Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

16 Январь 2021

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Документальная повесть (2)

Документальная повесть (2)

15 Январь 2021

Документальная повесть (2) Мужики, когда сойдутся за политику, галстуки рвут друг на друге. 5.01.21г. С: Толя, но ведь ты ничего...

Документальная повесть (1)

Документальная повесть (1)

14 Январь 2021

Документальная повесть (1) Порой звук имеет очень низкую усвояемость: то, что говорит один, другой не слышит. Эта повесть посвящена России...

Старческий склероз

Старческий склероз

12 Январь 2021

А. Агарков. Старческий склероз Все пропьем, но Русь не опозорим… Склероз – это болезнь. Но вот что говорит Википедия: «Старческий ...

Страсти вокруг наступления

Страсти вокруг наступления

10 Январь 2021

В. Шабля. Страсти вокруг наступления Командир полка подполковник Котельнюк возвратился из штаба армии под вечер 22 сентября. Едва увидев его...

Голубые рассветы

Голубые рассветы

03 Январь 2021

К. Еланцев. Голубые рассветы На окраине тишь, этой ранней порой Пахнет хлебом и чёрной смородиной, И встают над поросшей лесами...

Деменция

Деменция

02 Январь 2021

А. Агарков. Деменция Старческое слабоумие – стрела, пущенная нам в спину: остановишься – догонит. Старость совсем доконала! - как часто...

 

 

 

А. Агарков.

Бабушка рядышком с дедушкой…

Заполнив зал, столы, умы – провозглашаем тосты мы. 

Если бы эту женщину повстречали Рубенс или Кустодиев на своем пути, то немедленно пригласили её к себе в мастерскую увековечить в портрете, ибо она настолько сохранила свою привлекательность, что, увидев впервые на вечеринке ветеранов, принял за ведущую. И одета она не как бабушка, да ещё бизнесом, мне сказали, успешно занимается. А в кругу сверстников, то есть убеленных сединой ветеранов, чувствует себя, как рыба в воде, и частенько бывает заводилой – обладая мощным зарядом позитивной энергии, легко может увлечь любого собеседника. Она всегда выглядит веселой и очень даже стремительной, а выражение лица у неё все время такое, словно она вот-вот расхохочется.

Независтливые подруги говорят о ней – умница и красавица. В том – сущая правда.

Я не лишен вкуса и мне нравится любоваться прекрасным. По уму подойти, давно надо было с ней подружиться, а на вечеринках за столиком присосеживаться: слишком поздно (блин!) узнал, что готовить она – тоже изрядная мастерица.

А тогда (в самый-самый первый вечер отдыха ветеранов села Хомутинино, на котором я имел честь присутствовать) она затянула нас в уголок с Сейфулой Гафитуллиным:

- Мужики, давайте сыграем сценку басни Крылова «Стрекоза и муравей». Вот слова. Ничего не надо заучивать. Просто читайте и выкаблучивайтесь по тексту…

И сама кокетливо повела плечиком – мол, ну, какая из меня попрыгунья?

Счастливый в браке (чистый дом, вкусная еда и ласковая улыбка – что ещё надо для счастья мужицкого?) Сейфула никогда не заглядывался на женщин, а тут вдруг повелся:

- С вами хоть на «Мосфильм». А поцелуи в сценарии предусмотрены?

- Сымпровизируем! – лихо кивнула режиссер и похлопала кандидата в Муравьи по плечу.

При этом Гафитуллин не упустил возможности припасть щекой к её руке. 

А мне вдруг словно кто-то шепнул на ухо: «Это твой шанс. Не упусти». Но мельком увидев свое отражение в настенном зеркале, понял, что таким сутулым старичком эта красотка вряд ли заинтересуется. И улыбка у меня не просто жалкая, а убитая жизнью. Сразу видно – бедность достала.

Одно утешение – личное убеждение: тело стареет, а душа молодеет.

Помнится, Маргарита из Питера утверждала, что самая сексуальная вещь у мужчины – его ум. Куда ж его зеркало-то скрывает?

Иээххх… И что человеку только надо? Вечно себе проблемы выдумывает…    

Читая сценарий (Крылов был отредактирован с кавказским акцентом, и мне досталось его роль), размышлял – что бы такого отчебучить, для анонса своего интеллекта? Ненароком рассказать красотке о своем увлечении литературой? Есть риск нарваться на незатейливый вопрос – если ты такой талантливый, почему же бедный тогда? И совсем буду выглядеть дураком, намекнув на то, что моя нынешняя неимущность якобы от особенной духовности, недоступной более обеспеченным господам.

Хорошо Илье Алдакушеву – он всегда к месту и вовремя умеет втиснуть в разговор фразу на французском языке. Интеллект свой показывает? Интеллект. А у меня? В школе и институте вроде как бойко переводил с английского. Но сейчас ничего не помню, кроме «мазэ-фазэ-систэр-бразэ»… Ах да, во флотские времена в совершенстве владел матерным языком, но с тех пор многое подзабыл.

Потомившись и не найдя возможности – чем и как себя подать, чтобы заинтересовать попрыгунью – попробовал успокоиться и отнестись к ситуации философски. Немалую, между прочим, совершил умственную работу и еще до начала представления о Муравье со Стрекозой стал совсем другим человеком, для которого любовь к женщине – это просто морок, зверь-паразит, безжалостно губящий мужские души.

Вот логистика моих рассуждений – любовь придумали, естественно, бабы. Они насаждают в мужских сердцах этот психоз, чтобы бедные мы, возомнив себя рыцарями, служили дамам, как рабы господам, исполняя их дурацкие прихоти. Все романы, все фильмы, песни и стихи – все это придуманные атрибуты пропаганды с агитацией, чтобы свести сильный пол с ума и выкачать из него побольше бабла. Деньги – вот истинный эквивалент оценки мужской значимости в женских глазах. Если у мужика нет состояния, он ничего не стоит – хоть с ума сходи от любви. Настоящий мужчина состоит из бабок и чина. 

Вообще-то, лично мне денег много не надо – живу одиноко и в быту довольно скромен. Как там великий Холмс говорил? – кусок хлеба, чистый подворотничок… Но вот женщины… это да, это удовольствие требует трат. А если влюбился, вообще пропал – готовься к растратам и этапом в Сибирь. Так, кажется, классика жанра повествует…

Но со мной этот номер у них не пройдет. Я не сдамся ни за какие коврижки. Как там Джигарханян поет (увы, пел): «Если вы на женщин слишком падки, в прелестях ищите недостатки…»

Нет, я не стал в претендентке на роль Стрекозы выискивать физические изъяны – не так стоит, не так глядит… Впрочем, есть один. Её неожиданная свежесть и красота легко ассоциировались в моей душе с эпитетом – зрелая леди-вамп: любоваться есть на что, но чревато последствиями… будь осторожен!

Я припомнил собственный свод наблюдений и выводов, который сочинил для иммунитета от влюбчивости. Вот они:

- ни с кем женщины не бывают так жестоки, как с теми, кто в них влюблен;

- слабый пол не прощает сильному слепого подчинения;

- подсознательно они хотят, чтобы ими руководили, удерживая от дурных поступков, а у меня лично на это просто нет силы воли;

- встречаться надо с женщиной, которая любит тебя, а ты до неё лишь снисходишь – вот тогда будет счастье меж вами…

И вообще, любовь – проблема из проблем, нерешенная однозначно ни одним из земных мудрецов.

Как видите, голыми руками меня не возьмешь!

А потом решил подумать и за неё – как она себе все представляет и смотрит на жизнь. Ну, раз не замужем, значит – ищет. Как известно, судьба женщины в поисках мужа делится на три стадии:

- до двадцати лет – только Он и никто более;

- от двадцати до тридцати – все равно кто, лишь бы богатый и успешный;

- после тридцати – хоть кто-нибудь.

Сейчас она в летах солидных (хотя и выглядит кино-дивой), стало быть, шансов на успех практически быть не должно, но... А есть ли у неё вообще желание выйти замуж? У меня вот почему-то отсутствует напрочь охота жениться, хотя я давным давно одинок. Нет, ей богу – я бы даже с любимой женщиной предпочел нежные отношения семейным и без громкой огласки о наших встречах.

И кто я после этого? Не надо – сам знаю…

Меж тем, Сейфула, просматривающий свой текст, зауросил:

- Ничего не могу понять – надо поддать. Где моя рюмка с бутербродом?

Режиссер (она же и Стрекоза) тут же припомнила поэта Плещеева:

- Не волнуйтесь, детки, дайте только срок. Будет вам и белка, будет и свисток. Другими словами: сейчас выступим и за стол. Я угощаю… 

Воодушевленный идеей внеплановой рюмочки нахаляву, Гафитуллин сразу все понял по тексту и теперь уже рвался к микрофону. Но вечер шел своим чередом, и усилители голоса были в руках его ведущих клубных работников. Они пригласили присутствующих танцевать, и звукооператор Женя Мусихин включил отличную музыку.

По залу поплыли аккорды вальса. Мне захотелось пригласить покружиться попрыгунью нашу. Но Сейфула опередил меня – а танцор он маститый, не мне чета. 

Я вернулся к столу, за которым сидел. С бутылками водки, наливки, домашнего и марочного вина он неплохо смотрелся. И закусок на нем просто астрономическое количество – хорошо, когда в коллективе очень мало мужчин и полным-полно хлебосольных женщин. 

Соседка слева предложила мне котлеты домашнего изготовления.

- Люблю смотреть, как мужчины едят, - почти доверительно сообщила она. – У вас совсем другое отношение к еде. Наверное, это из школьных правил – когда я ем, я глух и нем. Смотришь и душа радуется – не зря готовила!

- Смотри-смотри, - соседка справа предложила блюдо с красиво нарезанной селедкой и мне посоветовала. – Вы бы не налегали очень сильно, а все попробовали для начала. А уж потом – самое вкусное без остатка…

Я благодарно улыбался и принимал дары – жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на диеты.

- Кому налить? – предложил галантно.

Выпил рюмку водки, закусил огурчиком и тяжело вздохнул:

- Девочки, вальс танцуем?

- Если только в стиле танго, - откликнулась одна.

- Под такую музыку? Это кощунство! Будем ждать…

Еще одна женщина, сидевшая за столом, потребовала, чтобы я непременно отведал её салат, и загрузила на мою тарелку что-то, круто сдобренное майонезом. Сверху распластался кусок буженины… Гуляй, холостяк!

Налил ещё себе водки в рюмку, поднялся и послужил виночерпием для всех за нашим столом присутствующих – кто что пожелал…

И заслужил похвалу:

- Хорошо, когда есть хоть один мужчина в компании.

Второй наш мужчина кружил в вальсе даму соседнего столика.

- Он когда-нибудь кончится этот «Страус»? – с раздражением сказала соседка слева и подложила мне снова котлету. – Ведь практически никто не танцует. А народ хочет подвигаться…

М-да… люди готовились, идя на праздник. А я заявился с бутылкой водки, которую никто кроме меня не пьет. Но ничего страшного – домой не придется нести: даже если собутыльники не найдутся, поллитра для меня – не смертельная доза.

И ещё принес коробку шоколадных конфет, которая уже открытая, но не початая, лежит на углу стола. Впрочем нет, еще дыню купил, оприходованную на входе женщинами – её помыли, порезали, разложили на тарелки и украсили все столы, как десертом…

Вальс закончился. Сейфула вернулся за стол. А ведущие затеяли какую-то викторину, предварительно потребовав присутствующих наполнить бокалы. Мы выпили за свое здоровье. Мне захорошело, и все присутствующие за столом стали вдруг интересными людьми.

Как ни суди: дети-внуки, труды, нажитое хозяйство – все это долги природе и обществу. А вот лично для себя в таком-то возрасте лучше товарки-единомышленницы никакого на свете нет и не надо. Эти женщины – дай, Бог, им счастья! - и на колхоз «напахались» досыта, и в смутное ельцинское лихолетье сумели выжить, когда раз в год зарплату давали, детей-внуков вырастили, мужей схоронили… Сейчас вон сидят за столом и ждут развеселой музыки, чтобы стать в кружок да ногами подрыгать, как в телевизоре скачет молодежь – «барыню» на селе уже никто не танцует…

Подгулявшие мысли мои охолонул откровенный вопрос, прилетевший с конца стола:

- Анатолий, а ты почему не женишься?

- А зачем мне жена? – кичливо ответил я.

- Как зачем? – изумилась соседка слева, подкладывая мне в тарелку котлету. – Каково мужику без бабы? Баба, она – работница в доме и мужу слуга…

Ух, ты – как завернула!

– Женщина, не скрою, нужна. А жена-то зачем? – мило так и очень наивно спросил я у присутствующих. 

Ну а слово – мой хлеб, и меня тут же повело на публичные размышления вслух:

- Для семьи? Дети и внучки у меня уже есть. Для общения? Так вот мы сидим и общаемся. Еду приготовить? Это бы да, но я не яростный чревоугодник – на что хватает моей пенсии, тем и питаюсь. Иногда вот застолья такие случаются – как сегодня, спасибо вам! Порядок в доме блюсти? Меня к этому ещё во флоте приучили. Потом студенческие годы закалили самому за собой убирать… Так что одну пользу вижу от женщин – постель. Но ведь с неё рано или поздно все равно придется вставать… и ждать – когда же гостья уйдет восвояси. А жена-то куда уйдет? Супруга всю оставшуюся жизнь должна и будет нести со мной её бремя. И оно мне надо? Спасибо – нет. Был женат, и я не из тех, кто, наступив на грабли, захочет повтора ради свадебного фейерверка искр из глаз.

- Что с такими говорить? – сказала сурово жена Сейфулы. – Взять да женить. Да в руках держать, чтобы не козловал.

Для образа гневной супруги ей только скалки в руке не хватает!

Я плечами пожал:

- Как – вот просто так и совсем без чуйств? На крайняк – жена должна нравиться… 

- Стерпится – слюбится! – чуть ли не хором рявкнуло мне застолье.

Вот это темперамент! Мне кажется, ещё немного и дамы разойдутся до рукопашной: набросятся на нас, двух несчастных мужчин с кулаками – отметелят за все прошлые обиды, которых натерпелись от своих мужей.

А Сейфула, человек веселого, но кроткого нрава, сидит и помалкивает дипломатично – видать, ученый уже…

Роста он невысокого, собою худ и сутул, но с приветливыми глазами и подкупающей улыбкой, и, не смотря на свои за семьдесят – человек живой, энергичный. Его жена, похоже, считает, что даже слишком...

Неистребимое желание везде и во всем участвовать выработало в нем осторожность и такт, а также известную изворотливость. Даже не имея физической возможности быть полезным, он умеет приноравливаться к людям и успевает всюду участвовать.

И уж во всяком случае Сейфула Гафитуллин честен и трудолюбив. Так что у его дражайшей половины нет основания жаловаться на судьбу…

Но это я так – к слову. Речь сейчас не о них.   

- Эй-эй-эй… не так стремительно. В логической цепочке «мужик сказал – мужик сделал» у меня не отсутствует пункт «мужик подумал». А если не встанет? – вскрыл я последний козырь перед беспристрастными судьями в юбках. – Кому нужен муж-импотент?

- Кому что, мужикам только это! – осудило меня застолье.

А Сейфулы супруга ехидно заметила:

- Не встанет, значит, на сторону не побежишь – будешь дома сидеть: бражку пить, хозяйство вести…

У этой женщины пропадают в суе задатки великой дрессировщицы. Или нет?

Надо бы что-то ответить, но соображалка заерундила. Говорю, не подумав:

- Ну вот! Каждый прямо таки норовит лишить бедного юношу дорогих сердцу заблуждений. Любви хоть немного однако хочется…

Но одна женщина меня поддержала:

- Нет, правда, девочки – ну что же вы так? Мне кажется, Анатолий прав – без этого дела семья не семья. Вот мне, к примеру мне уже… впрочем, не важно… а лежать на спине не разучилась.

Тетки заспорили за столом, предоставив мне передышку.

Может, я чего-то в жизни не понимаю? Но точно знаю, что ни одного спора с женщинами ни разу в своей жизни ещё ни выигрывал – всегда они оказываются правы. И нынешняя ситуация от юмористов – от принятого лекарства так желудок свело, что о простуде и думать забыл. Это сейчас я о Стрекозе…

- Усем привет! – на свободный стул за наш стол подсел мой спортивный партнер в теннис-шахматы-волейбол Володя Урнышев.

Добавлю ещё информации про новое лицо повествования. Владимир Иванович Урнышев – страстный поборник развития детского спорта в селе и, следовательно, отличный человек.

Водятся, правда,  за ним и некоторые слабости.

Например, однажды он возжелал организовать целый теннисный зал со многими столами для массовых соревнований. Но в спортивном клубе «Здоровье» места хватало лишь одному. Нашлось таковое в сельском Доме Культуры, но иссяк азарт у самого энтузиаста.

Или, к примеру, футбол на снегу – да не просто так, а в валенках. И затеял Иваныч эту бодягу в самый разгар лета. Пристал к председателю сельсовета:

- Дай команду скосить будылья в хоккейной коробке. Мы ее подготовим к футболу в валенках на снегу.

Тот:

- Зимой коробка льдом заливается – все желающие на коньках катаются.

Урнышев не унимается:

- Все равно скоси. Мы сделаем из хоккейной коробки прямо сейчас корт для большого тенниса.

Глава законодательной власти села сбюрократничал:

- Газонокосильщики идут себе и идут по порядку с того конца села на этот – скоро здесь будут: жди.

Скосили траву в хоккейной коробке – куда-то запропастился организатор большого тенниса.

Ну, да ладно… За исключением этих немногих и незначительных недостатков Володя Урнышев, как уже сказано – отличный мужик.

Прыгая про себя от радости, что можно прекратить неприятный разговор в стиле суда Линча моей судьбы, тут же предложил приятелю:

- Владимир Иванович, сегодня с тобой ни разу ещё не пил – давай-ка дернем по маленькой.

Тот расплылся в широкой улыбке – где наша не пропадала! – и охотно согласился, поискав глазами пустую рюмку. Игнорируя женское общество, всматривающихся в нас с проницательностью лазера, мы звучно чокнулись и с удовольствием выпили.

И я после этой стопки немного отошел душой – что взять с сидящих рядом консерваторов, погрязших в матримониальном мышлении? О том, что жить можно счастливо и без брака, им и в голову не приходит.

Урнышев, меж тем, окинув взором Бонапарта на Бородинском поле наш стол, выбирая – чем бы водку закусить? – сказал:

- Нехило вас тут женщины балуют.

Но я не поддержал угодливый комплимент:

- Помнишь студенческую мудрость? Хочешь есть – грызи сухарик. Не хочешь сухарика – значит, не голоден.

- Нет, ну надо же! Какая неблагодарность! Я бы на вашем месте, женщины, послал этого фраера в то место, куда анатомически даже попасть невозможно.

Нашлась женщина с юмором за столом:

- А мы поступаем с мужчинами нашими методом Бабы-Яги – накормим, напоим, в баньке помоем, а уж потом…

Я подхватил:

- Так что берегись, Владимир Иванович – быть тебе ныне пользованным!

И еще одна женщина поддержала – осмотрела Урнышева критическим взором и сказала:

- Всё! Теперь ты мой кумир!

Гость застольный уже с опасением во взгляде начал осматриваться по сторонам.

Когда он, наконец, выбрал себе бутерброд на закусь, я подначил:

- Кушай, кушай, дружок, третий кусок – я не считаю.

Володя вполне серьезно:

- Правда, что третий?

- Ну, если у тебя амнезия, сердешный, зови меня донна Анна.

Урнышев что-то пробормотал и поднялся из-за стола.

- Стоять! – возмутился я. – А на посошок?

- Милости просим к нашему столику.

- Там за прибытие замахнем, здесь – на прощание.

И ведущая в микрофон объявила:

- Наполните ваши бокалы. Давайте выпьем и споем! Какую песню петь желаете?

В пространство меж столами втиснулась аккомпаниаторша с аккордеоном.

- А когда же танцы? – обиделись женщины нашего куреня.

- Для танцев мы еще не разогрелись, - сказал Владимир Иванович, оставшийся петь (пить?) вместе с нами.

- Как это?

- Очень просто! Мужчине в любом возрасте приятно подержать в руках молоденькую симпатичную девушку. А где они здесь? Но водка поправит…

Это он круто - нарывается! Хотя за Урнышева переживать не стоит: Иваныч стойкий семьянин, только сегодня пришел один. И потом – кто же рискнет с учителем спорить: педагоги собаку в полемике съели.

Наши женщины пели хором довольно приятно и завлекающе. Сейфула слушал-слушал и вдруг подпер щеку рукой, закрыл глаза и стал подтягивать жалобным голоском арестанта.

Пока все пели, мы с Володей выпили и дружно принялись за котлеты. У мужчин такого возраста, как известно, колебаний не бывает в отношении спиртного и съестного: коли они что замыслили, то уж непременно осуществят задуманное в любой ситуации – даже под хоровое пение.

В очередной тост я вложил горькую правду:

- Вовка, жизнь моя семейная не удалась! Ну и хрен с ней! Давай дерябнем и отожремся на дармовых харчах!

Иваныч благосклонно заметил:

- Вообще-то я не любитель, но за это выпью.

Прозвучало двусмысленно – не любитель, значит профессионал?

Урнышев приглашал к нам в компанию Сейфулу, но тот отказался и тут же был раскритикован за отсутствие мужской солидарности.

Мне мой приятель в полголоса сообщил:

- Под рукой у жены Санек дует не только на горячее молоко, но даже на дождевые тучи в небе!

- Не вешай мне на уши лапши, - возразил я. - Сейфула – мусульманин, а они знаешь, как женщин держат: те и пикнуть не смеют. Ибо так велит им Коран!

- Никакой лапши, одни жаренные сухари…

Шутливый формат предыдущих бесед и выпитое спиртное подмывали Урнышева на такой разговор фривольный, хотя в душе он человек милый и даже немного стеснительный.

Ну, а у меня опять размышления.

Два приятеля со мной за столом – и до чего же они не похожие. Я не про внешность говорю сейчас, а про внутреннее содержание.

Урнышев – человек положительный, практичный, беспокойная голова, рационалист.

Гафитуллин, напротив, принадлежит к числу идеалистов, людей восторженных и мечтательных.

Владимир осмысленно понимает действительность, порой иронически отзываясь о ней; он много видел, много знает – у него многому можно научиться.

Сейфула – принимает окружающее, не рассуждая, и всему верит.

Иваныч старается для детей что-то новое всегда затеять, но при этом пытается их построить – педагог сказывается.

Гафитуллин ребятишек просто любит и ни в чем никогда не отказывает.

Урнышев говорит много, толково, нацелено.

Сейфула никогда не спорит, но выпимши бывает болтлив; он ближе стоит к природе – любит рыбалку, грибы-ягоды собирать в лесу.

Иваныч – с техникой предпочитает возиться, бывать в обществе, с кем-нибудь в чем-нибудь соревноваться… 

Раздумывая, не забывал жевать пищу, борясь с кислым выражением лица – ведь через день-другой мне это застолье будет сниться кошмаром: мог бы, а не сумел все умять. И снова буду существовать полуголодным крокодилом с диким аппетитом, готовым проглотить даже собственное в зеркале отражение…

М-да…

А потом пошли сплошные танцы, на которых подвыпившие ветераны «выкаблучивались» с невиданной удалью. И я не был в последних рядах.

Нет, как любой нормальный человек, я трудолюбивый по необходимости, и ленивый до самозабвения – тысячу раз подумаю прежде, чем что-то сделать. Но сейчас выбора не было: танцы в компании – особый вид деятельности. Так что, либо пляши до упаду, либо сиди за столом, притворяясь пьяным…

А я умудряюсь рассуждать и во время «скачек». Вот прямо сейчас думаю о том, что предчувствия меня и сегодня не обманули – они ушли и пришли ощущения. Ведь я предчувствовал, что наемся быстрее, чем напьюсь. И вот пожалуйста – есть не хочу, а выпить не против. А закуски-то на столах ещё – о-го-го! Впрочем, выпивки тоже осталось достаточно. А я скачу самозабвенно в кругу престарелых дам…

Впрочем, сам такой же, только род мужской.

Между прочим, предчувствия сбываются, когда человек к ним подготовлен. А я ведь шел на этот вечер с большим настроем налопаться впрок. И что делать?

Как рассказывала одна дама, приятельница моей бывшей жены, поработавшая в советское время во всех республиках Средней Азии – казахи едят-едетя-едят мясо и бешбармак, потом стоп! – места в желудке больше нет; выходят за юрту два пальца в рот – живот снова к бою готов…

Может, и мне по-казахски… Только в чем прок?

Да к черту мысли о жратве и питье! – подумаю-ка я о возвышенном.

Это моя первая осень в селе Хомутинино. У меня нет дома-машины-дачи, но снимаю квартиру и просто счастлив, что меня судьба сюда занесла.

Еще год назад думал, что стану писателем. Сейчас об этом уже не думаю: я на пенсии и мне больше нечем заняться, как только книжки сочинять. Значит, я – уже профессиональный писатель… без зарплаты, правда.

Я не пишу романы в привычном смысле этого слова – о судьбе, времени, любви, красоте… Может быть, поэтому так не популярен у издателей. Да и черт с ними! Есть интернет – там полно читателей и даже уже появились фанаты.

Слава Богу, отстали советчики, которые и критики (а может быть, интернет-тролли в одном лице?) – поучают: как писать, что писать… До всего им дело есть. Но я все стерпел и продолжаю трудиться в своем стиле и поте ума. А они угомонились и отвязались – остались только читатели, которые ставят «лайки» и даже пишут комментарии к моим материалам…

Обычно любое литературное произведение состоит из вступления, кульминации и развязки. Но я пишу некую летопись, пишу повести о себе любимом – что видел, пережил, о чем думал тогда и как это понимаю теперь…

И это не автобиография в привычном понятии, а бесконечная песнь акына. Поэтому образно могу сказать – я не пишу, а пою свою жизнь. Хотя на одной странице порой по несколько раз меняется настроение. Но ведь и в жизни так часто бывает…

Я пою для себя, пою одержимо. Но мне хотелось бы петь мелодичнее с каждым новым произведением. Потуги к творческому росту, стало быть, есть. Я обязательно буду известным. Когда-нибудь...

Впрочем профессионалы пера говорят – задача хорошего писателя не превратиться в великого. Признаться – не пойму почему. Может, так шутят?

Жратва – вот единственное, что раздражает меня, лишая жизнь заслуженного комфорта. Полуголодное существование не от того, что денег в обрез – просто не люблю, не умею готовить и, экономя время, питаюсь лапшой из пакетиков. Временами это ужасно до противного. И если бы не подобные праздники, ужасной была бы вся моя жизнь.

Раньше Маришка ко мне приезжала – вкусно готовила, угощала. Теперь беспросвет…

Но Бог терпел и нам велел!

Но с другой стороны – в минуты разговения (мамино слово) я не просто ем, впопыхах набивая желудок, а смакую экзотическую для меня еду, получая практически удовольствие сродни сексуальному.

«… знаете, когда корочку хлеба посыпать зеленым лучком, а сверху балтийскую килечку…» - ну и так далее…

И мысли текут в голове эстетические.

Однако, вернемся к более возвышенному.

Это ведь как посмотреть на то, что пишу – для кого-то прожитая жизнь, а кому-то – скучная история про глупого мальчика, который однажды родился, чуть не помер голодной смертью, но таки выжил и пошел по Земле. И далее – скучная истина про глупого человека, которому в жизни хотелось больше всех знать, чем иметь. С таким и не каждый захочет знакомиться, а я вот пишу и пишу о нем.

Мои книги не претендуют ни на что, кроме истории о человеке, которому с самого детства не хотелось врать и притворяться. Фанатизм искренности у меня от веры в судьбу – ее-то ведь не обманешь!

Так что можете считать мои книги этаким стриптизом души.

Философы говорят, что жизнь человеческая – это неразрывная цепь последовательностей. Я же хочу понять – а не случайность ли то, что теперь из меня получилось? Вспоминая прожитое, порой не понимаю мотивации своих поступков – будто кто-то подталкивал в спину: делай так! И я как робот послушный…

Бывший приятель по футболу, шахматам и пограничным традициям, начав читать мои первые публикации в инете, тут же и закончил, удалив меня из друзей на ОК. Да еще послание напоследок прислал:

- Пиши о службе в ПВ или учебе на ДПА, а этот отстой читать я не буду.

Ну, не читай – не больно и надо. Шедевры никогда не рождаются из счастья. Счастье делает человека глупым. И счастье – это покой. Я же человек беспокойный… хотя не имею большого желания стать сильным, богатым, серьезным…

Я избавился от иллюзий:

- что богатство само придет, если просто достаточно поработать или чему-нибудь научиться;

- что все хорошо и еще так много всего хорошего впереди;

- что будущее окажется светлым-пресветлым;

- что жизнь бесконечна…

Теперь кажется глупым даже припоминать такие вещи.

И вот сейчас у меня на руках почти два десятка стостраничных романов о своей жизни в прошлом и нынешнем веках. По-другому – полный перечень собственных преступлений, начиная с самого момента рождения. А потом год за годом – грех за грехом…

Курение, алкоголь, драки, женщины… два неудачных брака… преступления против закона… Мне этого никогда не загладить. Даже обжорство считаю грехом – ведь я такой щепетильный. Вернее, совесть моя – она же душа.

Однако есть позитив: можно в любое время вернуться и перечитать все худшее в своей жизни. Если хотите, мои книги для меня – инструмент, с помощью которого можно вглядеться в события собственной жизни и оценить их: понять, объяснить, принять...

Мне кажется, что однажды я таки смогу разобраться в своих противоречивых устремлениях, которые живут во мне и поныне. Мне также кажется, что я все яснее слышу ту песню, которая звучит в моей голове.

Я не искал этой судьбы, но она сама нашла меня со своими надеждами, целями и мечтами. Возможно так – раз за разом посылая мне в подарок счастливые случайности. Но результат всегда зависел от моей реакции на такие моменты. Кого пинать?

Не знаю, почему я не сделал карьеры во власти, имея столько возможностей. Это теперь я – умудренный опытом человек, готовый принимать любые подарки, которые преподносит жизнь. Так ведь уже ни к чему…

Однажды я понял и теперь признаю – ничто так не шатко, как успех. Он порождает самодовольство, самонадеянность, самолюбование и низкую продуктивность в работе. Опять же женщины – они как мухи на мед летят к успешным и отнимают много времени. Как индикатор: женщинам вдруг стал нравиться – верный признак начала конца. 

А работа (чем бы мы не занимались) придает смысл нашей жизни. Её результат влияет на нашу самооценку и ощущение своего места под солнцем. Чувствуя себя мастером своего дела, мы развиваем самоуважение и стимулируем движение вперед – к жизни куда более интересной и насыщенной. Это здорово! Разве нет?

Интересная мысль: как проживешь час – так проживешь год, каждый день – это жизнь в миниатюре. Беречь надо не только себя, но и время свое. Слова, мысли, дела… даже эти танцульки формируют жизнь нашу. Совсем малые события могут привести к грандиозным последствиям – пусть не вселенским, но в одной отдельно взятой жизни. Сколько раз убеждался в этом – незначительных дней не бывает.

Я уверен – каждый из них призван великим быть. И шансы для этого есть, и талантов тьма. И кто-то из великих предшественников ободрил – ошибаться не страшно, страшно сомневаться. 

В моей жизни с её подачи случались как хорошие, так и весьма негативные дела. Мне приходилось принимать впечатляюще верные решения и совершать невероятно горькие ошибки. Именно об этом я и хотел рассказать в своих книгах.

То есть, я живой человек в процессе жизни – хоть и обращаюсь часто к нравоучениям, но не претендую на роль «гуру». Увы. Извините, если я вас разочарую. Читайте, понимайте как сумеете и «адью» - было приятно познакомиться…

И не зря мудрые говорят – кто забывает прошлое, обречен его повторять.

И еще – мои книги учат меня. А быть умным, значит прожить долгую жизнь.

Хочется верить, что это так…

Кажется, перебрал – мысли под музыку плывут. А точнее, скачут…

И вот мы снова за столом. Наполняем рюмашки, за что-то пьем по просьбе ведущего…

Вдруг в наступившей тишине… Тишины-то и не было на самом деле – молчали ведущие, не слышна музыка, а звон посуды и человеческий говор, конечно, присутствовали. Так что правильнее сказать – в наступившей паузе праздничного вечера вдруг раздался дикий визг, и на площадку, где мы только что танцевали выскочила какая-то фурия. То, что фурия, это точно – в нелепых шмотках Бабы-Яги (и метла под ней!), с неряшливой прической и размалеванной рожей, но молодая…

Молодость угадывалась в стройных ножках под короткой драной юбкой.

Зная всех клубных работников в лицо, я озадачился – кто же это мог быть? может, школьницу пригласили в представлении поучаствовать?

Между тем, Баба-Яга, спрыгнув с метлы, припарковала её к стене – озвучив какие-то колдовские заклинания, кинулась к столам и стала вытаскивать мужиков из-за них на лобное место одного за другим. 

Меня взяла за руку самым последним и потащила в толпу полоненных. И тут я её узнал. Это же…

Она, наверное, нахмурилась бы на «юную школьницу» - а, может, и нет. Для многих женщин это прозвучало бы как комплимент, но у неё слишком рационально устроен разум – не зря ведь в шахматы играет! – и вместе с тем она творческая натура, слишком увлеченная, чтобы отвлекаться на пошлости.

То, что было когда-то в юности, надежно припорошено десятилетиями жизни. Ей кажется, что она уже и не вспомнит, каково это – взволновано дышать, любить, страдать. Или я ошибаюсь?

Но как же она преобразилась. Эти ножки откуда? Впрочем, когда мы сражались с ней в шахматы, я всегда пялился на её прелестную грудь. И юбок таких коротких она никогда не носила. Надо же! – сколько загадок в одной только женщине. Стоя в строю захваченных в плен мужиков, я уставился на неё, словно жутко голодный китаец на плошку с рисом.

«У маленького Джонни горячие ладони и зубы как миндаль…»

Рядом с такой – да-а… Но увы, я уже старый молодой человек. Интерес мой к женщинам не делает весны ни для меня, ни для предмета увлечения. Да и в зубах значительная недостача. Мне сейчас о женщинах надо думать так – милая … (имя можно вставить любое), жените меня на себе и кормите за свой счет, чтобы я мог заниматься любимым делом – литературой, которая, увы, никого не накормит. Но бес, во мне сидящий, ценит свободу выше котлет и упорно держит меня в теле социально неуспешного старика. Вот так, блин!

А что же Баба-Яга?

Она заставляет несчастных пленных чем-нибудь развлекать оставшихся за столами женщин. Вон Володя Колесников уже поет красивым голосом красивую украинскую песню...

Чем же я буду выкаблучиваться? – такой бесталанный… Тост, наверное, надо сказать. Так и случилось. Все мужчины, блеснув способностями, уже сидят на своих местах. Настала очередь моя…

- Тост хочу сказать. Можно, я пройду и налью? – спросил Баба-Ягу. – С пустой рукой это не тост.

Она милостиво позволила.

Стоя за своим столом, налил, поднял и сказал:

- Если верить Библии – Бог сначала создал мужчину, а уж из его ребра женщину. В другом источнике возникновения жизни говорится – Бог создал прекрасную Землю и еще более прекрасную женщину по имени Ева. Дал ей в услужение льва, орла и змею. Дама ими быстро наигралась и прогнала. Сидит и плачет. Бог является: «О чем печаль?» Та поведала и попросила: «Ты мне такую тварь создай, чтобы все на свете терпела». И Бог создал мужика по имени Адам. Так выпьем же за эту тварь, способную вытерпеть все женские капризы!

Народ дружно меня поддержал аплодисментами.

А что Крылов? – спросите. Сыграли мы сценку про насекомых. После вечера проводил Попрыгунью домой – ничего личного: мы живем в соседних домах. Пожелав друг другу спокойной ночи, возле её подъезда мы и расстались…

 

Добавить комментарий