Electron.gifgreen.gif

интернет-клуб увлеченных людей

Игра «Биржа»

Игра «Биржа»

17 Март 2019

Внимание! Размещена новая таблица котировок. Что наша жизнь - игра,Добро и зло, одни мечты.Труд, честность, сказки для бабья,Кто прав, кто...

Во всем виноваты шахматы

Во всем виноваты шахматы

15 Март 2019

Во всем виноваты шахматы Если разница в возрасте двадцать лет, есть ли шанс у мужчины покорить женское сердце? Есть, -...

Эндшпиль

Эндшпиль

12 Март 2019

А. Агарков. Эндшпиль Это только в телесериалах в конце всегда справедливость побеждает. Со мной поступили несправедливо. Я не Оксану сейчас...

Весна

Весна

12 Март 2019

Дубровина Н.И. Весна Весны симптомы налицо. Зимой природа отболела. Добавился по капле день, Зацвинькали синицы смело. Сугробы начали дряхлеть, Их...

Цейтнот

Цейтнот

07 Март 2019

А.Агарков. Цейтнот Мне не с чем ехать к моей любимой – бедный я, бедный. Каждый раз после секса выкладывал ей...

Гамбит

Гамбит

03 Март 2019

А. Агарков. Гамбит Однажды такой диалог состоялся. Оксана: - Я тебе не понравлюсь как жена. Я: - Почему? Она: -...

Цугцванг

Цугцванг

26 Февраль 2019

А. Агарков. Цугцванг В этом году исполнилось двадцать лет со дня окончания ЧПИ. Да-да, ровно двадцать лет назад в конце...

 

 

 

А. Агарков.

Бандитский вопрос

В очередной вторник и Чернов сам задержался на оперативку, и меня задержал, отпустив из кабинета всех и даже директора.

- К тебе бандиты местные приезжали?

По правде сказать, я не понимал о чем он говорит. Вероятно, Виктор Анатольевич заметил это и ободряюще улыбнулся.

- Ну, раз рекламу даешь в СМИ, наверняка уже у них засветился. Так не приезжали?

- Я не видел, Гриша молчит – а раз молчит, значит тоже не видел.

- Чудесно! Так и держитесь от них подальше, сколько это возможно.

Я с усмешкой покачал головой:

- Да я бы рад с ними вообще не встречаться, но как магазин спрячешь, если он есть во всех видах рекламы.

- Не стоит преувеличивать их расторопность, но рано или поздно они появятся. А дело вот в чем. Я никак не могу попасть на прием к мэру города. А до этого Чесменскому нельзя встречаться со Смотрящим от здешней братвы. Политика – понимаешь? Прослышит Шаврин, что я уже отметился у бандитов раньше, чем у него, и не захочет со мной встречаться… и начнет вставлять палки в колеса. Глава города – это фигура…

Я согласно пожал плечами.

- Тебе, Анатолий, задача такая – ни в коем случае в этот щекотливый момент не лечь под местных бандитов. Как хочешь выкручивайся – изгаляйся, притворяйся больным или невменяемым… Но если ты им начнешь платить, опустишь авторитет «Сантехлита». И ты мне такой не будешь нужен. Уяснил?

Я покорно кивнул головой.

- Это продлится совсем не долго. Вопрос о встрече в Администрации решается и может решиться уже сегодня. Но пока мы с Главой города не встретились, Чесменский тебе не поможет в разборках с бандитами. Ты меня понял? Сам выкручивайся…

- Конечно, - смущенно ответил я.

За несколько лет своей коммерческой деятельности ни разу с бандитами не пересекался и ни рубля им не заплатил. Впрочем, деятельность свою не рекламировал. А теперь да – на первой странице каждой газеты, и по радио, и по ТВ – всюду и каждый день реклама моего магазина «Сантехника и строительные материалы». Пора бы уже бандитам появиться. Пора…

Конечно, у меня не было никаких навыков общения с криминальной братвой кроме тех редких моментов, когда мы с Душманом ездили кофе к ним пить, но…

- Я буду стараться, - пообещал Чернову. – И если удастся исполнить ваше указание, слегка огорчусь за криминал, но порадуюсь за себя.

Виктор Анатольевич неодобрительно хмыкнул на мой иронический экспромт и печально покачал головой – видимо, не одобрял мою легкомысленность: бандиты – народ серьезный. А я по-прежнему не был уверен, что это может быть так.

- Вот когда возьмут тебя за шкирку, смотри не обкакайся.

Как будто угроза? Но мне казалось, что он насмехается. И по заслугам. Обсуждая этот вопрос, я был столь же неловок, сколь и смешон. Деликатно кашлянул, прочищая горло:

- Виктор Анатольевич, а если, несмотря на все ухищрения, попаду братве на мушку, могу обратиться за помощью к своему другу: он – полковник милиции.

- Ни в коем случае!

- Почему?

- Потому что нас крышует совсем другое ведомство, и тайные сговоры не приветствуются.

- Понял.

Чернов медленно покачал головой, потер нос, затем осведомился:

- Где твой полковник работает?

- Точно не знаю. Но сколько помню, был участковым в Увелке – после реорганизации органов пошел в гору, хотя, возможно, на том же поприще в областном масштабе.

Я поднялся, мне не терпелось уйти.

- Продавца своего предупреди, - добавил Чернов с усмешкой. – Вряд ли его это обрадует.

- Правда? Сам-то я рад до смерти, - мне захотелось вдруг побравировать перед патроном, но во взгляде его отразилось нечто похожее на жалость.

И еще он сказал:

- Я бы сильно удивился, если ты отпугнул братву ментом – только нажил себе неприятностей. Ты понимаешь, о чем говорю?

Я очень хорошо понимал, о чем он говорит.

По мере того, как осмысление разговора с Черновым продвигалось все глубже, первоначальная паника и смятение медленно обращались в нечто, похожее на ужас. Я постепенно осознавал серьезность возникшей ситуации. Если сам Чесменский не в силах помочь, то что могу сделать я? Ведь и понятия не имел, что могут предпринять бандюки, чтобы подмять меня под себя. Было такое странное ощущение – будто стою у края пропасти, но спиной к ней. Лишь от меня теперь зависит не рухнуть бы вниз. Что предпринять?

В приемной меня поджидала Елена.

- Поехали перекусим в столовой ГРЭС, - предложила она, взяв меня под руку. – Время уже к обеду.

Я молча повиновался, захваченный своими думами.

Она от двери повернулась к Катюше:

- А ты что сидишь? Поехали с нами. Анатолий как всегда угощает… такой печальный и ранимый.

Лена погладила меня по щеке, а секретарша ответила:

- Кто бы меня отпустил? Чернов еще здесь…

В пути, слегка убаюканный ласками Лены, спрашивал себя – куда все это нас заведет? Уже давно не чувствовал себя так хорошо в обществе женщины. Взглянул на неё. Чуть раньше она что-то спросила, а теперь, склонив голову к плечу, ожидала ответа. И курила – похоже, она высаживает за день пачки две. Наверное, из-за этого всегда выглядит такой бледной. Но вообще-то ей это шло – без этих кругов под глазами и белой кожи уже не мог её себе представить. А образ казался мил…

- Вы какой-то отсталый бизнесмен – нет мобильника. А компьютер-то дома есть?

- Нашла тему! Лучше расскажи о себе…

- Даже так? Это что же, допрос? – Лена подняла брови и отодвинула кресло авто, чтобы закинуть ногу на ногу.

- Ну, мы, может, скоро ляжем в одну постель, а я вообще ничего о тебе не знаю.

Она улыбнулась:

- Ну, хорошо. Вот поедим и расскажу.

Но начала рассказывать раньше – пока мы мыли руки и поднимались на второй этаж здания столовой (кстати сказать: походка у неё изумительная – кошачья гибкость бедер, движения словно в замедленной съемке), потом в очереди на раздаче и, наконец, во время приема пищи. Рассказывала не спеша и обстоятельно – где родилась, где училась, где работала, с кем встречалась… влюбилась… вышла замуж… действительно, родила троих детей… муж козлом оказался… развелась.

- Но любовь-то была?

В рассказе возникла пауза. Нечто неуловимое – словно повествование её уперлось в меня, а Лена что-то взвешивала на невидимых весах. Я ждал.

- Почему была? А кто сказал, что в этот самый момент я не влюблена? – спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Лучше не скажешь, но я не ответил. Елена обладала даром раз за разом приводить меня в замешательство. Она об этом знала и обожала это делать.

После обеда привез девушку на террасу возле ЮЗСК. Она не спешила уходить.

- Как с вами за обед рассчитаться – поцелуй, стриптиз с эротическим массажем – что выбираете?

Хуже всего у меня получается с женщинами, когда инициатива в их руках. Но именно так мне больше и нравится, ибо по природе я – пассив. Можно было на прощание влепить Елене поцелуй взасос, но я лишь улыбнулся в ответ.

- Ничего. Буду копить твои долги, чтобы на секс хватило.

- Такое возможно, - сказала она и ушла.

Поехал на базу и взмолился, чтобы на Гришу не наехали бандюки, пока я возил даму в столовую. Услышав мой пересказ Черновской информации, Авершин вытаращил глаза и устремил на меня изумленный взгляд.

- Так что же делать? Может, мусоров пригласить? Пусть подежурят у нас – а как бандиты появятся, схватят их.

- Чернов говорит: наш магазин – не их сфера. Мы, Гриша, с тобой сейчас один на один с южноуральской братвой, и наша задача – выстоять и не лечь под неё.

Озадаченный продавец угостил меня кофе, а мысли мои были заняты иным. Но заметил, что Авершин почувствовал себя не в своей тарелке еще больше, чем я.

- Слушай, Анатолий, может нам закрыться на время? Посидим дома, пока Чернов и Чесменский уладят свои проблемы. А потом с чистой совестью…

Мне показалось, будто я сплю наяву – какой бред Гриша несет! В глазах его застыл ужас. Он был напуган. По-настоящему испытывал страх. А потом, видимо, смирившись с мыслью о визите бандитов в магазин, глупо спросил:

- И когда же они приедут?

- Понятия не имею. Но могут в любой момент.

- Ну, тогда я в отсутствии покупателей буду держать магазин на замке, а если почувствую, что подъехал кто-то неладный, то и не открою.

- Хорошая мысль! Но мне кажется, Григорий, тебе не стоит сильно бояться или лезть на рожон. Они же приедут нас рэкетировать, а не казнить. А твое дело подневольное – мол, на все есть хозяин, обращайтесь к нему. Ну, а уж я постараюсь, чтобы они меня быстро не поймали. Ну, а поймают – не отымели. В противном случае нам хана – Чернов так и сказал: закроет он магазин или других людей пригласит.

Наш уютный магазин в обрамлении кленов теперь показался мне другим – беззащитным и жалким. Будто Бог нас покинул …

- Гриша, ты верующий?

Он скорчил гримасу, выражавшую сомнение.

- Сам не знаю… Вообще-то крещенный, но в церковь не хожу. А сам?

- Нехристь. А ты помолись во спасение нашего дела – тебе можно.

Авершин пожал плечами. По его глазам я понял, что он хотел сказать.

После рабочего дня довез Григория до увельского железнодорожного вокзала – он жил за линией. Спрашивал себя, оставшись наедине – а нужны ли они мне, эти криминальные хлопоты: государство проще обманывать, а вот как с бандюками получится?

Получилось все до смешного просто.

На следующий день они и явились – помяни, как говорится, черта! Трое боксерского вида малых подъехали к шлагбауму на иномарке и ну сигналить: отворяй, мол, скорей.

Гриша, приехавши на работу, магазин еще не открывал – сидел и трепался в будке охранника. А как им подъехать, остался один – служивый по нужде ушел. Авершин только глянул в окно, быстро сообразил, кого принесло. Далее парень действовал в стиле советского разведчика Кузнецова – нагло и безупречно. Он накинул на плечи оставленную охранником куртку и спустился к шлагбауму.

- К кому едете?

- Магазин сантехники открыт?

- Нет.

- Почему?

- Да откуда я знаю. Они, похоже, работают по звонку – приезжают вместе с покупателями. Товар-то не штучный – берут оптом…

- Телефон есть?

- У меня-то откуда?

- А на магазине?

- Вон смотрите, - Гриша кивнул на наш баннер, висевший на заборе.

На нем телефона не было. Да и какой давать? Свой домашний? Маму булгачить? Нет уж…

Незваные гости развернулись и уехали, поверив его словам. Ситуация разрулилась как в том анекдоте про киностудию «Чукча-фильм», снимавшую свою версию «Семнадцать мгновений весны»

Стук-стук-стук. Голос из яранги: «Кто там?» «Гестапо». «Кого надо?» «Штирлиц дома?» «Ушел, однако, капканы снимать». Голос за кадром: «Так в семнадцатый раз Штирлиц обманул гестапо».

Гриша, конечно, рисковал – они могли снова нагрянуть и застать его в магазине. Но что-то на него нашло… Что-то понесло его на подвиги и приключения. После рассказывал, а руки дрожали… Видимо, когда накинул куртку охранника, отступать уже было поздно. А теперь думал о возможных последствиях и страшно боялся – эти типы шуток не любят.

Рассказывая мне о своем подвиге, Авершин употребил слова «стало очень опасно» и попросил на время прикрыть магазин.

- Понимаю, но…

- Ничего ты не понимаешь. Я изрядно вляпался…

- Нет! – возразил я решительно. – Боишься – не приезжай. Я сам буду товар принимать и отпускать. Если бы это возможно было, Чернов сказал: «Прикройте, ребята, магазин, пока я не встречусь с мэром города». Но он сказал: «Крутитесь и не ложитесь». И мы будем крутиться.

Гриша вздохнул:

- Тогда, Анатолий, будь со мной каждый день с его начала и до конца. Явится братва, ты прикроешь меня. 

- Хорошо, - сказал я, сменив интонацию. – У меня есть свои резоны, старик. Доверься мне. Мы будем работать, не смотря ни на что.

Его губы постепенно сложились в улыбку.

- Это не смешно! – обиженно сказал я. – Кстати, если бы ты не стал их дурачить, было бы все гораздо проще.

Гриша, наверное припомнив глупые лица боксерни, расхохотался. И я вскоре последовал его примеру. Напряжение внезапно спало. Захотелось вдруг орать во все горло.

Минут несколько спустя:

- Не знаю, Григорий, когда мы выберемся из этого дерьма: всему свое время – но, думаю, что скоро. Чернов ведь не позвонит мне сказать, что был у Шаврина. Поэтому наша задача с тобой – работать-работать-работать, несмотря ни на что…

- Согласен, шеф, но в дерьме быть лучше, чем в могиле. 

Несомненно он был прав, но у меня не было выбора – как ни тяжело это признать.

Всю неделю мы работали с Авершиным вместе – принимали товар, отгружали товар и сразу же после этого, закрыв магазин, отправлялись в будку к охраннику. Обедали вместе в столовой ГРЭС.

А на следующей неделе другие дела отвлекли меня от магазина. Я и домой вернулся поздно, чтобы ехать за Гришей и кассу снимать. Сразу лег уставший спать. А в половине второго ночи меня разбудили. Машина подъехала к нашему дому и стала призывно сигналить.

Я оделся и вышел. Это был Гриша и четверо его возбужденных товарищей.

- Анатолий, - требовал от меня Авершин. – Немедленно Чесменскому звони. Нас чуть всех не порезали. Надо хачиков наказать…

А произошло вот что.

Приехали днем в магазин армяне, которые строили шашлычную на заправке ГСМ у трассы за Кичигинским поворотом. Им были нужны стальные профильные листы: дорогие, длинные – каждый больше «штуки» стоимостью. Они оплатили двенадцать таких. Грузили – Гриша считал, а потом отвлекся и заподозрил неладное. Зная остаток, пересчитал – двух листов не хватило в стопке.

Закончив рабочий день, Авершин ринулся ко мне, но не застал дома. Тогда он отправился к Дьячкову. Тот, негласный лидер казахских переселенцев в Увелке, решил поднять народ и уличить воров. Нашли машину, собрали людей и поехали в село Хомутинино.

Почему в Хомутинино? Водитель машины оттуда был. Оставил Грише визитку с телефоном и адресом – с. Хомутинино, ул. Набережная… имя рек… транспортные услуги бортового «камаза».

Приехали, нашли, заходят – во дворе лежат два похищенных листа.

- Откуда, мужик?

- Армяне за рейс рассчитались со мной.

- А ты не знал, что они оплатили лишь двенадцать листов, а эти украли?

- Нет.

- Неприятностей не хочешь если, вези завтра эти листы обратно. Понял?

- Понял.

- Где твоих хачиков найти? Куда ты листы отвозил?

Он рассказал дорогу.

Приехали к строителям шашлычки крутые казахские переселенцы уже потемну. Хотели воров наказать да не получилось. Вышли армяне числом не меньше – сами злые, в руках ножи. И отступили славяне…

Теперь Григорий в крайнем возбуждении настойчиво требовал, чтобы я немедленно подключил к проблеме Чесменского Сергея:

- Ведь он обещал защиту нам.

- Но не в два же часа ночи! Такое даже дурным тоном назвать нельзя – натуральный беспредел!

- По горячим следам, Анатолий, надо.

- Я не уверен, что это разумно. Слушайте – успокойтесь, поезжайте домой. Завтра я обязательно позвоню и все расскажу начальнику службы безопасности. Что он предпримет, вам расскажу. Договорились?

Кое-как успокоил народ – похоже, события этого дня превратили их в настоящих параноиков – и они уехали…

Такого психологического напряжения и я давно не испытывал. Потребовалась вся ночь, чтобы привести мозги в порядок и обрести контакт с реальностью. Столько всяких событий произошло в последнее время, что я в конце концов стал сомневаться в собственном рассудке – а со мной ли это происходит? Откровенно говоря, мне кажется, будто какой-то кошмар все длится и длится... Спрашивал сам себя – во что же ты вляпался, Анатолий? Какая-то совершенно безумная история с этим магазином происходит…

Дело конечно прибыльное и легальное, но требует так много душевного напряжения, что ай-я-яй... Бог, спасай! Все нутро мое требовало, чтобы я отступил – бросил нахрен ЧП и вернулся к делам «Садко» и никому не нужным неликвидам, которые однако давали мне прибыль без нервотрепки. Воспоминания о них рождали ощущение грусти, одиночества, ностальгии – некую сладкую боль. Мне казалось, открыв ЧП и магазин, я делаю что-то скверное, в чем Судьба не хочет мне помогать…

Назавтра был вторник с оперативкой Чернова в кабинете директора ЮЗСК. После неё я попросил у начальника снабжения разрешения позвонить на мобильный из его кабинета. Получив согласие, набрал номер Чесменского.

- Сергей, здравствуйте! Анатолий Агарков беспокоит из Увелки, у которого теперь магазин от «Сантехлита» на ЮЗСК в Южноуральске. Удобно вам говорить?

- Я слушаю, - был ответ.

- Вчера в моем магазине было совершено наглое воровство. Армяне, строящие шашлычку, откупили двенадцать стальных профильных листов, но загрузили четырнадцать, усыпив бдительность продавца. Потом ребята поехали к ним разбираться, а те выскочили с ножами и чуть их насквозь всех не проткнули.

- Информация получена. Продавца следует наказать, а что делать с армянами, я подумаю.

- Продавец и так наказан – недостача за его счет…

Но Чесменский отключил связь.

Собирался ехать на базу, чтобы рассказать Авершину о звонке, но встретил в конторе Елену. Она затащила меня к себе, а там никого посторонних не было.

- Сегодня лишь вторник, но как насчет расслабухи в конце недели? На том же месте, в тот же час…

- Да я не против, только вопрос – а нужен нам Витька?

- Ты хочешь вдвоем?

- Можно втроем.

Она так изумилась, что не сразу нашлась с ответом.

- Ты прогрессируешь! Я почему-то думала, что у тебя заниженная самооценка, что ты привык терзаться сомнениями. Теперь думаю – ошиблась…

Я смотрел на неё, как зачарованный. Никогда она не говорила мне «ты» да еще подобным тоном. Никогда я не видел подобного взгляда. Мне показалось, что со мной говорит прежняя Лялька, такая уверенная в себе – когда-то любимая и уже забытая…

- Жизнь прекрасна, и нам надо расслабиться без свидетелей…

- Да, согласна! Ты отличный мужик, но слишком усложняешь свою жизнь.

Мне хотелось сказать, что в данный момент жизнь моя усложняется сама по себе – без всяких понуканий с моей стороны. Но не посмел.

- Втроем, с накрытым столом и без всяких комплексов… Браво! Попробую Катьку уговорить.

- Скажи ей так – нам надо слегка перевести дух. И все! А там как получится или кто на что отважится… Условия для этого в магазине идеальные.

- Еще бы охраннику глаза выколоть.

- Разумеется. Так и сделаем, - иронически согласился я. – Пусть не подглядывает.

- Ты мне нравишься, правда, - сказала Лена и, прильнув ко мне, поцеловала. – Я хочу тебя закадрить.

Я обхватил её ягодицы ладонями и притиснул к себе.

- Закадрить – это прекрасно. Но к чему ждать нам пятницы, когда можно здесь и сейчас? Закрой дверь на ключ.

Елена отстранилась:

- Ты забиваешь себе на работе голову ненужными вещами.

Я смутился. Она улыбнулась.  

- Прости. Это я тебя спровоцировала поцелуем.

- Нет, все правильно. Мне действительно надо избавиться от постоянного чувства вины за два неудачных брака.

- Вот даже как! А ты меня перещеголял. И много детей оставил?

- Двоих. Сын уже институт заканчивает, дочь школу…

- Ну да, ты же у меня совсем старенький, - и захохотала.

Но это не был насмешливый смех. Он был восхитительный. Всех нюансов в своем изумлении я не улавливал, но приходил к мысли – она тоже запала на меня.

- Ладно, давай будем работать, - заявила она совсем другим тоном. – Обедаем вместе?

По правде говоря, мне было трудно думать о чем-то ином, кроме её поцелуя, свидетельствовавшего о её чувствах. Но предстояли дела, и с этим следовало смириться. Я посмотрел на часы:

- Нет, не успеем… В двенадцать я должен быть в Еманжелинке.

На пороге кабинета я оглянулся. Лена пристально смотрела на меня. Я прекрасно понял, что означает этот взгляд – она спрашивала: все ли в порядке? не сержусь ли я на неё за поцелуй? Ответил улыбкой, означавшей – мне было хорошо. 

В своем магазине я оказался в конце рабочего дня. Гриша поведал мне две новости:

- Водила с «камаза» листы вернул. И приезжал Чесменский, а с ним еще один тип. Знаешь, такие взгляды у них – просто жуть берет! Где строгают таких ребят? Ну, Сергея ты видел, а вот второй… Парень лет тридцати, с широченными, как двуспальная кровать, плечами – сложением похожий на боксера, но высокий, как баскетболист. Бритый череп, глазки маленькие, выражение жестокое на лице – как глянул на меня, сразу матка вниз опустилась. Облик убийцы – по-другому не скажешь…

- Как ты узнал, что это Сергей из службы безопасности «Сантехлита»?

- Так он представился. Расспросил про вчерашних армян. Я рассказал, где их найти. Говорю: ради такого дела готов закрыть магазин и проводить вас. Но он отказался. Поговорили минут десять, и они уехали… хачиков щипать.

- Откуда ты знаешь?

- А что еще делать с такими вот взглядами. Умереть, не встать…

Гриша был как будто навеселе – болтал и болтал без умолку… Это хороший знак. Видимо, Чернов встретился с Шавриным, а Чесменский со Смотрящим за городом, и теперь нам не придется бояться местной братвы. Визит заместителя Генерального директора по режиму в наш магазин говорил о многом. 

«Умереть не встать»… Как-то смешно это Гриша сказал. Хотя в сущности, ничего особо забавного в этом расхожем выражении нет. Но поскольку наши нервные системы в последнее время подвергались столь тяжким испытаниям, то мы взяли и рассмеялись оба, когда почувствовали облегчение – нам больше не надо никого бояться. 

Рабочее время уже вышло. Часы летели, а мы все не могли оторваться от разговоров о нашем новом состоянии – мы были как бы вне мира и вне времени.

- Если Чесменский накажет хачиков, и слух об этом пройдет по городу, я буду ходить вот так, - Авершин растопырил пальцы по-новорусски. – А если армяшки извиняться приедут, я им скажу: «Только через шашлык я вас прощу». Пусть раскошеливаются. И парней приглашу…

Григорий взглянул мне в лицо, пытаясь угадать, что я думаю по этому поводу.

- Тебе уже не страшно? – с иронией осведомился я.

- До сих пор мы выпутывались довольно удачно – разве нет? Больше же мы ничем не рискуем…

- Блажен, кто верует! Понимаешь, Гриша, мы с тобой холопы в этих делах. Завтра паны помирятся или, не дай Бог, наш окочурится, нам ведь могут припомнить нашу заносчивость.

- Умеешь ты, Анатолий, портить праздник души. Поехали, нафик, домой!

У Гриши был дар оставлять за собой последнее слово по любой теме. В этом была его сила оратора – выскакивать из проигрышной ситуации почти всегда.

В этот вечер после ужина с мамой я не убрал бутылочку в холодильник. Выпил еще стопарик, потом еще… позволив своим мыслям блуждать где угодно. Я забавлялся тем, что происходило на экране телевизора. Мне просто не хотелось идти спать, и я находил атмосферу полупьяного состояния идеальной для моего странного настроения, в котором преобладали печаль, надежда, любовь и остывающий страх. Можно сказать, я победу праздновал – мы выстояли и не поддались!

Ближе к полуночи, когда мама уже отошла ко сну, ощутил непреодолимое желание с кем-нибудь пообщаться по телефону. Долго прикидывал кому можно позвонить в такое время и, наконец, остановил выбор на Тане – бывшей любовнице на элеваторе. Настолько бывшей, что номер телефона уже забыл, но нашел в справочнике.

- Алло?

- Привет, Танечка, это я. Не разбудил? Удобно тебе говорить?

- Чего это вдруг?

- Хочу пообщаться. Как ты живешь?

- Твоими молитвами.

- Есть у тебя мужчина?

- Нет, буду тебе верность хранить…

- Значит, все слава Богу? А я, знаешь, влюбился в лесбиянку и не знаю, как к ней подступиться.

Говоря эти слова, хорошо представил себе выражение её лица.

- Что? – спросила она после продолжительной паузы и расхохоталась.

Я обиделся:

- Зря тебе это сказал.

- Слушай, кончай дурака валять и возвращайся к нормальной женщине. Можешь прямо сейчас…

- Я не сажусь пьяным за руль.

- Значит, ты и вправду влюбился! – воскликнула она на другом конце провода.

- Спокойной ночи, Танюш. Спасибо за все! – и повесил трубку.

Я правильно сделал, что позвонил ей. Таня любила и любит меня. Она меня ждет. И это придает мне уверенности, что и в моей бесприютной жизни где-то есть надежный причал. Очень жаль, что я не люблю её, но жить бы с ней мог…

Но мой мозг, привыкший к сомнениям, тут же выдал другую версию. Приятно сознавать, что я могу на Таню рассчитывать в любой момент. Но может быть, дело в том, что она не умеет говорить друзьям нет. Сколько их у неё – до меня и после было, есть сейчас?

В голове у меня все перемешалось. Выпил еще и лег спать.

Новости шли одна за другой.

В конце следующего рабочего дня Авершин встретил меня с запиской, в которой был номер телефона.

- Опять приезжали городские бандиты. В магазин вошел один из тех, кто приезжал в прошлый раз. Я его сразу узнал. Он меня, похоже, тоже, но ничего не сказал. Спросил, где хозяин и вот… свой номер передал для тебя. Велел позвонить в любое время.

Номер был мобильного телефона.

- Говоришь, узнал? Это та самая братва?

- Да вроде, та, - Гриша пожал плечами. – И что им надо от тебя, Анатолий?

- Думаю, что это связано с армянами.

- Позвони Чесменскому.

- Спасибо за совет. Но сначала я должен знать, чего боксеры от меня хотят.

Сломав голову в размышлениях, чего хотят от меня бандиты Южноуральска, отчасти почувствовал себя идиотом. А Гриша был еще рядом.

- Ты говоришь они все боксеры?

- Когда, после Ельциновского переворота, начался Великий передел города, боксеры сцепились с хулиганами и победили. Теперь они рулят в Южноуральске.

- И сами стали бандитами.

Я покачал головой.

- Ты не правильно понимаешь термин: «бандит» - это не состояние души, а профессия. Так люди зарабатывают себе на жизнь и следят за порядком в городе.

- Судя по их мрачному виду, все они – уголовники.

- Случается и такое. Но город они держат в руках. И мотивация в этом деле у них колоссальная. В случае чего, можешь обращаться.

- Хочешь сказать, и с армянами надо было.

- Здесь как раз другой случай. Все, что связано с «Сантехлитом», разруливает Чесменский. А в частном порядке – ну там, сосед пьяный побил или шпана прессует – обращайся, помогут. И учти – совершенно бесплатно…

Я улыбнулся. После всех пережитых волнений наш разговор о бандитах казался совершенно сюрреалистическим. Однако неприятное чувство душевного дискомфорта посасывало под ложечкой. Взглянул на Гришу. Попытался прочесть на его лице хоть малейший признак тревоги  - ведь он видел криминального гостя, разговаривал с ним, мог что-нибудь уловить или почувствовать. Но мой продавец выглядел совершенно безмятежным. Возможно, мой инстинкт выдавал ложную информацию: для беспокойства нет причин.

Я попытался тоже больше не думать об этом.

Расставаясь у ж/д вокзала, Гриша спросил:

- Ну что, Анатолий, звонить будешь?

Я фыркнул.

- Конечно буду. Думаю, уши они мне не отрежут за твоих хачиков.

- Почему моих?

- Если бы ты был повнимательней, этой байды не получилось.

Вечером, переделав все домашние дела, я позвонил и мне ответили. Я представился и спросил – чем могу быть полезен? Без всякой грубости респондент сказал, что имеет ко мне пару вопросов, и нам надо встретиться.

- Где и когда?

Он назвал адрес.

- Вообще-то я в Увелке живу и город знаю плохо.

- Тогда в одиннадцать ноль-ноль у центрального входа на Казачий рынок.

- Там бывает много народа. Как я узнаю вас?

- Я пришлю кого-нибудь, а уж ты постарайся…

И разговор оборвался.

Итак, предстоит бессонная ночь. Анализируя все – слова, голос, интонацию… даже паузы между фразами – я должен понять, что меня завтра ждет на встрече с южноуральской братвой. Что я хочу кроме того, чтобы остаться в живых? Хоть я и пешка в чужой игре, мне надо перестать ею быть. Что для этого должен сделать? А ничего! Смотреть и слушать… Надо ли мне понимать то, в чем я мало что соображаю?

Потом появился червячок сомнений. А может, прав Авершин – следует позвонить Чесменскому и рассказать о предстоящей встрече? Ах, Гриша-Гриша, не знаю, что бы делал без тебя – возник вопрос. И тут же ответ – да, наверное, те же самые глупости.

На следующее утро решил ехать на встречу в Южноуральск без машины. Вышел пораньше, сел на автобус, и через сорок минут был у центрального входа на Казачий рынок. На циферблате часов – десять тридцать.

И тут увидел Михаила Андреева – по каким-то делам он припарковался поодаль на своем микроавтобусе. Меня тоже увидел и замахал руками – иди, мол, сюда и садись рядом. Я влез к нему и все рассказал, отвечая на вопрос: «Что ты тут делаешь?»

Мой однокашник стал серьезным.

- И нахрен тебе сдался этот магазин? Занимался бы делами «Садко» и горя не знал. Эта братва, если вскарабкается на хребет, так просто не слезет.

- Может, со мной пойдешь, как друг и товарищ? – парировал я.

- Нет уж, нет уж… у каждого из нас своя стезя.

- Ты хотел сказать – судьба.

Миша совсем мрачным стал, и дальше нам уже не хотелось разговаривать. Внезапно меня пробрала дрожь – еще несколько минут и мне придется отвечать на неизвестные вопросы неведомым людям. Зря, наверное, не позвонил Чесменскому. Какой же я все-таки дурак – вот так вот приехать и отдать себя в руки неизвестно кому.

Терпение мое почти иссякло – Боже, как медленно тянется время!

Наверное, ровно в одиннадцать Михаил тронул меня за руку и указал пальцем на спортивного вида парня, подходившего к Казачьему рынку:

- Это не за тобой?

На вид ему было лет двадцать восемь – не больше. У него были коротко стриженные волосы и солнцезащитные очки. Он был крепко сбит и одет в джинсу. Активно жевал жвачку… Я никогда его не встречал прежде.

- Пойду спрошу, - сказал однокашнику и двинулся к выходу с рынка, покинув микроавтобус.

Увидев меня, парень остановился.

- Здравствуйте, - сказал я. – Если вам нужен владелец магазина «Сантехника и строительные материалы», то это я.

- Да, - подтвердил он и двинулся через дорогу. – Пошли со мной.

Мы вошли во двор ближайшей многоэтажки. Одна из квартир первого этажа была оборудована под офис – и даже стоянка перед ним была на несколько автомашин.

Мы вошли. За длинным столом два хлопца играли в нарды – на нас даже не оглянулись. Крепкий старик угрюмого вида сидел под флагом России, растянутым на стене – на нас даже бровью не повел. К кому же меня привели? Кто будет вопросы задавать?

Оказывается, тот, кто привел – он меня усадил на стул, сам сел напротив и вопрос такой задал:

- Ты почему через голову прыгаешь?

- Не понял? – растерялся я. – Через чью голову? Куда прыгаю?

Визави ухмыльнулся:

- Объясняю тупым. Ну, открыл магазин, приехал бы к нам… Все так делают – ты чего в Челябинск помчался? Самый хитрый?

Вобщем-то, мужик не страшный и разговор не грубый – я настроился на полемику.

- Все не так, как вы представляете. Не я магазин открыл – меня в нем открыли. ООО «Сантехлит» создает сеть своих филиалов по области не под своей афишей, а через частные предприятия. Я – один из них. Мне и товары возят из Челябинска, и ноги переставляют… Идея с открытием магазина на базе ЮЗСК не моя – я лишь ее исполнитель…

Я умолк. Он подумал немного.

- А с армянами что получилось?

Я рассказал, сославшись на то, что мне вменено о всех происшествиях докладывать начальнику службы безопасности «Сантехлита».

- Чесменскому? Но почему тридцать штук на хачиков штрафа наложили? Вам же вернули листы…

- Листы вернули. Про штраф я не в курсе…

Визави мой подумал, деформируя жвачку боксерскими челюстями, а потом кивнул на входную дверь:

- Ладно, иди.

На прежнем месте стоял микроавтобус Михаила.

- Что-то ты не очень помятый, - удивился мой друг.

- Душевные попались ребята – кофейком угостили и отпустили.

 

Добавить комментарий


Хомутинино Gismeteo