Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Обстоятельства нас меняют

Обстоятельства нас меняют

17 Июль 2019

А. Агарков. Обстоятельства нас меняют Каждый раз, когда вижу свою единственную родную сестру, чувство неизбывного долга возникает в душе и...

Как Аглая в Навь ходила, а Горыня её не пустил

Как Аглая в Навь ходила, а Горыня её не пустил

17 Июль 2019

Инна Фидянина-Зубкова. Как Аглая в Навь ходила, а Горыня её не пустил Жила-была Аглая ни добрая, ни злая, но подвиг...

Как старый Вий собрался помирать

Как старый Вий собрался помирать

16 Июль 2019

Инна Фидянина-Зубкова Как старый Вий собрался помирать Собрался, значит, старый Вий помирать. Лежит в своём подземелье на железной кровати, Смерть...

РОДИНА

РОДИНА

13 Июль 2019

К. Еланцев. РОДИНА За закрытою защёлкой Тихий школьный вестибюль. Кружит тучи над посёлком Разыгравшийся июль. То дождём падёт на поле,...

О том как красавица Ягиня стала бабой Ягой

О том как красавица Ягиня стала бабой Ягой

13 Июль 2019

Инна Фидянина-Зубкова О том как красавица Ягиня стала бабой Ягой / Миф «Велес и его Ягиня» / Видит бог Велес:...

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

13 Июль 2019

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Морена Кащеевна, Карачун и масленица

Морена Кащеевна, Карачун и масленица

12 Июль 2019

Инна Фидянина-Зубкова. Морена Кащеевна, Карачун и масленица Морена Кощеевна — богиня смерти и единственная дочь Кощея Бессмертного. Она живёт во...

 

 

 

А. Агарков.

Хук справа

Вообще-то все произошедшее между мной и этим мужичком напоминает мне дурной сон. Я не ведаю его фамилии, не помню имени-отчества, где он работал точно не знаю. Кажется, кто-то где-то, обращаясь к нему, называл Алхимиком. Пусть так и будет… 

Он был… Я понимаю, ни одно человеческое существо на Земле не является никем. Просто нет у меня о нем в памяти более-менее точной информации. Кажется, он где-то в комхозе отирался в то время, когда я тянул лямку в районной газете и райкоме партии. Еще тогда мы с ним начали здороваться при случайных встречах. Он не отказался от нашего знакомства, когда меня подвергли остракизму имущие власть районную.

Теперь новое время… Мы обычно встречаемся в бане – он приветствует, улыбается, интересуется, как здоровье мое и жизнь. Вобщем, все в пределах правил приличия и никакого напряжения. Не то что встречи с моими бывшими партайгеносами, которые стали теперь членами КПРФ и меня к себе зовут: «Анатолий! Ведь ты же бывший работник аппарата! Как ты можешь оставаться в стороне от нашей борьбы, от нашего общего дела?» Да помню я ваш аппарат и не с самой лучшей стороны! Но чтобы не прослыть ретрогадом или – не дай Бог! – новым русским, надо быть настороже. Господи, это как прогулки по полю минному. Все время приходится думать о политкорректности. Ну как мне им, бестолковым, объяснить, что на свете столько всего интересного – города, страны, храмы Катманду… Сердце просит авантюр, а не реставрации советской власти.

Что еще можно сказать?  

Личность-то его не очень запоминающаяся – нехаризматичный мужичонка. Мне кажется, на все случаи жизни у него бывали всего три выражения лица:

- абсолютно тупое, когда он, кого-то слушая, ничего не понимал;

- показное веселье типа: «ну, ты приколист однако – мне так смешно»;

- замаскированный под симпатию злорадный восторг, когда он сочувствовал кому-нибудь в чем-нибудь.

М-да… и вот этому Алхимику с брюшком и лысиной, такому приветливому всегда, я с размаху двинул в челюсть. Между прочим, рука отреагировала сама – мне было плевать тогда, что я делаю. Однако удовлетворенное чувство мести подсказывало: лучшего поступка в жизни не совершал. Ну, а теперь стыдно…

Как это могло случиться? Почему взял и двинул в челюсть мужику? В чем его вина? 

Честно говоря, уже подзабыл, каково это – ударить человека по лицу. Может быть, в тот момент просто сошел с ума? Может быть, сотни часов, проведенные в виртуальном пространстве, сделали душу мою бесчеловечной?

И еще… Будто эти вопросы не в голове моей сами рождаются, а кто-то их задает, посторонний. И я на них отвечаю, вздернув подбородок – со мной все в порядке; все сделал так, как должно быть; и вообще, зачем раздувать из мухи слона – не убил же и ладно?

Вот она жизнь: вроде бы ты один, а внутри тебя два… если не целая свора. Как у Эйнштейна – в мире все относительно; главное – это точка отсчета. Ну, двинул боровку в хрюкало – стало быть, заслужил. Что же теперь – обрить голову, натянуть хламиду, взять в руки тамбурин и пройтись по улицам завывая: «Хари Кришна… хари Рама…», чтобы покончить с неприятной темой и взглянуть на жизнь более трезвым взглядом?

М-да… хари-хари… жизнь наша прекрасна… чтоб ей провалиться… Бывают моменты, когда она действительно невыносима.

А началось все в восхитительный солнечный зимний день. Я пошел в баню – ну, понятно зачем: занятие не самое унылое на Земле. Хотя и на особое веселье рассчитывать не приходилось. Просто – полезно и нужно.

Так вот, прибываю в баню субботним днем, а там он, Алхимик – с брюшком-лысиной и, как положено, голый. Подходит, лаская меня взглядом влюбленной коровы, который свидетельствует о том, что он безмерно рад нашей встрече.

- Как дела?

- Всяко бывает, - пожимаю плечами, набирая в шайку воды.

- Слыхал, что сказал американский президент Буш в обращении к нации?

- А должен?

Алхимик почтительно понижает голос:

- Думаю, война не за горами, если Путин ему ответит.

Я под впечатлением надраиваю себя мочалкой. Конечно, чем еще заниматься русскому мужику, когда американский лидер грозит войной миру? На язык просится целая куча хлестких фраз, но стоит ли спорить с человеком, взвалившим на себя титанический труд поучать президентов, как им управлять страной. Нет, мне такое и в голову не приходит.  

- У тебя дочь уже выросла, - вдруг заявляет он мне.

Все, что ни говорят о Настеньке, звучит для меня музыкой. Мой ребенок во всем удался – умница, красавица, отличница в школе, не пьет и не курит, не шастает ночами по улицам со своими сверстниками, любит маму и папу, не грубит…

Ничего не имею против новых дифирамб, но, Господи! не из уст же этого тупорылого!

- Хочешь сосватать?

- Куда уж мне! А вот ей пора получить права на вождение папиного автомобиля.

Узрел где-то нас Алхимик!

Что мы с дочерью учудили? Летом она покрутилась по пустым дорогам в чистом поле за рулем моего авто, набила руку… А теперь сзади и спереди на стекло приклеила знаки «У» - учебный, мол, или ученик за рулем – и гоняет по Увелке в моем присутствии, не боясь никаких гаишников.

М-да… права ей, конечно, нужны.

- Что? Как ты себе это представляешь?

Похоже, Алхимик вошел во вкус.

- Все очень просто. Я набираю группу курсантов для обучения правилам вождения, уходу за личным транспортом, практическому вождению и сдачи экзаменов в ГАИ на права. Папа же найдет средства на плату за обучение любимой дочки?

Бабки, конечно, не проблема: в последнее время в моей виртуальной коммерции все складывалось лучше некуда. Виртуальная торговля пошла на лад – я это чувствую. И скажу больше – деньги это еще не все: кроме материальной выгоды от посреднических услуг при продаже товаров в работе моей появился налет гуманизма, так как помогаю избавиться людям от неликвидов, и мне говорят за это «спасибо». Как тут не возгордиться собой? 

- А не рано?

- В самый раз. Я уже видел её за рулем и не раз. Итак?

Алхимик пристраивает свой голый зад на соседнюю лавку и пристально смотрит на меня.

- Откуда мне знать – захочет она или нет?

- Да перестань! Где ты найдешь такого ребенка, чтоб не хотел самостоятельно ездить на машине? Вспомни себя пацаном…

Вот репей!

Повисает долгая пауза. Впрочем, я моюсь, а он сидит в ожидании ответа.

- Я поговорю с ней.

- Вот и славно! – он поднимается. – У меня класс оборудован в старой котельной кинотеатра «Мир». Там и найдешь меня в будний день. И не тяни – как только группа укомплектуется, мы начнем наши занятия.

Бывшая котельная кинотеатра «Мир», как и положено ей быть, расположена за основным зданием. Наверное, первым, отскребшим её от сажи внутри и снаружи был мой приятель Слава Зубков – музыкант, композитор и автор стихов, а еще журналист и работник культуры… Он открыл в ней видеосалон – днем и вечером мультики вертел и детские фильмы для ребятишек, а уж после полуночи и до последнего зрителя крутую порнуху. Обычно приезжали менты на машинах. Ну, и я, по его настоятельной просьбе, заглянул однажды. Просуществовал салон одно лето: потом холода разогнали маэстро и зрителей…

Теперь в помещении провели отопление и организовали курсы подготовки автолюбителей. 

Мы пришли с дочерью в понедельник после её занятий в школе. На двери замка не было. Алхимик присутствовал и сидел за столом с видом советника американского президента. Разглядывал телевизор, который что-то негромко бубнил в углу. Увидев нас, оживился (я про Алхимика сейчас говорю):

- О, заходите… проходите. С чем пришли? – глаза его сияют на мою дочь, как у паломника, узревшего живую Деву Марию.

- Здравствуйте, - говорит Настя.

Я киваю – привет, мол, от старых штиблет – и руку ему пожимаю. 

- Хочу записаться на курсы подготовки автолюбителей, - сообщает Анастасия Алхимику.

Тот ей кивает – понял, мол.

- Надо написать заявление и заполнить анкету. Документы вы захватили?

- Разумеется, - дочь, смущаясь, копается в сумочке.

Она пишет заявление по образцу под стеклом на столе. Алхимик заполняет на неё анкету, развернув паспорт перед собой. Я выкладываю на стол озвученную им сумму платы за обучение.

- Ну, вот и все, - говорит довольный Алхимик. – Считайте себя моим курсантом, и поскольку группа уже укомплектована, прямо с завтрашнего дня и начнем наши занятия. Дважды в неделю – по четвергам и вторникам, с шести вечера до восьми. Будет уже темно, но, думаю, папа вас проводит.

Вскидывает на меня взгляд.

- Да, конечно. Без вопросов, - соглашаюсь я.

- Тогда, до завтра.

Мы покидаем здание котельной. Дочь моя выглядит очень обрадованной.

- Симпатичный дядька!

- Хм… Ты думаешь? Ну, ладно-ладно, не буду тебя разубеждать – как настроишься, таковы и будут отношения. Лично мне он не очень нравится. 

- У нашего поколения, - сообщает мне дочь, - другие подходы к оценки людей.

- Ага, понимаю – выгоден он для дружбы или нет?

Дочь вскидывает пальчик жестом, утверждающим: точно, папуля, в цель угадил!

- Тебя проводить?

- Сама дойду.

- Тогда топай. К-ш-ш! – шикаю ласково на дочь.

Она уходит. Я смотрю ей вслед. Мне всегда хочется ребенка своего голубить, но девочка растет и растет – на коленки больше не прыгает, на ручки не просится… и вообще ведет себя со мной взрослой-привзрослой девушкой.

Через сотню шагов она поворачивается, а я по-прежнему неподвижно стою и смотрю ей вслед. Она машет мне рукой: сначала приветливо – пока-пока, потом решительно – да ступай же ты, наконец!

- Иди-иди, - подгоняю я и улыбаюсь.

Я очень люблю свою дочь, честное слово. Всегда готов купить ей коробку шоколадных конфет – найти только повод.

Настя снова поворачивается и идет в сторону дома, а я стою и терпеливо жду, когда она скроется с глаз долой. Как же я грущу по ней! Все бы сейчас отдал, чтобы жить с дочерью под одной крышей. Но между нами моя старенькая мама и наша взаимная неприязнь с Тамарой Борисовной. Отношения бывших супругов такая сложная штука, что впору писать научную диссертацию. А после её защиты с экрана телевизора за бабки раздавать всякие умные советы зрителям.

И еще… Дочь моя на глазах созревает – мысли её теперь, наверное, все больше о сексе и смысле жизни. С вопросами о том и другом ко мне она не обращается – да и не обратится, наверное. А я бы сказал ей – не вздумай влюбляться! Только пылко влюбленной в какого-нибудь обормота дочери мне и не хватает для полного счастья. Из всех её сверстников, которых знаю, ни один не годится на роль моего зятя. Ничего эти парни не понимают в настоящих чувствах, а всех влечений у них хватит лишь на несколько минут возвратно-поступательных движений – ну а когда все закончится, не о чем с ними поговорить. Ну, не от таких же убожеств внуков мне заводить!

Я бы подсказал своей дочери, как надо выбирать себе мужа. И как его надо приручать. Это просто – веди себя с кандидатом смелее: мужчины любят настойчивых женщин. Надо просто переть напролом, если уверена, что перед тобой именно тот, кто тебе действительно нужен – будущий муж и отец твоих детей. Если дело касается великой цели, то обычные правила обольщения не действуют. А хороший пинок к достойной цели еще никому не мешал её достичь. Как говорится, на войне и в любви все средства хороши. Не бойся быть отвергнутой девушкой – королевские замки не сдаются без боя. И не бойся упреков подружек: «Ну ты и стерва!» - они не лучше тебя, но глупее. Сквозь землю бы им провалиться!

Да, и еще одного не бойся – выйти замуж без любви. Если мужчина достоин звания отца и мужа, ты обязательно его полюбишь. Лучше представь себе идиллическую картинку счастливого будущего – однажды ты скажешь своим детям: «Если бы я не была стервой, когда это было нужно, никто из вас не появился на свет».

Жаль, конечно, что Настя теперь в романтическом возрасте. Может, Тамара её просветит…

Придя домой, расположился у телевизора с бутылкой водки. К началу семейного ужина уговорил половину – в результате пол под ногами стал раскачиваться из стороны в сторону, а тревожные мысли за судьбу дочери отступили на второй план.

Что могу еще сказать в завершение темы? Только одно. Важнее всего на свете счастье наших детей – а для этого надо выбрать и подсказать им правильные приоритеты, верные цели… Дети – это главное в жизни. К черту любовь, к черту работу… И общественное мнение тоже к черту. Надо всегда помнить о наших детях, и все будет хорошо.

Подошло время философии выпившего человека. 

Иногда думаю – как был бы устроен мир, если бы за его создание взялся я?

Назавтра вечером в половине восьмого отправился в автошколу – ходу от моего дома до кинотеатра «Мир» двадцать минут. Если верить часам, пришел я за десять минут до объявленного конца занятий курсантов-автолюбителей. Их было полтора десятка, мужчин и женщин, но ни одного знакомого лица – давненько я в обществе не бывал.

Занятия уже закончились, но никто еще не ушел – кто-то разглядывал плакаты на стенах, небольшая группа с вопросами окружила стол преподавателя, кто-то одевался не спеша… Я подал куртку дочери.

- В кино с девяти пойдем?

- Ответ: нет, - серьезно говорит Анастасия. – А причин несколько – у меня не все уроки готовы, мама будет волноваться, никто не ходит в наше время в кинотеатры: ведь есть интернет.

Тамара Борисовна недавно купила Настеньке ноутбук.

- Я хотел с тобой посидеть.

- Ты можешь меня проводить.

Снова – здорово! А для чего же я притопал тогда?

Настя уже готова к походу домой, но мы не  уходим – ждем остальных. Я к ним присматриваюсь. Дамы и господа разного возраста – немного растерянные, как всегда бывают пришедшие в школу новички, но на меня поглядывают снисходительно: мол, у нас уже есть авто и скоро будут права – а ты, мужик, кто?

Гордо вскидываю подбородок – подумаешь, важные шишки, курсанты-недоучки. У меня уже есть права и авто, к тому же я – организатор и владелец собственного предприятия. Правда, добра в нем – один сотрудник с полным набором оргтехника… да дом деревянный со старенькой мамой. Это мое – моя вселенная, моя фирма, мое дело и жизнь моя… Офисом служит спальня – зато не надо на работу ездить и платить аренду за помещение. Нет тупорылого начальства и долбанных подчиненных, которые всегда норовят испортить кровь и сократить годы жизни своим командирам. Я сам себе начальник и подчиненный. В этом нет никакого вранья – просто жизнь удалась! Есть повод быть жизнерадостным… 

Наконец, выходим всей толпой. Алхимик выключил свет в классе, а теперь вешает снаружи на дверь амбарный замок. Все его ждут, а потом общей группой мы идем по Советской улице в сторону вокзала – туда, куда надо моей дочери. Группа тает постепенно. Первым шмыгнул в переулок Алхимик. Потом было еще несколько перекрестков и полураспадов деления коллектива; наконец, двухэтажный дом, где живет моя дочь. Несколько человек топают дальше – к вокзалу.

- Надеюсь, ты теперь понял, что провожать меня после курсов не надо? – строго говорит Анастасия.

Что я могу ответить? Дочь, как всегда, права – есть кому её провожать.

- Даже через двор и подъезд?

- Ну, перестань! А то еще приходи за мною на дискотеку в ДК – она заканчивается в половине двенадцатого.

Мы входим в подъезд.

- Зайдешь, с мамой поздороваться?

- В следующий раз.

Настя жмет кнопку звонка, я выхожу во двор и топаю на Бугор, ведя с дочерью мысленный диалог. «Все расстаются однажды, и мы расстались с твоей мамой. Ничего тут не поделаешь. Бесполезно жить прошлым. Надо быть в настоящем и думать о будущем». Произнося это, ловлю себя на странном дежавю. Кажется, тоже самое внушал сам себе, когда расстался с Оксаной. Но ведь мы с Тамарой – другое дело. У нас есть общий ребенок – навеки связующее звено. И этот ребенок мне с ухмылкою отвечает: «Жизнь течет, как эскалатор». В её устах эта фраза совсем не уместна. «Эскалатор? А я-то полагал, что жизнь – это тернистый путь, через который надо пройти». Настя настаивает: «Да, эскалатор, который движется-движется, несмотря ни на что. Наша задача – наслаждаться пейзажами и пользоваться подвернувшимися возможностями». Не мои слова и мысли. Откуда это у неё? От мамы или Дарьи Донцовой, глупых книг которой дочь собрала целую библиотеку. «Стало быть, дочь, ты пользуешься подвернувшимися возможностями? Не замечал. Приведи пример». «Каждый использует возможности, как умеет» - отмахивается она. А я расстроен. Какой-то дурацкий диалог у нас получается. Впрочем, все это лишь одни мои мысли. Только в чем же я подозреваю своего ребенка? Поразительно, как устроен человеческий мозг. И что такое интуиция? В разуме она или в душе?

Больше Анастасию не провожал с курсов автолюбителей, но всегда с интересом слушал, как продвигается её обучение.

- Это, наверное, тяжело для девушки – дорожные правила, устройство машины?

- Да ерунда, как дважды два, - машет она рукой. – После всех лекций преподаватель нам обещал выдать ответы на экзаменационные вопросы в билетах. Так что, проблем со сдачей не будет…

Послушать её – все хорошо и прекрасно, но меня начинает что-то тревожить. Наблюдаю за Настенькой, вслушиваюсь в её слова – она безмятежна как никогда. Через месяц после начала занятий завиляет:

- Мы стали кататься на автомашине по полигону. Иномарка с автоматической коробкой передач – не то что твоя классика, но я приноровилась. Скоро по улицам будем гонять…

Вот оно, началось! Внешне я скала скалой, но внутри все так и дрожит от недобрых предчувствий.

- Берегись, собаки и кошки! Курсанты Алхимика на улице!

А в душе умоляю – только бы не человеческие жертвы. Тьфу, черт! Не дай, Бог, накликать. Теперь мне остается только скрестить пальцы рук на удачу и ждать. Впрочем, и ног, если это возможно… Что-то мне не дает покоя. Сам не пойму что. Какие-то неясные предчувствия заставляют быть на взводе.

С трудом отгоняю мрачные мысли и возвращаюсь к ним опять после того, как Настя уходит – раз в неделю она появляется у нас с мамой: иногда с Тамарой Борисовной, иногда одна. Однажды попытался вызвать дочь на откровения по поводу «эскалатора жизни» - её эта мысль или я придумал?

Анастасия меня успокоила:

- Мне нравится сравнение жизни с эскалатором. Постоянное движение. Всякое в жизни случается, но нужно просто жить дальше.

Умничка! Это слово иногда ей пишут учителя в тетради вместо оценки. Правда-правда! Я сам видел. Но дальше дочь загоняет меня в тупик.

- Знаешь, давно хочу тебя спросить...

- Спрашивай, - на душе у меня неспокойно.

- Почему ты не пытаешься примириться с мамой? Она тебе совсем-совсем не нравится? Ты её никогда не любил? Зачем же женился тогда на ней? Мама рассказывала, как ты ей сделал предложение в тот день, когда вы познакомились.

- Хороший вопрос. Но я тоже хочу тебя спросить – что обо мне думает мама?

Настя понижает голос и опускает взгляд:

- Ты достал её своими бабами. От кого в тебе такая распущенность? Мама у тебя правильная, сестра тоже. В кого ты, папа, такой уродился?

Она спрашивает с плохо скрываемой надеждой – в каждой девушке живет принцесса, желающая снять чары с заколдованного принца: в данном случае пусть не для себя, а мамы.

- Не считай меня, пожалуйста, моральным уродом. Все очень просто и достаточно примитивно. В самом начале семейной жизни у меня не сложились отношения с твоей бабушкой. Я поставил Тамаре условие – либо мы вместе уходим на съемную квартиру, либо я возвращаюсь к своим родителям. Она выбрала свою мать.

- Ты же не бросаешь свою маму. Как же можешь осуждать мою?

- Я не осуждаю. Просто мы с той поры пошли каждый своею дорогой. А баб у меня было не больше, чем нужно мужику для здорового образа жизни. Правда, однажды я влюбился без памяти. Но как влюбился, так и разлюбил.

Мне нельзя было смолчать про Оксану – Настя в курсе тех дел.

- Бросил? – усмехнулась дочь.

- Она меня бросила. Я никогда не бросаю женщин…

- Кроме мамы.

- У мамы был выбор, но она сделала его не в мою пользу.

У Настеньки глаза уже полны слез. И мое сердце больно щемит от сочувствия.

- Может, снова попробуете с мамой наладить свои отношения?

- Я думаю, это не нужно ни ей, ни мне. А тебе? Тебе не хватает семейных скандалов?

- Ой, ни за что не поверю, что вы способны с мамой ругаться. Оба такие спокойные – громкого слова от вас не услышишь…

- Мне бы очень хотелось, ребенок, чтобы ты себя не считала сироткой и жертвой семейного конфликта. Мы тебя оба любим – и я, и мама. Хочу по этому поводу дать совет. Не напрягай себя нашими проблемами. Рано или поздно все образуется.

- Послушай…

- Да?

- Я школу закончу, в институт поступлю – с кем останется мама?

- Спроси у неё.

- Я спрошу. Но ты ведь, в принципе, серьезный мужчина, и сейчас у тебя никого нет…

- Встречаться от безысходности не в моих правилах.

- Мне жалко маму. Она такая красивая – неужели ты не замечаешь?

- Расстаться со мной – это её выбор был.

Настя справилась со слезливым настроением и говорит проникновенно:

- Сейчас я тебе кое-что скажу.

Она оглядывается вокруг – никто не подслушивает нас?

- Говори, - соглашаюсь я осторожно. – Только не выдавай государственных тайн: всем подпискам моим срок истек.

- Если я тебя попрошу, ты поухаживаешь за мамой? Мне кажется, она ждет твоего первого шага.

- Кажется или ждет?

Она наклоняется ко мне и говорит тихо-тихо:

- Я думаю, вы созданы друг для друга. Вот никого не могу представить кроме тебя рядом с ней. 

- Спасибо за комплимент, - я почти смущен. – Но предоставь этот вопрос решать Тамаре Борисовне. Она лучше тебя знает, что ей надо.

Настя прячет лицо в ладонях – то ли плачет, то ли смеется: не понятно.

- Что же вы, предки, такие беспомощные? – как котята слепые.

В груди так все и сжимается от острой боли. Не переношу женских слез, тем более плача любимой дочери. Ей так хочется, чтобы к маме вернулся муж, что я не в силах сказать «нет». Но как бы мне хотелось, чтобы дочь меня поняла. Я уже примерил на себя тогу бобыля, и она мне пришлась по вкусу – так что не надо меня жалеть. А маме…

- Хорошо, дочь. Я тебя услышал. Но жизнь довольно сложная штука. Я не питаю отвращения к твоей матери – может, что-нибудь со временем и получится.

Легонько дотрагиваюсь до её локтя.

- Проводить тебя домой?

- Пойдем, проводишь. День выходной. Мама дома. Купим чего-нибудь к чаю и посидим по-семейному…

Так и сделали. Настя во все глаза наблюдает за нами, а у нас с бывшей женой подчеркнуто вежливый стиль общения. Будто встретились два случайных знакомых за одним столом. Что ж, бывает в жизни и такое …

На прощание мне Настя шепчет:

- Мама простит тебя, если ты вернешься.

Я ей тоже на ушко в ответ:

- Меня не за что прощать – я перед ней ни в чем не виноват и не чувствую себя последним гадом.

Выхожу из квартиры…

М-да… А потом Настя пожаловалась, отвечая на мой вопрос:

- Как управляешься с иномаркой, ребенок?

- Этот придурок… ну, твой дружок… во время езды держит руку на кресле водителя, и когда совершаешь ошибку, он стучит кулаком по темечку. И больно, и неприятно…

Я изумился:

- Ты о ком сейчас говоришь?

- Да о нашем преподавателе на курсах.

- Не фига себе! Алхимик? Да он что, с дуба пал? Сейчас же пойду и придушу гада.

- Потом придушишь. Вот права получу, и он твой…

- Но ты все равно ему скажи, если он еще раз притронется к тебе, я ему все конечности оборву – якши?

- Ладно-ладно… - во взгляде дочери хулиганский блеск. 

Прошли два с половиной месяца обучения курсантов-автолюбителей – впереди экзамены и вручение водительских удостоверений.

Этот день наступит завтра. Вечером за ужином я предлагаю маме тост:

- Давай выпьем за Настин успех – завтра ей предстоит важный экзамен.

Мама с рюмкой в руке недоуменно смотрит на меня.

Поясняю:

- Она сдает экзамен на получение водительского удостоверения. Скоро будет самостоятельно возить тебя на нашей машине. Это же здорово!

Мама почему-то грустит. Я смотрю на неё, и у меня сжимается горло. Они ведь с покойным батей тоже когда-то были молодыми. Конечно, автомобили не водили… Но… мама как-то призналась, что неплохо играла на балалайке. А отец хвастал, что был в Петровке чуть ли не первым гармонистом. Вот какие у меня одаренные предки, а я даже гитару освоить не смог. Впрочем, детям моим тоже ни что не далось в художественной самодеятельности.  Каждому, как говорится, свое. Но прогресс заметен от поколения к поколению. Отец получил права на вождение автомобиля после пятидесяти, я в тридцать лет, сын в двадцать, дочь еще раньше…

Я с любовью смотрю на маму. Мне хочется верить, что седые волосы, слезящиеся глаза и морщинистая кожа – лишь оболочка телесная: душой она – молодая задорная девчонка, как наша Настя…

А мысли мои так и скачут, сбиваясь к завтрашнему дню. В душе пусто и холодно. Знакомое чувство: будто это я сдаю завтра экзамены, а не дочь. Строю планы: когда Настенька успешно отстреляется в ГАИ, свожу их вместе с Тамарой Борисовной в кафе – торжественный ужин по поводу. А с мамой вечером попьем пивка на радостях… 

Победного звонка дочери начал ждать с самого утра. Весь извелся от неизвестности. Если бы Тамара не позвонила мне в четвертом часу, окончательно потерял рассудок:

- Приходи, папа, дочь утешать. Она вся в слезах.

- Что случилось? Не сдала? – сердце замерло, а эмоции из меня так и бьют.

- Её даже не допустили до экзаменов в ГАИ. Вы что, в самом деле не знали, что права выдают в восемнадцать лет? А ведь я вам говорила – поспешишь, людей насмешишь.

Как это похоже на Тамару – всегда и во все искать виноватых.

А меня так злоба распирает, что становится трудно дышать. Твою мать! А ведь я действительно не знал и даже не думал об этом. Мне почему-то казалось, что моей талантливой дочери никакие возрастные ограничения не помеха. Но куда же смотрел Алхимик? Ведь он же знал! Он анкету Настину заполнял с её паспорта…

Ай да преподаватель курса! Постепенно до меня доходит вся степень его низости. Каков лжец и подлец! Чтобы бабки срубить… ради нескольких тысяч каких-то бумажек так подставил мою дочь… ребенка не пожалел! Ну, сука-гнида, хрен собачий, попадешься ты мне в руки! Порву я тебя на части!

- Ладно. Сейчас приду, - сказал бывшей жене и сунул трубку в гнездо факса.

Никому никогда не прощаю обид. А дело Алхимика мне кажется проще пареной репы – поймать козла и настучать по лицу. Делов-то… Деньги, конечно, уже не вернуть, но душу отвести имею право.

В данный момент она кипит в крайней степени ярости. Кровь стучит в висках, руки дрожат от желания бить и крушить, но пока удается сдерживаться. Изо всех сил стараясь не бежать, спускаюсь медленно с Бугра. Не стоит торопить события. Всем известно, что самая сладкая месть подается в холодном виде. И я её смакую, прокручивая в уме сцены избиения Алхимика.

Хари-хари… я отомщу этому козлу. Хари-хари… надо только набраться терпения.

Но где его взять? Меня колотит от напряжения и ненависти. Я жажду крови. Я заставлю его корчиться от боли. Да чтоб он… Лучшей мести мне не придумать.

Не для меня, по крайней мере сейчас, величайшие заповеди человечества:

- не судите и не судимы будете;

- не обижайте и не будете обижены;

- прощайте и прощены будете...

Чем ближе подхожу к кинотеатру, тем хуже становится мне. Я уже знаю, что зайду и, если застану там урода, возомнившего себя самым хитрым на свете, порву на части. Черт с ним – сидеть так сидеть! Все равно однажды придется… я так думаю.

Твоя мать! – на двери котельной нет замка…

Я захожу. Алхимик сидит за столом, на котором остатки пиршества – пустые бутылки, огрызки, объедки… Обидчик дочери моей, а стало быть, мой смертельный враг, сидит в доску пьяный, тупо уставившись перед собой, пустив слюнку с губы до самой столешницы. Должно быть с группой обмывал получение прав…

Он такой отвратный сейчас, что меня начинает тошнить. Но я заготовил ему обвинительную речь, и я ее произнесу.

- Привет, козлина! – мне хочется яростно рычать, но голос без крика сорвался сам, и я истошно сиплю. – Что же ты с дочерью моей так поступил? Бабки сорвал и в кусты. А не подумал о том, сучья морда, что отвечать за фуфло придется? 

Он возводит очи горе и находит меня, фокусирует на мне взор, с трудом узнает:

- А, это ты, Анатолий Егорович. Ничего страшного не произошло. Экзамены в автошколе дочь твоя сдала, когда время придет, сдаст и в ГАИ. Деньги не главное…

Вот для кого действительно деньги не главное, так это для меня. Я даже не буду требовать их возврата. Но этот лысый козел сейчас ответит за все…

- Мне надо тебя поблагодарить?

Похоже, Алхимик не догоняет ситуации.

- Ага, сгоняй-ка за пузырем, будь другом. А то я сам – видишь какой…

- Сию минуту. Только маленький презент за мою дочь дозволь поднести.

Этот козел так ничего и не понял – кивнул, попытавшись улыбнуться. Я ударил его правой в челюсть со всей яростью рабоче-крестьянской ненависти к вшивой и вороватой интеллигенции. Алхимик упал вместе со стулом, кувыркнулся через голову и затих бесформенной кучей на полу, прицелив задницу в потолок.

Я выждал почти минуту – ни звуку, ни хрюку… Притих мужик – поди навеки ласты склеил. По заслугам козлу…

Тамара Борисовна открыла мне дверь. Быстро избавившись от верхней одежды и обуви, прошел к Настеньке в комнату. Присел на диван, на котором лежала дочь, прикрытая пледом. Она не спала, но уже и не плакала. Я погладил её по волосам.

- Все нормально, ребенок. Хрюкальник этому козлу я набил.

Настенька с подушки переместила голову ко мне на колени и сказала:

- Хорошо, что пришел. Я по тебе соскучилась.

От удивления смотрю на Тамару, которая замирает в дверях. В носу щекочет. Я торопливо тру переносицу.

- А я по тебе всегда скучаю.

- Ты останешься с нами сегодня?

- Я планировал съездить в кафе. Но раз такой случай… Как скажет мама.

- Мама, я хочу, чтобы папа остался сегодня с нами, - немного капризно говорит наша дочь.

- А где мы его положим спать?

- Ну, здесь, а я к тебе уйду. Или лучше у тебя, а ты сюда…

Не верю своим ушам. Настя явно решилась на бунт против желаний мамы – кажется, впервые в жизни. Тамара неодобрительно качает головой, но молчит и смотрит на меня. Но я только незаметно для дочери пожимаю плечами…

Я уже отошел от бойцовского настроя, и состояние ребенка меня уже не так беспокоит, поэтому в унисон обстановке становлюсь похожим на побитую хозяином собаку и чувствую себя не лучше. Мне понятно желание Насти, не ясен настрой Тамары, про себя же скажу так – я не хочу возобновлять близких отношений с моей бывшей женой. Ушло так ушло – к чему воду мутить?

А она, хоть и держится строго как всегда, стоит бледна, и бьет её легкая дрожь. Не обольщаюсь – не из-за меня. Поток сегодняшних новостей совершенно деморализовал Тамару Борисовну – она испереживалась за свою дочь.

Да и у меня, надо сказать, вслед за последними событиями аппетит пропал. Есть совсем не хочется, как и вести беседы в семейном кругу – хочется выпить, есть подумать о чем. Но балом правит Настенька, как лицо наиболее пострадавшее во всей этой печальной истории. А решение, как всегда, принимает Тамара…

Она выбирает домашний ужин в семейном кругу.

Сходили с бывшей женой за продуктами в магазины. Вместе готовили. Потом посидели за столом, ужиная… Фильм посмотрели с диска – «Мастер и Маргарита» на Настином музыкальном центре. Меня уложили спать в Тамариной спальне – бывшей тещиной комнате на ее диване. Столько воспоминаний…

За ужином с Тамарой Борисовной выпили по бутылочке пива, и, как только голова коснулась подушки, я отключился. Ночью проснулся. Спать не могу. Натянул штаны и вышел на кухню. По старой привычке с ногами уселся на подоконник, не включая света. Во дворе дома горит фонарь. Тихо падает снег. До чего же красиво!

Одолевают неприятные воспоминания, и вместо улыбки выходит жалкая гримаса. Я её вижу на оконном стекле.

Легкие шаги в коридоре – входит Тамара.

- Ты на излюбленном месте? – замечает с саркастической улыбкой.

- Тут спокойнее.

- Почему не спишь?

- Не спится.

- Значит…

- Значит…

Мы обменялись взглядами и нам все понятно – мы не нужны друг другу, прости дочь. Каждый говорит и думает о своем.

- Мы никогда не найдем общего языка, - говорит моя бывшая жена.

- Да он, наверное, нам и не нужен, - вторю я ей.

- Только Настенька мечтает.

- Она мне говорила.

Долго молчим, глядя в окно.

- Чаю хочешь? – спрашивает хозяйка кухни.

- Нет, спасибо, я лучше пойду. Извинись за меня...

Тамара кивает:

- Договорились.

Тихонько открывает английский замок и ждет меня у входной двери, пока я одеваюсь. Трудно представить, о чем она думает сейчас. Почувствовав мой взгляд, Тамара Борисовна улыбается – грустно и мило.

- Пока!

- Пока…

Дверь за моей спиной закрывается, щелкнув английским замком.

 

Добавить комментарий