Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Обстоятельства нас меняют

Обстоятельства нас меняют

17 Июль 2019

А. Агарков. Обстоятельства нас меняют Каждый раз, когда вижу свою единственную родную сестру, чувство неизбывного долга возникает в душе и...

Как Аглая в Навь ходила, а Горыня её не пустил

Как Аглая в Навь ходила, а Горыня её не пустил

17 Июль 2019

Инна Фидянина-Зубкова. Как Аглая в Навь ходила, а Горыня её не пустил Жила-была Аглая ни добрая, ни злая, но подвиг...

Как старый Вий собрался помирать

Как старый Вий собрался помирать

16 Июль 2019

Инна Фидянина-Зубкова Как старый Вий собрался помирать Собрался, значит, старый Вий помирать. Лежит в своём подземелье на железной кровати, Смерть...

РОДИНА

РОДИНА

13 Июль 2019

К. Еланцев. РОДИНА За закрытою защёлкой Тихий школьный вестибюль. Кружит тучи над посёлком Разыгравшийся июль. То дождём падёт на поле,...

О том как красавица Ягиня стала бабой Ягой

О том как красавица Ягиня стала бабой Ягой

13 Июль 2019

Инна Фидянина-Зубкова О том как красавица Ягиня стала бабой Ягой / Миф «Велес и его Ягиня» / Видит бог Велес:...

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

13 Июль 2019

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Морена Кащеевна, Карачун и масленица

Морена Кащеевна, Карачун и масленица

12 Июль 2019

Инна Фидянина-Зубкова. Морена Кащеевна, Карачун и масленица Морена Кощеевна — богиня смерти и единственная дочь Кощея Бессмертного. Она живёт во...

 

 

 

А. Агарков.

Владелец двух магазинов

Смотрел Авершин на мои потуги раскрутить магазин «Сантехника и строительные материалы», смотрел… и однажды вдруг заявил:

- Все, Анатолий, ухожу от тебя.

Я очумел!

- Что не так? – спрашиваю. – В чем обиду увидел?

- Все так, - говорит. – Но решил я свое ЧП учредить и магазин в Увелке открыть.

- Чем думаешь торговать?

- Товарами «Сантехлита».

Я напрягся.

- Если собираешься подкатиться к Чернову, то на мое протеже не рассчитывай. Для меня ты будешь конкурентом – ведь моя реклама и Увельский район весь охватывает. А машина из «Сантехлита» вряд ли к тебе заворачивать будет. Впрочем, попытай счастья – сходи к Виктору Анатольевичу, отговаривать не буду.

- Ты не понял. Я не буду с тобой конкурировать. Я открою магазин твоих товаров в Увелке – скажем, так: филиал. Но зарегистрирован он будет, как мой ЧП.

- Что тебе это даст?

- Хочу иметь свое дело.

- Не пролетишь?

- Там видно будет.

- Ну, помогай Бог.

Признаться, не подозревал в Авершине предпринимательской жилки – слишком он добродушен, лопоух и беспечен для этой затеи. А вот теперь решил преуспеть в своем деле. Это же надо!  

Замену Григорию нашел в тот же вечер. Пошел к соседке Наташе и предложил:

- Чем занимаешься? Пойдешь ко мне в магазин продавцом?

- А что у тебя в нем?

- Сантехника, фасанина чугунная, строительные материалы и много-много всякого барахла – одежда, обувь, картины… метизы и деревяшки… приборы и инструменты… всё, что привозят из Челябинска и принимаю на реализацию. 

Наталья еще спросила о зарплате и уговорилась.

Стали они с Григорием акт приема-передачи материальных ценностей оформлять, а заодно и ревизию провели. Говорю Наташе:

- Смотри и будь внимательнее – что упустишь в недостаче, с тебя спрошу. После приема товаров мы с тобой заключим договор материальной ответственности.

Два дня они трудились (я не вмешивался), и удивительное дело – ни по одной позиции у Авершина не обнаружилось упущений. А что я говорил – добросовестный малый и аккуратный!

Итак, соседка Наталья стала работать продавцом в магазине «Сантехника и строительные материалы». А что же Григорий? Я испытывал какой-то холодный, почти научный интерес к его деловой карьере.

Новоиспеченный частный предприниматель Авершин арендовал в центре поселка Увельский в магазине «Детский мир» несколько квадратных метров площади. Поставил тумбочку, на него – кассовый аппарат. Рядом стул. Чуть поодаль сколотил и поставил помост (поддон?) на него кирпичной кладкой несколько мешков с цементом. Сверху бросил мой прайс с его правкой цен и объявил услугу: «Все товары с доставкой на дом».

И действительно, несколько раз приезжал на базу в ЮЗСК, брал чугунину у меня, рассчитываясь наличкой. Возил его и товар от нас дружок Григория из казахских беженцев на своей машине. Потом что-то забуксовало у Авершина…

Две причины подкосили незадачливого предпринимателя.

Первая – в закутке «Детского мира» то ли открылся, то ли уже был буфет под названием «Рюмочная». Само название за себя говорит: можно подойти тем, у кого трюма горят, заказать пятьдесят «капель датского короля» – и нальют… да еще бутерброд поднесут с колбасой, сыром или котлетой. Вот Гриша и приналадился там отмечать – сначала покупку каждую, потом каждый рабочий час… и основательно пристрастился.

Но контрольный выстрел его торговле нанесли соседи по бизнесу – однажды пошли к арендодателю и потребовали: «Уберите из «Детского мира» цемент, ибо не место ему рядом с игрушками – он приличных покупателей распугивает». Вот так и лишили человека с самым заурядным прошлым шансов на блестящее будущее.

Приходит Гриша ко мне смурной:

- Анатолий, купи у меня кассовый аппарат. Я закрываю свое ЧП.

- Что так?

- Не потянул, и жена ругается: либо семья, говорит, либо торговля…

Жаль бедолагу, но, увы…

- Не нужен мне, Гриша, твой кассовый аппарат – извини.

Ушел Авершин. Через два дня радостный прибегает.

- Закрыл я свое ЧП, но нашел место замечательное – мы там откроем филиал твоего магазина «Сантехника и стройматериалы», а я буду в нем продавцом.

Я повелся. Не то, чтобы мне очень хотелось торговой экспансии – просто Григория было жалко отпускать от себя: где и когда еще найдешь такого порядочного мужика?

Авершин стоял, смотрел на меня и ждал положительного ответа.

- Так что, Анатолий, ты мне ответишь?

- А вот спроси меня, хочу ли я умереть в объятиях двадцатилетней красотки – ответ получишь тот же.

Истолковав это как «да», Гриша позвал:

- Ну, тогда поехали, глянем.

Поехали, посмотрели… Действительно место стоящее. На базе возле вокзала длинное барачного типа здание с торца пустовало – как раз под наш магазин. Гриша уже договорился с владельцем – цена аренды сходная. Ну что ж… филиал, так филиал.

Авершин занялся уборкой помещения. А я Мишу Андреева нанял, и на следующий день мы привезли на его машине в новый магазин сантехнику и чугунину, стул и стол, на который Гриша установил свой кассовый аппарат. Впрочем, я его выкупил и зарегистрировал на свой ЧП. Баннер в Южноуральске с забора содрали и повесили в Увелке у входом – смотрелось классно!

После обеда, подходя из столовой к базе, однажды поймал себя на том, что гляжу на баннер «Сантехника и строительные материалы» с нежностью. Мне казалось, что с этой картиной наша милая Увелка стала еще краше, и ощущал прилив гордости и восторга. Я надеялся, что видящие его издали люди думают – ну, какой же молодец тот, кто открыл у нас новый магазин. И даже эти бессмысленные сизари на крыше барака, в торце которого Гришино обиталище, всегда прежде раздражавшие, теперь вызывали умиление.

А история наша не мудра… Сначала была казачья станица Увельская на берегу одноименной реки. Потом появился рабочий поселок Увельский – на железной дороге и в окружении рудников огнеупорных глин. Он и стал райцентром. А теперь что? Теперь наша Увелка именуется сельским поселением. А захудалая казачья станица превратилась в промышленный город Южноуральск. Я думаю, одного этого достаточно, чтобы впасть в пессимизм от утраты былого величия. Но мы, исконные увельчане, не пали духом: вот магазин открыли новый – слава нам!

Вообщем, Гришака ко мне вернулся, в Увелке мы филиал открыли, дела закрутились и тут, и там…

Саня Готовцев подогнал машину целую ржавых чугунных фитингов практически по цене металлолома – уголки, отводы, тройники, крестовины и прочее всякое такое… Он и раньше этим промышлял, и был у него в Южноуральске специалист по реставрации… Но, видимо, был да сплыл. Уговорил я на это дело Авершина – мол, что тебе делать, когда нет покупателей?

Гриша сам обратился к владельцу базы с просьбой выделить ему бесхозный сарай – был такой в углу двора, никому ненужный и кособокий: того и гляди развалится. Разрешение получил, замок я ему купил, и Авершин занялся реставрационными работами.

Технология-то проста – ржавчину обжигают паяльной лампой, потом сдирают железной щеткой, покрывают кузбасслаком и деталь как новая. Мы посидели-посчитали – сколько стоило приобретение бросовых фитингов и почем будем выставлять на продажу – и решили, чистую прибыль делить пополам. Грише половину за труды его, мне – за все остальное-прочее.

Ладно, работаем…

Но тут подъезжают бандиты увельские – мол, ребята, вы как хотите, но платить нам (им, то есть) придется. Я вроде пытался намекнуть, что меня крышуют в Челябинске и даже Южноуральская братва не смеет ко мне подступиться. Они (увельские упыри) – мол, давай телефон крыши твоей, поговорим.

- Ладно, - сказал, - сначала сам проконсультируюсь.

И позвонил Сергею Чесменскому. Вникнув в вопрос, он сказал так:

- Анатолий, твой магазин в Южноуральске попадает под юрисдикцию «Сантехлита» и к нему особое отношение. Но все, что ты откроешь в Увелке или даже в Южноуральске к ведомству Чернова не относится. Это твоя инициатива, твоя самостоятельность – действуй сам… А платить все равно придется. Не хочешь увельским пацанам, плати мне, но выйдет дороже…

- Спасибо. Понял.

И вот тогда я рассчитался с увельской братвой «пылью грузинских дорог» на целых пять лет вперед. Впрочем, историю с грузинским чаем второго сорта в мешках я уже рассказывал – повторяться не буду. 

Анастасия, конечно, раньше мамы узнала, что я открыл магазин в Увелке. Но когда Томе стало это известно, она покачала головой:

- Знаешь, иногда думаю, как меня угораздило выйти замуж за такого заурядного человека.

Святая наивность! Она еще думает, что мы женаты…

- Заурядного?

Из всех оскорблений, которые время от времени бросала мне Тамара Борисовна, это отчего-то показалось самым обидным.

- Заурядного? – повторил я.

Минуту она колебалась, а потом пустилась в объяснения:

- Я, как закончила институт, так в одном месте и работаю. А ты где только не побывал, чего только не начинал… Пора бы остепениться.

- Считаешь, что лучше на печке сидеть?

- Надо найти работу согласно твоему образованию и работать на ней постоянно.

- А я что делаю?

- Барахлом торгуешь.

Ох, зря я ее возил в свой магазин на базу ЮЗСК, ох зря…

- Мне кажется, это ворч старухи. Подруга, не рано ли ты стареешь?

Попробовал посмотреть на Тамару со стороны и увидел вполне еще стройную женщину за сорок пять с красивыми волосами, доходящими ей до плеч. Она обернулась и показала профиль лица, неизменно восхищавший меня.

- Что же мне с тобой такой делать? В комиссионку сдать, что ли? Или объявить неликвидным товаром? – рискнул пошутить.

Она ответила резко:

- Вот ты всегда такой был и будешь – неустроенный, а мнишь о себе, будь здоров… 

- Ой, ну хватит вам! – вмешалась Настя. – В кои веки собрались пообедать вместе, и сейчас разругаетесь. Пап, а ты нас куда поведешь? В столовую?

- А ты знаешь место получше?

- Знаю.

- Где?

- В Южноуральске.

- Ну, поехали в Южноуральск.

Настя только села в машину, глаза закатила:

- Ой, я с голоду умираю! Если сейчас не поем чего-нибудь, в обморок упаду.

Тамара не стала садиться в машину:

- Чего тебе купить перекусить? Я схожу…

Настя молча сидела с закрытыми глазами, откинувшись на спинку сидения, имитируя отключку.

- Она без сознания, - поставил диагноз я. – Довела мама дочку… Сейчас её надо привести в чувство.

Перегнулся через спинку сиденья и стал легонько щекотать ребра дочери под локтем. Настя тут же очнулась – завизжала, замахала руками, задыхаясь от восторга и сладкого испуга.

- Ой, папа, не надо. Я очнулась и дотерплю до Южноуральска, - она зашлась в звонком хохоте. 

На обеде в кафе мы успокоились не на много. Я продолжал строить дочери то страшные, то смешные рожи. Настя бросала ложку (или вилку), закрывала лицо салфеткой и заходилась хохотом в притворном ужасе. Тамара Борисовна не из тех, кто портит обед разговорами: она лишь посматривала на нас неодобрительно и жалела, что не может вызвать к доске, поставить в угол или выгнать домой за родителями. Наверное, мы ей мешали аккуратно пережевывать пищу…

Когда, покинув кафе, вернулись к машине, Настя спросила:

- Как ты считаешь, мама, ваш брак с папой счастливый?

- Ну, конечно же, солнышко, - она подошла, взяла дочь за плечи и поцеловала в лоб. – Ведь у нас появилась ты…

Это заявление моей жены, которую я уже был готов назвать бывшей, засело в мозгу как заноза – не мог об этом не думать и не мог в это поверить.

Я всегда предчувствовал заранее, когда на меня накатывает подобное настроение – боль за моих детей, что выросли без отца, и стыд перед моими женами, что не смог их удержать возле себя – и почти боялся его. Боялся этой нет-нет да и возникающей уверенности, что во всем виноват я один.

Безрадостный ход мыслей прервал вопрос Насти. Тамара уже ушла. Машина стояла во дворе дома, в котором жили мои дамы. А мы с дочерью в ней сидели.

- У тебя много работы в двух магазинах?

- А что?

- Нельзя ли мне к чему-нибудь пристроиться? Ну, скажем за прилавком постоять во вторую смену, или что-нибудь сосчитать в плане ревизии…

- Тебе работа нужна?

- Скорее деньги.

- Понятно. Но если мама узнает, что я тебя эксплуатирую, она убьет нас обоих.

- А мы ей не скажем – ни ты, ни я…

- На что тебе нужны деньги?

- Не скажу. И за просто так просить не буду. Дай мне возможность заработать.

- Хорошо. Знаешь, где Комитет строил «Олимпийский поселок»?

- Строил и не построил? Конечно, знаю – его из окна автобуса видно.

- Ты, пожалуйста, съезди туда на велосипеде, только возьми с собой подружку – смотри, не вздумай ехать одна…

- И?

- И выбери самый большой недостроенный дом: сосчитай сколько в нем стройматериалов уложено – отдельно фундаментных блоков, плит перекрытия, кирпичей облицовочных и пеноблоков… Разберешься? Ты ведь отличница в математике? Чтобы каждый кирпич не считать, возьми горизонтальную кладку, помножь на вертикальную и получишь…

- Да, знаю я...

- Предоставишь мне список, я заплачу… Сколько ты хочешь получить?

Дочь назвала сумму.

- Получишь. А сколько подруге думаешь дать?

- Обойдется!

- Так нельзя.

Настя добавила к заявленной сумме.

- Вот и договорились.

- Маме ни слова. И, кстати, зачем тебе все это надо?

- Хочу забрать за долги, разобрать и продать стройматериалами.

- А зачем же строили тогда?

- Тогда было нужно – сейчас никому: все течет, все меняется…

Наблюдая в собственных детях подобные меркантильные замашки, я, конечно же, их жалел – ни комсомольских сборов у них не было и нет, ни пионерских костров… только деньги одни на уме. Но что поделаешь? Времена такие пошли. И не мог не восхищаться желанием дочери зарабатывать, а не выпрашивать.

Настя выполнила порученное задание. Я рассчитался с ней, как было условлено. Тамара Борисовна каким-то образом прознала про наш с дочерью сговор, но убивать меня не торопилась, оттягивая удовольствие. Поговорила с кем-то знакомым в Администрации Главы района и устроила нашу дочь в машбюро машинисткой на время каникул – набирать на компьютере тексты.

Настя ходила ужасно гордой. А вот Тамара…

Мочить она меня расхотела, но скандала не избежал. Я тогда был в гостях у своей семьи – сидели и ужинали, весело общаясь с дочерью. Вдруг Тамара хлопнула ладонью по столу, привлекая внимание, и сказала:

- Не смей мою дочь втягивать в свои махинации.

- Никуда он меня не втягивает, - огрызнулась Настя.

Я не стал отвечать, пытаясь понять – откуда ветер дует? Должно быть, Тамара Борисовна пронюхала что-то про мою подпольную фирму и теперь боится за дочь – что будет со мной, ей плевать.

- А куда вы ездили с Олесей Афониной?

- Разве я не могу помочь папе?

Интересно, что Тамара на это скажет, как она вывернется?

Жена проговорила, глядя на меня, но обращаясь при этом к Насте.

- Он знает, что вытворяет, а ты не знаешь куда суешься.

- Что я сделала плохого? – настаивал наш ребенок, постепенно заливаясь краской.

- Я запрещаю тебе участвовать в его делах.

Настя пробормотала что-то вроде: «Да, как же!» и низко опустила голову над пустой тарелкой. Тамара повернулась ко мне:

- Может, ты ей объяснишь, почему не надо соваться в твои дела?

Что я должен сказать – что все дела подпольной фирмы «Садко» уже в прошлом, а теперь у меня вполне легальное ЧП, зарегистрированное в налоговой инспекции?

- Твоя мама права, - проговорил я, уже подумывая о том, как бы задать стрекоча из этой квартиры, ибо ужин перестает быть томным. – Мои торговые дела ничему хорошему тебя не научат. Готовься, ребенок, делать карьеру в Белом доме. Твой старший брат почти инженер и обещает быть толковым бизнесменом. Ты сделаешь карьеру в Администрации и станешь ему подспорьем – будешь сливать ему информации или делать какие-то протеже, а он тебе – давать взятки.

Я повернулся к Тамаре Борисовне:

- Такой расклад годится?

Она покачала головой:

- И это говорит отец своему ребенку.

Настя скорчила гримасу в духе «ну вот, опять начинается» и повернулась ко мне, ища моральной поддержки. Тамара на мгновение прикрыла глаза. Потом придвинула хлебницу и стала перекладывать в ней ломтики, успокаивая свои нервы.

- Настя, пойми: обязательно нужны – каждому возрасту свои мысли и убеждения. Мы с твоим папой через это прошли – пионерия, комсомол – и ничуть, смотри, не пострадали. Я бы очень огорчилась, если моя малолетняя дочь стала базарной торговкой. Это делается от нужды, а мы пока еще, слава Богу, с тобой не дошли до этой грани. Другое дело – машбюро Администрации: и работа чистая, и компьютеры, что ты любишь, и вполне приличные люди вокруг. Работай – тебя приняли до конца лета. А в папины делишки не лезь.

- Ты говоришь про его дела, будто это преступление, - проговорила Настя.

- Это хуже, чем преступление – это зло!

Вон даже как! Ну-ну…

- А преступление не зло? – подал голос я.

Тамара перекинулась на меня.

- А вот ты мне скажи – за все, что ты купил или продал, ты отчитываешься в налоговой инспекции? Нет? Так вот это и есть преступление. И я, и Настя сейчас получаем зарплату из бюджета, а такие как ты, его обворовывают.

Тут уже я не сдержался:

- А такие как ты, обманывают детей. Это еще худшее зло. Неужели ты простила государству, что тебя надули с ваучерами и сгоревшим вкладом в сбербанке? Думаю, что нет. Но ребенку ты говоришь, что все в порядке – мы живем честно, а ворует наш папа. Так не бывает, дорогая – никто так не любит правду, как дети, хоть им и читают сказки на ночь.

Кажется, Тому проняло – её потянуло к перемирию. Она не ответила мне, но сказала дочери:

- Настя, не напрягайся – мы не ругаемся с папой, мы обсуждаем проблемы взрослых людей в твоем присутствии. Если тебе не интересно, можешь пойти к себе.

- Не ругаетесь, а кричите, - отозвалась дочь со своей обычной непосредственностью.

- Ну, прости нас – увлеклись.

- Мне кажется, папа прав, - простодушно сказала Настя, не подумав о том, что я-то сейчас уйду, а мама останется.

- Каждый по-своему прав, - признала Тамара. – Жизнь учит суровости, но никто еще не списывал со счетов непререкаемо важные вещи – честь, доброе имя, данное слово…

- Я тоже считаю, что это важно, мамочка, - сказала Настя и сразу показалась моложе своих лет.

- Я знаю, детка. И ты, и мы с папой так считаем. Вот только мир, похоже, об этом забыл.

- И что делать с ним, мама?

Тамара ласково улыбнулась:

- Жить.

А я не поверил ей. Мой идеализм вот уже более пятнадцати лет сталкивается с её железным прагматизмом и набивает себе шишки.

Настя ушла в свою комнату слушать музыку, и мы остались один на один.

- В чем ты меня подозреваешь, от чего пытаешься предостеречь нашу дочь? В терроризме?

- Ну, думаю, до террориста ты еще не дорос, но незаконные коммерческие сделки наверняка проводишь, и ни к чему в них втягивать нашу дочь.

- Я думал ты приведешь пример помасштабней. Я не обманываю торговых партнеров, но если у меня появляется возможность надуть государство, почему это не сделать? У меня на всю жизнь осталась обида за мое первое ЧП, бессовестно и незаконно разоренное чиновницей налоговой инспекцией. А я никому не прощаю обиды.

- Вот-вот, ты еще ребенку об этом расскажи.

- А в чем зло?

- Ты лишаешь дочь нашу детства, внушая ей свои мысли. Пусть она верит в разумное, доброе, вечное – время её поправит.

- Или сломает… Такое воспитание несет зло.

- А как надо воспитывать детей? Поучи меня, инженер…

- Всегда и всем надо говорить правду.

- Ага. Давай расскажи девочке все о половых отношениях мужчин и женщин.

- Ну, мне это сделать немного сложнее, а тебе бы надо. И еще одно – перестань говорить ребенку обо мне гадости.

- Ты же обо мне говоришь…

- Что конкретно?

- Споришь со мной в делах воспитания, а ведь я – педагог по образованию.

- Нет, Тома, если я и говорю гадости, то тебе, а не о тебе – это две разные вещи. Когда в глаза – ты можешь поспорить, а за глаза… это подлость.

- А говорить гадости мне в лицо это не подлость?

- Конечно, нет. Особенно если это чистая правда. И потом она остается между нами, и не один посторонний человек ничего об этом не узнает.

- Ты забываешь одно обстоятельство, дорогой. То, что я – женщина, и ты, мой муж, обязан мне говорить комплименты, а не то, что в голову взбредет.

Я кивнул, обдумывая её слова.

- Это так. Прости… Но с ребенком, считаю, ты не права – врут все: учителя в школе, политики на экране, попы в церкви, рекламы в магазинах… Давай хоть мы меж собой перестанем лукавить. Когда-то надо начать, - сказал я и с этими словами поднялся, не дожидаясь ответной реплики, поскольку знал, что продолжения разговора просто не выдержу. 

Проходя мимо Настиной комнаты, постучал в дверь.

- Заходи, папа.

Как постигла она, что это я тарабаню? Наверное, мама входит без стука.

- Один вопрос на дорожку… Как же мама-то узнала, про наш с тобой сговор, ребенок? Ты проболталась?

- Да что ты, папа! Когда надо соврать, я бываю просто отличной лгуньей. Мама всегда говорит, что врать надо уметь хорошо…

Наивность детская порой выдает родителей с потрохами!

- Тогда кто?

- Олеська (это девочка, с которой Настя ездила в Олимпийский поселок), наверное, проболталась своей маме, а та нашей…

- Ну, может быть. Олеську лупить мы не станем.

Негоже богатому и успешному бизнесмену лупцевать четырнадцатилетнюю девочку, к тому же дальнюю родственницу.

Однажды столкнулся в дверях увельского магазина еще с одной дальней родственницей – Татьяной Лапаевой.

- Это твой магазин? – удивилась она.

- А ты думаешь чей?

Она улыбнулась и к чему-то сказала:

- А твоя дочь работает у меня в машбюро.

- Будешь вести себя с ней лояльно, прикажу продавцу делать тебе на покупки скидки.  

- А ещё что? – спросила Татьяна, улыбаясь задорно, будто мы с ней затеяли увлекательную игру.

- Еще в месяц раз буду возить тебя в шашлычку или какой-нибудь ресторан.

Она снова заговорщицки улыбнулась:

- Это все?

- Нет. Давно хочу тебе сказать, что более красивой женщины в Увелке не сыскать. Жаль, конечно, что мы с тобою родственники.

- Да-да… а может быть, хорошо?

Вполне возможно – подумал я и спросил:

- Твое сердце кем-то занято?

Она с наигранной возмущенностью:

- Что за вопросы, Анатолий?

Действительно, какое-то дурацкое заигрывание. Но Татьяна ужасно любит комплименты – отчего же не побаловать красотку? Татьяна Ивановна, действительно, очень красивая женщина, и смотреть на неё приятно. Но большую часть знакомства мы были с ней в ссоре. Вот по какому поводу…

Я хорошо знал её отца – они по-родственному общались с моим батей. А когда уходил на службу, Танюшка была совсем еще голенастой девчонкой. Потом институт, завод, увельская районная газета и, наконец, райком партии… Захожу в приемную начальника Райсельхозуправления, а там прекрасная женщина с идеальной фигурой поправляет штору у окна. В лучах солнца на ней и платья не видно. Ну и повелся я на красоту, как бедный рыцарь из Ламанчи…

Стал цветы приносить, приглашать на свидания… Таня похихикала надо мной, похихикала да и открылась:

- Мы же родственники с тобой.

Экая незадача!

Добиваться прелестницы перестал, но в комплиментах продолжал рассыпаться. Пока однажды мы, топая с сыном, не повстречались с ней на улице.

- Чей это мальчик у тебя?

- Мой, - с гордостью говорю, - сын.

- Ты же развелся с женой.

- Ну и что, ребенок же наш общий.

А Таню вдруг будто муха какая укусила:

- Ну и дура твоя жена! Я бы ни за что ребенка своего тебе не дала.

С болью лопнула в сердце струна, и я сорвался:

- Дура набитая это ты, а я был женат на вполне разумной женщине.

С того случая практически два десятилетия мы с Татьяной меж собой не общались. Но постепенно оттаяли, стали здороваться, и вот… задышали оптимизмом отношения наши.

- Ну так, ты когда меня в ресторан пригласишь?

- Как только Настя скажет, что лучше Татьяны Ивановны руководителя нет и не может быть, так сразу или на следующий день…

Буквально на той же неделе в очередном визите моих дам к своим грядкам в мамином огороде Настя вся истрещалась о своей начальнице – ах, какая Татьяна Ивановна расчудесная!

Проводив жену и дочь, позвонил Лапаевой домой.

- Ты выполнила свое условие – дело за мной: приглашаю на ужин, если сегодня.

- А я готова, - был ответ.

Мы приехали в одну из кафешек Южноуральска, целую череду которых новое время выстроило вдоль трассы «из хантов в казахи». В уютной комнатке было восемь столов. За ними двумя кампаниями сидели пять молодых людей и три девушки – занятые своими делами, на нас и внимания не обратили.

Я заказал два шашлыка и салат, Таня две банки джин-тоника.

- Тебе можно пить? – спросила она. – Джин-тоник – алкогольный напиток.

- По новым правилам какие-то промилле допустимы, - отозвался я, хотя и не помнил какие.

Принесли салат и стаканы. Таня открыла банку и наполнила их – подняла свой: «чин-чин?» Сладкая жидкость скользнула по языку, потом гортани, словно оставляя за собой вязкий липкий след. Вкус алкоголя тонул в приторной сладости – ощущение такое, будто пьешь смесь лосьона для бритья с цветочным нектаром.

- Неплохо сидим! – хихикнула Таня, когда принесли шашлыки.

- Благодарю за кампанию. Всегда приятно наблюдать, когда на твою даму оглядываются другие мужики.

- Правда что ли? – она вскинула взгляд и обвела им присутствующих. Увидев, что на неё никто и не смотрит, скривила губы. – Нашел мужиков! Сопляки желторотые. 

Но дулась недолго. По лицу её будто скользнула мимолетная тень, а потом зацвела улыбка.

- Снова твои комплименты?

Я попытался придать своему лицу стыдливое выражение косноязычного человека и сокрушающегося, что опять неудачно выразился.

- Я, Танечка, скорблю за этих молокососов – никакого вкуса у них к женщинам нет.

Улыбка на её лице осталась, но слегка потускнела. Потом она всплеснула руками, словно пытаясь избавиться от собственных пальцев.

- Да ну их к черту! Давай выпьем…

Я налил в стаканы джин-тоника.

Поговорили о Насте, посплетничали о власть имущих в Белом доме. Смешного много в их грязном белье, но почему-то стало грустно.

После ужина повез Татьяну домой. Дорогой спросил:

- Всегда интересует такой вопрос: как это женщина не боится ехать с мужчиной куда-нибудь ночью?

- Да мы вроде знаем друг друга.

- И все равно. Столько всего случается, а женщины снова садятся и едут.

- Зачем ты меня пугаешь?

- Мне интересно.

- Нет ну, ты кто такой – хладнокровный злодей, что ли? – спросила Татьяна не без уважения.

Я плечами пожал.

- А-а, для своих книжек интересуешься? По-прежнему пишешь? И где публикуешься? – Она улыбнулась. – Знать бы что из тебя получится...

- И тогда что?

- И тогда то…

Я понял намек.

- А как бизнесмен, я тебя не устраиваю?

- Да какой ты к чертям бизнесмен? Вон с Валеры Филиппова пример бери или Позднякова…

Я обиделся – угощал, комплименты дарил, а все равно не дотянул. Ну и запросы у этой дамы.

Возле дома.

- Прощаться будем по-родственному? – спросила она.

- Как скажешь.

- Как хочешь, - сказала Таня и, закрыв глаза, подставила губы.

Я нежно прикоснулся к ним своими губами, а ладони сжигало желание припасть к прекрасным персям.

М-да, родственные чувства… Сестра живет в двухэтажном доме за линией, а окно спальни выходит на улицу – вплотную к нему тротуар без всякого ограждения. Ночью однажды какой-то бурелом шел мимо да и бабахнул булыжником – сам убежал, а окно разбито. Утром сестра позвонила мне, зная что я торгую стеклом. Нашел в городе мастерскую, подвез им стекло из своего магазина, выдал размеры нужные, и мне их нарезали как надо. Отвез сестре, а уж зять вставил сам – за день управились, чтобы не ночевать с дырявым окном. Возможно, за это вышла мне благодарность…

У нас с зятем разница в возрасте десять лет – это в годах, а по дням всего четыре: я родился двадцать третьего сентября, а Владимир Андреевич – двадцать седьмого. И поскольку в этом году у нас юбилеи, жена и сестра решила закатить торжество.  

Стол шикарный. Гостей полна горница. Я привез маму с Бугра, по дороге Настеньку прихватили… С Тамарой Борисовной ходить на подобные мероприятия зарекся давно – у неё исключительные способности и непреходящее желание всегда портить людям праздник. И потому было весело…

Между прочим, моя непьющая сестра тост произнесла:

- Давайте выпьем за самого дорогого мне человека. Можно найти другого мужа, можно даже родить других детей, но невозможно обрести другого брата при умершем папе и старенькой маме.

Получилось здорово, и мне было приятно.

В последнее время мы пристрастились с дочерью совместно проводить воскресенья – так называемый «week end». В Южноуральске вошли в моду компьютерные салоны. Мы брали с собой старшего внука моей сестры Андрея Андреевича и целый день сражались в «counter strike» - они хорошие ребята, а я "террористо". Потом обедали в кафе и утомленные бесконечными убийствами возвращались домой.

Тетка с двоюродным племянником всегда действовали вдвоем против меня – бегали, искали, желая прикончить. А я со снайперской винтовкой прятался где-нибудь в неприступном месте и расстреливал их как куропаток.

Так было всегда, но вот однажды к нам подошел мальчонка лет семи или шести – никак не больше. Да его и звали там «Малёк» - видать, завсегдатай салона. И вот этот клоп предлагает:

- А давайте я вас всех троих одним ножом уложу.

Всего-то делов – за него заплатить. Я заплатил – и что? Как было сказано, так и сделано – сколько мы не носились за ним, не бегали с автоматами, он нас всех кончал штык-ножом.

Вы представьте картину жуткую… Вот идет мой клон по пустой улице – никого не видно, ничего не слышно – с автоматом Калашникова наизготовку. Вдруг слышу собственные стоны, потом брызги крови… Только успел обернуться и получил контрольный удар штык-ножом в лоб.

И так каждый раз. И партнерам моим было не лучше. Талантливый мальчик-убийца. Из уважения к его возрасту и способностям пригласили победителя с нами в кафе. Он отказался, но не из скромности – сказал:

- Здесь посижу, может, еще кого замочу.

А иногда попадались в компьютерном зале организаторы массовой бойни, и тогда все присутствующие сражались в одном пространстве – каждый сам за себя или банда на банду. В нашем девстве такого не было – мы жили мирно, а если дрались, то один на один.

Сын говорит:

- Дедушка (тесть Виктор Киприянович) пристрастился к видеосалонам. Каждый вечер куда-то уходит и до полуночи не жди.

М-да… времена настали – то ли радоваться, то ли ужасаться.

 

Добавить комментарий