизни и вижу – они не пара друг другу.

- Ты бы хотел сам за него сделать выбор?

- Плохого не посоветую, но сначала надо закончить институт.

Сестра и мама молчали.

Об этом разговоре моих родственников в машине я узнал много лет спустя.

Но вернемся в банкетный зал.

Вот два портрета из ателье – с картонками на тыльной стороне и тесемочками под гвоздь.

Первая – мы по грудь и оба изображаем из себя счастливых молодоженов. У Ольги это получается, а у меня нет – выгляжу как глупец с завитушками на висках; да ещё зубы в улыбке оскалил – ни дать, ни взять Луи де Фюнес не в самой своей лучшей роли.

А на этой мы во весь рост – почему-то построжали лицами. Я здесь гораздо лучше – и брючки смотрятся, и взгляд серьезный. У Ольги на лице улыбка доброй мамы.

А вот с этой фотографии в банкетном зале, наверное, следовало начинать его описание, потому что все мы здесь собраны в едином строю. Но поскольку места мало, а гостей и участников пруд пруди, стоим не плечом к плечу, а грудь к спине. Даже мы с Ольгой в центре построения стоим вполоборота друг к другу.

И вот последний снимок в банкетном зале, о котором мне вообще не хотелось бы говорить – потому что стою я с закрытыми глазами. Понимаю, что так получилось – моргнул в неподходящий момент. Но как смотрится знаменательно с точки зрения моего старения. Стоим вчетвером, как положено – свидетели по краям, мы с Ольгой в центре. Все довольны, все улыбаются, а у меня прикрыты глаза и рожи унылый вид говорит – ах, как вы все мне надоели, не пошли бы вы… или я…

Ну, что скажешь – старость достала. А счастье – в одиночестве…

Ну все, выходим из Дворца. Фотографии на крыльце – все цветные и высокого качества: видать от мастера ателье.

Чудесный снимок! Мы с Ольгой сняты по пояс на фоне вывески «Отдел записи актов…»  И Ольга прекрасно выглядит – даже счастлива без напряги. И моя мордаха со всеми следами подержанности – припухлые веки, круги под глазами, впалые щеки – выглядит достаточно мужественно. Если бы не случилось того, что случилось с нами в последующие годы, я мог показать этот снимок теперь уже бабушке Оле и сказать: «Человек обрел свое счастье».

А здесь мы с благоверной во весь рост. Ничего не изменилось – та же надпись за спиной, мы такие же красивые и даже немного счастливые. М-да… были в жизни мгновения!

Вот уже вчетвером на том же месте. Мы с Ольгой еще не успели стереть с лиц счастливых улыбок, а свидетелей так быстро к нам направили для сессии, что те не успели настроиться – сват стоит суровым, держа руки за спиной; и свидетельница смотрит в объектив без улыбки.

И наконец, мы всей толпой на крыльце ЗАГСа. Четыре одинаковых фотографий – почему же их не раздали? В заднем строю стоят друзья, а впереди, не считая свидетельницы, все родственники-родственники-родственники… со стороны мужа и жены… большая дружная семья! На долго ли? Время покажет…

Мы спускаемся с крыльца. Гости делятся на два клана – люди постарше едут в кафе, а молодежь кататься.

Поедем, красотка? Давно я тебя поджидал – так мог бы сказать старый паук, заманивший в свою сеть беспечную муху. Ой, как похоже…

А впрочем, могу еще сказать о себе так – он шел под руку с молодой женой, имея вид человека, прочитавшего все сказки братьев Гримм: ну, очень важно вышагивал. И наверное, ей нашептывал что-нибудь нежно-глупое: «Мы будем жить с тобой, любимая, душа в душу – есть с одной тарелочки, спать в одной постельке…»

Мы наверняка побывали на площади революции и сфотографировались под памятником В. И. Ленину – там все новобрачные отмечаются. Но вот снимка я не вижу. Вижу другой – мы идем к монументу «Скорбящих матерей». Там Ольга и оставила свой великолепный букет цветов – мой ей подарок.

А день был безупречно хорош – первый день лета. Светило нежаркое солнце, небо было ясным и голубым – как наши с Ольгой наряды. В небольшой по-соседству роще заливались птицы, приветствуя нас, а дятлы молотили по деревьям так, что все вокруг отзывалось эхом…

Когда-то здесь было кладбище. Кладбище при военном госпитале. Многие из тех, кто вырвался живым из жесточайшей бойни на фронте, обрели под этими березами безмолвный покой. О них скорбят две гранитные женщины, держа каску над вечным огнем. Ценой своей жизни здесь погребенные подарили нам счастье жить – и мы должны быть им благодарны!

Мы прониклись с Ольгой святостью момента. Не один раз я взглянул на жену, чтобы понять, что она чувствует. Она, видимо, тоже осилила сказки братьев Гримм, и теперь мы вместе будем читать Мопассана. 

Солнце пригревало нам плечи, небо все ещё оставалось безмятежно голубым, и на душе было так хорошо, что и нельзя описать.

Сытое солнце прилегло на плоской крыше четырнадцатиэтажного здания напротив, когда мы уставшие и голодные прикатали к кафе. В дверях нас встретили мои мама и папа: все по обычаю – прием невестки в семью. Мама с большущим караваем на рушнике, а отец с фужером и открытой бутылкой шампанского. Родители улыбаются, Ольга, наверное тоже – её не видно почти за моей физиономией. А я на этом снимке – молодой человек с ещё пышной и черной шевелюрой, проницательным взглядом и уверенной, почти дерзкой улыбкой на губах. Типа – не ждали нас? а мы приперлись! распахивайте врата в рай!

На этом снимке все хохочут – даже Ольга, прикрывшись ладонью, в которую намеревалась выплюнуть кусок каравая. Вам же знаком старинный русский обряд встречи новобрачных на пороге дома (в нашем случае – кафе). Предлагают им каравай отведать и предполагают – кто больше откусит, тот и хозяин в семье. Я, в своей роли ни грамма не сомневаясь, откусил кусочек, прожевал и проглотил. А уж Ольга цапнула – еле в рот вошел. А уж разжевать и проглотить такую глыбищу печеного хлеба не представлялось возможности. Все хохочут, а новобрачной хоть плач. И никак не помочь. Но моя драгоценная не зря поступила и учится в техническом ВУЗе – наша решение просто и быстро, выплюнув (с трудом) в ладонь непосильную краюху. «Потом доем», - сообщила она и вместе со всеми засмеялась.

Всё. Дальше пробел. Жизнь, конечно же шла, но фотографий нет. Вновь появились они месяц спустя. Закончился месяц медовой, мы сдали летнюю сессию. Теперь у жены каникулы, а у меня стройотряд на БАМе. Точнее на Амуро-Якутской магистрали Тында - Беркакит, куда уже улетела часть бойцов, которые не были студентами. Как это может быть? А преподаватели-то на что…

Без приключений и одним махом из Челябинска добрались мы до Иркутска. И тут началось… Билетов на ближайшие рейсы самолетов до Тынды нет.

- А когда будут?

- Дня через три. Заказывать будете?

- Да.

Трое суток болтаться в аэропорту – что за напасть! Вот эту усталость и безнадегу парней из Челябинска отобразила фотография под бетонными стенами иркутского аэровокзала.

М-да… ситуация.

Поступило предложение: снять в гостинице номер – один на всю толпу в полтора десятка человек. Кто-то спит на полу, кто в креслах, кто на кровати – кинем жребий: кому как повезет…

Проблему разрешил наш самый старый боец доцент с кафедры философии Хламкин Владимир Иванович.

- Поехали в иркутский политех – я договорюсь.

Пока он договаривался, мы сделали снимок, окружив лавочку возле главного корпуса ИПИ (Иркутского Политехнического Института) – бравые гости из Челябинска в столице Сибири.

А Хламкин действительно договорился – нам дали четыре комнаты с кроватями и постелями в полупустующем студенческом общежитии. Денег не взяли, но были клопы… Они-то меня и лишили сна, отправив заполночь пешком через город на главпочтамт звонить Ольге.

Вдали от супруги все мысли о ней. Я искренне желал счастья жене, но чувствовал, что любви к ней в душе нет. Во всяком случае сейчас. А возможно, и никогда не будет. Что за мрачную жизнь предстоит мне прожить. Но я думал не о себе…

Что в такой ситуации можно сделать, чтобы благоверная чувствовала себя счастливой? Притворяться влюбленным? Попробовать таки влюбиться? Жена ведь красивая. А меня всегда влекли симпатичные женщины – нравилось флиртовать с ними. Теперь надо что-то менять. Флиртовать с собственной женой? Для чего? Конечная цель и так доступна. Что такого я мог бы приобрести, ухаживая за собственной женой, чего не имел сейчас? Маразм положения!

Жить, как я жил, ничего не меняя – возможно ли это?

Жить, не любя жену и замечая, как из прелестной девушки она превращается в сварливую бабу – мне это надо? Или так все живут? Но я же не все!

В поселке Роза тоже не утро, но спать еще не ложились.

- Представляешь, - трещала жена на том конце провода, - сижу во дворе с друзьями, а папа идет с работы: «Ольга, домой». «У меня есть кому мною командовать», - отвечаю ему. А он: «Твой командир сейчас далеко, а я из чисто мужской солидарности говорю в последний раз: «Ну как, марш домой, а то ремня задам». Представляешь? Ну, как ты там? Я соскучилась…

Бессонницу клопы устроили всем. А вот день был чудесный. Мы погуляли по городу, прокатились на катере по Байкалу. Сойдя на берег в Листвянке, решили в общагу ИПИ не возвращаться – взяли напрокат палатки, купили закуски с водкой и заночевали на природе.

И вот фотография – мы на фоне могучих елей. За спиной у фотографа Байкал. Надо было наоборот встать. Может, и вставали, но фотографии такой нет в архиве. А эта сохранилась, как и память о той вечеринке…

 Итак, вечер, берег Байкала, водка из кружки и ностальгия. У меня ведь не додумано с ночи, как строить отношения с женой. Спешить некуда – начнем с самого начала…  

Память часто так шутит – цепляется за какую-то незначительную деталь из настоящего, и раз – ты уже не здесь, а в тех временах, которые были, и, казалось, забыты. Любуясь закатной дорожкой солнца на водной глади, вспомнил рассказ отца – его объяснение в любви моей матери.

Победитель Японии предложил девице колхозной:

- Ищу мать своим будущим детям - если согласна рожать их, выходи за меня.

Возможно, мама так и не стала любимой женщиной моего отца, но она всегда была матерью его обожаемых детей. Чадолюбие – это у нас семейное. А любовь? 

Знаю, мама в подобной нашей с Ольгой ситуации сказала бы отцу:

- Езжай, спокойно работай. Я буду ждать и справлюсь одна.

Никаких упреков: у нее своих забот полон рот – вести хозяйство, хранить дом, печь хлеб, стирать, убирать, готовить, кормить и растить детей. И мы с сестрой крутились вокруг мамы – чем могли, помогали, никакую работу не считая в тягость: корову подоить, ей травы подкосить или цыплят от коршуна стеречь. Это было детство голубое – такая пора, когда за пенку от варения жизни не жалко. А любовь в романах хороша. 

От кого-то слышал – у всех Оль тяжелая женская доля: не очень-то счастливы они в жизни. Моя жена должна стать исключением. Это задача партии и правительства, и я исполню ее на «отлично». Дело чести и долга. Только вот пока что-то плохо получается – я стараюсь, а она ни в какую  не делается счастливой. В чем засада?

Или муж для нее не хорош? Пройдемся по пунктам.

1.                           Нас, Агарковых, жена – пусть самая лучшая из всех женщин мира – интересует, прежде всего, как мать детей наших общих. 

2.                           В этом плане, если есть место выбору, предпочтение отдается не красоте-уму-женственности, а доминирующему чувству материнства.

3.                           Поиски счастья с одной-другой-третьей и так далее полностью исключаются, если в семье появились дети – выбор сделан: любил-разлюбил отменяется; признается – люблю и буду любить всегда.

4.                           Какие-то проступки антисемейного характера никому из супругов не допускать, а уж коль случится, надо уметь прощать в интересах семьи.

5.                           Задача – подобное отношение к совместной жизни попытаться привить своей половине. 

6.                           Считать эти правила семейным кодексом четы Агарковых.

Кто «за»? Голосую. Единогласно! 

В оппонентах мое подсознание (или душа, или совесть – как угодно).

Все это прокатило бы, - кривится мое второе я, - с барышней твоего круга. Избранница наша – интеллигенция третьего поколения. Это культура, премудрый ты мой, она впитывается с молоком матери, и никакими Уставами ее не задавишь. Хочешь, по пунктам разложу ее ответы на твои бредни? 

Валяй.

Жена скажет на твои морали:

1.     Я не свиноматка, а женщина, которая хочет любить и любимой быть.

2.     Замужество – это не рабство; поиски счастья – пожизненная привилегия любого живущего.

3.     Если ты утратишь роль моего идеала, я займусь поисками другого.

4.     Детям не будет счастья в семье, где жена презирает своего мужа.

Достаточно? Убедил?

И что делать?

Присмотрись к тестю – как он относится к своей половине. У девочек из хороших семей папа в большом авторитете. Может, и выбор ее пал на тебя из-за какой-то схожести с ее отцом.

Боже! Какие сложности! А быть самому себе идеалом?

Слишком просто. Для этого даже не надо чистить зубы.

Ну и как же стать идеалом в глазах собственной жены?

Хочу обратить твое внимание, что не ум, не сила в приоритете у молоденьких женщин, а, как это ни парадоксально, внешность мужчины – с нее начинается зона любви. 

Думал, ты скажешь – 24 часа в сутки глядеть в глаза, гладя ручку, и мурлыкать: «единственная моя»…   

Для этого тебе стоит напиться – вот тогда ты становишься пылким и страстным, открытым и прямолинейным, человеком эмоций, как джин из бутылки. Таких тоже любят, но недолго. В реальной жизни, если хочешь убедить женщину в искренней любви к ней, надо быть готовым идти на компромиссы со своими чувствами и привычками: тут сдержать себя; с этим смириться; на это закрыть глаза. Постоянно приспосабливаться к окружающей обстановке - ежедневно разыгрывать сотни эпизодических ролей на подмостках обыденности, быть канатоходцем, постоянно что-то уравновешивать, взвешивать, чтобы не разрушить создаваемую конструкцию. Гораздо проще – взять и влюбиться, то есть полностью сконцентрироваться на «женщине всей своей жизни», на избранной, обожаемой… Тогда тебе многое простится, а остальное решится само.

У нас нормальный, здоровый брак. Какого тебе черта надо?

Я тебе так скажу – если любые слова жены пусть даже самые занудо-ругательские звучат как соловьиные трели, а не кудахтаньем, то ты ее любишь. Готов признать, что супруга твоя курицей быть не может?

Не получится так, что полюблю некий фантом, призрак вместо реальной женщины, увидев которую, окончательно разочаруюсь в этом браке? Ты уверен, что от любви настоящей к своей жене, жизнь моя станет легче мешка цемента, а сам я из юмориста-реалиста не превращусь в мелодраматика? А вдруг от такой страсти сердце пробьет грудную клетку?

Посыкиваешь, мореман?

Предположим, я влюблюсь в женщину, на которой уже женат – в ее мимику, сопровождающую иронию, в музыку ее слов, в движения ее рук, в глаза, волосы, в мочку ее правого уха, в левую щиколотку… все равно. Предположим, почувствую, что нас связывает нечто большее, чем плод, зреющий в ее чреве. Не разлюбит ли она меня тогда, посчитав Эверест уже покоренным?

Задним числом часто видишь реалии, которые изначально казались совершенно исключенными. Короче говоря, все возможно.

Как интересно! Ты предлагаешь мне самому себя свергнуть с пьедестала в ее глазах? Это же надо, какой бред!.

Да, действительно – истинный бред. И это уже за гранью. Даже такой испорченный персонаж, как я, не смог бы позволить себе такого.

Ну, тебя к черту! Возьму-ка, напьюсь…

Наконец, добрались до места работы. В нашу обязанность по договору входили работы на строительстве городка ВОХР (военизированной охраны) тоннеля Нагорный, пробитого в вечномерзлотном грунте длиной почти полтора километра. За две недели на неосвоенном месте дикой якутской тайги вырос палаточный городок с тротуарами из дощатого настила, складом, баней, столовой и прочая.

Эти три фотографии сделаны на фоне столовой, которую мы назвали «трактир «Аквариум»». У меня рука в гипсе – но это не перелом, а растяжение мышцы. Наш доктор – интерн челябинского мединститута – решил, что так будет лучше. Кудрявый и бородатый я очень похож на старика (так вот ты какая, старость!), а вокруг то ли тундра, то ли тайга…

А ещё мысли мои поменялись – вот какие письма я стал сочинять, укладываясь спать.

 «А еще скажу тебе, разлюбезная Ольга Викторовна, что являешься ты единственной женщиной, которая мне близка, не смотря на то, что так далека. Пусть изрядно я сейчас выпимши, но открою один секрет, и ты мне все за него простишь. Не за ребенка я тебя полюбил, а за то, что у тебя удивительно красивое лицо. И за то, что пришла ко мне целомудренной. Жаль, что несчастлива со мной, а я так прямо с тобой очень. И поэтому мне сейчас и хорошо, и плохо. Хорошо оттого, что люблю. Плохо, что не могу этого сказать в глаза. Теперь сказал мысленно то, что давно ношу в себе. Я рад, что эти слова мыслями вырвались на свободу. И хочешь, открою еще один секрет? Я рад, что открыл тебе этот секрет. И с этого признания предлагаю считать нашу семью совершенно счастливой. Да или нет? Я за «да». А ты? При равенстве голосов преимущество за тем, у кого размер обуви больше. Ты должна быть счастлива, и я все для этого сделаю. А сейчас мы увидимся во сне…». 

А днем доставал тетрадь, садился к столу и писал что-то вроде дневника: «02. 08. 79г. Где ты, Лялька, единственная моя? Как поживаешь? У меня все более-менее сносно – идут дожди, народ в палатках режется в карты. Так что заработки нам не светят. Да Бог с ними! Знаешь, как здесь красиво! На дне распадка лежит и не тает то ли снег, то ли льдина. По ночам заморозки – иней выбеливает траву. А днем можно сгореть под солнцем. Флора здесь своеобразная - лиственницы как кустарники ложатся зимой под снег; где шумела тайга, получается холмистая белая равнина. Почему я тебе пишу? Потому что с некоторой поры появилась у меня такая потребность. Собственно говоря, просто хотел сказать, что мне тебя очень не хватает. С удовольствием рассказал бы сейчас какую-нибудь задорную глупость, но почему-то не получается. Сейчас мне тебя просто хочется обнять, прижать к груди и не отпускать - вот, оказывается, какой примитивный я в делах сердечных: никакой абсолютно фантазии. Как мы теперь будем жить, представления не имею. Спасибо тебе за твои глаза, фантастические губы и бесхитростные слова. Я теперь чувствую в себе непривычную легкость, и не испытываю ни малейшего опасения, что наша встреча обманет мои ожидания. Я уже представляю ее. До скорого!». 

А вот эту стройотрядовскую фотография я бы назвал зловещей. С виду все как будто бы нормально – стоят усталые ребята, без улыбок смотрят в объектив… А за их спиной – черный лик проклятого тоннеля, через который по глупости (а может, судьба! или пресловутый выключатель жизни сработал) мне пришлось однажды пройти в тот самый день, когда его стены от плесени обработали креозотом. Я чуть не погиб, но сжег свои легкие – печать на всю оставшуюся жизнь и, может быть, причина последующих несчастий моей судьбы…

Нас подружила с Поней (Сергей Подкорытов) общественная работа и совместное проживание в одной комнате студенческого общежития. Почти сразу же нашу кампанию дополнил Андрюха Зязев – паренек с АМ-факультета, но земляк и закадычный друг Понедельника (он же Поня). Мы все поженились в один год, и стали дружить семьями – собирать застолья по поводу и без. В нашем секстете мужчин и женщин я был самым старшим по возрасту, а жена моя – самой молоденькой.

И вот момент на снимке за накрытым столом – я изрекаю мудрости, а Сергей с Андрюхой мне внимают. Как выгляжу? Да вообщем не плохо для человека, в груди которого уже развивается смертельная болезнь легких. Хотя, если совсем отвлечься от горестных мыслей (ведь я тогда не знал своего печального будущего), выгляжу очень даже неплохо. Знаете, почему? Я тогда был влюблен в свою жену.

Любила ли Ольга меня тогда? Мне кажется – да. На этом фото мы рядом сидим и хоть одновременно говорим каждый со своим собеседник – чувствуется, что и друг друга мы не потеряли в пространстве.

Жена любила поговорить – особенно в застолье. И на этом фото мы с Поней, как истинные джентльмены, молча внимаем ей, с тоской уставившись в пустые рюмки.

Дружеских вечеринок было много – у Пони, у Зязева… К себе мы, понятно, не приглашали – таки студенческое общежитие: негде развернуться. Я уж не помню, где мы снимались – в Копейске или Челябинске? Но на всех снимках хорошо получался – потому что любил жену, а чувство красит.

Мы напились, на руках боролись – я уже рассказывал о своих способностях к армрестлингу. Тамара, жена Сергея Подкорытова, решила отомстить мне за побежденного мужа и вызвала на поединок левыми руками. Вот этот момент заснят – она обеими конечностями и телом даже навалилась на мою десницу и клонит её к столу. Я пьян, я смеюсь… и все равно не плохо гляжусь, потому что люблю жену.

Как молоды мы были!

Вот эта девушка не плохо выглядит. И очень симпатичный парень её обнимает. Кто они? К кому пришли – к Подкорытовым или Зязевым? Не важно. Ольга ревниво на них глядит. А я – черт возьми! – как раз отвернулся. Ай-я-яй!

Помнится, мы никогда не напивались в этих застольях – были молоды, веселы, любили жизнь и своих жен. Отличное было время, блин! Андрей Зязев брал аккордеон, и застолье хором исполняло под его аккомпанемент: 

Зачем казаку нужен конь?

Чтоб степь под копытами пела,

Калёный клинок да гармонь…

 

Тут Андрей делал нам знак – мы умолкали, а женская половина застолья самозабвенно продолжала:

А бабы – последнее дело!

В то дивное время новобрачной жизни мы посвящали не только вечеринкам. У меня, старшекурсника, домашних заданий в институте не было, а у второкурсницы Ольги были. Мы вместе с ней делали её сопромат, а потом шли гулять.

На этом фото мы втроем – Ольга, я и Галя Зязева. Значит, фотографировал нас Андрей. За спиной народа толпа и над ней транспарант – ну, значит демонстрация в честь Октябрьской революции.

А вот здесь я один и весьма упитанно выгляжу. Теще надо сказать спасибо – мы у них часто в гостях бываем.

А вот этот снимок явно от Кмитеца. Мы с Ольгой в своей комнате. Она на стуле сидит, а я за её спиной. Многие друзья тогда говорили, что у нас уютно в комнате – и речь не о коврах и диване, а о семейной атмосфере. Вот и Курочкин днем сфотографировал нас (видны солнечные тени), а вечером припер фотоувеличитель, и мы втроем до поздней ночи, проявив пленку, печатали снимки…

На этом можно поставить точку.

Но ведь тема главы не раскрыта – начали разговор о старческой немощи, а все фотографии да любовь…

Я бы сказал в свое оправдание – простите, увлекся, не удержался: поплыл на волнах ностальгии. Но есть одно «но». Параллельно с этой повестью мы с бывшим моим приятелем С. И. Степочкиным сообразили на двоих эпистолярный труд, который на сайте Пятиозерье.рф опубликован под названием «Документальная повесть», а на авторском сайте выставлен как «Тет-а-тет с бедой России».

Дело в том, что мой бывший коллега, забросив творчество, устремился в политику и стал тиражировать в соцсетях всякие гадости (в смысле, ложь и клевету) о России и её президенте. На этой почве мы и схлестнулись…

Но мне очень хотелось понять, как вполне адекватный еще полтора года назад человек вдруг стал бедой страны. Откуда берутся дураки?

Испробовал несколько вариантов:

- деменцию;

- предательство;

- тщеславие…

Все их более-менее успешно Степочкин отбил. И вдруг мысль попала в цель.

А ситуация очень простая. В своей идеологической войне против России США не гнушается никакими методами. И вот молодчики ЦРУ открывают виртуальный банк СССР. Реставрируют в нем счета вкладчиков. Начисляют им моральный ущерб, нанесенный шоковой терапией 90-х годов. Производят индексацию вкладов по курсу доллара к советскому рублю. Добавляют к сумме проценты по вкладу за почти тридцать истекших лет…

Сумма получилась очень большая, от которой Степочкин голову потерял и тут же стал врагом России и Путина, которые стоят на его пути к миллионерству (ардерству?).

От этой версии Степочкин быстро свернулся, закрыл мне доступ к своим материал и где-то пропал в дебрях Инета. Наверное, скачет за призрачным счастьем…

Так вот, раскрывая тему старческой немощи, мне следовала бы упомянуть о том, что после полвека жизни у человека начинает сама собой пропадать мышечная масса, образуя мешки из кожи на том месте, где раньше играли бицепсы. Появляются одышка и боли в суставах… и так далее тому подобное.

Разгоряченный полемикой со Степочкиным, я подумал, что главная таки напасть пожилого человека – это его умственная немощь, это мозги, спаленные деменцией. Как сказал великий классик:

Не дай мне Бог сойти с ума

Нет, легче посох и сума…

А ещё я поведал в этой главе, как силой ума заставил себя полюбить свою жену.

Добавить комментарий